Medieval Zhopa | Средневековье

​Культура-23 Продолжение рубрики Культура-22. Ну и напоследок — ещё несколько метких выражений, которые пригодятся перед началом рабочей недели или, быть может, просто когда-нибудь в жизни. Опять же, не берусь судить о средневековости каждой пословицы, но многие из них, несомненно, были тогда в ходу, а некоторые копировались из сборника в сборник. Долгие пояснения на этот раз не требуются, поскольку эти афоризмы обращаются к каким-то общепонятным ценностям и принципам. Но тем интереснее видеть, как они соседствуют с теми "ребусами", которые я приводил выше. В таких вещах, на мой взгляд, ярче всего проявляется культурный или даже, скорее, психологический разрыв между эпохами: с одной стороны, мысли их разумны и очевидны, а вот образы и ситуации местами ну очень странные. - Не спорь с упрямцем и с тем, кто много говорит: даром речи обладают многие, мудростью — единицы. - Не хвали себя и не хули себя. - Не печалься так, чтобы перестать надеяться на лучшее. - Всегда чему-нибудь учись: пусть фортуна тебя покинет, но умения свои не бросай. - Читай многие книги и слушай многие повести, но знай, чему верить. Эти выражения позаимствованы мной из древнеанглийской версии "Дистихов Катона". Пусть Катон тебя не смущает: оригинальные "Дистихи" на самом деле написаны неизвестным автором в 3—4 вв., а атрибуция реальному Катону (сначала Старшему, а потом и Младшему) не подтверждается историческими источниками. В Средние века этот сборник стал одним из фундаментальных учебников латыни для начальных классов, поэтому упоминание имени древнеримского писателя и политика просто придавало книге дополнительный авторитет. Уже в Новое время авторство стали приписывать некоему Дионисию Катону, но это является чистой фальсификацией. Но это же античные афоризмы? Да, но в средневековой редакции. Древнеанглийская версия, на которую я ссылаюсь, была создана в 950—1050 гг. и представляет собой переложение оригинального текста. Из 144 изречений более 60 были удалены средневековым цензором, а остальные переписаны прозой и "адаптированы" для современного читателя, чтобы усилить акцент на нравственном поведении и христианских ценностях. Следующие несколько пословиц взяты из учебника, составленного английским поэтом, грамматиком и педагогом Серло Уилтонским в 1150—1170 гг. Сначала Серло учился и преподавал в Париже, затем переехал в Англию, чтобы заниматься наукой в Оксфорде. Оригинальный сборник не сохранился, но многие изречения появляются позже в других текстах, иногда в разных вариантах. - И дождь, и гость докучают на третий день. - Любящему и жаба краше луны. - Из чужой кожи ремень щедро кроят. Ну и парочка любопытных примеров из "Богато гружённого корабля" Эгберта Люттихского, тоже школьного учебника. И тут, мне кажется, интереснее даже не сами пословицы, а то, что автор пишет о системе образования. Попробуешь угадать первый пункт? (Подсказка: ровно то же самое, что сегодня). Во-первых, ученики стали ленивые, постоянно отвлекаются на уроках, а уровень знаний никудышный. Во-вторых, замечает Эгберт, учителя учат неправильно: они слишком полагаются на телесные наказания, хотя к бездарям и лентяям нужен особый подход. Автор предлагает сделать изучение языка более увлекательным, добавив в учебник пословицы, загадки, анекдоты и короткие притчи. (А о средневековой школе в целом я писал вот тут). - Мышка тащит колотушку, а в норку не пролезет. - Невестка свекрови не угодит, пока не помрёт. - Висельнику и малое промедление — долго. Есть у него и пословицы на военную тему. Например: - Кто готовит войско против короля, должен иметь короля в союзниках. - Кто пленит своего господина, тому следует найти ремни покрепче: если пленник разорвёт путы, пленивший дорого заплатит. - #рыцари готовы к войне, когда рядом с ними #пехота. (Прекрасное наблюдение! И о пехоте, и о рыцарях я уже много раз и очень много рассказывал — жми на тэги и читай). - Бесполезен, словно пони в бою. (Во-о-от. И миф о рыцарских "пони" я тоже разбирал). #культура #пословицы #фольклор #народнаямудрость

​Культура-22 Продолжение рубрики Культура-21. Вторая любопытная деталь в этой пословице — упоминание ведьмы. На первый взгляд, данный персонаж кажется каким-то анахронизмом. Даремские пословицы были записаны приблизительно в сер. 11-го в., а типичные представления о ведьмах как о нечистой силе и слугах дьявола, которые собираются на шабаш и плетут заговоры против людей и христианской веры, складываются только спустя примерно 400 лет. Хочу заодно напомнить, что масштабное преследование ведьм разворачивается только в 16—17 вв., т.е. уже в Новое время, а собственно средневековые эпизоды были очень спорадическими и изолированными. Так, первая организованная охота была объявлена в 1428 г. в швейцарском кантоне Вале, где в течение следующих восьми лет были схвачены и казнены 367 людей по обвинению в колдовстве и ведовстве. Важно заметить, что если подобное и случалось в Средние века, то в список обвинений непременно входили и тяжкие уголовные преступления (например, убийство), и ересь, за которую церковь систематически преследовала начиная примерно с 11-го в. Большинство процессов имело также политическую подоплёку (как, например, в случае с судом над дамой Алисой Кителер в 1325 г. в Ирландии). Так вот, ведьма из пословицы не имеет абсолютно никакого отношения к тому, о чём я сказал выше. Речь всего лишь о hægtessan — ведьмах или, если интерпретировать шире, женщинах со сверхъестественными способностями из англосаксонского фольклора. В текстах они появляются наряду с асами (богами в германо-скандинавской мифологии) и эльфами. Один из таких примеров — раннесредневековое медицинское пособие Lacnunga, где содержатся в том числе заговоры от всяких болячек. Там эти ведьмы описываются как могучие, воинственные и свирепые женщины, скачущие над могильными курганами и посылающие в людей "вопящие копья", которые могут вызывать резкую колющую боль (уровень средневековой медицины, ага). Этимология hægtesse до конца не установлена. Слово предположительно родственно древнеанглийскому haga, что означает "ограда; часть леса, выделенная под рубку". Похожие обозначения ведьм и призраков, связанные с изгородью, находим в других германских языках. Там они буквально переводятся как "скачущая через ограду", что можно понимать как образ границы между обитаемым миром и потусторонним пространством. Ещё из интересного: в более ранний период слово hægtesse могло означать "женщину, обладающую пророческим даром", а в одном тексте 8-го в. оно используется как перевод латинского термина "фурии". Короче говоря, в пословице имеются в виду ведьмы как магические существа из народных верований. Что касается церкви, то она осуждала магию (заговоры, заклинания, амулеты, гадание, колдовство), связывая её с язычеством и даже демоническими силами, но очень долгое время не занималась систематическим преследованием ведьм и колдунов. Вообще, как я уже говорил, средневековую церковь интересовали совершенно другие (и вполне конкретные) вещи. А какие именно — можно будет уже весьма скоро прочитать в моей книге. Да, пользуясь случаем, я как бы намекаю: книга находится на финишной прямой перед отправкой в типографию. За более чем семь месяцев кропотливой и внимательной работы мы довели её практически до идеала и сейчас вносим финальные штрихи. Поэтому ещё немного терпения — и всё будет. Анонс о следующем этапе я обязательно сделаю, когда придёт время. #культура #пословицы #фольклор #народнаямудрость #ведьма

​Культура-21 Продолжение рубрики Культура-20. 4. "И всё ж я тебе не поверю, хоть ты и ладно ступаешь", — молвил тот, кто узрел ведьму, идущую на голове. Это ещё один пример веллеризма — из тех же "Пословиц Дарема". В отличие от пословицы выше, смысл здесь лежит ближе к поверхности, но для нас представляют интерес прежде всего семантическая структура выражения и религиозно-мистические подтексты, к которым оно отсылает. С одной стороны, в христианском символизме путь и ходьба выступают метафорой праведной жизни, что довольно очевидно: "Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем" (Пс. 118:1); "Посему ходи путем добрых и держись стезей праведников" (Притчи 2:20); и т.п. С другой стороны, действие, совершаемое ведьмой, лишь номинально является ходьбой, а по сути представляет собой противоестественное и абсурдное поведение. Ведьма — существо зловредное, обманчивое и хаотичное, символ перевёрнутого (в буквальном смысле) мира и греха. Отсюда напрашивается следующее толкование: "Если человек зол и порочен, то никакая имитация праведной жизни, никакие эффектные трюки и мастерство в исполнении лжи не должны вводить в заблуждение относительно его истинных намерений". И посмотри, как интересно в пословице работает приём "двойного искажения". Автору недостаточно одной ведьмы, которая просто "ступает", хотя для передачи идеи ("не верь обманщику") этого образа хватило бы. Здесь дополнительно подчёркивается извращённость акта и искусность в его исполнении. Если совсем немножечко натянуть сову, то посыл, вероятно, такой, что внешняя красота греховного действия — есть особо коварная форма обмана. Помимо этого, здесь кроются два не самых очевидных момента. Первый связан с ходьбой на голове. Есть соблазн интерпретировать этот знак буквально: раз ведьма символизирует мир перевёрнутый, порочный и искажённый, то она и ходит вверх ногами. Такое поверхностное прочтение не является ошибкой, однако средневековый текст часто оказывается многослойным. В данном случае достаточно вспомнить, что в то время акробатические трюки ассоциировались с работниками сферы развлечений: шутами, скоморохами, жонглёрами, артистами и т.п. Церковь в целом не поощряла подобную занятость, считая её проявлением бесноватости, моральной неустойчивости и склонности к совершению греха. Причём "не поощряла" — это не значит, что она активно пыталась запретить это. Такое в принципе бы не прокатило, поскольку карнавальная культура — это самое что ни на есть Средневековье. Однако через свои институты она транслировала людям идею о том, что неплохо бы думать о более серьёзных вещах. Сюда же относились, например, танцы, хотя в глазах церкви они обладали двояким статусом. Каноническими считались гармоничные движения ангелов и праведных душ в раю как выражение мистической радости от пребывания с Богом. Но любые развлекательные и экзотические танцы подлежали моральному порицанию. Эта тема постоянно прослеживается в христианской иконографии. Так, средневековые художники часто изображали библейский сюжет с Саломеей, танцующей перед Иродом. Один из ярких примеров — барельеф Руанского собора 13-го в., где она выгибается в мостике и ходит на руках (см. картинку). К образу перевёрнутого тела прибегали и церковные писатели, когда хотели буквально указать на греховность: например, грешники в аду у Бернарда Клюнийского представляются висящими вверх ногами. #культура #пословицы #фольклор #народнаямудрость

​Культура-20 Продолжение рубрики Культура-19. 3. "Ныне всё на суд свиньи", — сказал мужик, усевшись на хребет кабану. Эта загадочная пословица, толкование которой уже не один десяток лет вызывает споры у фольклористов, является типичным примером веллеризма — фразы с указанием того, кто и при каких обстоятельствах произносит её. Любопытно, что она соседствует с прагматичными и ясными изречениями в тех же "Пословицах Дарема" из поста выше. Самая распространённая версия, которая близка и мне, трактует данное выражение как метафору потери контроля над ситуацией. Совершая бездумное или опасное действие, человек в определённый момент оказывается в обстоятельствах, не зависящих от его воли. Кабан, как мощное и свирепое животное, олицетворяет неудержимую силу, которой ты не в состоянии управлять. В русском языке есть фразеологизм "Куда кривая вывезет", но он, в отличие от средневековой пословицы, не несёт оттенка того, что человек сам ввязался в авантюру. Трактовка в целом звучит логично и предлагает безопасную интерпретацию. Но всё оказывается сложнее, если присмотреться к семантике. В древнеанглийском варианте используется слово ceorl, которое может иметь два значения: 1) "мужик / крестьянин / йомен" и 2) "муж". Латинский же текст прибегает к термину maritus, что означает "муж". Из-за этого ранние исследователи видели в пословице банальную грубую шутку о брачных отношениях (типа муж под каблуком у жены-"свиньи"). Однако более пристальное изучение многочисленных визуальных источников навело на одну интересную гипотезу. Пословица, вероятно, и правда принадлежит сфере юмористического и имеет в виду мужа и жену, но совсем в другом контексте. В Средние века свинья была одним из самых распространённых домашних животных — главным образом из-за своей неприхотливости. Она же часто фигурирует на средневековых миниатюрах в сценах забоя, которые показывают этот процесс как совместный семейный труд: муж садится на свинью верхом, чтобы прижать её к земле, а жена стоит рядом и держит миску для сбора крови. Фраза "Ныне всё на суд свиньи" может быть шутливой присказкой, которую человек произносит прямо перед тем, как нанести удар ножом. Возможно, в этой версии имеет место некоторое натягивание совы на глобус, но в целом она мне нравится. Впрочем, и в общепринятой трактовке, которую я привёл вначале, можно обратиться к дополнительным источникам, а не просто проводить явную параллель между силой животного и силой, которую невозможно контролировать. Кабан широко представлен в средневековой культуре. В христианском искусстве он часто выступает олицетворением греха, в первую очередь похоти и гнева, и ассоциируется с агрессией и неумеренностью. В других контекстах кабан является символом королевской власти, доблести и ярости в бою. Так, в "Истории королей Британии" валлийского священника и писателя Гальфрида Монмутского метафорическое имя короля Артура — "вепрь из Корнубии". Пророк предсказывает появление могучего лидера, который придёт на подмогу и "своими копытами растопчет шеи" врагов — и все будут трепетать перед его свирепостью. Есть и пример из реальной истории: английский король Ричард III (1483—1485) использовал образ белого вепря в качестве своей личной эмблемы. Наконец, декоративные фигуры кабана иногда украшали шлемы англосаксонских воинов, что отражено, например, в поэме "Беовульф". Свиньи часто фигурируют и в других средневековых пословицах. Например: - Тихая свинья съедает корм у хрюкающей. - Свинью откармливают на сало. - Красивая женщина без целомудрия — что золотое кольцо в свином рыле. А на полотне Брейгеля Старшего "Нидерландские пословицы" свиньи запечатлены целых шесть раз. Кстати говоря, в оригинальном тексте фраза "усевшись на хребет кабану" специально перенесена на следующую строку так, что оказывается прямо под словом "мужик". Получается своего рода визуальная игра словами, которая усиливает смысл и облегчает запоминание. Здесь же нарисована орнаментальная скобка, напоминающая хвостик животного. #культура #пословицы #фольклор #народнаямудрость

​Культура-19 Продолжение рубрики Культура-18. 2. Хорош друг и вблизи, и вдали, а ближний друг — полезней. Эта прагматичная пословица, наряду с десятками других изречений, зафиксирована в сборнике под названием "Пословицы Дарема". На самом деле, Дарем здесь означает просто место хранения рукописи, а её первоначальный вариант был создан в Кембридже во второй четверти 11-го в. и включал в себя церковные гимны и библейские песни, между которыми немного позже неизвестный автор добавил пять страниц с пословицами. Вероятно, сборник использовался как учебный материал в монастырских школах, поскольку вторая часть манускрипта содержит "Грамматику" Эльфрика — популярный учебник латыни с объяснениями на древнеанглийском языке, написанный в конце 10-го в. Интересно, что каждая пословица представлена на двух языках — латинском и древнеанглийском. Причём неизвестно, какая из них является первичной. Некоторые исследователи склоняются к мнению, что это именно английские народные пословицы, переведённые на латынь. Латинский текст местами выглядит не слишком разборчиво и уверенно: возможно, какой-то юный монах тренировался в переводе на известном ему фольклорном материале. Но разве пример пословицы выше не говорит об обратном? Такая лаконичная формулировка и ясность мысли будто намекают на то, что это больше похоже на античный афоризм. Но я бы не спешил с выводами. Пословица утверждает, что дружеская связь — это само по себе положительное явление вне зависимости от того, где твой друг находится, и это прекрасно укладывается в философию средневековой дружбы, о которой я уже рассказывал. Но в случае опасности и нужды ценность друга измеряется тем, как быстро он может прийти на помощь. В контексте административно-территориального устройства Англии 10—13 вв. это толкование обретает особый вес. В 10-ом в. там сложилась система круговой поруки, элементарной единицей которой выступала десятина: все свободные мужчины общины делились на группы (обычно из 10 человек — по одному от каждого домохозяйства) и несли коллективную ответственность за поведение друг друга. Если кто-либо из жителей совершал преступление, другие участники группы обязаны были задержать подозреваемого и доставить в суд — или все вместе заплатить крупный штраф. Таким образом община могла самостоятельно осуществлять контроль правопорядка без представителей закона. Члены десятины были твоими ближайшими соседями и товарищами, поэтому они же будут подтверждать твою репутацию и защищать тебя на суде, если того потребуют обстоятельства. Очевидно, что тебе будет полезно состоять с этими людьми в дружеских или хотя бы в добрых отношениях. Подобная система способствовала формированию сплочённых локальных сообществ, где каждый мог поручиться за другого. Как я уже объяснял, это был своего рода способ идентификации личности вместо всяких бумажек: случайный человек не мог просто взять и оказаться в каком-то комьюнити. Конечно, десятинный принцип управления не распространялся на аристократов, рыцарей и духовенство, но являлся обязательным для всех остальных. Представители каждой десятины избирали старосту. Десятины объединялись в сотни, а сотни — в ширы (графства). Главным администратором шира был шериф. В 14-ом в. система начинает устаревать и полицейские функции постепенно переходят к констеблям. Однако полностью она исчезнет только спустя несколько столетий. В "Пословицах Дарема" мне приглянулись ещё несколько практичных и общепонятных изречений, которые зайдут что в 11-ом, что в 21-ом веке: - Терпение — часть счастья. - Что проповедуешь, то и твори. - Не подобает ни вскоре страшиться, ни вскоре радоваться. - Лучше человеку обойти сто мест, нежели претерпеть сто унижений. #культура #пословицы #фольклор #народнаямудрость

​Культура-18 Продолжение рубрики Культура-17. Ну хорошо, а для чего они проделывали всю эту работу? Понятно, что при переводе оригинальных произведений древних авторов всякие выражения остаются в тексте. Но зачем им целые сборники пословиц? О, для самых разных целей! Одна из них — школьное образование. Да, не только тебя в начальной школе на уроках русского и литературы дрюкали вопросом "А как ты понимаешь эту пословицу?". У средневековых деток было то же самое: преподаватели использовали сборники пословиц как учебный материал для развития памяти, речи и навыков чтения и перевода. Часто двуязычные собрания пословиц мы находим в тех же текстах, которые содержат, например, пояснения грамматических конструкций. Но сборники пословиц активно использовали и взрослые в своём образовании и профессиональной деятельности. В некоторых изданиях пословицы и афоризмы были сгруппированы по алфавиту, теме или автору, чтобы ты мог(ла) быстрее найти эффектное словцо, когда пишешь официальное письмо, упражняешься в риторике или готовишь проповедь или публичное выступление. Конечно, это было полезно и тем, кто просто желает почерпнуть какой-то мудрый совет или моральное наставление в книге. Наконец, авторы собраний пословиц ставили своей целью в том числе сохранение и распространение культурного наследия. Многие из них были настоящими энциклопедистами, которые интересовались не только церковными текстами, но также историей, поэзией, музыкой, математикой, правом, медициной и вообще культурой в самом широком понимании этого слова. Так что не стоит удивляться, когда какой-нибудь монах записывает не только сентенции классиков, но и грубые выражения простонародья с намёками на низменные стороны человеческой природы. Кстати, о грубости: 1. Коли баба не хочет уступить, так говорит, что у неё зад в парше. Эта и ещё более сотни пословиц в таком же ключе содержатся в "Диалоге Соломона и Маркольфа" — латинском прозаическом произведении 12—13 вв., переложение которого на средневерхненемецкий язык появилось в последней четверти 14-го в. В центре композиции — словесный батл царя Соломона и шута Маркольфа. Первый изрекает высокопарные нравоучения, а второй, как представитель народной, "низовой" культуры, тут же переводит всё в сферу площадного юмора. Комический эффект достигается за счёт того, что вульгарные поговорки шута про секс, обжорство, пьянки и какашки напрочь затмевают царскую мудрость и банально лучше запоминаются. Интересно, что Маркольф неизменно выходит победителем из двух поединков. После первого слуги Соломона предлагают избить шута и вышвырнуть его за ворота, однако царь велит накормить гостя и отпустить его с миром. После второго Соломон, раздражённый своим поражением, приказывает повесить оппонента. Но Маркольф выкручивается и тут. В качестве последнего желания ему разрешают выбрать дерево, на котором его повесят, и в последовавшем долгом путешествии он придумывает доводы против всех деревьев, встречающихся на пути. В итоге его отпускают. Приведённый выше пример — это реплика Маркольфа в ответ на изречение Соломона о том, что слуга, задумавший сбежать от своего хозяина, будет постоянно выискивать проблемы. Если читать пословицу буквально, то женщина изобретает такой предлог, чтобы максимально отбить желание у "жениха", подкатывающего яйца. Но в общем случае, конечно, это надо трактовать так, что человек найдёт любой повод, если ему ну очень не хочется что-то делать или идти навстречу. В Позднем Средневековье и далее, например, если феодал не желал, чтобы к нему в гости заехал странствующий королевский двор на месяц-другой (потому что это было крайне затратно), лучшей отмазой была чума или другая опасная зараза. Конечно, король был не дурак и всё прекрасно понимал, но сам проверять вряд ли стал бы. Маркольф выдаёт и много других пословиц, вариации которых стали широко известны в разных языках. Один из таких примеров — "чем больше ворошишь говно, тем пуще оно воняет". Неизвестно, правда, является ли этот текст первоисточником. #культура #пословицы #фольклор #народнаямудрость

​Культура-17 А сегодня я к тебе со средневековыми пословицами. Но сперва небольшой дисклеймер. Если где-то тебе пытаются продать "средневековые пословицы", то первое, что я рекомендую сделать, — это усомниться в их средневековости. С одной стороны, мы располагаем внушительным списком собственно средневековых источников пословиц, поговорок и афоризмов. Географические локации и хронологические рамки создания этих памятников крайне разнообразны: - "Изречения отцов-пустынников" (лат. Apophthegmata patrum, 6-й в.); - "Этимологии" Исидора Севильского (нач. 7-го в.); - "Книга искр" (7—8 вв.) Дефенсора Лигужского; - флорилегии Хадоарда и Эйрика Осерского (9-й в.); - "Пословицы" (1028 г.) Випо Бургундского; - "Богато гружённый корабль" (лат. Fecunda ratis, нач. 11-го в.) Эгберта Люттихского; - "Пословицы Дарема" (11-й в.); - "Книга пословиц" (11-й в.) Отлоха Санкт-Эммерамского; - "Наслаждения духовенства" (12-й в.) Арнульфа из Лизьё; - "Пословицы Серло" (12—13 вв.); - "Пословицы простолюдина" (12-й в.); - "Зерцало историческое" (13-й в.) Винсента из Бове; - "Книга утешения и совета" (1246 г.) Альбертано Брешианского; - "Путеводитель человеческой жизни" (1263—1278 гг.) Иоанна Капуанского; - "Катонов сборник" (1440-е гг.); - а также множество безымянных французских, испанских и итальянских собраний 12—15 вв. Это лишь некоторые из наиболее известных и содержательных письменных источников по теме — про какие-то я ещё скажу. А ведь есть ещё, например, коллекция изобразительных источников более позднего времени (например, те же самые "Нидерландские пословицы" Брейгеля Старшего). С другой стороны, надо понимать, что дата фиксации конкретной пословицы в тексте вовсе не означает, что она появилась или вошла в обиход примерно в то же самое время. Средневековые авторы во многом опирались на культурное наследие других народов и эпох, включая библейский материал, античные произведения, раннехристианские сочинения и литературные традиции цивилизаций Востока. Иногда они просто копировали готовое, но чаще заимствовали отдельные элементы — идею, образ или стилистику — для написания нового или переизобретения старого. И далеко не для всех пословиц можно установить происхождение: где-то более древние источники не сохранились, где-то похожие пословицы появились независимо в разное время, а где-то они претерпели настолько сильную трансформацию, что вряд ли могут считаться прямыми заимствованиями. Разумеется, хватает и "настоящих" средневековых пословиц — как специально придуманных интеллектуалами эпохи, так и родившихся в народе. Направление передачи материала также не всегда доказуемо: где-то местная форма выступает лишь калькой с другого языка (латинского, греческого, арабского и т.д.), но в других случаях латинский текст, наоборот, является переводом народного выражения. Наконец, даже явная атрибуция пословицы какому-либо автору или произведению вообще не говорит о том, что здесь не содержится ошибки или намеренного искажения. Например, одним из самых популярных сборников афоризмов в Средние века были "Двустишия Катона". В средневековом сознании Катон Старший в принципе ассоциировался с источником античной мудрости, поэтому иногда пословицы и поговорки неизвестного происхождения "автоматом" приписывались ему. Исходя из этого, я отбирал в первую очередь те пословицы, которые были известны и в какой-то мере распространены в Средние века. Но их первоисточник не всегда возможно установить. Да, характер некоторых намекает на то, что они могут быть собственно средневековыми: в них интересным образом переплетаются элементы христианства, народные суеверия и особенности средневекового быта и общества, поэтому в такие примеры я закопался поглубже. Другие просто показались мне любопытными или даже полезными для нашей сегодняшней жизни. Может, и ты что-то из этого возьмёшь на вооружение. #культура #пословицы #фольклор #народнаямудрость

​Война-69 Продолжение рубрики Война-68. Конечно, это был длительный, сложный и нелинейный процесс. Выше лишь моё упрощённое объяснение, из которого стоит вынести главное: к началу Средних веков уже никто не нанимал массу ребят вроде пращников просто потому, что они где-то были и что-то умели. У армии был запрос на боевые единицы под конкретные задачи. Предпочтение отдавалось наиболее обучаемым, доступным и универсальным бойцам (условно, лучникам, которые могут действовать везде — и в открытом поле, и при осаде, и при обороне). Пращники продолжали существовать как вспомогательные войска, но их значение как отдельного, специализированного рода войск сошло на нет. Они стали частью более крупных подразделений, где их навыки использовались лишь эпизодически. В Средние века тенденция к профессионализации войск и демилитаризации населения стала ещё более ощутимой — и оставалась такой до самого конца эпохи. В условиях множества небольших политических образований, сложившихся в результате феодализации, доминировали конные элиты, отборная тяжёлая пехота и частные военные компании. Словом, те, кто был реально мотивирован служить: вассалы по долгу службы или наёмники по контракту. Армии стали небольшими и хорошо сплочёнными. Да, формально во многих юрисдикциях сохранялась всеобщая воинская повинность, но объявлялась она в крайних случаях — при вторжении противника извне или прямой угрозе суверенитету. И даже если крупные мобилизации проводились, то набирали тех, кого можно было быстро обучить базе: держать пику, бить алебардой или стрелять из арбалета. В исключительных (!) случаях подобная практика со временем вылилась в формирование профессиональных контингентов узкой направленности: швейцарская тяжёлая пехота, генуэзские арбалетчики и английские лучники. Но это лишь подтверждает то, что я сказал выше. И заметь, что в случае с теми же английскими лучниками корона предпринимала меры, чтобы подобные обученные контингенты появились в её распоряжении. Например, ассизы "О вооружении" 1181 и 1252 гг. предписывали всем мужчинам в возрасте от 15 до 60 лет иметь оружие сообразно их доходу. В большинстве случаев это был лук, и многие регулярно практиковались в стрельбе. На войну, естественно, отбирали лучших и платили им за службу деньги. Но кто будет тренировать пращников в Средние века? Это долго, дорого и вообще геморно. Для этого нужен регион, политически и социально не похожий на типичное феодальное образование, — место, где традиция уже существует априори и поддерживается самим укладом жизни, как в примерах из Античности в предыдущем посте. И одно такое место в Европе нашлось. В 14-ом в. Кастилия стала известна большим количеством пращников. Это был регион с обширными горными и полупустынными районами и развитым скотоводством, где образ жизни многих простолюдинов позволял сохранять традицию обращения с пращой. Вдобавок феодальная организация там была слабее, поэтому общины могли поддерживать собственные ополчения. А постоянная борьба с маврами на южных границах создавала потребность в многочисленных и дешёвых войсках. Их способности были испытаны и в одном из "побочных" сражений Столетней войны. В 1367 г. Эдуард Чёрный принц вторгся в Кастилию, чтобы вернуть на престол союзного англичанам Педро Жестокого. 3 апреля в битве при Нахере он разбил армию Энрике II, которому помогали французские наёмники под командованием Бертрана дю Геклена. Пращники Энрике располагались на флангах, поддерживая хинетов (конных застрельщиков), и в начале сражения смогли нанести серьёзный урон англичанам. Фруассар пишет, что они "метали большие камни" с такой силой, что те "разбивали шлемы [...] и ранили и сбили с коней многих противников". Однако пращники не могли поддерживать темп огня против английских лучников, которые к тому же превосходили их числом. По выражению Фруассара, как только те "почувствовали остроту английских стрел, то уже не долго держали строй". Что, собственно, ожидаемо, учитывая то, что у большинства из них были в лучшем случае лёгкие доспехи. #война #оружие #праща #пращники #армия #Кастилия #Нахера

Война-68 Продолжение рубрики Война-67. На самом деле, главная причина упадка популярности пращи в Средние века кроется не в специфике её использования и даже не в техническом прогрессе. Она лежит в сфере глубоких политических и социальных изменений, которые активно происходили ещё на протяжении всей Поздней Античности (одна из распространённых периодизаций — с сер. 3-го в. по сер. 8-го в., т.е. эта эпоха значительно пересекалась с Ранним Средневековьем). Эти же изменения самым прямым образом сказались на особенностях комплектования средневековых армий. Вообще, начнём с того, что из пращи очень трудно стрелять. Это не тот навык, который можно получить за неделю, за месяц или даже за год. В идеале ты начинаешь обучаться владению пращой ещё в раннем детстве, а затем в течение всей жизни совершенствуешь свою технику через регулярное применение оружия. Совершенно очевидно, что для этого в обществе, в котором ты растёшь, должна существовать культурная традиция, где такое воспитание уместно. А где оно уместно? Там, где это диктуют сами условия жизни: гористый или полупустынный ландшафт с отгонным скотоводством, скудность ресурсов и автономная общинная организация. В таких местах праща является повседневным инструментом пастуха. Как я уже объяснял выше, её крайне просто изготовить буквально из старых трусов, а боеприпасы всегда валяются под ногами. Классический античный мир включал в себя целые регионы, в которых искусство метания передавалось из поколения в поколение: Родос, Балеарские острова, некоторые области Греции и Италии. Вот тебе и тысячи готовых бойцов. Такие контингенты римляне и греки охотно брали на службу и часто держали вместе как отдельные отряды. Но с превращением Рима из города-государства в обширную империю потребовалась постоянная профессиональная армия для несения службы в гарнизонах на дальних границах и проведения длительных военных кампаний. Параллельно происходила демилитаризация общества внутри империи (особенно в урбанизированных провинциях). Война постепенно перестаёт быть делом широких слоёв населения. Участие большинства граждан в войне стало сводиться к уплате налогов, а целые области Италии, Греции, Галлии и Малой Азии вообще редко видели солдат. Военные служили где-то далеко, "на краю мира", и оседали там же. Это же было удобно имперской власти для предотвращения внутренних политических конфликтов, каждый из которых мог потенциально перерасти в гражданскую войну. Короче говоря, у профессиональных военных теперь была монополия на ведение имперских войн, а тебе там делать нечего: сиди обрабатывай землю и плати налоги. Позже военные реформы Диоклетиана (284—305) и Константина (306—337) существенно изменили организацию римской армии. Вооружённые силы были разделены на мобильные полевые войска и стационарные пограничные отряды. Крупные легионы старого образца были уменьшены в численности и разделены на более гибкие и манёвренные тактические единицы. Очень явно прослеживалась и территориальная децентрализация: поскольку в 293 г. была введена тетрархия, каждый из четырёх правителей располагал собственным военным штабом. Особое внимание уделялось длительному профессиональному обучению солдат римской армии. Если говорить о лёгкой пехоте, то самыми подходящими кандидатами на роль стрелков считались лучники из восточных провинций, а не пращники. Почему? Во-первых, их проще тренировать: да, там тоже требуется освоить специфическую технику стрельбы, а ещё иметь физическую силу, но на это всё равно уходит меньше времени. Во-вторых, армии, построенной на дисциплине, координации и строевой подготовке, нужны стрелки, которых можно синхронизировать с другими подразделениями. Как я уже говорил в предыдущих постах, праща для такой цели подходит плохо. Вдобавок использование композитного лука само по себе позволило заметно увеличить силу, дальность и точность стрельбы лучников. #война #оружие #праща #пращники #армия #Рим #античность

Война-67 Продолжение рубрики Война-66. А помнишь, как в самом начале я сказал, что из пращи можно кинуть практически всё, на что хватит фантазии? А в Средневековье её хватало не только на камни и свинцовые шарики. Если тебе надо доставить горшочек с горючей смесью за стены крепости или на палубу вражеского корабля, то праща — идеальное решение. А теперь представь, если прилетит пара сотен таких горшков. Более того, против живой силы противника активно применяли и самое настоящее химическое оружие: из пращи бросали контейнер с негашёной известью, которая при взрыве создавала облако пыли, поражавшей глаза и органы дыхания. Так, в 1284 г. в войне между Генуей и Пизой такие снаряды ослепили многих генуэзцев. И самое главное — все перечисленные плюшки ты получаешь почти задаром! Ведь в отличие от лука и тем более арбалета, пращу можно было собрать буквально из отходов: старой тряпки, обрезков кожи, пучка конского волоса и т.п. Боеприпасов вокруг тоже в избытке — подойдёт любой камень. Да, конечно, использование ядер одинакового веса, формы и жёсткости значительно повышает дальность и точность и делает стрельбу более предсказуемой, поэтому опытные пращники заморачивались с параметрами снарядов, равно как и с качеством материалов. Но всё равно это не идёт ни в какое сравнение со сложным технологическим процессом изготовления лука или арбалета. Именно дешевизна и доступность делали пращу популярным выбором среди гражданских в определённых регионах. Для пастухов она была весьма действенным средством защиты скота от хищников. В связи с этим, кстати, в литературе часто можно встретить утверждение, что в Средневековье праща была якобы исключительно оружием простолюдинов. Но я бы поспорил. Да, несомненно, это далеко не первый выбор дворянина для войны, однако в древнескандинавском дидактическом сочинении под названием Konungs skuggsjá ("Королевское зерцало") сер. 13-го в., которое содержит наставления для будущего короля Норвегии Магнуса VI (1263—1280), находим любопытный эпизод. В нём отец объясняет сыну, как следует тренироваться воину-аристократу. Наряду с владением мечом, верховой ездой и стрельбой из лука (!) читаем следующее (перевод мой): Ещё одна приятная и полезная забава — упражняться в метании из пращи [каменных снарядов], как на дальность, так и на меткость, и с шестовой пращой, и с ручной [...]. В старину у всех, кто желал стать искусным [...] и вполне опытным в ратном деле и рыцарстве, было в обычае одинаково обучать обе руки владению оружием. Стремись и ты к такому же умению [...], ибо те, кто так обучен, — самые совершенные [...] и самые опасные для своих врагов. В средневековом военном деле успешно применялась не только ручная праща, но и так называемый фустибал, или шестовая праща, упомянутая выше. Он представлял собой деревянный шест длиной от 1 до 2 метров, к концу которого крепилась одна тяга обычной пращи. Вторая тяга (с петлёй) накидывалась на специальный крючок на конце древка, а в кожаное или тканевое ложе укладывался снаряд. Воин брал шест двумя руками, заносил его за спину, а затем резко направлял вперёд. Большой рычаг значительно увеличивал силу броска, а также позволял метать более крупные снаряды, чем из ручной пращи. Это могли быть те же горшки с зажигательной смесью или даже железные бруски. На миниатюрах воины с шестовой пращой, как правило, фигурируют в сценах с осадой и обороной крепостей, а также в морских сражениях. В последнем случае человек с фустибалом чаще всего располагался на кастле (специальной "башне" на корме судна), откуда мог вести огонь по судам противника или укреплениям на суше. Подобный эпизод находим на изображении осады Дамьетты (1218—1219) в хронике Матвея Парижского. И да, ты всё правильно думаешь: эту же идею с использованием рычага для увеличения силы броска реализовали в осадных машинах. Впервые это произошло в Китае в 5—3 вв. до н.э., когда был изобретён тяговый требушет. В следующий раз завершаем тему — объясню главную причину, по которой в Средние века праща проиграла луку и арбалету. #война #оружие #праща #пращники #фустибал

​Война-66 Продолжение рубрики Война-65. Как защититься от таких прилётов? Ну, тут всё просто: полный латный доспех гарантированно решает эту проблему, поскольку его пластины эффективно распределяют и поглощают энергию удара. Более ранняя комбинация из акетона, кольчуги и бригандины также обеспечивала высокую защиту от камней. Усовершенствование доспехов в Позднее Средневековье является не последним фактором, который привёл к тому, что праща как массовое полевое оружие постепенно сошла на нет. Там, где исход боя решали плотные строи "бронированной" пехоты и конницы, в плане наносимого урона ей было трудно соперничать с луком, арбалетом, а позже и с огнестрельным оружием. Впрочем, стоит также помнить, что бригандины и латные доспехи, а тем более распространение их за пределы круга воинской элиты — это уже весьма позднее явление. Большую часть Средних веков многие бойцы обходились кольчугами и/или разными видами гамбезонов (подробно см. тут), и вот с ними у пращи был совсем другой разговор. Если воин одет в кольчугу поверх одной туники (да, и так тоже носили) или тонкого акетона/гамбезона, то попадание камнем в туловище может нанести смертельную тупую травму. Современные тесты показывают, что кольчуга (как и следовало ожидать) от таких ударов не защищает вовсе: снаряд глубоко проникает в баллистический манекен под ней, а затем отскакивает. Зато тяжёлый гамбезон толщиной более 30 слоёв уже заметно снижает эффективность пращи. Щит также неплохо работает и сам получает лишь небольшие повреждения: правда, есть риск, что при попадании камня щит наклонится, а снаряд продолжит движение по новой траектории — например, в лицо или колено. Недооценивать навык пращников тоже ни в коем случае нельзя: опытный стрелок легко попадёт в нужную часть тела (например, в неприкрытую голень или предплечье) с довольно большого расстояния. Праща хороша и тем, что способ броска можно менять под задачу: бить вниз или вверх по склону, доставать цели на возвышении или за укреплениями и т.д. Другие сильные и слабые стороны пращи в значительной мере определяются самой механикой стрельбы. Для броска нужен размах и отсутствие преграды, так что бойницы, узкие проёмы и тесные пространства — не её стихия. Поэтому для стрельбы из укреплений предпочитали лук, а ещё лучше — арбалет. С последним можно вообще не торопясь занять удобную позицию — хоть стоя, хоть сидя, хоть лёжа — навести его в амбразуру и спокойно вести огонь. Вдобавок праща плохо поддаётся синхронизации: лучники и арбалетчики могут дать согласованный залп по команде и накрыть противника тучей стрел одновременно, как это делали, например, английские стрелки в битвах при Креси (1346) и Азенкуре (1415). Но тысячу пращников практически невозможно заставить работать строго в одном ритме из-за сложной техники метания. Один раскручивает пращу быстрее, другой медленнее; у одного камень тяжелее, у другого легче; один отпускает тягу чуть раньше, другой позже. Кроме того, стрелку требовалось много места для размаха, а это значит, что поставить хотя бы человек 500 плотным строем для создания массированного огня на конкретном участке практически нереально. Добавь сюда ещё тот фактор, что даже у опытных стрелков возможны осечки и случайные прилёты по соседям. Отсюда делаем вывод, что праща лучше всего работала как оружие рассыпного строя. Желательно ещё, чтобы противник позволил тебе выбрать достаточно пространства, откуда было бы удобно кидаться камнями в своём темпе. А такое бывает? Да, конечно. Например, при осаде. Именно в роли осаждающих пращники часто фигурируют на средневековых миниатюрах, не давая вражеским стрелкам высунуться из-за укреплений. Более того, визуальные источники показывают нам, как пращник может вальяжно стоять на нужной дистанции, вести огонь и прикрываться щитом в свободной руке. А иногда мы видим, что стрелок защищён серьёзным доспехом, который совсем не мешает ему выполнять боевые задачи. #война #оружие #праща #пращники

​Совсем скоро продолжение. А пока вот тебе короткий видос для вдохновения (смотреть обязательно со звуком!). Понятно, что даже в самом лучшем бацинете получить камнем по башке с такой силой — неприятный опыт. А в каске попроще тебе резко расхочется воевать (возможно, навсегда). #война #оружие #праща #пращники

​Война-65 Продолжение рубрики Война-64. По визуальным источникам мы можем выделить три основных вида ручной пращи. Первая — праща с отдельным мешочком для снаряда: к мешочку крепятся тяги, а на некоторых изображениях в нём видны разрезы или надрезы. Вторая — полотняная, которая представляет собой просто длинную узкую полосу ткани. Её главное преимущество — доступность материала и скорость производства: условно, любое "полотенце" можно нарезать на несколько экземпляров оружия при минимуме трудозатрат. Третья — плетёная: её делают из множества сплетённых вместе верёвок, иногда расширяющихся в мешочек, — получается что-то похожее на косички. Снаряды пращники могли носить либо в одежде, либо в отдельном мешке. Иногда мы видим, что воин или пастух просто держит в свободной руке запасной камень, а на других миниатюрах художник вовсе не показывает запасные боеприпасы. К слову, о снарядах. Тут мы должны обсудить, как быстро и как далеко они летали. И текстовые источники разных периодов, и современные баллистические эксперименты дают совершенно разные цифры. Понятно, что дальность и скорость выпущенного ядра зависели прежде всего от его веса, но также в немалой степени от навыков пращника и конструкции и материала оружия. Если говорить о каких-то средних значениях, то небольшой камень весом 200 г мог развивать скорость до 50 м/с. Эти значения подтверждаются современными тестами. Вес снарядов размером с кулак составлял 500—600 г, и это был разумный практический максимум для эффективной стрельбы из пращи. На средневековых миниатюрах мы наблюдаем и камни почти с человеческую голову, но это явное художественное преувеличение. В других источниках я встречал значения скорости полёта ядра от 30 м/с до 90 м/с! Очевидно, что в последнем случае в качестве боеприпасов должно было бы использоваться что-то совсем небольшое — например, свинцовые пули, о которых я уже упоминал в примере с археологической находкой. Что касается дальности, то здесь данные также сильно разнятся. Праща была эффективна на дистанциях до 230 м, но наибольший урон наносила на расстояниях до 100—150 м. При этом в литературе встречаются и значения до 500 м. Почти наверняка речь идёт об исключительно опытных стрелках, причём, возможно, имеет место некоторое преувеличение, но дальность более 400 м точно не миф: в 1981 г. Ларри Брей установил мировой рекорд в стрельбе из пращи, бросив камень весом 52 г на расстояние 437 м. Впрочем, понятно, что, как и в случае с лучниками, нас интересуют не достижения выдающегося спортсмена на полигоне, а то, как в среднем работает группа из сотен или тысяч стрелков в реальных боевых условиях. А как эти цифры смотрятся на фоне лука и арбалета? Нормально смотрятся. Опять же, здесь трудно ссылаться на точные данные, потому что всё сильно зависело от типа оружия, его состояния и условий применения, массы стрелы или болта, навыков стрелка и т.п. Но если попытаться привести усреднённые технические и баллистические показатели, то они будут примерно такие. Для английского длинного лука 14—15 вв.: масса стрелы — 70—80 г, начальная скорость — 52—56 м/с, максимальная дальность навесом — до 250—300 м, эффективная прицельная дальность — до 80 м. Для арбалета военного образца (с мощной композитной или стальной дугой, который взводился с помощью поясного крюка, ворота или лебёдки): масса болта — 70—100 г, начальная скорость — 45—56 м/с, максимальная дальность навесом — до 300—350 м, эффективная прицельная дальность — до 90 м. Хм, это же что-то очень похожее: выше у пращи для камня весом 200 г был показатель 50 м/с, почти как у стрелы. Только стрела наносит проникающее ранение острым наконечником, а камень — нет. Но! Если ты вложишь камешек массой 70 г, как стрела, то сможешь бросить его с большей скоростью. По формуле из школьной физики (E=0,5*m*v^2) получается, что, если массы снарядов равны, увеличение скорости, например, на 50% ведёт к увеличению кинетической энергии на 125%. Практически это означает, что для нанесения тяжёлых повреждений камню из пращи вовсе не требовалось пробивать доспех. #война #оружие #праща #пращники

​Война-64 Продолжение рубрики Война-63. А что в Средневековье? На первый взгляд, мы располагаем богатой иконографией. В электронной библиотеке иллюминированных рукописей я отыскал порядка 120 изображений пращников, которые охватывают период 700—1450 гг. и территорию почти всей Европы, — против примерно 250 изображений арбалетов и более 500, связанных с луками. Казалось бы, чем не доказательство частого применения пращи в Средние века? Такой обширной выборке можно только порадоваться — до тех пор, пока не всмотришься внимательнее и не осознаешь, что как минимум 100 из них — это один и тот же избитый библейский сюжет про Давида и Голиафа (который, думаю, в пояснениях не нуждается). И вовсе не факт, что на оставшихся картинках мы видим собственно средневековые европейские сцены, а не описания великих битв Античности или отсылки к иноземным воинам. С археологическими свидетельствами тоже тухло: на данный момент не откопали ни одной пращи эпохи Средневековья и не нашли ни одного снаряда — каменного, глиняного или свинцового. Хотя у боеприпасов вообще не должно быть проблем с сохранностью. Например, больше 10 лет назад археологи обнаружили целую горсть античных пращных снарядов на месте памятника железного века в Бернсварк-Хилл на юго-западе Шотландии, где во 2-ом в. произошла массированная атака римлян на местных защитников форта на вершине холма. Литые свинцовые пули имели миндалевидную форму и сквозное отверстие диаметром 5 мм, которое, по мнению экспертов, заставляло их свистеть в полёте (возможно, для устрашения противника, но это не точно). Может, этой праще просто не место было в Средние века? Как-то трудно представить себе пращников в роли достойного конкурента таких эффективных стрелковых подразделений, как английские лучники времён Столетней войны или генуэзские арбалетчики. Кто их вообще подпустит на адекватное расстояние с их верёвками и камнями? Да и непрерывное повышение качества защитного снаряжения как будто закрывает вопрос. Какой вообще смысл кидаться "шариками" в рыцарей? На самом деле, в Средневековье праща никуда не исчезает. И несмотря на то, что уже в Поздней Античности она утрачивает свой легендарный статус, а с течением времени всё больше теряет в популярности, использование её в определённых ситуациях на войне было вполне оправданно. Более того, праща нашла применение и в Новое время. И да, надёжные источники из средневекового периода также имеются, пусть их и не много. В одном случае история распорядилась так, что пращникам даже довелось помериться силами с английскими лучниками в открытом бою (спойлер — пращникам напихали). Всё это мы подробнее разберём ниже, а сейчас — несколько слов об устройстве и видах пращи, её достоинствах и слабостях. Как уже говорилось в прошлом посте, в общем виде праща — это две верёвки или ремня (тяги), между которыми крепится ложе (седло) для метательного снаряда. Одна тяга имеет на конце петельку: её надевают на средний палец и зажимают в кулаке. Вторую верёвку пращник тоже удерживает в кулаке, пока раскручивает снаряд, а затем в нужный момент отпускает её — и ядро летит вперёд, будто его подтолкнули рукой. Такую технику стрельбы мы наблюдаем у пращника на ковре из Байё, где он использует мелкий камень для отпугивания или охоты на птиц, — только петля, вероятно, у него всё же накинута не на палец, а на запястье (ещё один распространённый способ хвата пращи). Этот эпизод, наряду со стрельбой из лука, охотничьими собаками и травлей медведя, входит в подборку сельских и охотничьих сюжетов, запечатлённых на нижнем декоративном поле гобелена. #война #оружие #праща #пращники

​Война-63 В работах о средневековом оружии дальнего боя львиная доля внимания по праву отведена арбалету, луку и раннему огнестрелу. А вот праща, если и удостаивается упоминания, то лишь вскользь. Что вообще-то странно, учитывая богатейшую историю её успешного применения с первобытных времён и до конца Античности. Можно без преувеличения сказать, что праща — это оружие-легенда, которое по древности и эффективности на поле боя стоит в одном ряду с луком, уступая только копью. Поэтому, прежде чем переходить к основной теме, предлагаю копнуть историю несколько глубже, чем Средние века, — будет полезно для контекста (и не зря же я собирал этот материал по крупицам из кучи разных источников). Итак, метательные копья активно применялись приматами в охоте и на войне по меньшей мере уже 300 тыс. лет назад — и это консервативная оценка на основе археологических находок (в частности, из немецкого Шёнингена). Намного больше свидетельств повсеместного использования дротиков мы обнаруживаем в Позднем палеолите, а по крайней мере 20—25 тыс. лет назад человек изобрёл копьеметалку. Время появления первого лука — вопрос дискуссионный, но, опять же, если полагаться только на археологические данные, то можно с уверенностью отнести его к эпохе аренсбургской культуры, существовавшей на севере Центральной и Западной Европы примерно 12 900–11 700 лет назад. Не исключено, что новые открытия смогут сильно отодвинуть эту временную границу в прошлое. С пращой всё намного сложнее. Поскольку её тяги (верёвки или ремни для раскручивания снаряда) и ложе (утолщение для размещения снаряда) изготавливаются из относительно недолговечных материалов (сыромятной кожи, шерсти, растительных волокон, жил животных, конопляных верёвок), откопать оригинальный экземпляр — почти невероятная удача. Так, одна из немногих сохранившихся пращей Древнего мира была найдена в некрополе Эль-Лахун в Египте и датируется примерно 800 г. до н.э. (есть и более древние образцы — например, из гробницы Тутанхамона). Поэтому при реконструкции её истории археологи вынуждены полагаться на возраст найденных снарядов. Правда, тут ещё вопрос, что мы считаем снарядом. Теоретически в пращу можно вложить что угодно — хоть яблоко, хоть теннисный мяч, хоть булыжник с мостовой — и на практике древние воины и охотники часто использовали обыкновенные камни. Конечно, с определённого момента люди стали обрабатывать камень для придания ядрам аэродинамической формы, но это уже позднее явление эпохи неолита: большинство подобных находок из Леванта датируются 5800–4500 гг. до н.э. Однако почти наверняка бросаться камнями из пращи научились за многие тысячи лет до этого — просто доказать это с помощью археологии трудно. Важными источниками о военном применении пращи, характеристиках и технике боя пращников как вида войск в более поздний период являются произведения искусства и исторические тексты древних и античных цивилизаций. География и хронология этих свидетельств впечатляют. Изображения пращи и образы пращников сохранились на ассирийских, древнеегипетских (ок. 1190 г. до н.э.) и хеттских (ок. 1000 г. до н.э.) рельефах, на микенских ритонах (ок. 1600 г. до н.э.), древнегреческих вазах (5-й в. до н.э.) и этрусских фресках (ок. 510 г. до н.э.), на колоннах Траяна и Марка Аврелия. Письменные упоминания мы находим в Библии, у Гомера, Фукидида и Ксенофонта, в произведениях Вергилия, Плиния Старшего, Тита Ливия, Флора, Страбона, Юлия Цезаря и др. Приведу лишь пару показательных цитат. Вегеций, Epitoma Rei Militaris: Воинам, несмотря на защитные доспехи, куда больше докучают круглые камни из пращи, чем все стрелы неприятеля. Камни убивают, не уродуя тело, и наносят смертельные травмы без пролития крови. Цельс, De Medicina: ...есть третий тип снаряда, который иногда приходится извлекать: свинцовая пуля, камень или что-то подобное; пробив кожу, он застревает внутри единым куском. Ливий, "История Рима от основания города": Приученные издалека пробивать кольца умеренной окружности, они поражали не только головы врагов, но любую часть лица, в которую целились. #война #оружие #праща #пращники

​Общее-133 Продолжение рубрики Общее-132. Каждый свидетель должен был не только назвать дату, но и объяснить, почему именно он её помнит. Понятно, что не сам факт рождения дочки у местного помещика так врезался в память человеку, что он точно знал, что это произошло "14 лет назад в конце июня". Значит, требовалось увязать это событие с каким-то личным происшествием, которое оставило след в памяти на всю жизнь. Из документов мы знаем, что обычно вспоминали свидетели, и подборка там довольно пёстрая. Один, например, мог помнить, что незадолго до рождения наследника поместья умер кто-то знаменитый и на поминках всех щедро накормили; другой в это же время отправился в паломничество к Сантьяго-де-Компостела; третий впервые побывал на войне; а у четвёртого случилось какое-нибудь несчастье: сгорел дом или умер кто-то из близких в результате болезни; и так далее... Иногда феодал проявлял предусмотрительность: в момент крещения потенциального наследника он мог пригласить лояльных свидетелей и раздать каждому по хорошему подарку — так, на всякий случай, вдруг да останется в памяти. А один свидетель как-то заявил, что помнит крещение наследника потому, что в тот день упал с телеги и сломал левую руку. Казалось бы, мелкий эпизод (ну хотя как "мелкий", в Средние века он мог стать очень даже крупным, учитывая состояние медицины), но гораздо интереснее то, что в других свидетельствах часто встречаются ровно такие же падения с телеги и переломы левой руки. Что наводит на мысль, что во многих случаях сама процедура подтверждения возраста носила чисто формальный характер и служила, скорее, неким "обрядом инициации" наследника, нежели реальным судебным процессом. И заполняли эти "показания свидетелей" часто по шаблонам. А некоторые могли и вовсе не учитываться в протоколе, если появлялась какая-то нестыковка. Случаи, когда наследнику земельной собственности отказывали в признании возраста, были сравнительно редкими. И теперь настало время подвести итог. Как видишь, средневековая система идентификации в целом работала: социальная сеть, репутация, поведение человека, его имя и внешние маркеры, рекомендательные письма, документы с печатями, реестры и свидетели — всё это было в ходу. Но надёжно ли? Да ничуть. Всякого фрода хватало: липовые грамоты, поддельные печати, фиктивные родословные, ложные клятвы, подкуп свидетелей и т.п. При реальном желании и должной сноровке можно было провернуть любое дело. Если тебя не поймали на месте преступления и никто тебя не видел, то дело так и останется нераскрытым. И в большом городе можно было затеряться и начать новую жизнь: найдётся там такая работа, где никто не будет задавать лишних вопросов. Да взять те же истории про самозванцев. Эпизод с Лже-Фридрихом — один из моих любимых. В 1250 г. умер император Священной Римской империи Фридрих II. Сразу после этого с престолом случился затяжной кризис, а спустя 30 с лишним лет народ всё ещё вспоминал прежние времена. Пока в 1284 г. в Кёльне не объявился некий человек по имени Тиль Колуп, который заявил, что он и есть тот самый чудом живой император Фридрих. Горожане шутку не оценили и сбросили "сумасшедшего" в канализацию. Тиль, однако, не сдался. В Нойсе он имел больший успех. Там он начал штамповать указы с фальшивой печатью, рассылать их в другие регионы и даже собрал вокруг себя нескольких крупных феодалов, недовольных политикой тогдашнего правителя Рудольфа Габсбурга. В течение нескольких месяцев он даже держал свой "двор", который позже перебрался в Вецлар. Правда, на этом моменте им уже заинтересовался настоящий император: в город нагрянули военные и быстренько сожгли "Фридриха" на костре. Любопытно, что никого из признавших "императора" не смутил тот факт, что настоящему Фридриху II на тот момент было бы 90 с лишним лет, а самозванец выглядел лет на 50 моложе. Понятно, впрочем, и то, что для "признания" нужна была политическая почва и его видели, скорее, как фигуру, вокруг которой могли объединиться противники действующей власти. #общее #личность #идентификация #социальнаясеть #возраст #наследство #фрод #самозванец #ТильКолуп

​Общее-132 Продолжение рубрики Общее-131. До наступления дееспособности наследника или наследницы земельная собственность будет находиться под опекой сеньора. При этом опекун, с одной стороны, обладал широкими полномочиями: например, мог удерживать доход с земли, организовывать брак подопечного или подопечной и даже продавать право на устройство брака третьим лицам! С другой стороны, по закону сеньор должен был впоследствии передать подопечному или подопечной недвижимость в надлежащем состоянии, чтобы манор приносил по меньшей мере такой же доход, как на момент перехода его под временное управление сеньора. А "Статут Мертона" 1235 г. прямо запрещал опекуну принуждать подопечного или подопечную к браку без явного согласия. Если вдруг интересно, что будет, если до 14 лет девочка отвергнет все предложения опекуна о браке, пользуясь своим законным правом, а с наступлением дееспособности станет полноправно распоряжаться землёй, то здесь вопрос будет решаться в индивидуальном порядке через суд. Если выяснится, что она злонамеренно отклонила все разумные (по мнению суда) варианты, то срок опеки может быть увеличен (до 16 или, в особых случаях, до 21 года) или сеньор может потребовать компенсацию за потенциальные убытки. Если же медлил сеньор, то это, скорее, его проблема. Так что возможность того, что в 14 лет наследница получит свою недвижимость и станет управлять ей сама, существовала. Правда, обязанность нести службу за свой лен при этом никуда не исчезала, т.е. с сеньором придётся так или иначе "договариваться". На самом деле, там огромное количество тонкостей и я несколько упрощаю картину, чтобы не вдаваться в юридические дебри. Так или иначе, всё упирается в установление возраста. Как ты уже понимаешь, сеньору-опекуну было выгодно подержать землицу у себя подольше, причём в некоторых случаях доходы от неё могли превышать доходы от его собственного домена (например, если король осуществляет опеку над кем-то из крупнейших феодалов). Но рано или поздно наставал момент, когда наследник или наследница должны были получить свою недвижимость. Но как доказать, что ты, например, уже дееспособный, т.е. тебе исполнился 21 год? А если сеньор скажет, что тебе только 19, и будет ещё два года получать твои денежки? Конечно, хорошо, если в какой-нибудь церковной книге или семейных архивах сохранилась запись о дате твоего рождения. Однако подобной практики придерживались не во всех регионах: где-то письменная традиция была популярна больше, но во Франции и Англии она была, скорее, исключением. В таких случаях прибегали к процедуре подтверждения возраста. Опять же, в разных странах её проводили по-разному. Во Франции дела об установлении возраста наследника феодальных владений вели выездные королевские суды, которые опрашивали свидетелей и собирали доказательства на местах. В Англии мы находим упоминания о похожем процессе в документах по крайней мере с 1272 г., но там к концу 14-го в. этими делами занимался уже специальный чиновник — исчитор. В общем процесс выглядел так: наследник или наследница обращается в королевскую канцелярию с заявлением о том, что ему или ей необходимо вступить во владение недвижимостью, и на место выезжает исчитор. В большинстве случаев процедура носила формальный характер, но если у чиновника возникали какие-либо сомнения (в частности, в возрасте), то он проводил расследование. Для этого он созывал свидетелей и собирал их показания. Обычно жюри состояло из 12 свободных мужчин старше 40 лет, которые знали наследника и могли подтвердить его возраст. Но в случае с крупнейшими ленами расследование было сложным и охватывало, помимо установления точного возраста, много правовых аспектов, а количество свидетелей могло достигать сотен и даже тысяч человек. #общее #личность #идентификация #социальнаясеть #возраст #наследство #опека #память

​Общее-131 Продолжение рубрики Общее-130. Короткий ответ: никак и незачем. Большинство обычных людей действительно не запаривалось насчёт цифр на клочке пергамента. Тем более что никаких клочков и не было, поэтому почти никто в Средние века не смог бы назвать точную дату своего рождения. Нет, конечно, человек, умеющий считать, примерно знал, сколько ему лет, и в худшем случае вряд ли мог ошибиться более, чем на годик-другой. Просто с детства многих волновали куда более важные вопросы: во-первых, где взять поесть, а во-вторых, как сделать свою жизнь чуточку менее ужасной (это уже мысль на сытый желудок). Для работы в поле, например, не требовался минимальный возраст: когда ребёнок подрастёт достаточно для выполнения заданий типа "подай-принеси", то будет уже вовсю помогать взрослым. И примерно в этом же возрасте он начнёт пить эль. Не было законов, которые предписывали бы получать обязательное школьное образование, допустим, с 7 до 16 лет: школа была, скорее, роскошью, и детей отдавали туда на обучение с конкретной целью (и если у родителей были деньги). В 18 лет тебе не придёт никакая повестка: военными делами чаще всего занимаются взрослые дяди в крутых доспехах, которые отрабатывают свои лены или просто служат по контракту. А при "оформлении" брака священник не потребует доказательств, что ты уже достиг(ла) определённого возраста, — тут больше будут переживать родители из-за того, есть ли у вас источник дохода для семейной жизни. В целом о средневековом детстве и ожиданиях от растущего человека можно почитать тут и далее. А во взрослом возрасте всем тем более всё равно, сколько тебе лет. Можно сказать, что для средневекового менталитета куда важнее конкретные события в жизни человека, например: начал зарабатывать, поступил в университет, создал семью, сдал экзамен на мастера цеха, стал военным и т.п. "А как же днюху отметить?" — спросишь ты. Какую ещё "днюху"? Церковь вообще не рекомендовала заниматься подобной ерундой: это всё древние языческие обычаи и думать надо о более серьёзных вещах. Например, об именинах. Тебя ведь в честь какого-то святого назвали? Вот его праздник и был твоим личным ежегодным днём. А если ты не знаешь, в честь какого именно, — не беда: там церковных праздников в календаре было больше, чем дней в году, так что повод отпраздновать найдётся. Но! Ситуация радикально меняется, если ты из числа знати и наследуешь земельные владения в обмен на некоторые обязательства перед сеньором. Дело в том, что вступить в полноправное владение леном (феодом) мог только юридически дееспособный человек. Как и со многими другими правовыми нюансами, разные юрисдикции по-разному определяли понятие дееспособности. Например, если ты откроешь свод законов английского права 13—15 вв., то увидишь, что там часто мелькает возраст 21 год для мужчин и 14 лет для женщин. Столь большая разница обусловлена тем, что в случае с дворянством, особенно более-менее значительным, речь нередко идёт о наследовании военного феода, а это значит, что за землю придётся нести службу в пользу сеньора. Закон полагал, что в 21 год мужчина уже обладает достаточным разумом и физической силой для того, чтобы при необходимости явиться на войну при оружии и выполнять боевые задачи, хотя начать полноценно воевать и даже получить титул рыцаря он мог и раньше. Но наследницей военного лена могла быть и женщина, однако при этом закон не обязывал её воевать лично. Зато она могла выйти замуж и тогда обязанность нести военную службу за её земли переходила мужу. А почему 14 лет? Не рановато ли? Как и в случае с цифрой 21, это некоторый условный порог, о котором договорились исходя из реалий того времени. А реалии были таковы, что к 14 годам знатной девочке, вероятно, уже организуют брачный контракт, т.е. воин для сеньора найдётся. Само согласие на брак она могла дать с 12 лет. #общее #личность #идентификация #социальнаясеть #возраст #наследство #брак