Сердитый пряник Козуляев

ВЫ СМОТРИТЕ «ТИТАНИК», ЧТОБЫ УЗНАТЬ, УТОНЕТ ЛИ КОРАБЛЬ? В защиту ИИ перевода фильмов существует удивительный аргумент: ну общий смысл же понятен. Правда ваша. Общий смысл «Гамлета» тоже прекрасно излагается на половине страницы, а сколько времени экономит. Судите сами. Папу убил дядя. Гамлет об этом узнал и решил как следует подумать, часа на четыре, попутно случайно зарезав не того старика и доведя девушку до пруда. В конце все передрались, все перепились, все умерли, а из живых остался норвежец, который вообще мимо проходил. Да и в фильме, если подумать, достаточно оставить, кто кого любит, кто кого убил и чем всё закончилось. Актёры, музыка, монтаж, интонации там зачем? Информация ведь дошла. Вот она. Про "Титаник". Девушка едет замуж без любви, встречает парня без денег, и они немедленно занимаются самым важным делом на борту - рисуют ню и трахаются в чужой каюте, пока капитан жмёт на газ. Дальше корабль лбом находит единственный большой айсберг в Атлантике, оркестр героически доигрывает, а на двери, куда спокойно влезли бы оба, помещается ровно один человек и это Роза, которая потом восемьдесят лет будет рассказывать, что никогда его не отпускала. Для утилитарного текста извлечение информации действительно может быть достаточным результатом, а аудиовизуальное произведение (сюрпрайз!) существует ещё и ради переживания, ритма, характеров, эстетического опыта. Перевести содержание фильма и локализовать фильм - разные работы. Герой шутит, а вы поняли только информацию, значит, провал. Герой угрожает, а получилось нейтральное сообщение, провал. Зритель должен заплакать, а получил точное описание причины плача, снова провал. Так что фраза «но ведь всё понятно» в переводе кино звучит примерно как «картина висит ровно, а что на ней нарисовано, дело десятое». Фильм можно пересказать. Кино нужно прожить. И перевод отвечает не только за то, чтобы зритель понял, что произошло на экране, но и за то, чтобы с ним самим произошло хоть что-нибудь.