Сердитый пряник Козуляев

Про деньги в кино

СКОРО ПЛАТИТЬ ЗА ВАШ «ХОРОШИЙ ПЕРЕВОД» ВАМ БУДУТ МАЛО Потому что вашего "хорошего перевода" станет вокруг слишком много. ИИ удешевит черновики, варианты, адаптации, субтитры, дубли, переформулировки. Дефицитом станет другое. Человек, который способен сказать: «Нет. Этот вариант нельзя использовать». И объяснить почему. Не потому что он "художник слова и так видит", а потому что на основе анализа установлено - здесь исчезла ирония. Здесь сломан клиффхэнгер. Здесь герой заговорил не своим голосом. Здесь аудитория не считает культурный код. Здесь панч приехал на две секунды раньше. Вот за это будут платить. Не за производство текста. А за профессиональный глаз. Если ваша цель — научиться быстрее переводить, вам не сюда. Если вы намерены до последнего держаться заветов великих предков - это не здесь. Если хотите понимать, почему перевод работает - вы со мной.

ШУТКУ МОЖНО ПЕРЕВЕСТИ ПРАВИЛЬНО... И УБИТЬ (НАХРЕН) Самая опасная фраза о переводе юмора: «Но ведь смысл сохранён». Ну конечно, это же мы не догоняем интеллектуальный уровень переводчика. Ага. В оригинале целевая аудитория - люди со средним образованием, а в переводе - интеллектуальная илита, те, кого в Великобритании зовут lotus eaters, поедатели цветков лотоса, которые от собственной интеллектуальной изысканности пукают радугами. Нет. Все не так. Юмор - это своеобразная инженерная конструкция. ее не строят на озарении и "игре смыслов". Смех возникает не только и не столько из смысла. Вообще редко когда из "смысла". Сначала зрителю создают ожидание. Потом его нарушают словесно, визуально, музыкально, ситуативно, культурно. Хорошо, а что с этого нам, переводчикам? Иногда всё держится на одном слове. Часто - на порядке слов. Иногда - на паузе перед панчем. (Если ты переводчик аудиовизуального контента, ты ДОЛЖЕН знать, что такое панч и какие они бывают) Иногда —- на том, что зритель должен успеть подумать неправильный ответ. Если вы объяснили шутку раньше времени, она умерла. Если растянули панч, тоже умерла. Если российский зритель во время паузы ожидает совсем не то, что зритель оригинала, - тоже умерла. Вариантов угрохать юмор у необученного переводчика столько же, сколько у знахаря угрохать вас при лечении. На суперинтенсиве будем разбирать юмор как инженерную конструкцию: сетап, ожидание, панч. И другие составные части. Вы научитесь не «переводить смешное», а понимать, почему оно смешное. Если вы понимаете, что с этим можно (даже без знания языка) очень неплохо зарабатывать - пишите в личку.

РУССКИЙ ЗРИТЕЛЬ ИДЁТ В КИНО СТРАДАТЬ. ИНДИЙСКИЙ - БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ Один индийский режиссёр когда-то сказал: русские слишком хорошо живут, поэтому идут в кино страдать, а индийцы живут тяжело и идут в кино быть счастливыми. С социологией тут можно спорить сколько угодно. Но культурный диагноз прекрасный. Мы каким-то образом приучили себя считать, что настоящее искусство обязано давить, мучить, задавать неудобные вопросы, оставлять открытый финал и желательно выпускать зрителя из зала с ощущением экзистенциальной безнадёжности. А если герой победил, зло наказано, звучит музыка и человеку просто хорошо, немедленно начинается: ну это же массовое кино. Да. И что? Зритель вообще-то заплатил деньги не за подтверждение того, что жизнь сложна. Это он и без режиссёра знает. И ничего не будет, если порадовать российского зрителя и вот этим. (Кстати, неплохо получилось, а?) Бедный, но красивый студент Раджа Раскольников не может заплатить за учёбу, потому что злая ростовщица Аллона Ивановна отобрала у его матери последнее золото — а заодно, как выяснится в третьем акте, много лет назад разлучила Раджу с братом-близнецом. Раджа берёт топор, но перед делом исполняет двенадцатиминутный номер «Тварь я дрожащая или право имею» с тремястами танцорами на лестнице. Убийство происходит за кадром, потому что мама смотрит. Далее следователь Порфирий Сингх ведёт расследование исключительно в форме дружеских чаепитий и одного танцевального баттла. Проститутка Соня оказывается вовсе не проституткой, а дочерью богатого промышленника, ушедшей из дома ради служения бедным, и с самого начала любит Раджу. В финале брат-близнец признаётся, что топор держал он; ростовщица выживает (топор попал в парик); все прощают друг друга, Соня выходит за Раджу замуж, следователь Сингх танцует на свадьбе, а Сибирь остаётся в фильме как название курорта, куда молодые едут в свадебное путешествие. Хронометраж - три часа сорок минут, антракт после топора. Иногда искусство нужно не для того, чтобы объяснить человеку тяжесть существования, а для того, чтобы дать ему силы это существование продолжать. И вот здесь индийский мейнстрим значительно честнее нашего снобизма: он не стесняется сказать зрителю, что тебе можно три часа побыть счастливым. Массовому российскому кино такое разрешение тоже иногда стоило бы выдать.