Сердитый пряник Козуляев

Попробуйте на научной конференции сказать, что аудиовизуальный переводчик это соавтор. Что он пишет сценарий заново, в чужие губы и чужие паузы. Что у каждого персонажа должна быть речевая маска и речевой паспорт, как у живого человека. Реакция предсказуема. Лёгкая нервная икота "опять эти придурки пришли", потом «а где здесь теория перевода», потом «это не наш профиль». Всё, что в переводе должен делать именно человек, у наших вузов вызывает аллергию. Потому что это нельзя проверить тестом. Нельзя уложить вприсядку в «переводческие трансформации». Нельзя оценить по шкале «эквивалентность». Шутку нельзя перевести эквивалентно. Её можно только написать заново, чтобы было смешно. Характер нельзя перевести эквивалентно. Его можно только сыграть словами. Это ремесло. Это авторство. И это ровно та зона, куда ИИ пока заходит хуже всего. То есть вузы боятся именно того, что могло бы их спасти. Ну-ну, ребята.

Нам не нравится сетевой жаргон, пренебрежение пунктуацией, обрывочность. Ругать всё это легко, и пользы от этого ноль. Роль интернета для языка сравнима только с революцией Гутенберга и с пушкинской реформой. В той же реальности ворчали и на Пушкина. Цифровой русский нельзя свести к «олбанскому», который давно вымер. Хотя я сталкивался с не очень умными русистами, которые радостно говорили "ага, вы ж про превед медвед" Нет. Я про новый литературный язык со своими письменно закреплёнными нормами. Мемы сегодня становятся прецедентными текстами, как раньше пословицы и цитаты из кино. Информационная реальность «расходится на цитаты». Критерий у меня простой. Сетевое слово входит в литературный язык, когда у него появляется коннотация, когда оно обозначает ситуацию, а не понятие. С этого момента его надо не высмеивать, а описывать. Все, точка. Какое сетевое выражение вы уже употребляете, не замечая этого?

ВЫ СМОТРИТЕ «ТИТАНИК», ЧТОБЫ УЗНАТЬ, УТОНЕТ ЛИ КОРАБЛЬ? В защиту ИИ перевода фильмов существует удивительный аргумент: ну общий смысл же понятен. Правда ваша. Общий смысл «Гамлета» тоже прекрасно излагается на половине страницы, а сколько времени экономит. Судите сами. Папу убил дядя. Гамлет об этом узнал и решил как следует подумать, часа на четыре, попутно случайно зарезав не того старика и доведя девушку до пруда. В конце все передрались, все перепились, все умерли, а из живых остался норвежец, который вообще мимо проходил. Да и в фильме, если подумать, достаточно оставить, кто кого любит, кто кого убил и чем всё закончилось. Актёры, музыка, монтаж, интонации там зачем? Информация ведь дошла. Вот она. Про "Титаник". Девушка едет замуж без любви, встречает парня без денег, и они немедленно занимаются самым важным делом на борту - рисуют ню и трахаются в чужой каюте, пока капитан жмёт на газ. Дальше корабль лбом находит единственный большой айсберг в Атлантике, оркестр героически доигрывает, а на двери, куда спокойно влезли бы оба, помещается ровно один человек и это Роза, которая потом восемьдесят лет будет рассказывать, что никогда его не отпускала. Для утилитарного текста извлечение информации действительно может быть достаточным результатом, а аудиовизуальное произведение (сюрпрайз!) существует ещё и ради переживания, ритма, характеров, эстетического опыта. Перевести содержание фильма и локализовать фильм - разные работы. Герой шутит, а вы поняли только информацию, значит, провал. Герой угрожает, а получилось нейтральное сообщение, провал. Зритель должен заплакать, а получил точное описание причины плача, снова провал. Так что фраза «но ведь всё понятно» в переводе кино звучит примерно как «картина висит ровно, а что на ней нарисовано, дело десятое». Фильм можно пересказать. Кино нужно прожить. И перевод отвечает не только за то, чтобы зритель понял, что произошло на экране, но и за то, чтобы с ним самим произошло хоть что-нибудь.

Корпус цифрового русского огромен, и он почти не исследован. Лингвистов там почти нет. Там фу, там кака, туда приличным мальчикам и девочкам со степенями нельзя. Зато разработчики генеративного ИИ этот корпус знают лучше всех. Они на нём обучают модели. Без описаний, без норм, без «пригляда», просто как данные. Итог: параллельно с реальным русским языком формируется второй корпус, порождённый машиной. Молодёжь растёт в нём. И с каждым годом ИИ там всё больше. Мы стоим на пороге разрыва единого культурного кода. Говорю серьёзно, без страшилок. Когда для одного поколения языковой нормой становится то, что сгенерировала модель, а для другого то, что написано в словаре, договариваться им будет всё труднее. Наука опоздала не потому, что не умеет. Она не считала это предметом исследования. Ну не в игровых же чатах копаться людям. Есть же более приятные вещи, например, дневники Фета... Кто, по-вашему, сейчас главный кодификатор русского языка: Институт русского языка или языковая модель?

ПРО ВЛАЖНЫЕ ФАНТАЗИИ Влажная технологическая мечта выглядит красиво. Берём Стейтэма, переводим, синтезируем русский голос, дипфейком меняем движение губ. Идеально. Никакой укладки, никакого дубляжа, все счастливы. Но лицо актера - не держатель для рта. Актёрская игра существует в микромимике, ритме, дыхании, реакции, паузе, физическом поведении. И если технология начинает переписывать лицо под русскую фонетику, возникает очень простой вопрос: что именно мы в результате сохраняем? Вот это и есть проблема технологического мышления в искусстве. Инженер говорит: мы решили проблему несовпадения движения губ. Художник спрашивает: а что вы при этом сломали? Можно идеально синхронизировать рот и уничтожить поведение лица. Можно технически приблизить локализованную версию к оригиналу и художественно от него удалиться. Не всякая устранённая техническая проблема означает улучшение произведения. Иногда несовершенная человеческая адаптация честнее идеального цифрового трупа. P.S. Не, ну а чо, дипфейково говорящий по-русски Стейтэм похож на дядю Арсена из второго подъезда. Прикольно, ага.

Фраза "Для будущего переводчика в эпоху ИИ знание языка - не главное" вызывает в ранимых душах переводческого сообщества, положившего жизнь на прокачку именно этого навыка, трепет и отвращение. "А что же главное?" возопиют они тоном, от которого стынет кровь в жилах даже у незримого духа Станиславского - Зачем мы тогда? А хрен вас знает, зачем тогда вы. Знание языка - не башня из слоновой кости, с высоты которой можно поплевывать на всякое безъязыкое быдло. Башни больше нет. Ее разрушили бездушные роботы под предводительством ИИ. И выяснилось, что царевна-переводчица сидела там голая, и толку от ее знаний все меньше. А учиться основам аудиовизуального перевода, создания контента и многому другому царевна не хочет. Или не может? Что думаете?

Когда культура превращается в блоки для заучивания - любой блок можно вынуть целиком и заменить другим. Ну, и как видим, сегодня у молодёжи из русской культуры при злом умысле вполне можно вынуть Пушкина и вставить вместо него Гарри Поттера. Это не гипотеза, это уже происходит, я вижу это на практике. Сделать это несложно. Если Пушкин стоит в голове как экзаменационный модуль по русскому, а не как живой родной язык, замену никто не заметит. Модуль просто поменяют на более удобный. Хотя...После успеха "Пророка" (многократно оплеванного пресветлой интеллигенцией) это сделать будет труднее. Защитить «наше всё» нельзя количеством часов литературы. Защитить его можно только тем, что Пушкин снова станет понятен и эмоционально близок. Как поэт, как боксер, как мужчина и как дуэлянт. А для этого нужно сначала признать, что сегодня он бронзов и непонятен. Какое имя, по-вашему, вынут и поменяют следующим?

Моя ненависть к псевдонаучному стилю и канцеляриту настолько велика, что я составил список переводов житейской мудрости НЕ ХОЧЕШЬ СРАТЬ - НЕ МУЧАЙ ЖОПУ для разных ситуаций. Вариант 1 (управленческий/системный): В условиях дефицита исходных субстратов и отсутствия сформированного системного запроса, инициация исполнительных механизмов приводит лишь к нерациональному износу задействованных ресурсов. Вариант 2 (краткий/деловой): При отсутствии объективной потребности в целевом результате, стимуляция исполнительного органа контрпродуктивна. Вариант 3 (юридический): При отсутствии объективных, в том числе, законных оснований для действия и сформированной целевой потребности, принудительное понуждение исполнительного органа к совершению юридически значимого действия квалифицируется как нецелевое администрирование, влекущее за собой избыточное обременение субъекта. Вариант 4 (айтишный): При отсутствии валидного триггера в системном стеке и нулевом значении флага готовности буфера данных, принудительный повторяющийся вызов функции execute() приводит к избыточному зацикливанию периферийного интерфейса и нерациональному расходу аппаратных ресурсов. Вариант 5 (интеллектуальный под бухло): Когда деконструкция дискурса не выявляет имманентного экзистенциального импульса, симуляция акта самовыражения превращается в чистый симулякр. Насильственное понуждение субъекта к сиволизации и объективации внутренней пустоты лишь артикулирует репрессивную природу логоцентризма, травмируя телесность в попытке структурировать то, что изначально синкретично и ризоматично.

САМАЯ ОПАСНАЯ ОШИБКА ИИ ВЫГЛЯДИТ КРАСИВО Раньше плохой машинный перевод было легко заметить: он и выглядел плохо. Кривой порядок слов, нелепые конструкции, очевидная бессмыслица. Человек сразу видел, что машина облажалась. Современный ИИ сделал проблему гораздо интереснее. Теперь машина выдаёт текст гладкий, логичный, уверенный, стилистически вполне приличный и неправильный ровно в одном месте. Вот здесь и возникает настоящая проблема. Если вы знаете язык и предмет, машина будет прекрасным помощником: вы проверите, исправите, ускоритесь. А если не знаете или не умеете переводить кино, перед вами лежит очень убедительный русский текст и нет ни одного способа понять, что где-то внутри него спрятан пяток мин. Пара факапов - и "давайте вы все-таки будете редактировать человеком"...А в случае фильма - и переводить. Поэтому плохого ИИ я боюсь всё меньше. Плохой ИИ разоблачает себя сам. Я боюсь хорошо пишущего ИИ, который ошибся один раз. Пару раз, пять раз. На весь фильм. Но в критических местах.

Ядро языковой компетенции у нынешнего школьника формируется в цифровом пространстве, на цифровом корпусе. Это не моё мнение и не катастрофа, это просто факт. А учебники по физике, истории и биологии написаны на книжном русском. Получается, что ребёнок каждый день учится на втором языке, и никто его этому второму языку не учил. Потом мы удивляемся, что «не понимают текст». А как его понимать, если механизм перехода от одного русского к другому никто научно не описал? Без этого описания перехода целые пласты культуры и науки омертвеют. Они никуда не исчезнут, они станут недоступными, как библиотека, от которой потерян ключ. Ну, или ИИ будет переводить биологию на привычный уже школьнику язык из цифрового пространства. Нужно не запрещать гаджеты. Нужно научиться «надевать» предмет на то языковое русское ядро, которое у ребёнка уже есть. Кто из методистов готов признать, что учебник придётся переводить? Никто? То-то...

Самый вредный миф нашего образования: «выучил язык, значит, можешь переводить». Нет. Выучил язык, значит, можешь начать учиться переводу. Это как сказать, что умеющий держать карандаш уже художник. В ШАП мы сознательно ставим знание языка не на первое место. Формула профессии, которая переживёт ИИ: создать, перевести, адаптировать, продвинуть. Язык обслуживает все четыре. Но ни один из четырёх не сводится к языку. Создать: написать реплику, которую актёр сможет сыграть. Перевести: да, тут язык. Адаптировать: под липсинк, под тайминг, под культуру, под возраст зрителя, под целевую аудиторию Продвинуть: понять, кто это купит и почему. Покажите мне программу языкового вуза, где три последних пункта весят столько же, сколько первый. Я подожду. Пока у нас «результат обучения» означает сданный экзамен по грамматике, мы выпускаем людей с идеальным языком и нулевой профессией.

#новость Вчера по приглашению моего подписчика и нашего переводчика Юрия Павлова, прошел показ фильма Евгении Мосиной "Киноперевод: битва интеллектов" в Syracuse University (США) и последующая беседа со зрителями об АВП. Фильм был принят очень хорошо, ну, американцы, конечно, мило удивились (как всегда) - "оо, какое высокое качество работы в вас в России!". Но обсуждение было реально заинтересованным. Из забавного - Настоящим шоком для американских студентов, изучающих язык, стало то, что они сами согласились - для переводчика кино мнение коллег по профессии вторично. Первично мнение целевой аудитории. Я. в свою очередь, отметил, что эта ментальная зараза про мнение коллег про перевод расползлась по планете довольно широко. - неочевидным фактом для американских студентов (но с которым они в конечном счете согласились) стало то, что на рынке на самом деле наиболее ценится в эпоху ИИ тот переводчик фильмов, который а) знает свой родной язык лучше, чем иностранный б) понимает, как сделан контент. Так что работы непаханный край, а безработица среди переводчиков классической школы и необходимость переучиваться - скоро станут значительны по все стороны океанов мира.

ПЕРЕВОДЧИКОВ «СКОРО ЗАМЕНЯТ МАШИНЫ» УЖЕ ЛЕТ СОРОК. КОГДА ИМЕННО НАЧИНАТЬ БОЯТЬСЯ? Мне начали объяснять, что машина скоро заменит переводчика, ещё в конце восьмидесятых. Тогдашние протоайтишники аж оргазм испытывали от этой фразы. ПЕРЕВОДЧИКАМ КОНЕЦ. И нездоровый блеск в глазу. Мне всегда казалось, что у этой фразы какой-то неинтеллектуальный подтекст. Прошло сорок лет. Машина, конечно, стала неизмеримо сильнее. А интонация все та же, и сглатывание слюны все то же. Бытовой перевод машина уже во многом решила. .И прекрасно. Зачем человеку переводить то, что машина нормально делает сама Но правильный вопрос на 2026 год уже не: «Заменит ли ИИ переводчиков?» А :«Какая часть работы переводчика всё ещё стоит денег после появления ИИ?» Радостный ответ юных ойтишкиных "Нигагая!" - патология. Это уже очевидно. Но правильный ответ мы только ищем. На наших курсах. И кажется, нашли.

Неприятный вопрос к академической русистике: кто сегодня реально кодифицирует русский язык, которым пользуются миллионы людей? Истинный ответ таков (по факту медиа-активности наших людей): ГОСТ на субтитры, закон о рекламе, закон о защите детей от информации и Russian Timed Text Style Guide, который написали для зарубежных вещателей. Норму русского языка на экране, где люди проводят от 8 до 12 часов в день, пишут юристы, инженеры стандартов и отделы контроля качества стриминговых платформ. Филологи в этом процессе (почти) не участвуют. Им не до того. Это не упрёк тем, кто пишет нормы. Они закрыли дыру, а бы даже сказал - дырень - которую чванливо оставила отечественная филология. Этот настоящий русский язык живёт, действует и теперь уже сам себе вырабатывает правила. Описывать его просто некому. В Концепции государственной языковой политики прямо сказано, что такой работы нет. Факт есть, работы нет. Ну или знаменитое детское "жопа есть - а слова нет". Так надо?

Давайте честно. У нас две беды, и обычно о них говорят на разных конференциях, разные люди, в разных залах. Первая: переводческое образование учит тому, что сегодня лучше человека делает ИИ. Вторая: русский язык в учебниках, в науке, в закадре научпопа превратился в нечитаемый «письменный язык», которым никто никогда не говорил. Это не две беды. Это одна. Её имя: замшелость. Один и тот же подход производит и выпускника, который «знает язык», но не умеет сделать так, чтобы зритель смеялся там, где смеялся оригинал, и диктора, который читает за кадром «данный вид осуществляет миграцию» вместо «эти птицы улетают». Подход простой: язык как набор правил, текст как объект, человек как приложение к словарю. Такой подход был удобен в 1970-х. Он смертелен для будущей карьеры в 2026-м.

ЕСЛИ ТЫ ЗНАЕШЬ ЯЗЫКИ, ТЫ ЕЩЕ НЕ ПЕРЕВОДЧИК НИ РАЗУ Это, пожалуй, самый живучий миф нашей профессии. Человек свободно говорит по-английски, жил в Лондоне, смотрит Netflix без субтитров, общается с иностранцами, значит, может переводить. Нет. Не может. Потому что ничего не умеет. Говорить на языке и переводить - это две разные когнитивные деятельности. Совсем разные. При переводе надо одновременно понять, удержать, отделить главное от второстепенного, перестроить, выбрать формулировку, учесть адресата и выдать результат на другом языке, пока собеседник уже говорит дальше. Это не «я знаю английский», это отдельный навык. Есть и ещё более неприятный вопрос. Какой язык должен лучше всего знать переводчик фильма с английского? Английский? Нет. Русский. Потому что зрителю совершенно всё равно, насколько прекрасно вы поняли оригинал, если по-русски герой после вашего перевода разговаривает языком инструкции к стиральной машине. Отличное знание иностранного языка даёт вам доступ к исходному фильму. Все. Ничего более. И ИИ только фиксирует этот факт. А профессия начинается с того, что вы способны сделать с этим фильмом после того, как вы его по-настоящему поняли.

По данным Российского союза ректоров, 43% студентов уже используют ИИ в учёбе. 52% готовы поручить ему материалы, которые потом проверит преподаватель. 42% замечают, что преподаватели тоже взялись за нейросети. А 74% нейтрально или положительно относятся к тому, что их работы будет проверять ИИ. Посмотрим, что получается. Один ИИ пишет текст, другой его проверяет. Обе стороны формально довольны. Студент и преподаватель в это время пьют капучино в кофейне по соседству. Было бы смешно, если бы этим студентам потом не стоять у пульта АЭС, не вести самолёт сквозь облака и не оперировать на сердце. Проблема в том, что вся система получила то, чего хотела: отчётность без мышления.

Для сегодняшнего школьника традиционный русский литературный язык уже работает как церковнославянский. Это язык сакральных текстов: непонятных, но зачем-то нужных. Такие тексты не понимают, их заучивают. ЕГЭ это закрепляет. Там тоже не надо понимать, надо помнить правильный вариант ответа. Вся классика превращается в набор блоков для экзамена. Подросток не глупее нас. Он читает много, просто читает «скользящим» чтением, с экрана, а погружающим чтением, которого требует книжный русский, не владеет. Его родной язык не тот, на котором написан учебник. Мы продолжаем делать вид, что язык у нас один. Их два. Пока мы этого не признаем, литературу будут «проходить», и никто не будет её читать. И честно - кто из вас дочитал до конца 4 тома "Войны и мира"?

Иногда приятно вспомнить прошлые проекты, которые делал ты и твоя медиагруппа...Особенно в связи с ожидающейся премьерой.

ПРО КУЛЬТУРНУЮ СЛЕПОТУ И ЖЛОБСТВО Есть особый вид культурной слепоты, который звучит так: это массовый контент, он несерьёзный. Сериалы, дорамы, видеоигры, комиксы, какие-то нижние пласты. Настоящая культура, разумеется, находится в другом месте. Надо слезы еще в голос добавить страдальческой в этом месте. Проблема только в том, что аудитория давно живёт именно здесь. Значительная часть переводчиков-востоковедов продолжает относиться к сериалам, микродрамам, вебтунам, рилсам как к низкому жанру и тем самым не замечает огромный пласт реального культурного потребления. На примере Кореи это особенно смешно. Можно двадцать лет читать прекрасные лекции по культуре страны, а потом обнаружить, что для миллионов людей первым корейским текстом стали «Паразиты», дорама, K-pop и игра. И если серьёзный специалист говорит «я этим не занимаюсь, это массовая культура», культурную картину объяснит кто-то другой. Возможно, гораздо хуже. Возможно, в фанатском чатике. А зачем нам ученые, сидящие в высоко в башне из слоновой кости? Чтобы тешить их чувство собственного величия? Академическое знание имеет смысл не только тогда, когда оно хранится в виде скрижалей и заповедей, и когда ему возносятся славословия без понимания сути. Оно должно приходить туда, где находится аудитория. Сериал - не конкурент высокой культуре, а входная дверь к ней. Самая опасная стратегия "кагбэ эксперта" состоит в том, чтобы презирать канал коммуникации, в котором уже сидят все люди, с которыми вы хотели поговорить.