Сердитый пряник Козуляев

Про корпоративные микродрамы

«КРАСИВАЯ, НО САМА ЭТОГО НЕ ЗНАЕТ» — ЭТО НЕ ПЕРСОНАЖ. ЭТО ЯВКА С ПОВИННОЙ Существует несколько формулировок, после которых описание героини можно закрывать не читая. «Красивая, но сама этого не осознаёт». «Сильная, но ранимая». «Независимая — пока не встретит его». «За внешней холодностью скрывается…». Спасибо, достаточно. Мы всё поняли. Человека вы пока не написали, вы прислали упаковку. Причём юзаную упаковку с чужого склада: все четыре фразы существовали до вас, и в них уже завёрнуто примерно триста героинь отечественного экрана, включая ту, которую вчера утвердили в соседнем проекте. «Красивая женщина, которая не знает, что красива» не сообщает о характере ничего. Вообще ничего. Это не описание, а сообщение о том, что автору она нравится. Персонаж начинается не с прилагательного, а с действия. Чего она хочет сама, а не потому что сюжету надо? От чего отказывается, хотя могла бы взять? Что делает, когда её унижают: молчит, бьёт, шутит, уходит, записывает на диктофон? Чего боится потерять больше всего? Кому врёт и в чём именно? Где она смешна — не мило смешна, а по-настоящему? В чём противоречит сама себе? И контрольный: остаётся ли у неё жизнь, если вынуть из сценария мужчину? Тест для женского персонажа получается простой и оттого унизительный: собственная цель, конфликт не только вокруг любви, существование вне героя-мужчины и поведение, которое можно увидеть, вместо ярлыка, который надо принять на веру. И я бы распространил его на всех подряд. «Суровый следователь». «Успешный бизнесмен». «Типичная мать». «Весёлый сосед». Это не люди. Это папки на рабочем столе — все знают, что внутри, потому что внутри у всех одно и то же. Хороший сценарист папку не выбирает. Он её открывает и начинает искать то, что с названием не совпадает: суровый следователь, который панически боится звонить по телефону; успешный бизнесмен, экономящий на такси; типичная мать, которая не любит своего ребёнка по вторникам. Вот с этого места и начинается персонаж. Всё, что было до, это подпись автора под собственным бессилием, только очень красивым почерком.

ХОРОШИЙ ПЕРЕВОДЧИК — НЕМНОГО СЦЕНАРИСТ Плохая новость для тех, кто хотел просто хорошо знать язык и просто начать переводить фильмы. Вам придется понимать драматургию построения сюжета. Не потому что я так хочу, или мне хочется накрутить вам побольше священных сакральных знаний, которым учу только я. Все гораздо хуже. Реплика в фильме никогда не существует сама по себе как объект усилий незримого переводчика-медиатора. Наша задача - помочь зрителю. Вести зрителя. Реплика может: • создавать ожидание; • менять статус героя; • запускать конфликт; • прятать информацию; • готовить панч; • становиться клиффхэнгером; • разрушать или создавать симпатию. Поэтому хороший переводчик неизбежно начинает задавать сценарные вопросы: Чего хочет герой? Что сейчас должен почувствовать зритель? Почему реплика стоит именно здесь? На суперинтенсиве мы будем смотреть на перевод именно так. Не как на замену слов. Давайте оставим слова ИИ, он все равно знает их больше. А как на работу внутри драматургической машины. Если хотите этому научиться - пишите в ТГ в личку. Сентябрь. Ваш шанс. @kozulyaev

🗓 20 августа «ЛИГА КИНОДОМ» проведет отдельный питчинг вертикальных проектов, чтобы найти авторов и идеи, способные работать в новом формате. АПКиТ выступает информационным партнером события. ➡️ Вертикальное кино и микродрамы стремительно развиваются и формируют отдельную нишу на рынке экранного контента. Меняется не только формат изображения. Меняется сам принцип сторителлинга: продолжительность эпизода, драматургия, темп повествования, способы удержания внимания зрителя и модель производства. К участию приглашаются проекты: 🔴 вертикальных сериалов; 🔴 микродрам; 🔴 коротких вертикальных фильмов; 🔴 других проектов, рассчитанных на мобильное потребление контента. 🔍 Проекты будут представлены профессиональным продюсерам и представителям корпораций. Для авторов это возможность не только получить профессиональную обратную связь и заявить о себе, но и найти потенциальных партнеров, продюсеров и возможность дальнейшей реализации проекта. 📬 Заявки на участие принимаются по адресу: lkd_kinopitching@mail.ru

Питчинги я люблю. И умею. Кто видел, соврать не даст. Особенно, если проект хороший

ПРО ЗАКАЗЧИКА И ПРИБОРЫ Да, да, те самые, которые он клал на программы обучения переводу в вузах. Все. Они все устарели. Никогда не берусь судить о других видах перевода. Оставлю это более талантливым и опытным коллегам-универсалам. Говорю о том, чем сам занимался всю жизнь. Именно поэтому мне можно высказывать и не столь ученые мысли. Что произошло с заказчиками после появления ИИ в переводе? Только честно. Их очень мало волнует теперь, знаете ли вы иностранный язык. Причем любой, компуктер теперь может все. Куда больше их волнует, знаете ли вы предметную область, к которой относится перевод. В нашем случае предметная область - это контент. Знаете ли вы, как он создается, зачем и для кого? Только тогда вас подпустят к переводу. Можно не размахивать своим "прекрасным английским". Он больше никому не нужен вне сферы его применения. То есть аудиовизуальный переводчик должен знать все, что можно про контент. Это часть первая новой совокупности навыков выживания в профессии. О второй, третьей и четвертой - мои последующие посты.

Настрой на питчинг микродрам в КиноДоме. Пожелайте удачи лайками😁

ИНДИЙСКИЙ ЗЛОДЕЙ НЕ ОБЯЗАН ХОДИТЬ К ПСИХОТЕРАПЕВТУ Современная драматургия очень полюбила объяснять зло. Злодей был ребёнком, его не любила мать, отец бил, общество отвергло, система сломала. Он, конечно, убил сорок семь человек, но если разобраться… В индийском массовом кино нередко работает конструкция значительно менее терапевтическая. Злодей плохой, зритель это понимает, ненависть к нему накапливается, а потом приходит герой и решает проблему. Физически. Формулируется это предельно просто: индийское кино не всегда спрашивает, почему злодей стал злодеем, оно спрашивает, когда герой наконец его остановит. Отказываться от сложных антагонистов я вовсе не предлагаю. Но современное кино, кажется, так увлеклось моральной неоднозначностью, что начало стесняться самого понятия героя. Всем надо сочувствовать, всех понять, у каждого своя правда. Всех обнять. Какую задачу решает это возмездие злодею? Это неэкологично. И зритель уже подустал объяснять самому себе, почему человек, творящий очевидную мерзость, тоже заслуживает сорока минут драматургического сострадания. Иногда массовому зрителю хочется вещи совсем примитивной: чтобы кто-то сильный пришёл, встал на сторону слабого и остановил зло. Не объяснил. Не деконструировал. Не понял и не простил. Просто остановил. Как писал Евгений Лукин: На исходе века Взял и ниспроверг Злого человека Добрый человек. Из гранатомёта — Шлёп его, козла! Стало быть, добро-то Посильнее зла! И глобальный новый спрос на героев, возможно, начинается ровно там, где индустрия слишком долго продавала нам одних только сложных людей с глубоким внутренним миром.

СКОРО ИИ БУДЕТ ПЕРЕВОДИТЬ ЛУЧШЕ БОЛЬШИНСТВА ПЕРЕВОДЧИКОВ. КОТОРЫЕ НЕ ХОТЯТ УЧИТЬСЯ Точнее: лучше большинства переводчиков, которые считают своей работой перенос информации из одного языка в другой. Причем тихо и незримо, как посредники, чтобы никто не видел. Ибо так нам завещали великие. Правда, они не знали, что именно эту часть ИИ осваивает стремительно. Человеческая ценность остаётся там, где надо понять: почему здесь пауза; где зрителя обманывают; какая реплика должна ударить; кому адресован контент; почему герой говорит именно так; какую культурную реалию нельзя трогать, а какую необходимо переделать. ИИ всё лучше производит варианты. Но пока ИИ не имеет человеческого опыта и по прежнему остается бешеной пилорамой, блестяще изводящей в одинаковые опилки любой контент. Профессионалу-человеку всё равно надо определить, какой вариант работает и почему. Может, призадумаетесь над этим? Именно этому посвящён мой суперинтенсив. Не борьбе с ИИ. А навыкам, из-за которых вас вообще ему имеет смысл оставлять в профессии. Не упускайте эту осень. Учитесь этому. И знание языка тут не при чем. Перевод и редактура и укладка аудиовизуального контента ждут людей с любым образованием. Просто забудьте некоторые мифы. Пишите @Kozulyaev

Уважает ли новое поколение киномолодежи прежних кумиров? Ответ Ирины Глебовой, декана факультета продюсирования ГИТР, шокировал.

ХОРОШИЙ ФИЛЬМ ПРОВАЛИВАЕТСЯ НЕ ПОТОМУ, ЧТО ЗРИТЕЛЬ ТУПОЙ. А ПОТОМУ, ЧТО ЕМУ ЗАБЫЛИ СООБЩИТЬ Кино готово. Красивое. Выстраданное. Сведённое ночами и оплаканное в цветокоррекции. И тут продюсер поднимает голову и обнаруживает: ой, бля. Нужен трейлер. Нужна кампания. Нужны материалы, размещения, премьера, хоть какой-нибудь способ донести до населения тот факт, что фильм вообще существует. А денег осталось на постер и надежду. Потому что вот тут заказали в чистом поле свет на 20 киловатт с дизель-генератором. Сцена на 2 секунды в монтаже... Множество картин ложится в прокате ровно по этой причине: рекламы не было. Не «была плохая» Ее просто не было. Фильм просто вышел в мир, постоял немножко и ушёл, не встретив ни одного человека. Между тем маркетинг у нас упорно числится по разряду того, что начинается после кино. Как уборка. Сняли, вон там в углу мусора куча, теперь позовите маркетолога или кто там этим занимается. Мне некогда. Я художник. Мне надо творить. Срочно. Пока-пока. Ты не художник. Ты пафосное гавно. Сегодня маркетинг начинается вместе с бизнес-планом, то есть в тот же день, что и сценарий. Потому что до съёмок положено знать: кому продаём, какое обещание даём, какой первый материал выкатываем и когда, кто из актёров реально работает на узнавание (а кто просто хороший артист, что для афиши, увы, не то же самое), какие площадки, какая цена входа и что здесь, собственно, событие. Если событием является сам факт вашего творческого высера, то на него придут мама, мастер, трое однокурсников и ведущая одного Телеграм-канала про кино. Хороший фильм, о котором никто не знает, — это не недооценённый шедевр. Недооценённым шедевром он станет лет через двадцать, если повезёт с ретроспективой. А на языке бизнеса он называется скучно: продукт, не выведенный на рынок. Изготовлен, упакован, лежит на складе. Склад заперт. Ключ у продюсера, продюсер на фестивале. И реплика «ну зритель не пошёл» в переводе на человеческий чаще всего означает: мы сделали свадьбу. Но жениха не позвали. Он, может, и пошел бы, но не знал про тебя, красивую. Поэтому продвижение не обслуга при фильме, не то, что делают «когда всё готово», и не строчка, которую сокращают первой, когда смета поехала. Это несущая часть киноконструкции. Ровно такая же, как третий акт: без него история тоже вроде бы есть, просто до зрителя не доходит.

НЕ ВСЁ НЕПОНЯТНОЕ НУЖНО ПЕРЕВОДИТЬ Увидел переводчик незнакомую реалию и давай ее адаптировать. Я обычно от этого процесса перехожу на другую сторону улицы. Очень отталкивающее зрелище. Возникает вопрос - а зачем он ЭТО с ней делает? Иногда чужое слово создаёт мир. Иногда показывает социальный статус. Иногда зрителю достаточно понять его из контекста. Иногда именно непонятность и должна вызвать ощущение: я попал в другую культуру. Это Амэрика. Don't mess with Texas, bro. Но бывает наоборот. Если на знании реалии построены шутка, конфликт или эмоциональный удар, а новая аудитория ничего не считывает, буквальная верность, черт бы ее подрал, превращается в функциональную ошибку. Поэтому вопрос должен звучать не:«Как перевести эту реалию?», а «К акую работу она выполняет в сцене?» На суперинтенсиве будем разбирать стратегии работы с реалиями не по таблице «оставить/заменить», а через функцию, аудиторию и эмоцию. Вот тут бы и преподавателям неплохо пройти такой курс, потому что количество ереси на эту тему в научных статьях лично меня пугает. Пишите @kozulyaev, не дожидайтесь письма из Минобра, что кафедру закроют. Учитесь новому.

#прожизнь На Госусуги пришел опрос про отношение к институту семьи. Я так понимаю, в него можно только через постель поступить? Есть варианты?

СЕРЬЁЗНОЕ ЛИЦО ЕЩЁ НЕ ДЕЛАЕТ ФИЛЬМ УМНЫМ У нас существует довольно странная шкала культурного качества. Если фильм медленный, серый, неуютный, идёт три часа, герой травмирован, а финал непонятен, то перед нами, возможно, высокое русское искусство. Если ярко, смешно, герой понятен, добро победило и зал радуется, то подозрительно. Весьма подозрительно! Это масонский заговор для оглупления зрителей. Проблема формулируется очень точно: сложность постепенно превратилась из художественного инструмента в социальный знак интеллектуального превосходства. Но сложный фильм не становится хорошим оттого, что зрителю трудно. И простой фильм не становится примитивным оттого, что зритель всё понял. Скорее наоборот, простота нередко оказывается результатом огромного мастерства. Попробуйте рассказать ясную историю. Создать героя, которого полюбят. Не провалить второй акт. Сделать эмоциональный финал без дешёвой манипуляции. И заставить миллионы очень разных людей почувствовать примерно одно и то же. Это чертовски сложно. Простой фильм это не фильм без мысли, это фильм, в котором мысль не мешает зрителю жить внутри истории. А вот тут проблема - там чаще всего уже живет режиссер со своим геморроем, и зритель ему рядом в соседи не нужен. Сложность сама по себе не доказывает ничего. Иногда автор действительно глубок. Но, к сожалению, чаще он просто очень старательно исполняет, какой он умный.

ПЕРЕВОДЧИК КАК ГЕНИЙ ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ Есть старая профессиональная мечта интраверта: хороший переводчик должен быть «незаметен». Зритель действительно не должен замечать перевод. Но переводчик обязан замечать всё. Кто сейчас сильнее в сцене? Кто врёт? Кто боится? Кто пытается понравиться? Почему герой замолчал? Почему фраза стала короче? Почему именно сейчас появилась шутка? Мой друг, актер озвучания Станислав Стрелков говорит: актёр должен не читать слова, а существовать внутри героя. Но кто должен дать ему материал, из которого это существование возможно? Переводчик. А значит, и он должен существовать внутри своих героев. Это неизбежно. "Правильно невидимый аудиовизуальный переводчик" сделал настолько точно, что зритель увидел героя, а не перевод. Плохой переводчик намеренно не полез в шкуру героя - "я вам что, профурсетка какая, что ли?". Если фильм про профурсетку - то да. А если про королеву - то королева.

ПЕРЕВОДЧИК АУДИОВИЗУАЛЬНОГО КОНТЕНТА ПЕРЕВОДИТ НЕ СЛОВА. ОН ПЕРЕВОДИТ ОЖИДАНИЕ Персонаж говорит: «У нас будет завтрак, обед и…» Пауза. Ваш мозг уже сказал: ужин. А герой говорит: «бессонница». Вот в этой паузе и находилась половина шутки. Теперь представьте культурную отсылку. В оригинале зритель за две секунды автоматически достраивает знакомую цитату. А российский зритель её не знает. Вы можете идеально перевести все слова, сохранить паузу и потерять механизм сцены. Вот такой шайтан-машин это наш перевод контента. Поэтому иногда локализовать нужно не реалию. Нужно локализовать мысль, которую зритель должен успеть подумать. Потому что кино - это непрерывный поток. Остановить, конечно, можно, но идейка так себе. На суперинтенсиве будем разбирать, когда реалии сохранять, когда объяснять, когда менять и почему универсального правила здесь нет. Записывайтесь. Это мой успешный личный джихад против системы, которая готовит людей для профессии, которая таким макаром через пару лет исчезнет под натиском ИИ. Вот вам адрес, куда писать. Этой осенью надо начать. @kozulyaev

Мымра Казалось бы, что общего у мымр и домоседов? А вот пожалуйста: «Мымра» образована от глагола «мымрить», а одно из значений этого глагола согласно словарю Даля - «безвыходно сидеть дома». Раньше мымрой именовали домоседов и ребят не сильно общительных. Сейчас же мымрой просторечно и грубо называют угрюмую, злую женщину. @ru_mats

Век живи, век учись...Не знал.

ПЕСНЯ В ИНДИЙСКОМ ФИЛЬМЕ - НЕ МОМЕНТ, КОГДА «СЮЖЕТ ОСТАНОВИЛСЯ» Западный зритель об индийском кино почти всегда говорит одно и то же: всё было нормально, а потом они вдруг начали танцевать. Так вот, не вдруг. Драматургией мы привыкли считать диалог, действие, конфликт, поступок. Музыкальный номер при таком счёте автоматически попадает в украшения. Между тем в индийской традиции он занят вполне конкретной работой: выражает внутреннее состояние, усиливает чувство, выводит невысказанное наружу, строит кульминацию, соединяет героя с залом. Это эмоциональная сцена, просто написанная не на том языке, к которому мы привыкли. Есть у песни и вторая работа, которую индустрия понимает превосходно. Фильм кончился, а песня осталась: её слушают, пересылают, поют, ставят в ролики, и каждый раз она возвращает зрителя к картине. Двухчасовое произведение таким образом превращается в продукт, продолжающий жить после титров. А мы всё ещё разбираем песню как вставной номер. Возможно, дело не в том, что индийцы слишком много танцуют, а в том, что мы слишком часто забываем простую вещь: зритель хочет унести фильм с собой. И мелодия — один из лучших способов ему это позволить. P.S. Прослушаем музыку с титров индийской экспортной версии фильма "Евгений Онегин", режиссер Алексей Козуляев (2029 год)