Увидела эту прелесть в дружественном блоге, похихикала — да и подзависла. А правда, как их звать-то? Ведь может же так случиться, что Ильи соберутся в количестве двух и более экземпляров и захотят встать в родительный падеж? Должен ведь русский язык быть в состоянии описать это явление? Или, например, вознамерится государство провести перепись — Илей? Ильев? Илюш? — и официально уведомить этих несчастных, чтобы ходили и оглядывались. А как? Что ж, у нас есть Грамота.ру, «ветер знает, он поможет». Идем туда и обнаруживаем, что, во-первых, у Ильи имеется масса странных производных, включая Иляху, Люлю и Люсю (што? Люся?!), а, во-вторых, он изначально Яхве. Что, кстати, совершенно не облегчает задачу, поскольку из Яхве родительный падеж множественного числа тем более не выкружишь — в силу объективных обстоятельств. Но если полистать сайт дальше, то можно выяснить, что люди до нас уже обеспокоились этим вопросом и даже задали его справочной службе Грамоты.ру: Подскажите, почему форма родительного падежа множественного числа от имени Илья не образуется? И справочная служба вынесла Ильям совершенно безжалостный вердикт: В русском языке есть слова, у которых не образуются некоторые формы (слова с дефектной парадигмой). При этом у других похожих слов аналогичные формы могут быть образованы. Например, у глагола победить нет формы 1-го л. ед. ч. будущего времени, а у глагола повредить — есть (поврежу). Дефектная парадигма, значит? Не тянет ли это на дискриминацию по именному признаку, уважаемые Ильи, и не пора ли принимать ответные меры на законодательном уровне? Ну или будем считать, что каждый Илья уникален и объединению в группы не подлежит, не говоря уж об участии в каких-то там переписях. У глагола «победить», положим, и такого утешения нет.