Прекрасен наш предлог!

пока на стадии идеи но скоро будет прототип там гамлет клоуны полоний и гриб Это я, если что, писала своим соавторам, как идет работа над очередным текстом. На самом деле Полоний (а не то, что вы подумали) будет как-нибудь в другой раз, а гриб вообще в этой компании случайно, просто потому что мы в тот вечер вспоминали мистификатора Курёхина и его теорию насчет Ленина. Впрочем, это вполне нормальный рабочий процесс: одну тему беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится. Может, и до грибов когда-нибудь дойдем. Зато клоунов я вам отсыплю прямо сейчас, сколько сама смогу унести в горсти. Когда в фильме «Его звали Гамлет», который мы переводили на несколько языков, возникли клоуны, цитирующие «Диалоги» Платона, я как-то совсем не удивилась. Художнику обычно виднее, чем простому смертному переводчику, к тому же невысокому и близорукому. Тем более это не экранизация, а фантазия на тему, там вообще можно примерно всё. Да и действие происходит как будто в цирке, как же без клоунов-то… Но недавно в поисках ответа на вопрос о том, сколько лет Гамлету, я зарылась в первое официальное издание шекспировских пьес, гордо именуемое «Первым фолио», и с изумлением обнаружила на месте привычных могильщиков (gravediggers) персонажей, обозначенных как… clownes (в тогдашней орфографии). Перед мысленным взором пронеслись Карандаш с лопатой и почему-то Слава Полунин в балетной пачке и с веночком на лысине (меньше надо «Жизель» на ночь смотреть, вот почему!). А потом я сбросила морок, принюхалась и побежала по следу. Выяснилось, что во времена Шекспира словом «clown» обозначали деревенского мужика — грубоватого, необразованного и не приученного к изящным манерам. Кому и поручить копать могилу, как не ему. И кто еще будет за этим скорбным занятием цинично распевать песни и посылать товарища за шкаликом в дружественную таверну! Вот только мыслит этот «клоун» поинтереснее иных персонажей и употребляет не только алкоголь, но еще и латынь. И прямо-таки искромечет нашим любимым британским юмором, плотно завязанным на игре слов. Например, утверждает, что могильщики — самые старинные дворяне, ведущие свой род аж от Адама, который, несомненно, был дворянином, ибо носил оружие — ведь сказано в Писании, что Адам копал землю, а как бы он мог копать, ничем для этого не вооружась? То-то же! Тут мой внутренний редактор хмурит брови и сообщает, что вообще-то копать можно и руками. Много, может, и не накопаешь, но нигде и не сказано, что Адам накопал много. Неувязочка, дражайший клоун! Впрочем, неувязочка эта существует только в русском тексте. В английском игра построена на том, что слово «arms» может означать и «оружие», и «руки». А без рук и в самом деле копать было бы затруднительно. Впрочем, в русских текстах есть и удачные находки (хоть и вольные сверх меры — в оригинале многозначное в целом слово «ground» обыгрывается по минимуму): — А на какой же почве потерял рассудок Гамлет? — Да на здешней, датской. А почва — не обычный материал, уж я-то знаю по работе адской. Так или иначе, переводчикам пришлось немало попотеть над речами простого могильщика. А всё потому, что в конце XVI — начале XVII века, когда был написан «Гамлет», слово «clown» стало приобретать иное значение, нежели «деревенщина». Так в пьесах стали называть шутов, устами которых, как известно, на сцене часто глаголет истина. Обижаться на шутов было не принято, вот они и нарезали правду-матку толстыми ломтями, завернув для удобоваримости в обтекаемые формулировки и иносказания. Чтобы все догадались, но пальцем ткнуть никто не мог. В общем, надумаете в другой раз потешиться «клоунскими» реакциями или разобидеться на них, вспомните, что у Шекспира clown — если не положительный персонаж, то уж во всяком случае умный и саркастичный. А это уже немало!