А знаете ли вы — я не знала, но узнала, и теперь меня распирает! — что шпанская мушка, о существовании которой большинству известно из всяких французских и не очень романов, — это тоже жертва перевода? Вот как морская свинка не морская и не свинка, так и шпанскую мушку оговорили. Почему ее нарекли «шпанской», то есть «испанской», понять еще можно: именно в Испании она в свое время особенно распоясалась и объела столько местных олив, что ее заметили сперва разгневанные крестьяне, а потом и широкая общественность. Я так понимаю, куча вредителей получила свои названия именно по этому принципу: пофиг, откуда ты родом, главное — где как следует отличился. Колорадский жук тоже не из Колорадо приполз, а вовсе даже из Мексики, но в Колорадо его деятельность приобрела такой размах, что полосатую паскуду в честь этого штата и поименовали. В результате мировое народонаселение укоряет за жука тамошних жителей, хотя они вообще-то сами пострадавшие. Всему виной, как всегда, чертовы мексиканские жукокартели! Так, не отвлекаемся. Мушка же. Ее беда в том, что, как можно видеть на фото выше, она вообще ни разу не мушка. Испанские крестьяне тех лет, похоже, страдали сильной близорукостью, раз обнаружили ярко-зеленую тварь длиной в пару сантиметров только после того, как та вынесла им половину оливковых рощ, — и даже тогда не сообразили, что она жук. Как можно было это принять за муху, я не представляю, но во всех языках, включая испанский, оно таки «испанская муха». Впрочем, псевдомуха нанесла человечеству убедительный ответный удар, уморив кучу народу: из таких жуков при должной сноровке можно синтезировать очень хороший яд под названием «кантаридин» — без цвета, без запаха, не хуже стрихнина по эффективности. Человечество не могло упустить такую роскошную возможность и начало этих жуков на себя мазать, сыпать и принимать внутрь, предварительно засушив и измельчив. При наружном применении получаешь ожоги, при внутреннем — целый букет последствий, включая приапизм, почечную недостаточность, отказ ЖКТ и кому. «Отлично! Оно жжется, будем использовать как афродизиак, пока кто-нибудь не изобретет „Виагру”», — решили люди и бодро взялись за дело. Сушеные неправильно названные жуки мстили как могли, но потребитель был упрям и настойчив. Ему хотелось любви любой ценой, а ожоги и кровавая рвота не бог весть какое препятствие для целеустремленного кавалера с приапизмом. И пока эту благодать уже в XX веке не запретили на государственном уровне, сластолюбцы отказывались оставить «мушку» в покое, наплевав на все увещевания, смертельные исходы и тот многозначительный факт, что она относится к семейству жуков-нарывников (по-английски «blister beetles», какова красота!). P. S. Википедия немедленно и без спросу, как это сейчас принято, иишно перевела мне английскую статью про жуков-нарывников на русский, и это так мило, что хочется громко цитировать: «В своей естественной форме кантаридин выделяется самцом жука и передается самке в качестве копулятивного подарка во время спаривания». Копулятивный подарок! (*сладострастно записывает в свою книжечку самых нелепых слов и выражений) Что вы знали о щедрости, называется. К черту цветы и дайсоны, дари даме яд, не прогадаешь! Главное — потом у нее ничего не ешь и переходи сразу к следующей.