Прекрасен наш предлог!

Синонимы такие синонимы! «Близко» и «недалеко» — одно и то же. А «близкий человек» и «недалекий человек» — отнюдь. Взялась я переводить тру-крайм с уклоном в висяки и глухари — по-английски «cold cases» (расследуют-то по изрядно остывшим следам). Название сериала под стать — «Cold Justice». Мол, правосудие — как месть: подается холодным и настичь может спустя годы, а то и десятилетия, в зависимости от графика съемок. Но те, кто работал с первой пачкой сезонов, намека не поняли (или пожалели убийц), и в русском прокате сериал сначала пошел как «Жестокое правосудие». К счастью, правосудие-2 переименовали в «неизбежное». А то не знаю, как бы мы справлялись. Цель проекта — заработать денег дать близким «closure», то есть возможность поставить точку и перестать мучиться неизвестностью. Поэтому победный клич тянет перевести как «Дело закрыто!» Но нет, детективы передают материалы прокурору и на этом умывают руки. То есть дело не закрыто, а пока лишь раскрыто. Вроде антонимы — а для съемочной группы суть та же.

В последнее время народ в интернетах зачастил писать про популярные молодежные словечки и анализировать их с разной степенью успешности. Меня лично оно не особо зацепило — кто помнит падонкаффский язык, того скуфами не удивить, — разве что мем про 67 слегка удручил. Сразу подумалось, что даже сюда добралась шринкфляция: в наше-то время про 69 шутили (прастити, пожилым гусарам неймется). Но тут в одном закрытом профессиональном чатике очень юные люди стали так часто употреблять слово «нормис», прежде на глаза не попадавшееся, что пришлось напасть на них с допросом. А заодно пойти погуглить, чтоб не быть дурее автобуса. Гуглеж показал, что ото всех автобусов я давно отстала и что это изначально был американский сленг аж середины XX века — просто тогда в США с его помощью обозначали людей без особых проблем, например без алкогольной зависимости. Потом оно слегка мутировало и стало синонимом обывателя, а с появлением интернета дотелепалось и до нас, обретя на просторах отечественных форумов смутно-негативную коннотацию. Мол, фу такими быть, неформалы настоятельно не рекомендуют и немножечко осуждают. По-английски оно, кстати, «normie», сокращение от «normal» («нормальный»), а «normies» — это, соответственно, множественное число. Однако русский язык постановил, что «нормиса» ему склонять удобнее, а своего кургузого «норми» оставьте себе, он нам всюду поперек. Ничего нового под солнцем, ясное дело, нет, и испокон веку в разных странах и языках разнообразные мещане, французские bourgeois, немецкие Spießbürger и т. п. были многократно обличены в литературе и высмеяны высоколобыми эстетами-интеллектуалами. Любопытно другое: у них у всех прежде были некие четкие приметы и однозначная атрибутика, одного упоминания которой было достаточно, чтоб нарисовать нужную картинку. Всякие там семь слоников на вязаной салфеточке как символ дурновкусия и тяги к какувсехнему уюту. Во времена, когда мы все смотрели один телевизор и колыхались в такт в едином информационном пузыре, разграничивать чужих и своих тоже труда не составляло. Я уже не помню, как раньше называли этих самых нормисов — как-то же называли, наверное? — но достаточно было перечислить Дарью Донцову и журнал «Семь дней восемь ночей», рассаду на подоконнике, перламутровые тени вкупе с леопардовыми лосинами и сериал про мексиканских беременных близнецов с амнезией и луисом альберто, чтобы материализовать перед внутренним взором тогдашнюю обывателя-женщину. У среднестатистических мужчин тоже имелись свои периодика «Охота и рыбалка за рулем», выходные в гараже среди обломков автопрома и распитие пива «Балтика» под условный «Владимирский централ». Молодежь же в нашем лице от такой «poshlost», как ее трактовал Набоков, старательно отстраивалась и топырила мизинчик, наивно почитая себя носителями иной, высокой культуры, как и полагается всякой молодежи. Поскольку я давно покинула территорию прогрессивного юношества и стала скучный маленький бюргер, пришлось допытываться у розовощеких сочатовцев, как сегодня отличать нормиса от ненормиса. На что похожи нынешние семь слоников? По каким внешним приметам племя младое отличает чужака? И вот в этом месте племя стало путаться в показаниях. Нету единых примет-то. Все норовили назвать что-то свое, но общий знаменатель, как прежде, вывести не удалось. Раньше хоть IKEA с ее гнвоерками спасала, а теперь и того нет. С одной стороны, это ли не повод для ликования, что мир распался на множество сверкающих информационных пузырей, в которых бабушки в мини ходят на дискотеки, а их внуки с радостью вяжут крючком, посещают концерты Кадышевой и копают грядки, не порицая друг друга за несоответствие канонам? А с другой, как теперь быть пишущей и творческой братии? Как с помощью пары мазков изобразить усредненного обывателя aka нормиса? Где его типичные характеристики? «И что мне от любви осталось ныне? Только имя…» Перевод картинки: — Учитель, что же делает нас людьми? — Способность выбрать все картинки со светофорами.

«Аве Мария» Шуберта обычно звучит на немецком, но когда педагог по вокалу спросила, на каком языке будем петь, я струсила и сказала, что на латыни. Несмотря на дедушку-билингва, его попытки заниматься со мной в детстве и неоднократные поездки в Германию, немецкий я так и не знаю. Точнее, могу на нем читать и произносить те немногие слова, которые сумели пробиться ко мне в мозг и отвоевать там себе пару квадратных метров под мостом. Но для остального вокабуляра граница закрыта, куда полезли, там и без вас тесно. Иногда думаю, что вообще-то стыдно при таких вводных и теперь уже двух владеющих немецким подругах-коллегах-соавторах не освоить хотя бы самую простую разговорную лексику и чуток грамматики. Но с каждым годом эти мысли возникают всё реже. В детстве мне было почти неважно, на каком языке петь: я не знала ни одного, но запоминала текст очень быстро и прочно — в памяти до сих пор хранится ворох музыки на языках, которые я так и не выучила. Но когда после долгих лет разлуки возвращаешься к вокалу, слова — последний пункт в списке приоритетов. Вспомнить про дыхание, попасть в резонаторы, попасть в ноты, выдох-вдох, опустить язык, разжать челюсть, выдох-вдох, слушать музыку, куда побежала, не отставай, дышать, слушать педагога, не истерить, дыша-а-ать! Право слово, не до немецкого. Но через пару месяцев я освоилась и в приступе трудолюбия и глупенького прайда подумала: окей, весь немецкий, наверное, уже мимо, но три куплета-то как-нибудь можно запомнить. Я взрослая женщина и вообще лингвист, мне надо! Что я вам могу сказать… Те, кто утверждает, что с возрастом когнитивные способности ухудшаются, к сожалению, правы. А ведь говорил нам незабвенный Лев Елисеевич Ляпин: «Ваша задача — выучить как можно больше стихов до сорока лет. Потом будет поздно». Как я ни заталкивала в голову бессмысленный набор немецких букв — через час могла вспомнить ровно два слова: «Аве Мария». Но я человек упорный — ценой каторжного труда вызубрила с грехом пополам первый куплет (правда, доля греха всё еще норовит превысить отведенные ей пятьдесят процентов). И на этом месте призадумалась. Во-первых, за каким фигом мне один куплет? Всё равно два остальных уже не полезут, как ни утрамбовывай. А во-вторых, с чего я, собственно, взяла, что немецкий — это оригинал? В нотах вообще-то написано: «Перевод на немецкий — Адам Шторк». Интересно, кстати, а перевод с какого? Точно не с латыни — моего незнания обоих этих языков вполне хватает, чтобы моментально установить отсутствие сходства. Пришлось по-быстрому провести раскопки. В детстве-то я музлитру прогуливала — не праздности ради, а токмо волею педсовета, который не сумел вписать этот жизненно важный предмет в мое расписание. Вот, теперь наверстываю. В общем, «Аве Мария» Шуберта — это никакая не «Аве Мария», а вовсе даже «Третья песня Эллен» из поэмы «Дева озера», написанной Вальтером Скоттом. Разумеется, по-английски. Вот только Шуберт английского не знал и музыку сочинял на немецкую версию поэмы. Так перевод внезапно стал оригиналом. Между прочим, «первообразная» поэма Скотта на эту мелодию не ложится — для желающих петь Шуберта по-английски пришлось ее адаптировать. Так Вальтер Скотт окончательно лишился авторства. Латинская же версия вообще не имеет отношения ни к Вальтеру Скотту, ни даже к Шуберту. Поскольку свое вокальное обращение к Пречистой Деве добрая католичка Эллен начинает словами «ave Maria», это сочли достаточным основанием для того, чтобы позаимствовать красивую музыку, а текст заменить на соответствующую молитву. Так сказать, на праоригинал. А мы теперь гадай, какой вариант считать главным! Педагог, кстати, сочувственно покивала и сообщила, что по-немецки мне петь еще рано. Лучше на латыни. А еще лучше — на букву «ю». Конечно, жаль почти выученного первого куплета. Но зато можно не учить второй и третий. А ведь это почти недоступная взрослым людям возможность вновь пережить ни с чем не сравнимое ощущение, когда объявляют, что все уроки сегодня отменяются. Ради такого, пожалуй, стоило помучиться с немецким!

Люди, изучавшие английский, — а таких, подозреваю, тут немало — наверняка помнят, как учили всякие собирательные наименования животных и прочих божьих тварей. Не знаю, как эти люди, а я тогда испытывала сложные чувства по поводу внезапной избыточности и фонтана фантазии англичан. Там, где у нас либо «стая», либо «стадо», у них для каждой скотины численностью больше пары вдруг обнаруживалось свое особое слово. Зачем? Почему? Вам что — больше заняться нечем? При более пристальном рассмотрении выясняется, что ровно так дела и обстояли. Кое-кому в XV веке было настолько нечем заняться, что он, сидя в своем монастыре, писал трактаты. А буквально накануне еще один додельный крендель по имени Иоанн Гутенберг очень кстати изобрел печатный станок. В результате в 1486 году свет увидела одна из первых печатных книг Англии — «Книга Сент-Олбанса о соколиной охоте, охотничьем деле и геральдике» («The Book of Saint Albans»), — которая за неимением конкуренции стала бестселлером и главным мануалом для тогдашней знати. При чем тут «стада» и «стаи» в английском языке? При том, что они чуть ли не все пришли к нам из этой самой книги: в ней есть знаменитый «Список Сент-Олбанса», где перечислены правильные, по мнению автора, названия для каждой группы известных ему зверей и людей. Редкий случай, когда можно установить единый источник и ткнуть пальцем в виновника. Особая пикантность ситуации состоит в том, что автором если не всей книги, то значительной ее части, включая список живности и руководство по рыбалке на приманку, считается женщина, да не абы какая, а монахиня — некто Джулия то ли Барнс, то ли Бернерс. По легенде, она была дамой благородного происхождения, очень уважала погонять по лесам и по полям за добычей и посидеть с удочкой, но в какой-то момент ей пришлось совместить эти увлечения с карьерой матери-настоятельницы. «Ах какая незадача!» — было расстроилась мать-настоятельница, но потом обнаружила, что в Англию уже завезли печатный станок, и взялась сублимировать свою страсть в буквы. Заметим, что чуть ли не половина книги написана в поэтической форме, это вам не хухры-мухры, а человек серьезно за дело взялся. Список зверья, людья и прочего рыбья хоть не в стихах и оформлен, но тоже получился очень поэтический: из него в народ ушли не только привычные глазу «a flock of sheep» («стадо овец») и «a swarm of bees» («рой пчел»), но и всякие «a murder of crows» (буквально «убийственность ворон»), «a murmuration of starlings» («гул скворцов»), «an exalting of larks» («экзальтация жаворонков») и т. д. А не потерялось оно в веках в основном благодаря фирменной национальной спеси: английская знать использовала все эти хитрые словечки как «пароль — отзыв» для отделения своих от чужих. Если ты в теме, то, услышав «a sleuth», должен мгновенно продолжить «…of bears» и тем самым подтвердить свой статус. Сумел — молодец, «значит, нужные книги ты в детстве читал», будешь допущен во внутренний круг. А кто не понял, тот пусть идет и думает о своем поведении, происхождении и тщете всего сущего. Кстати, орнитологический термин «мурмурация», когда огромные стаи птиц движутся как единое живое существо и в полете образуют сложные фигуры пилотажа, тоже оттуда. Обалдеть же, как здорово. Больше 500 лет назад некая английская монахиня в средневековом монастыре сидела и упражнялась в остроумии, чтобы развлечься, а теперь орнитологи всего мира применяют ее придумки для взрослой работы. Впоследствии английский народ этот список расширил и дополнил, добавив туда и «напыщенность фламинго», и «парламент сов», и прочих носорогов, но это было уже потом, не ведитесь на подлог. Средневековые монахини в Англии не очень часто охотились на носорогов и потому еще не располагали инструкциями по их добыче и инвентаризации. Перевод картинки: Это всё моя дурацкая гордость/мой глупенький прайд Тут игра слов, которую, увы, не переведешь. «Прайд» по-английски и «гордость», и, соответственно, «стая львов». Спасибо за это теперь вы знаете кому. P. S. Весь список для желающих вот тут: https://bookofsaintalbans.com/collective-nouns-list/

Тридцать лет назад Уильям Генри Гейтс III, известный всем, кроме родителей и паспортистки, как Билл Гейтс, пророчески заявил: «Content is king», — что значит «контент правит миром или как минимум отдельно взятым королевством». Как люди, которые этот самый контент активно производят, потребляют и переводят туда-сюда-обратно, мы, конечно, только за. Но так получилось, что контент у нас не единственный владыка. Сволочи мы, а не верноподданные, да. Нашего еще одного короля зовут контекст, и без него нам бывает совсем худо. Находятся, безусловно, и такие, кто считает, что контекст — это блажь переводчиков, мол, учите слова — и никакой контекст не понадобится. И если мне удается не испепелить контекстоненавистников прямо на месте, я рассказываю им одну поучительную историю, которую слышала от непосредственного участника событий. Расскажу, пожалуй, и вам, тем более что в ней фигурирует уже третий по счету Кинг по имени Ларри. В телеке почему-то любят на пустом месте создавать переводчикам непреодолимые трудности. Вот и во время знаменитого интервью российского гаранта Ларри Кингу решили, что вопросы на русский будет переводить один синхронист, а ответы на английский — другой. Схема в целом рабочая, хотя и зверски нечестная: выходит, что один пашет не покладая языка, а второй вставил реплику — и отдыхает. Но не так ли и в жизни? Однако телевизионщики решили пойти дальше: пусть каждый из переводчиков слышит только то, что ему надо перевести. Нечего им все реплики в уши подавать, перетопчутся! И вот наш синхронист слышит в наушниках сначала тишину, а потом два слова: «Она утонула». А английский язык в этом смысле строг. Если утопла, скажем, бедная Лиза — это будет «she drowned». Но если ко дну пошла неодушевленная кукла, которую наша Таня уронила в речку, чтобы экспериментальным путем проверить ее плавучесть относительно мячика, — то «it sank». Это мы с вами, смотревшие то интервью, знаем, кто утонул. Синхронист же, не слышавший вопроса и лишенный контекста, наверняка знать не мог. Вероятность попасть в точку — 50 %. Равно как и вероятность промазать. А интервью важное, его ведь непременно на цитаты разберут. Так что ошибаться нельзя — любую ошибку припишут, истолкуют и потом век ее помнить будут! Вот тут-то и пригодился информационный фон — наш переводчик был хороший переводчик и новости смотрел регулярно. Впрочем, эти новости смотрели вообще все, что уж там. Но он сумел в ту страшную секунду собраться, вспомнить всё и догадаться, что речь о подлодке «Курск». На самом деле — повезло. Ведь Ларри Кинг мог спросить что-то вроде: «Вы помните, что случилось с Офелией?» И вышел бы конфуз. Так что да, context is king, мистер Кинг! Не экономьте, пожалуйста, на передаче звука. К тому же вам это ничего не стóит. P. S. Поскольку история в основе истории, к сожалению, очень острая и болезненная, на всякий случай напоминаю, что наш канал не про политику, а про перевод и что комментарии приветствуются всякие, кроме тех, которые не приветствуются. Бдите бутельны!

У нас сегодня знаменательный день: нашему блогу-«Предлогу» исполняется два года, и он уже вполне увесистый тоддлер на крепеньких ножках. Спасибо вам всем за его жизнь и бодрый рост! Без вашего активного участия и душевного общения ничего этого не было бы, а оно есть. Хочется надеяться, что и дальше будет быть, по крайней мере мы намерены всячески стараться, чтобы да. В день рождения полагается дарить подарки, а такую хорошую традицию не грех лишний раз почтить. Мы хотим подарить вам несколько наших чертовски классных коллег по блогосфере, которые при этом слишком скромны в продвижении себя, из-за чего у них незаслуженно мало читателей. Для любителей заподозрить в стяжательстве официально заявляем: все эти люди не только не просили нас о рекомендациях, но и вообще не в курсе наших планов. Большинство из них на нас даже не подписаны и о нашем существовании не знают. Ноль корысти, чистый душевный порыв. Итак, приступим. Этот человек представляется как Роальд Обрюзг и он же назвал свой чат «Утилизация остаточного дискурса». Одного этого в целом достаточно для осознания, что Роальд «знает за буквы» и с ним есть, о чем. И вообще. Это здесь, если что: Роальд О. Да, он совершенно невыносимый, воплощенная язвенная болезнь и рыцарь пламенного сарказма, но когда так пишут, как он пишет, можно всё простить и просто любить. Вы же нас простите, Роальд? Обнимете, заплачете и забаните, как обычно? Ужасный, просто ужасный, да еще и Обрюзг. От всей души рекомендуем. Наша коллега, живет в Италии, ведет блог с милейшим названием Эпифании и пельмешки. Была найдена благодаря случайному перепосту, за который перепост добрым людям большое спасибо. Вот, передаем солонку дальше, читайте, кто может. Блог по имени Зайка Мо был обнаружен в результате рекомендации несравненной Елены Иванны Михалковой, да будет устлан ее путь покладистыми мейнкунами с добрыми лицами и без колтунов — такие бывают? — замысловатыми сюжетами и бесчисленными платежеспособными читателями. Автор «Зайки» Денис — профессиональный литератор, и это понятно с первой же фразы: не тексты, а отрада, услада и прочая мечта любого текстоида. И чатик у него замечательный, там сплошь наши люди. Берите, не пожалеете. Буквально от сердца отрываем. Блог Повар, вор, его жена и ее любовник мы уже как-то упоминали с благодарностью как источник полезных книжных рецензий, но вообще-то там и всё остальное здорово (особенно великий текст про кардиган). Его хозяйка Наталья Апрелева — корифея ЖЖ (ее ник там был bezobraznaya_el, кто помнит, тот поймет) и златоперый автор Рунета. Раз она, такая скромная, про себя в Телеграме не рассказывает, это сделаем мы. Вот, рассказали. Ужасно уютный бложик с говорящим названием «Ух ты, говорящая рыба!». Немножко бытописания про жизнь семейства в Германии, немножко рассказов про работу в местном ИТ и просто славное атмосферное. Всё, теперь распаковывайте и шуршите обертками, а мы пошли праздновать. *жизнерадостно машут ладошками и разбрасывают разноцветные конфетти, вырезанные из словарных страниц и пособий по переводу!

Раз уж мы тут начали обсуждать настоящих бритишей, их королев, королей и капусту, ужасно хочется поделиться фрагментом одного очень старого интервью, поразившего меня в самую нутрь. В нем тогда еще юная дочь Елизаветы II, принцесса Анна, в умеренных серо-голубых красках рассказывает о том, как ее пытались похитить. Сейчас уже многие не помнят — история-то древняя, — но в 1974 году на эту самую принцессу с мужем напал вооруженный псих, рассчитывавший ее выкрасть ради выкупа. Он заблокировал их машину, ранил охранника и водителя и попытался вытащить принцессу из салона, но вредная девица выходить отказалась наотрез. В процессе препирательств пострадали еще два человека — прибывший на место полицейский и случайный журналист, которому вроде как профессионально повезло, но не очень. Просто представьте себе: 24-летняя Анна сидит в машине со свеженьким мужем, в салон ломится мужик, который только что на ее глазах расстрелял кучу народа и явно настроен решительно, кругом кровища, осколки стекла, стонущие люди, и в ответ на его требование выйти она через губу заявляет: «Not bloody likely». То есть «даже и не надейся», «дырку от бублика ты получишь, а не Шарапова!». Истинная дочь своей мамы. Лица не теряем ни при каких обстоятельствах, «умри, но сдохни». Потом ей всё же пришлось дать интервью, чтобы поведать нации о пережитом, и если кто-то рассчитывал на драму и сопли из серии «мне дали не ту тиару, и теперь у меня травма на всю жизнь», то это, как выражается принцесса, «wishful thinking». В смысле, «что-то вы размечтались». Ниже мой перевод маленького кусочка оттуда, а для желающих ознакомиться с оригиналом — ссылка на видео в первом комментарии. После того как этот человек выстрелил в водителя, нам пришлось вступить с ним в дискуссию по поводу дальнейшего маршрута. Он сообщил, что я должна отправиться с ним — кстати, совершенно не помню, почему, — а я возразила, что это не входит в мои планы, но большое спасибо за приглашение. Я была предельно вежлива, поскольку на этом этапе грубить было бы как-то неразумно. Так что мы продолжили довольно невыразительные переговоры о том, почему именно я никуда не собираюсь и не лучше ли было бы, если бы он просто ушел и мы забыли бы о случившемся. Совершенно необоснованные надежды, как оказалось. Эту затянувшуюся беседу периодически прерывали всплески бурной активности снаружи. Например, к нам подошел полицейский, который, услышав странные звуки и не распознав в них выстрелы, отправился выяснить, что происходит. Он не нашел ничего лучше, чем похлопать этого человека по плечу. Тот ранил и его — по счастью, не очень серьезно, — после чего мы возобновили довольно утомительный спор на тему моего нежелания с ним ехать. Да, пока он стрелял в полицейского, нам удалось захлопнуть дверцу, но он распахнул ее снова, и в процессе у меня разорвалось платье на спине — от горла до самого плеча. Вот в этот момент он по-настоящему рисковал. Закончилось всё относительно хорошо: мужика вырубил какой-то проезжавший мимо боксер, все пострадавшие выжили, психа отправили в лечебницу, платье заштопали, а принцесса Анна живет и здравствует до сих пор. Мужа, правда, сменила, но это стандартная практика: у членов британской королевской семьи мужья и жены быстро снашиваются, не выдерживая нагрузок, и приходится обновлять парк супругов по мере их выхода из строя. Но всё же, черт возьми, какова девица, а? В скобочках заметим, что в сегодняшних реалиях ее за такой юмор проспрягали бы и просклоняли во всей мировой прессе, требуя покаяния и власяницы, но в 1974 году царили совершенно иные нравы. Тогда еще принцессы могли позволить себе не сдерживать свою сдержанность, не говоря уже про неподдельный сарказм.

Находиться в информационном поле — тяжкий груз для человека, который любит тишину и ландыши, дорожит своим душевным здоровьем и при первой возможности норовит куда-нибудь сбежать от жестокой реальности. Но если этот человек — переводчик, особенно устный, голову из песка всё-таки придется достать и использовать по назначению — осматриваться, анализировать, запоминать. Ну и говорить из нее, конечно. Чревовещание среди нас развития не получило — поди потом докажи, что это был твой голос, твой перевод и, стало быть, твой гонорар. Так зачем же переводчику быть в курсе всех новостей? Ведь он переводит только то, что сказано, а всё, что сверх, — от лукавого и знать это, пожалуй, необязательно. Иногда даже, может быть, излишне — если докладчик начинает излагать факты, как нам кажется, неправильно, и приходится переступать через себя, чтобы это произнести. И нет, быть в теме надо не для того, чтобы поправлять оратора. Будем реалистами — поправлять переводчику разрешается крайне редко и только по согласованию с заказчиком. А из кабины ты фиг с ним что-нибудь согласуешь. В общем, синхронь что дают, не умничай. Но если жить в вакууме, то как перевести фразу, которая без малейших пояснений прозвучала в прошлом году на конференции, посвященной биологической безопасности (!): «Сначала Сочи, потом Чемпионат»? Тем, кто давно и постоянно пребывает в контакте с российскими средствами массовой информации (пусть и не получая от этого большого удовольствия), очевидно, что речь о зимних Олимпийских играх 2014 года и о Чемпионате мира по футболу FIFA 2018-го. Но иностранная публика (тем более африканская, а сейчас у нас преимущественно такая) в лучшем случае знает, что Сочи — это такой город в России. О том, что он больше десяти лет назад принимал Олимпиаду, помнят уже только фанаты и соотечественники. И как ни зубри биологию, она не подскажет, что «чемпионат» в данном случае переводится вовсе не как «championship». Кстати, точно знать, как привыкли называть то или иное конкретное явление в зарубежных СМИ, очень полезно. Тогда не надо будет долго и нудно за одну секунду очень доходчиво, во всех подробностях и предельно кратко объяснять слушателям, что докладчик говорит не о каком-то местечковом соревновании по неопределенному виду спорта, а о масштабном событии, которое не пропускает ни один футбольный болельщик. Обеспечивать безопасность (в том числе биологическую) на таком мероприятии — это вам не школьников разнимать на «Веселых стартах». Вот так человек буквально двумя словами дает понять, что он тертый пармезан калач, стреляный воробей и кругом опытный специалист. И переводчик, конечно, должен эту мысль бережно сохранить, донести и передать по адресу. Увы, дословный вариант «First, Sochi and then, the Championship» с этой задачей вряд ли справится. Придется вытаскивать из глубины слов заложенный в них смысл, а чтобы вытащить — надо знать, что он там вообще есть, что докладчик не псих и имеет в виду «First, the Winter Olympics and then, the FIFA World Cup». Ради таких вот «распаковок» и приходится жертвовать покоем, комфортом, свободным временем и прочими благами цивилизации и регулярно погружаться в информационную пучину, да не в одну. В комплекте с гордым званием устного переводчика дипломированные страусы получают обязанность читать и слушать новости на всех своих рабочих языках. И хоть бы одна зараза предупредила об этом при поступлении…

У меня на днях случился небольшой когнитивный диссонанс — не бог весть какое, но всё же озарение про пространственно-временной континуум. Триггером стало очередное интервью с Маккартни, который выпустил новый альбом и по этому поводу теперь разговаривает с людьми направо и налево. Ничто не предвещало, когда его незамысловатая визави вдруг поинтересовалась, кто был той первой настоящей знаменитостью, с которой ему довелось познакомиться лично. Чтоб, знаете, немножко задыхаться, лупать глазами и не верить собственному счастью, а потом дрожащими руками просить автограф. Пол, даже не задумываясь, отозвался: «Королева. Правда, в этом случае выпрашивать автограф было бесполезно». Логично, только вот на этом Полова мысль не закончилась, а получила дальнейшее неожиданное развитие. — Понимаете, — сообщил нам уважаемый седовласый сэр и легенда. — Она же была куколка. Когда ее короновали, мне было 11 лет, и …she was a babe, телочка хоть куда. У нас все пацаны смотрели на нее и думали… Короче, те чувства, которые мы к ней тогда испытывали, хороший верноподданный к своему монарху испытывать не должен. Ну и так далее. И так возбужденно он это излагал, что как-то стало понятно — по его ощущениям всё происходило буквально вчера. Получается, битловская песенка про «Her Majesty is a pretty nice girl, someday I’m gonna make her mine» («Ее Величество — чертовски хорошенькая девчонка, и я намерен ее когда-нибудь заполучить») — это не хулиганская выходка, а осмысленное высказывание, план на будущее и автобиографический факт. Не то чтобы я не в курсе про даты рождения всех участников событий, но одно дело — знать их абстрактно, а другое — слышать, как человек называет покойную королеву babe. Babe! Мне столько лет, сколько ее внучку Уильяму, то есть уже довольно немало, и на моей памяти она была исключительно бабушка. Вечная неизменная бабушка. Фото красивой юной Елизаветы я хоть и видела, но внутренне всегда трактовала как исторические артефакты и «преданья старины глубокой», что-то с пожелтевших страниц учебников и из очень прошлой жизни. И когда живой и бодрый очевидец той поры сообщает, что английские подростки про королеву фантазировали разное, и с явным удовольствием снова погружается в эти воспоминания, отчетливо осознаёшь, насколько по-разному мы, человеки, ощущаем время. Особенно если ты это время застал, но последующие поколения — уже нет и теперь считают тебя окаменелым динозавром, а ту твою вполне осязаемую реальность — чем-то вроде пирамиды Хеопса или восстания декабристов. Простите, сэр Пол и Ваше покойное Величество, я больше так не буду, я всё поняла. P. S. На фото выше мой любимый английский мем, который, по понятным причинам, на русский без потерь не переводится («bishop» по-английски означает и «епископа», и шахматного «слона», а по-русски такую отсылку к шахматам фиг сделаешь: у нас там нет епископов). Очень примерный перевод картинки: Напряженный момент в Ватикане. Еще немного, и королева сможет его съесть.

Был у меня в жизни период, когда я относительно часто и вполне успешно работала с одним министром. И как-то раз помощник меня предупредил, мол, клиент теперь учит язык, так что осторожнее. Я гордо сообщила, что контроля не боюсь и всегда стараюсь переводить точно. Замумуканный помощник уныло ответил, что абсолютно не сомневается в моей компетентности. Проблема в другом: все незнакомые английские слова министр теперь считает несуществующими и страшно гневается, когда их произносят. Перевод в тот день напоминал прогулку по минному полю: я же не знала, какие слова уже выучены! Вдруг у должностного лица проблемы с фразовыми глаголами или, скажем, с идиомами? Или, может, человека триггернет ложный друг переводчика типа «climax», который вообще-то «апогей», но некоторые норовят понять это слово по-своему и обидеться. В общем, причины волноваться были. К тому времени я уже заметила закономерность: самые ярые и непримиримые критики почему-то встречаются среди тех, кто хуже владеет предметом. У нас на эту тему есть даже локальный мем, который породила одна очень недовольная клиентка: Я испанского не знаю, но у вас тут ошибка! Такое начало разговора не обещало ничего хорошего — и слово свое сдержало. Проблема была в том, что на тот момент я тоже испанского не знала, поэтому служила лишь ретранслятором жалоб офигевшему переводчику. — Это письмо королю Испании, в нем нельзя допускать ошибок, а вы позволяете себе пропускать слова! — гремела клиентка. Но если в русском языке принято обращаться к королю исключительно «Ваше Величество», то в испанском вполне нормально начать письмо с «Majestad» или «Excmo. Señor». Простой чувак тамошний король, не чета сказочным тиранам и деспотам. — И посмотрите на стилистику! — продолжала разоряться жалобщица. Если бы предыдущих реплик было мало, то вот он, the ultimate red flag. Человек, не знающий языка, рассуждает о его стилистике? Ну-ну. Как выяснилось, под стилистикой дама имела в виду пунктуацию. В русском оригинале после обращения к монарху закономерно располагался восклицательный знак. А в испанском переводе — двоеточие. Ну вот такие у них правила переписки, деловой и не очень. Восклицательные знаки испанцы любят, ставят попарно — ¡Hola! — но не везде. Однако клиентка об этом не знала и подозрительно шипела: — Зачем здесь двоеточие? Вы что, хотите, чтобы мы вписали туда от руки имя короля? Доселе спокойный переводчик разволновался: — Пожалуйста, передайте им, чтобы ни в коем случае не вписывали имя! Это же король, к нему нельзя так обращаться всем подряд. Majestad, и точка. То есть двоеточие. Но не имя, имя не надо! На то, чтобы разъяснить клиентке ее заблуждение, ушло немало времени и сил. Но вместо того, чтобы успокоиться, она плачущим голосом произнесла: — А вдруг у вас там всё-таки есть какие-нибудь ошибки? А я же испанского не знаю, проверить не смогу! Ну, что тут посоветуешь? Не можешь проверить — доверяй. А с министром, кстати, нормально всё тогда прошло. То ли препод попался хороший, то ли какая-то добрая душа уже объяснила: есть многое в английском, друг Горацио, что и не снилось мудрецам на уровне Intermediate…

А знаете ли вы — я не знала, но узнала, и теперь меня распирает! — что шпанская мушка, о существовании которой большинству известно из всяких французских и не очень романов, — это тоже жертва перевода? Вот как морская свинка не морская и не свинка, так и шпанскую мушку оговорили. Почему ее нарекли «шпанской», то есть «испанской», понять еще можно: именно в Испании она в свое время особенно распоясалась и объела столько местных олив, что ее заметили сперва разгневанные крестьяне, а потом и широкая общественность. Я так понимаю, куча вредителей получила свои названия именно по этому принципу: пофиг, откуда ты родом, главное — где как следует отличился. Колорадский жук тоже не из Колорадо приполз, а вовсе даже из Мексики, но в Колорадо его деятельность приобрела такой размах, что полосатую паскуду в честь этого штата и поименовали. В результате мировое народонаселение укоряет за жука тамошних жителей, хотя они вообще-то сами пострадавшие. Всему виной, как всегда, чертовы мексиканские жукокартели! Так, не отвлекаемся. Мушка же. Ее беда в том, что, как можно видеть на фото выше, она вообще ни разу не мушка. Испанские крестьяне тех лет, похоже, страдали сильной близорукостью, раз обнаружили ярко-зеленую тварь длиной в пару сантиметров только после того, как та вынесла им половину оливковых рощ, — и даже тогда не сообразили, что она жук. Как можно было это принять за муху, я не представляю, но во всех языках, включая испанский, оно таки «испанская муха». Впрочем, псевдомуха нанесла человечеству убедительный ответный удар, уморив кучу народу: из таких жуков при должной сноровке можно синтезировать очень хороший яд под названием «кантаридин» — без цвета, без запаха, не хуже стрихнина по эффективности. Человечество не могло упустить такую роскошную возможность и начало этих жуков на себя мазать, сыпать и принимать внутрь, предварительно засушив и измельчив. При наружном применении получаешь ожоги, при внутреннем — целый букет последствий, включая приапизм, почечную недостаточность, отказ ЖКТ и кому. «Отлично! Оно жжется, будем использовать как афродизиак, пока кто-нибудь не изобретет „Виагру”», — решили люди и бодро взялись за дело. Сушеные неправильно названные жуки мстили как могли, но потребитель был упрям и настойчив. Ему хотелось любви любой ценой, а ожоги и кровавая рвота не бог весть какое препятствие для целеустремленного кавалера с приапизмом. И пока эту благодать уже в XX веке не запретили на государственном уровне, сластолюбцы отказывались оставить «мушку» в покое, наплевав на все увещевания, смертельные исходы и тот многозначительный факт, что она относится к семейству жуков-нарывников (по-английски «blister beetles», какова красота!). P. S. Википедия немедленно и без спросу, как это сейчас принято, иишно перевела мне английскую статью про жуков-нарывников на русский, и это так мило, что хочется громко цитировать: «В своей естественной форме кантаридин выделяется самцом жука и передается самке в качестве копулятивного подарка во время спаривания». Копулятивный подарок! (*сладострастно записывает в свою книжечку самых нелепых слов и выражений) Что вы знали о щедрости, называется. К черту цветы и дайсоны, дари даме яд, не прогадаешь! Главное — потом у нее ничего не ешь и переходи сразу к следующей.

Наше общение с электронным разумом вышло на новый уровень. Пишу на днях рабочее письмо (в браузере — это важно!) и вдруг вижу, что слово «генеральный» в подписи подчеркнуто красненьким. Почтовый «Т9» счел его ошибкой и решил дать вариант получше, чтобы я перед людьми не позорилась. Обычно я на такие провокации не ведусь и следую строго заданному курсу, но тут прямо любопытство разобрало. Что оно хочет предложить взамен «генерального директора», какие тут вообще могут быть варианты? У старорежимных автокорректоров уходящей эпохи тоже, конечно, случались моменты бездумья и странные инициативы, однако некоторая логика всё же прослеживалась. Их директор мог стать «гениальным» или, извините, «генитальным», но не более того. Зато сегодня технологии шагнули далеко вперед, и современные цифровые умники свою фантазию такими узкими рамками больше не ограничивают. В качестве правильного варианта мне был предложен — та-дам! — «фанерострогальный директор». Даже не знаю, расценивать это как повышение или как понижение в звании. Глумливые коллеги теперь обзывают меня мамой Карло и Урфином Джюсом, предлагая настрогать себе буратин и разных дуболомов в качестве подопечных, раз пошла такая пьянка. Чую, на день рождения эти добрые люди вручат мне рубанок в розовых ленточках и набор для выжигания по дереву.

пока на стадии идеи но скоро будет прототип там гамлет клоуны полоний и гриб Это я, если что, писала своим соавторам, как идет работа над очередным текстом. На самом деле Полоний (а не то, что вы подумали) будет как-нибудь в другой раз, а гриб вообще в этой компании случайно, просто потому что мы в тот вечер вспоминали мистификатора Курёхина и его теорию насчет Ленина. Впрочем, это вполне нормальный рабочий процесс: одну тему беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится. Может, и до грибов когда-нибудь дойдем. Зато клоунов я вам отсыплю прямо сейчас, сколько сама смогу унести в горсти. Когда в фильме «Его звали Гамлет», который мы переводили на несколько языков, возникли клоуны, цитирующие «Диалоги» Платона, я как-то совсем не удивилась. Художнику обычно виднее, чем простому смертному переводчику, к тому же невысокому и близорукому. Тем более это не экранизация, а фантазия на тему, там вообще можно примерно всё. Да и действие происходит как будто в цирке, как же без клоунов-то… Но недавно в поисках ответа на вопрос о том, сколько лет Гамлету, я зарылась в первое официальное издание шекспировских пьес, гордо именуемое «Первым фолио», и с изумлением обнаружила на месте привычных могильщиков (gravediggers) персонажей, обозначенных как… clownes (в тогдашней орфографии). Перед мысленным взором пронеслись Карандаш с лопатой и почему-то Слава Полунин в балетной пачке и с веночком на лысине (меньше надо «Жизель» на ночь смотреть, вот почему!). А потом я сбросила морок, принюхалась и побежала по следу. Выяснилось, что во времена Шекспира словом «clown» обозначали деревенского мужика — грубоватого, необразованного и не приученного к изящным манерам. Кому и поручить копать могилу, как не ему. И кто еще будет за этим скорбным занятием цинично распевать песни и посылать товарища за шкаликом в дружественную таверну! Вот только мыслит этот «клоун» поинтереснее иных персонажей и употребляет не только алкоголь, но еще и латынь. И прямо-таки искромечет нашим любимым британским юмором, плотно завязанным на игре слов. Например, утверждает, что могильщики — самые старинные дворяне, ведущие свой род аж от Адама, который, несомненно, был дворянином, ибо носил оружие — ведь сказано в Писании, что Адам копал землю, а как бы он мог копать, ничем для этого не вооружась? То-то же! Тут мой внутренний редактор хмурит брови и сообщает, что вообще-то копать можно и руками. Много, может, и не накопаешь, но нигде и не сказано, что Адам накопал много. Неувязочка, дражайший клоун! Впрочем, неувязочка эта существует только в русском тексте. В английском игра построена на том, что слово «arms» может означать и «оружие», и «руки». А без рук и в самом деле копать было бы затруднительно. Впрочем, в русских текстах есть и удачные находки (хоть и вольные сверх меры — в оригинале многозначное в целом слово «ground» обыгрывается по минимуму): — А на какой же почве потерял рассудок Гамлет? — Да на здешней, датской. А почва — не обычный материал, уж я-то знаю по работе адской. Так или иначе, переводчикам пришлось немало попотеть над речами простого могильщика. А всё потому, что в конце XVI — начале XVII века, когда был написан «Гамлет», слово «clown» стало приобретать иное значение, нежели «деревенщина». Так в пьесах стали называть шутов, устами которых, как известно, на сцене часто глаголет истина. Обижаться на шутов было не принято, вот они и нарезали правду-матку толстыми ломтями, завернув для удобоваримости в обтекаемые формулировки и иносказания. Чтобы все догадались, но пальцем ткнуть никто не мог. В общем, надумаете в другой раз потешиться «клоунскими» реакциями или разобидеться на них, вспомните, что у Шекспира clown — если не положительный персонаж, то уж во всяком случае умный и саркастичный. А это уже немало!

Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя царицы Тамары скроллила недавно очередной девочковый роман «пра любофф». Никакого подвоха я от него не ждала: слова коротенькие, от диалогов хочется убиться Прустом, редкому сложносочиненному предложению радуешься, как родному, а про сюжет я просто молча всхлипну. Не та, короче, книжка, которая побудит искушенного читателя потянуться за словарем. Долистала я до неизбежной развязки, где подростковые мальчик с девочкой перестали друг друга ненавидеть и принялись безудержно любить. Все пускают розовые слюни и готовятся к выпускному, герой приезжает за нарядной героиней, чтобы отбуксировать ее на место всеобщего шабаша, искушенный читатель, зевая, продирается через эту патоку и видит рифму «розы» слово «the corsage». Ну понятно, школьный бал, девица в боевой раскладке, корсаж... Упс. А корсаж-то у парня. Мама девочки еще и комплимент ему делает: «Ах до чего хорош у тебя корсаж, неужто ты сам выбирал, такой молодец со вкусом? Он будет прекрасно смотреться с ее платьем». В современной Америке, понятно, всякое бывает, но парень из каких-то мускулистых горных бойскаутов, только что буквально рвал пасть медведю и рубил дубы на гробы, и вдруг нате. Чай не Алешка Корсак, чтоб в виде переодетого гардемарина щеголять, да еще на «проме» в американской глубинке. Дальше — больше: юноша начинает вертеть свой прекрасный корсаж в нервных ладошках и открывать его, корсажа, коробочку. Тут уж пришлось отложить в сторону читательскую спесь и сходить на поклон к поисковику, чтоб не получилось, как в той переводческой байке про Лунгину, гамбургер и макинтош. А ведь учили нас, переводчиков, в институте: ничем не гнушаемся, всюду витамин. Люди, хорошо знакомые с американскими свадебными и выпускными традициями, уже поняли, о чем речь, а если у вас, как и у меня, в этом месте прозиял пробел, поясню, что в американском английском языке слово «corsage» пережило несколько метаморфоз: сначала оно действительно означало верхнюю часть платья, а потом под ним стали понимать букетик, который к этому корсажу крепится. Но мода тоже, знаете ли, не стоит на месте, и сейчас среди выпускниц и прочих подружек невесты «корсажи» принято привязывать ленточками к запястью. Мальчик принес именно такой цветочек с ленточкой — даже не букетик, а просто одну розу! — в коробочке в виде презента. Видимо, это тоже какая-то дань местным традициям: настоящий кавалер обязан намотать подружке на руку гербарий. Вот так попался ложный опенок там, где не ждали. Если не знать эту реалию и не видеть ее на картинке, в жизни не догадаешься. Хорошо, если она в письменном тексте встретилась, когда есть время заподозрить неладное и спросить у ясеня, что это за ерунда. А вот устным переводчикам может прийтись несладко. Перевод картинки: — Раздень меня, не прикасаясь… — У тебя в лифчике паук.

Латынь я учила в школе и нежно любила — но после выпускного мы сразу расстались. На память о «бывшем» языке в моем арсенале осталась горка афоризмов, пара стихов и почему-то первое склонение существительных. Я думала, латынь ушла из моей жизни навсегда. Но недавно мне в лапы попала ссылка на канал Salve, Latina! — и, не поверите, я втянулась. Для тех, кто латыни не знает, оно тоже в самый раз, потому что там ни разу не про грамматику, а, например, про музыку (вы вот знали, как появились названия нот?), античные вкусняшки и древнеримскую моду. Ну и, конечно, про то, откуда есть пошли самые разные слова и выражения (спойлер: из латыни, но путь их бывал извилист). А сказка про Красный Шлем живо напомнила, как у нас в лицее ставили «Красную Шапочку» на латыни — в переводе нашего же учителя, про которого шутили, что он единственный из ныне живущих умеет на латыни говорить. И вообще: как не подписаться на канал, где бывают вот такие дивные мемы? Мой вариант перевода: «Долгих лет жизни мертвым языкам!»

— 50! Отличная цена! — 50 — это размер. А цена — 2700. Тот случай, когда, пожалуй, можно полностью локализовать мем. Потому что 50-й размер действительно соответствует размеру L, а римская цифра L обозначает 50. Совпадение? Какое-то время назад ходил еще один отличный анекдот на эту тему: «Как объяснить римлянину, что размер XL больше, чем L?» (Кто забыл: XL «по-римски» — 40.) Кроме шуток, переводчику без знания римских цифр никак нельзя. Ими обозначаются не только века, но и номера разнообразных конференций, форумов, съездов и прочих мероприятий. Казалось бы, зачем знать — просто оставь как есть. Но нет. В английском римские цифры не особо прижились, поэтому при переводе на английский приходится менять их на арабские, а с английского — на римские. Устникам живется не легче. Если докладчик говорит неразборчиво, опору можно обрести в тезисах или слайдах (конечно, если они есть). И умение читать римские цифры иногда оказывается бесценным (особенно когда речь заходит о больших числах). Качаем арифметику!

Систер недавно пошел в интернеты, чтобы проложить туристический маршрут и сочинить себе домик на пути следования. Естественно, гугловый ИИ тут же потопал следом на мягких лапах, переводя ей всё подряд безо всякого запроса — он-то, в отличие от бестолкового пользователя, знает языки, ориентируется на местности, умеет решать квантовые уравнения во время двойного сальто-мортале и одновременно печь пирог со взбитыми сливками. «В беде не бросит, лишнего не спросит». Вытер, значит, ладошки об передник и быстренько взялся за дело. На фото выше видно, как здорово получилось. Слева его версия происходящего, а справа — немецкий оригинал. Что понял — перевел. Что не понял — додумал. Когда устал думать, махнул рукой и хвостик оставил без перевода: и так ясно, что «сапоги хорошие, надо брать». Логику вычислить нетрудно: хлопотун второпях не сообразил, что отзыв был на немецком, «узнал» слова «war» и «man» и достроил остальное в меру своего разумения. «Раз коробка квадратная, значит, внутри что-то круглое. Если круглое, то оранжевое. Если круглое и оранжевое, значит, апельсин». А раз апельсин, то «человек должен быть полностью уничтожен», добро пожаловать в отель «У погибшего альпиниста», располагайтесь поудобнее. Ну или ИИ всё-таки отрастил себе подсознание, и теперь оно неподконтрольно прорывается наружу: хотел перевести про уютную квартирку, но психанул и сдал себя с потрохами. «Аста ла виста, бейби!» Гугл, между прочим, божится, что использует самые что ни на есть современные модели ИИ, только, подозреваю, далеко не для всякого запроса: уж больно недешевое это удовольствие. И какой волшебный гномик — надежный или просто старательный — придет на помощь именно вам, вычислить вряд ли удастся. Можно только надеяться на лучшее, ставить на зеро и помнить о том, что казино всегда остается в выигрыше. Это просто на заметку любителям объяснять про ненужность изучения иностранных языков и вообще чего бы то ни было в мире, где царят автоперевод, скатерть-самобранка и двое из ларца, одинаковых с лица. Сделать за тебя, конечно, они всё сделают, но результат может несколько превзойти ожидания. P. S. А в отзыве немецкая семья всего-навсего сообщает, что «там очень тихо и спокойно, можно полностью расслабиться, есть всё необходимое и чувствуешь себя как дома». Видимо, надо поторопиться и бронировать, пока туда не добрался Скайнет со своим гуглопереводчиком и не уничтожил всё живое.

Сама понимаю, что зачастила с заметками про устный, но все коллеги дружно постят с цифрового форума, а я как неродная. И хотя мы не поспеваем за форматом новостной ленты и больше похожи на толстый и неповоротливый альманах о событиях давно минувших дней, на сей раз хочется свежатинки. Как я есть немножко блогер (точнее, треть блогера), решила совместить доходное с полезным и взяла на перевод сессии в рамках школы, собственно, блогеров. Ну, вдруг узнаю что-нибудь такое, от чего наш предлог сразу станет еще прекраснее, а число подписчиков резко возрастет! (Спойлер: пока проверенного рецепта обретения всенародной любви никто не нашептал, но еще не вечер.) В первый же день на практической части участникам выдали пару добрых напутствий, красивые виды с веранды и полчаса сроку и велели подготовить два коротких видеоролика — о форуме и о России (и, конечно, поделиться ими у себя в соцсетях — какой-никакой, а профит организаторам). Причем выполнять задание следовало не в одиночку, а международной командой — перед этим блогеров усиленно тасовали самыми разными способами, чтобы они максимально перемешались и оказались среди незнакомцев, но все латиноамериканцы всё равно умудрились собраться вместе. Поэтому сначала у синхронистов было полчаса безделья, а потом полчаса ада, когда эти ролики стали демонстрировать. Честно говоря, я вообще не понимаю, как за такой срок можно было хотя бы вникнуть в задание, но они реально наснимали рилсов. И показали их всем, кроме нас, — экран висел так, что изображение до кабин не доходило… А звук был вообще за гранью: в стратегические моменты своих киношедевров блогеры выкрикивали отрывочные слова на непредсказуемых языках на фоне ветра, музыки и дружеского ржания остальных команд. Но переводить было нужно — куда деваться! Некоторые участники пошли простым путем: проорали приветствия на своих родных языках и пригласили аудиторию подивиться тому, что все они сейчас собрались под одной крышей. Еще одна команда послушалась наставника, который в качестве идеи предложил развенчать миф о том, что Россия — страна медведей и балалаек. Прилежные ученики применили метод «клин клином» и сообщили своим подписчикам: «Россия — страна матрешек и неваляшек!» Но главной заявкой на победу стал ролик про наше всё. Одна из участниц на чистом русском процитировала: Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Жаль, конечно, что не «Лукоморье» — в моей памяти еще жив отличный перевод пролога к «Руслану и Людмиле» на английский язык. То-то бы я удивила — пусть не слушателей, но хоть свою напарницу… А тут, конечно, без шансов: вышло безразмерно, нерифмованно и приблизительно. Да и кому какая разница — можно подумать, в зале собрались знатоки официальных переводов Пушкина. Затем однокашники девицы в двух словах поделились своими познаниями о главном светиле на нашем поэтическом небосклоне: — Крутой чувак. — Пуш… кто? — Великий русский поэт. — Не знаю такого. — Он мой брат! — Президент России? А потом снова задул ветер, сквозь который стали прорываться отдельные слова: — Shy. — Jealous. — Tender. До меня даже не сразу дошло, что они цитируют по-английски продолжение стихотворения. И тут уже, конечно, единственно возможный вариант перевода: Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим. Всё это я произнесла на автомате, не задумываясь. А потом всё-таки задумалась. Сейчас принято говорить, мол, не надо ничего заучивать, главное — знать, где посмотреть. Но если бы я в свое время не учила Пушкина взахлеб и навзрыд, фиг бы я успела найти эти строки в интернете. Более того, я бы их просто не узнала в гриме переводе. И вместо бессмертной классики слушатели услышали бы беспомощный лепет: «Пушкин был застенчивый, ревнивый и нежный!»

Кто помнит, мы с племянником Тимошей не так давно пытались вместе припасть к чтению: он из корыстных соображений, а я — вопреки всякому здравому смыслу. Потом Тимоша вернулся на свою новую австрийскую родину, где за дело взялась уже его мать и мой систер, вознамерившаяся приобщать чадо к великой русской литературе. Приобщение решили начать с Бианки как наиболее дружественного детям автора: Тимоша любит короткое и про зверюшек, а это практически должностная инструкция Виталия Валентиновича. Но беда пришла откуда не ждали: в тексте несчастного ребенка подстерегала выпь. Видимо, у всякого писателя-натуралиста про нее припасено и ждет своего часа*. Оказалось, что маленькому человеку с немецким речевым аппаратом просто не под силу прочитать вслух фразу «обманула выпь». Во-первых, выпь в его мире очевидно мужского пола (какого же еще?). Во-вторых, надо выбрать что-то одно: либо «вы», либо «пь». Все вместе никак не монтируется: «вип, вып, випь» — что угодно, только не нужное. В-третьих, этот самый невыговариваемый мужской вып еще и обнамул. Обнамул вып! Коварный обнамщик он! Кругом обнам. Слонасный ужопотам! Потасный Слоноужам! Слоноул! Слоноул! Карасный Потослонам! В результате внутри семьи Тимоша был переименован в обнамула Тимофея, которому в зимней зажировке, впрочем, отказано из соображений экономии на гардеробе (тщетной). *Для тех, кто пропустил предыдущие серии и не читает погонные метры комментариев под постами, кратко поясню: во время обсуждения Урсулы подписчики вспомнили у Даррелла еще одну игру слов, которая в переводе осталась без перевода. В книге «Под пологом пьяного леса» есть эпизод, где в Джерри из корзины тыкает клювом раздраженная выпь. Когда жена поинтересовалась, кто укусил его на сей раз, произошел следующий диалог: — Выпь, — произнес я невнятно, облизывая рану. — Я знаю, что тебя укусили, дорогой, но кто? И далее следует сноска: «Непереводимая игра слов: по-английски слова «укусил» (bitten) и «выпь» (bittern) очень схожи по звучанию». Такие же, как и мы, укушенные выпью люди с самого детства гадали, как решить эту задачу. В итоге прям в комментариях было решено поменять выпи падеж. Ведь Джеки вполне могла спросить мужа, кем он укушен на сей раз. И тогда их разговор мог бы выглядеть вот так: — Выпью. — Ну выпей, конечно, милый, если хочешь. Но укусил-то тебя кто?

Увидела эту прелесть в дружественном блоге, похихикала — да и подзависла. А правда, как их звать-то? Ведь может же так случиться, что Ильи соберутся в количестве двух и более экземпляров и захотят встать в родительный падеж? Должен ведь русский язык быть в состоянии описать это явление? Или, например, вознамерится государство провести перепись — Илей? Ильев? Илюш? — и официально уведомить этих несчастных, чтобы ходили и оглядывались. А как? Что ж, у нас есть Грамота.ру, «ветер знает, он поможет». Идем туда и обнаруживаем, что, во-первых, у Ильи имеется масса странных производных, включая Иляху, Люлю и Люсю (што? Люся?!), а, во-вторых, он изначально Яхве. Что, кстати, совершенно не облегчает задачу, поскольку из Яхве родительный падеж множественного числа тем более не выкружишь — в силу объективных обстоятельств. Но если полистать сайт дальше, то можно выяснить, что люди до нас уже обеспокоились этим вопросом и даже задали его справочной службе Грамоты.ру: Подскажите, почему форма родительного падежа множественного числа от имени Илья не образуется? И справочная служба вынесла Ильям совершенно безжалостный вердикт: В русском языке есть слова, у которых не образуются некоторые формы (слова с дефектной парадигмой). При этом у других похожих слов аналогичные формы могут быть образованы. Например, у глагола победить нет формы 1-го л. ед. ч. будущего времени, а у глагола повредить — есть (поврежу). Дефектная парадигма, значит? Не тянет ли это на дискриминацию по именному признаку, уважаемые Ильи, и не пора ли принимать ответные меры на законодательном уровне? Ну или будем считать, что каждый Илья уникален и объединению в группы не подлежит, не говоря уж об участии в каких-то там переписях. У глагола «победить», положим, и такого утешения нет.