География Шума

+1

Дорогие ДРУЗЬЯ, сегодня я праздную свой день рождения!!! Так много хорошего и плохого в жизни произошло с того момента, как ровно год назад я встречал свое двадцатилетие. Временами было сложно и паршиво, но внезапно меня стали окружать лучшие люди на свете и они всегда помогали мне словом или делом. Ребят, вы сами знаете, как сильно я вас люблю и ценю, спасибо вам огромнейшее за поддержку! А еще пользуясь такой возможностью, хочу искренне поблагодарить каждого, кто читает, респектует, ставит реакции, делится с друзьями, да или просто время от времени заглядывает в «Географию Шума». Вы каждый день мотивируете меня погружаться все глубже не только в музыку, но и в окружающий нас мир! А если у кого-нибудь есть желание скинуться мне на тортик или поддержать канал, вот циферки: 2200700889652755

Field Recordings: музыка хорватской деревушки, глубин океана и атомного реактора Поля… Зеленые, бескрайние просторы, тихо подкармливающие нас своими плодами. Но сегодня поговорим не о них и даже не про «другое поле». Field Recordings (дословно «полевые записи») — это целое явление в музыке, подразумевающее запись звуков МЕСТ в их естественной среде обитания. Лес, журчащая речка, тающие арктические ледники или суета мегаполиса — все это может стать музыкальным материалом. О полевых записях вне студии стало известно довольно давно. В конце 20 века всего через несколько лет после появления первого фонографа люди начали записывать звуки природы. Чаще всего этим пользовались ученые, чтобы зафиксировать шум дикой среды или пение редких экзотических птичек. Антропологи же использовали field recordings для документирования исчезающих языков всяких малоизвестных племен и для исследования этнической музыки. Лишь записями для научных целей все не ограничивалось, c появлением удобного портативного оборудования для фонографии этот прием начали использовать и музыканты. Например, французский композитор Люк Феррари в течение суток записывал повседневную жизнь хорватской деревни. Получилась вот такая двадцатиминутная композиция: она начинается с предрассветной тишины, постепенно наполняется шумами рабочего дня — тракторами, голосами и бесконечным снуем, а завершается детским смехом на улицах под аккомпанемент сверчков. Весь замысел пластинки сводился к одной простой мысли: музыка всегда звучит вокруг нас — нужно лишь остановиться и чуть-чуть прислушаться. И вскоре field recordings вышли за пределы экспериментальной, авангардной музыки и обратились к более массовому слушателю. Яркий тому пример — творчество Брайана Ино, основателя жанра эмбиент. На альбоме «Ambient 4: On Land» музыкант практически полностью отказался от привычных нам инструментов. Вместо них он смешал свои старые неиспользованные записи со звуками природных «недоинструментов»: камней, палок, лягушек и насекомых. Брайан при создании альбома стремился к тому, чтобы поместить слушателя внутрь местами странной и искаженной природы. На рубеже 70-х биоакустик Роджер Пейн выпустил целый альбом с записями пения китов. Человечество тогда впервые услышало эти необычные звуки из глубин океана. Пластинка неожиданно стала хитом, было продано более ста тысяч копий. Но куда важнее оказалось вот что: его успех привлек внимание мирового сообщества к проблеме китобойного промысла. Благодаря Роджеру некоторые виды китов были признаны вымирающими, а к 1986 году коммерческое китобойство из-за общественного резонанса и вовсе было окончательно запрещено. Атмосфера сериала «Чернобыль» (2019) была также выстроена на принципах field recordings. Композитор Хильдур Гуднадоуттир отправилась на атомную электростанцию в Литву, где в основном и проходили съемки. Она записала там звуки ядерного реактора, машин, стекла и металла, а затем обработала все это дело в студии. В результате получился саундтрек, целиком и полностью состоящий из звуков такого «атомного» происхождения. Его главной задачей было не просто сопровождать картинку на экране, а фактически переместить зрителя в эпицентр АЭС и заставить ощутить присутствие той самой «невидимой смерти».

Как Майлз Дэвис «сломал» джаз в небольшой студии Нью-Йорка Джаз — жанр многогранный, местами перегруженный, сложный и даже слегка снобский, но от того не менее интересно в нем копаться. По большому счету именно джаз породил практически всю современную музыку: хип-хоп, рок и даже в какой-то степени послужил фундаментом для электроники. И на весь этот «музыкальный сдвиг» повлиял один конкретный случай, когда легендарный Майлз Дэвис максимально по-рокерски сравнял с землей устоявшиеся джазовые каноны. Произошло это в небольшой студии в центре Нью-Йорка под названием Columbia Studio B. Здание было построено в 1908 году и поначалу служило гостевой резиденцией для потомков Корнелиуса Вандербильта. Да, целый небоскреб в центре главного мегаполиса планеты когда-то был вполне заурядным домиком для гостей. Все потому, что Корнелиус фактически проложил железнодорожную сеть по всей Америке и в годы золотой лихорадки сколотил себе колоссальное состояние: сегодня его считают одним из богатейших людей в истории человечества. Спустя несколько лет здание продали: сначала здесь открылась музыкальная школа, а чуть позже помещение перешло в руки компании Columbia Records. Внутри разместился офис радиостанции и целых семь студий звукозаписи. В начале 1968 года Майлз Дэвис начал здесь работу над новой пластинкой вместе со своим квартетом. В последний день записи пианист Хэрби Хэнкок как обычно пришел в студию и не обнаружил рояля, за которым привык работать. В недоумении он подошел к Майлзу и спросил: «На чем же мне тогда сегодня играть?». Майлз указал в угол на новенькое электропианино Fender Rhodes и прохрипел своим фирменным голосом: «Играй на этом». Поначалу Хэрби было непривычно и некомфортно. После академического рояля, на котором он с детства привык играть классику, инструмент казался чуждым. Но постепенно он разыгрался и понял, что у этой «штуки» есть свой характер и ее можно совершенно по-новому использовать в музыкальном творчестве. Тогда в студии родился трек «Stuff», ознаменовавший переход Майлза Дэвиса к электризованному звучанию и его джаз-фьюжн эре. Уже через год Майлз в этой же студии буквально за пару дней записал по-настоящему революционный альбом «Bitches Brew». Он отбросил укоренившиеся джазовые стандарты, развязал руки целому поколению артистов и наглядно показал, что в музыке можно делать абсолютно все, невзирая на мнение критиков. А тот самый пианист Хэрби Хэнкок позднее обложился кучей синтезаторов и записал один из самых продаваемых джазовых альбомов всех времен — «Head Hunters», сыгравший ключевую роль в популяризации синтезаторов по всему миру. Сама Columbia Studio B, с которой все начиналось, тоже не осталась в тени. В разные годы здесь работали Фрэнк Синатра, Боб Дилан и Пол Маккартни. А ближе к нулевым годам здание продали другой компании. Строители отреставрировали его, постаравшись воссоздать атмосферу той эпохи, когда в этих стенах жили потомки Корнелиуса Вандербильта. Ну и как всегда собрал для вас традиционный плейлист с настоящей классикой фьюжн-джаза — обязательно добавляйте!

Как Нью-Йорк и саундтрек от Даниэля Лопатина работают на ощущение одержимости в новом «Марти Суприме»? Позавчера мне наконец-то удалось посмотреть «Марти Суприм», которого я и сам уже не помню сколько ждал. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что кино получилось ну просто роскошным, а в своеобразной «кинематографической дуэли» среди братьев Сафди выиграл Джошуа. Как оказалось, именно он стал носителем той самой ДНК их фильмов: манипулятивный протагонист, лихорадочный ритм, косвенная связь со спортом и сопутствующим азартом, еврейская идентичность, ну и самое главное — одержимость. Джош в интервью очень точно и увлеченно рассуждает о том, почему именно одержимость красной нитью проходит через все его творчество. «Марти Суприм» был его мечтой на протяжении нескольких лет. Он переписывал сценарий более сотни раз, забывая про собственную семью и бытовые обязанности, вставал с кровати и каждое утро задавался одним и тем же вопросом — где бы найти финансирование для странного фильма про пинг-понг, в который никто не верит. Что же это, если не одержимость? Именно поэтому Джош лучше всех знает, что это за субстанция такая и как ее можно круто показать на экране. Саундтрек к «Марти Суприму» создавался в родном для режиссера Нью-Йорке на протяжении десяти недель. Джош и музыкант Даниэль Лопатин закрылись в небольшой коморке на Манхэттене, обвесили стены старыми черно-белыми плакатами игроков в пинг-понг и в такой гнетущей атмосфере приступили к работе. В какой-то момент Даниэль не выдержал и сказал режиссеру: «Друг, мы пишем с тобой музыку потенциально к одному из главных фильмов года, неужели мы не заслужили чуть больше комфорта?» На это Джош ответил ему: чтобы кино получилось по-настоящему честным, мы просто обязаны находиться под постоянным давлением, как и главный герой. Лишь в самом конце записи, они-таки позволили себе немного роскоши и свели альбом в Electric Lady Studios (вот, кстати, мой пост про эту легендарную студию Джими Хендрикса). В «Марти Суприме» Джош объединяет тему одержимости с исследованием американской мечты и капитализма — идеями, которые доминировали в Америке как раз в 80-е годы. Отсюда и музыкальный выбор: фильм наполнен хитами того времени, несмотря на то, что действие разворачивается в 50-х. Концепт, которому Даниэль следовал при создании оригинального саундтрека — четкое разделение его на две части. Первая наполнена неоклассическими мотивами, олицетворявшие молодого Марти в традиционном, консервативном обществе. Для этих треков Даниэль даже обращался за советами к своей маме, которая когда-то давно в Советском Союзе преподавала классическое фортепиано. А вторая половина саундтрека — типичная для Даниэля, но от того не менее классная электронщина, которая показывает будущую, еще не сбывшуюся мечту Марти. Эпичный и напряженный саундтрек в сочетании с нищими «коммуналками» и богатыми отелями Нью-Йорка играют на то самое ощущение одержимости. В картинах Сафди родной город всегда играл роль полноценного персонажа (вспомните тот же самый «Uncut Gems»). Там, где большинство режиссеров для экономии «изображают» город, снимая в Чикаго или Торонто, братья принципиально работают на настоящих улицах Нью-Йорка, причем абсолютно не перекрывая их. Они показывают город таким, какой он есть на самом деле: шумным, нервным и лихорадочным, а если какой-то фактурный прохожий случайно попадет в их кадр — они наоборот обрадуются. И по итогу «Марти Суприм» оказывается не столько историей про пинг-понг, сколько про одержимость, сформированной под влиянием, в первую очередь личной мечты и огромного мегаполиса, где все вокруг постоянно стремятся чего-то добиться. Одержимость сначала придает смысл, со временем заполняет собой все свободное пространство творца (неважно режиссер это, художник, спортсмен или простой человек), а потом пожирает все вокруг и оставляет за собой пустоту. Фильм не романтизирует одержимость и мегаполисы, которые подпитывают ее. В то же самое время картина не предлагает от нее отказаться, а фиксирует ее как состояние, без которого исполнение большой мечты — фактически невозможно.

«Don’t Be Dumb», Тим Бёртон и немецкий экспрессионизм Я думаю, уже многие послушали альбом A$AP Rocky, который все вокруг ждали почти семь лет. Не знаю, стоил ли он ожиданий, насколько хорошим и в перспективе влиятельным он получился — давайте оставим все эти разгоны и вердикты крутым музыкальным журналистам. Лично меня в пластинке заинтересовало нетипичное и очень неожиданное для хип-хопа вдохновение Ракима немецким экспрессионизмом. В последние пару лет Раким так или иначе в своем творчестве пытался переосмыслить тот мрак и тревогу, которые сегодня ощущаются по всему миру (например, в том же треке «Shroom Clouds», который так и не попал на альбом). Хоть рэпер и обзавелся детишками и верной Рианной, все равно в его личной жизни случилось много неприятных эпизодов: арест в Стокгольме, многочисленные сливы треков и клипов, а еще вечное давление со стороны фанатов. Такие темные мысли привели его к интересному мировому явлению под названием экспрессионизм, рожденному в эпоху тотальной нестабильности. Сам Раким как раз хотел смешивать его с эстетикой и мотивами американского гетто. Немецкий экспрессионизм возник в 1919 году в Германии, сразу после окончания Первой мировой войны, в которой страна потерпела сокрушительное поражение. Общество переживало не самые лучшие времена, нарастала нестабильность, страх и тревога. Такая коллективная травма нашла свое отражение в кинематографе, а позже распространилась на изобразительное искусство и книги. Режиссеры переосмысляли происходящее вокруг и переносили его на экран, используя странные декорации, ручную съемку и характерных персонажей с психическими расстройствами. Когда в стране нацисты пришли к власти, многие из этих режиссеров переехали в Голливуд, где на принципах экспрессионизма фактически сформировали новые жанры — нуар и ужасы. Если говорить о сегодняшнем мире, главными наследниками экспрессионизма на мой взгляд являются Роберт Эггерс и Тим Бёртон. Как раз последнего Раким позвал делать визуал для своей долгожданной пластинки. В недавнем клипе на «PUNK ROCKY» в кадре появилась Вайнона Райдер — культовая актриса и по совместительству муза Бёртона. А к созданию бита одного из самых атмосферных треков с альбома — «STOLE YA FLOW» свою руку приложил Дэнни Элфман — композитор, написавший саундтреки к огромному количеству бёртоновских фильмов. Вообще, если открыть список его саундтреков, там легко можно увидеть множество проектов, так или иначе построенных на наследии немецкого экспрессионизма. Там тебе и недавняя «Дракула», «Сомния» и мультик про Франкештейна. При таком мощном бэкграунде у альбома Ракима много проблем, но мне кажется главная из них — то ли отсутствие какого-либо концепта, то ли просто нежелание довести его до конца. Мне очень нравится «STOLE YA FLOW» (особенно вторая его готическая половина), «SWAT TEAM» давит своей тревогой и напряжением, а «ROBBERY» вообще ощущается так, будто Раким рэпует поверх саундтрека к Твин Пиксу. Все эти песни работают, но увы как отдельные фрагменты. Лично мне хотелось бы, чтобы Раким взял эти готические экспрессионистские мотивы, выкрутил их на максимум и превратил в какое-никакое высказывание. К тому же в контексте современной нестабильности это выглядело бы более чем уместно.

Как Daft Punk презентовали свой альбом в австралийской глуши К 2013 году Daft Punk уже давно были мировыми суперзвездами. Их новый альбом «Random Access Memories» создавался в строжайшей секретности в американских и французских студиях на протяжении нескольких лет. Во время работы дуэт активно вдохновлялся эпохой 70-х и 80-х годов, когда выход пластинки превращался в настоящее культурное событие, сопровождавшееся большим, продуманным промо. Daft Punk тоже захотели провернуть что-то подобное и начали разворачивать масштабную рекламную кампанию. К началу 2013 года слухи о новом альбоме начали осознанно сливать в сеть. К промо подключались известные американские звезды, рекламу крутили по телевидению и в интернете, а весь Сансет-бульвар в Лос-Анджелесе увешали фотографиями двух узнаваемых шлемов. Интрига росла, пластинку уже ждал весь мир и все кому не лень строили догадки, что же там такого на этот раз подготовили Daft Punk. Но вот презентацию пластинки парижский дуэт решил провести не на какой-то огромной арене с тысячами фанатов (например, как это часто проделывал Канье Уэст), а в крошечном австралийском городке под названием Ви Ва. В то время там проживало порядка двух тысяч человек, а сам город был известен разве что, как «хлопковая столица Австралии». Почему выбор пал именно на Ви Ва — до сих пор непонятно, зато власти и местные жители подошли к организации события со всей серьезностью. Рядом с городом построили круглый танцпол, над которым подвесили гигантский диско-шар. Все это освещалось мощными светодиодными лазерами, которые было видно за десятки километров. Для контроля особо буйных фанатов, полиция инициировала специальную операцию. Четыре тысячи билетов на презентацию разлетелись буквально за полчаса, несмотря даже на то, что организаторы предупреждали: Daft Punk здесь живьем выступать не будут. К сожалению, за несколько дней до презентации альбом благополучно слили в сеть и вся эксклюзивность презентации в австралийской глуши моментально испарилась. Тем не менее, самые преданные фанаты все-таки съехались в Ви Ва. Более 2500 туристов заполонили город: кто-то останавливался в единственной гостинице, кто-то в кэмпинге, а кто-то просто ночевал на фермах у местных жителей, решивших подзаработать какую-никакую денежку на ажиотаже. Весь город оказался обклеен плакатами с Daft Punk, по улице сновали фанаты в картонных шлемах, а предприимчивые горожане старались выжать из происходящего максимум. Например, в кондитерской вы тогда могли полакомиться «punk pies», а в лавке мясника приобрести «random access rissoles» и «daft pork sausages». В те же дни в Ви Ва проходил традиционный деревенский фестиваль. Конечно, туда приходили фанаты в самодельных шлемах и с интересом наблюдали за шоу домашних питомцев, местными лошадками и соревнованиями по самому высокому прыжку собаки. Перед презентацией вечером устроили огромный фейерверк. Чуда не произошло — Daft Punk на сцену так и не вышли (в целом, как и было обещано). Зато сама презентация прошла с фантастическим размахом. Местные жители сравнивали происходящее с олимпиадой, а сегодня воспринимают это как какой-то странный сон, в котором мировые звезды, пусть и не физически, заглянули к ним на вечерок. Город сумел немного заработать на этом мероприятии, ну а после него все вернулось на круги своя. Ви Ва все так и остается тихим городком с размеренным и уютным темпом жизни — где-то в австралийской глуши.

Токийский бигмак, который свел вместе Гэри Ньюмана и Queen Гэри Ньюмана сейчас считают настоящей живой легендой. Фанаты дают ему интересные прозвища по типу «короля синтпопа» или «крестного отца электронной музыки». И это не для красного словца, он действительно был одним из первых, кто вывел синтезаторную музыку в мейнстрим, при этом упаковав ее в самобытную готическую эстетику холодного и «темного будущего». В Японии 80-х Гэри был особенно популярен — возможно, из-за того, что страна тогда находилась на пике технологического бума, а японцы сходили с ума по всяким футуристичным и мрачным штукам. Примерно в то же время группа Japan пригласила его выступать вместе с ними в небольшом туре по стране восходящего солнца. Гэри прилетел, своими силами добрался до отеля, где они должны были жить и вдруг заметил странную вещь: участники Japan втихую вышли через боковую дверь отеля и уехали выступать без него. Он поехал за ними, зашел в клуб и стал ждать, когда его позовут на саундчек или хотя бы в гримерку, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию. Но время шло, зал начал потихоньку заполняться. Тогда Гэри наконец понял, что участники Japan просто кинули его, и им даже не хватило смелости признаться в этом напрямую. Гэри, конечно, был невероятно расстроен. Чтобы развеяться и хоть немного остыть, он решил сходить на концерт к Queen, которые выступали в Токио примерно в эти же дни. Он не стал беспокоить группу просьбами внести его в гостевые списки (к тому же они тогда не были знакомы лично), а просто купил билет за свои деньги. Заняв нужное место в зале, музыкант заметил, что люди вокруг начали оживленно переглядываться и шептаться. Оказалось, что кто-то узнал его и доложил охране. Через минуту один из охранников подошел к музыканту и сообщил, что Queen хотели бы видеть Ньюмана у себя в гримерке. Там Гэри впервые встретился с участниками группы, по которым фанател всю свою юность. Особо же теплое впечатление на него произвел Фредди Меркьюри. Музыканты быстро нашли общий язык и после концерта отправились в модный японский ресторан, где заказали традиционные суши. Гэри было очень приятно проводить время в такой компании, но вот он почему-то был не в восторге от местной кухни. Он честно сообщил об этом Фредди, а тот без лишних слов подозвал своего водителя и послал его в местный Макдональдс за бигмаком. Меркьюри даже кинул несколько йен официанту, чтобы Гэри мог спокойно наслаждаться фастфудом за столом в ресторане, где все ели «правильную» еду.

10 лет без Дэвида Боуи Ровно десять лет назад, после продолжительной борьбы с онкологией, наш мир покинул Дэвид Боуи. Дэвид оставил колоссальный след не только в сфере музыки, но и в моде и авангардном искусстве. А еще он даже снимался в фильмах Линча, Нолана и Скорсезе. Отдельного упоминания, конечно, заслуживает история с альбомом Blackstar, который вышел буквально за два дня до смерти Дэвида. Пластинка получилась прямо-таки роскошной, подумайте сами: когда еще предсмертный альбом музыканта такого масштаба оказывается на уровне золотых периодов его карьеры или выше? Сходу даже и не вспомнишь. Я, в своей привычной манере, хочу связать смерть Дэвида с местами. Начнем как всегда издалека: однажды Боуи и Игги Поп побывали на Борнео — острове в Юго-Восточной Азии, разделенном сразу между тремя странами: Индонезией, Малайзией и Брунеем. Путешествие произвело сильное впечатление на музыкантов: в 1984 году Дэвид посвятил Борнео отдельную песню под названием Tumble and Twirl, где рассказывал о своем опыте путешествия. Особая же связь у Дэвида сложилась с Индонезией, а конкретно с Бали. Музыкант часто приезжал сюда, хоть и никогда не жил на острове постоянно. Здесь вместе со своей женой Иман он провел медовый месяц. А еще дом Боуи в Карибском море был во многом вдохновлен традиционной Балийской культурой. Бали — по-настоящему уникальное место. На острове удивительным образом соседствуют индуизм, ислам, христианство и буддизм. Дэвид же всю жизнь интересовался буддизмом, в молодости он хотел стать монахом, но один лама однажды ему сказал, что его путь — это музыка. После этих слов Боуи отказался от идеи монастыря и целиком посвятил себя творчеству. Любовь к Бали и буддизму тянулась через всю жизнь Дэвида. Согласно завещанию, его кремировали, а прах развеяли на Бали в соответствии с буддийскими традициями. При этом Дэвид не хотел традиционной могилы, опасаясь, что она потом превратится в место паломничества фанатов. Самым главным он считал сохранение творческого наследия, а не памятник или надгробие. И все же после смерти музыканта фанаты стихийно стали собираться у мест, связанных с кумиром. Например, в Брикстоне (родном районе Боуи) фанаты приносили цветы к знаменитой фреске. В Германии таким местом стал дом, где он жил во время работы над своей Берлинской трилогией (вот мой пост про это). В Нью-Йорке — квартира, где Дэвид провел свои последние дни. А в Японии через несколько дней после смерти Боуи полиция даже задержала фаната, грозившегося покончить с собой.

Как электрогитара стала угрозой для целого государства В 1964 году в Бразилии при частичной поддержке США состоялся военный переворот. К власти пришла армия, с годами остатки демократии были окончательно задавлены, а основные права и свободы граждан все больше подавлялись. Культура страны также оказалась под жестким контролем, песни и другие предметы искусства подвергались цензуре, а многие авторы просто-напросто боялись выражать позицию. В то время для большинства бразильцев именно музыка оставалась главным зеркалом национальной идентичности. Самым популярным и «правильным» жанром в стране считалась традиционная самба. Достоверно неизвестно когда и где она появилась, но одни считают самбу исконно африканской музыкой, другие, что жанр зародился на стыке нескольких культур. Тем не менее в годы диктатуры хунта сделала самбу удобным инструментом государственной пропаганды, продвигая ее как символ «настоящей» Бразилии. Постоянные фоновые разговоры о том, что такое подлинная культура, привели страну к интересному и абсурдному явлению. В 1967 году в Бразилии состоялся марш против электрогитар. Известнейшие музыканты и деятели культуры выходили на улицы и скандировали лозунги: никаких хиппи, никаких электрогитар и прочих американских влияний — мы хотим развивать только наши жанры и строить на этом свою идентичность. На этом марше присутствовал тогда еще мало кому известный музыкант Жилберту Жил. Вместе со своим другом Каэтану Велосу (его фотка как раз прикреплена в посту) они придумали гениальную идею, как это можно прикольно обыграть в своем творчестве. Музыканты вышли выступать на местном фестивале, назло всем взяли в руки электро- и бас-гитары, нарядились как рок-н-ролл звезды и начали смешивать популярный тогда западный звук с бразильскими мотивами. Конечно, публика негодовала. Музыкантов освистывали, закидывали помидорами, а они все равно продолжали играть с высоко поднятой головой. Именно с этого выступления в Бразилии началось целое культурное направление под названием тропикалия. Поначалу записи самбы с примесью международной музыки пользовались успехом, пластинки продавались тысячными тиражами, а песни часто крутили по радио. Тропикалия быстро вышла далеко за пределы музыки: по всей стране стали появляться театральные спектакли, картины и книги с похожими идеями. Конечно, вояки не могли оставить все это дело без внимания. Жилберту и Каэтану арестовали, через какое-то время выпустили и вынудили эмигрировать в Лондон. Их последователей также сажали в тюрьму, жестоко пытали, отправляли в психушку и выгоняли из страны. И лишь после падения военной диктатуры тропикалия и ее представители были наконец признаны как одно из самых смелых, важных и влиятельных культурных явлений в истории Бразилии.

Pink Floyd — первая рок-группа в мире, прозвучавшая в космосе (еще и на советской космической станции!) Pink Floyd по праву является одной из моих самых любимых групп всех времен. В моей голове они всегда ассоциировались с чем-то инопланетным и межгалактическим. Их песни (особенно раннего периода) часто были наполнены странными роботизированными голосами и интересными музыкальными решениями, а тексты содержали размышления о месте человека в необъятной Вселенной. Хотя вот Роджер Уотерс (один из основателей группы) редко читал научную фантастику и мало следил за космической гонкой, которая в те годы была буквально повсюду. К началу семидесятых музыканта уже откровенно раздражало, что простые обыватели навешивают на Pink Floyd ярлыки и пытаются загнать ее в определенный жанр. Особенно он не понимал, почему критики называли The Dark Side of the Moon «космическим альбомом» лишь из-за слова Moon в названии. Власти СССР очень противоречиво и непросто относились к творчеству группы. С одной стороны, отделу пропаганды ЦК КПСС нравился альбом «The Wall», в то время о коллективе даже писали в молодежных советских журналах. А потом Pink Floyd внезапно запретили в стране из-за песни, критикующей ввод советских войск в Афганистан. К концу восьмидесятых в Союзе началась перестройка: запрет сняли, группа приехала в Москву и дала несколько аншлаговых концертов. Примерно в то же время Pink Floyd выпустили лайв-альбом «Delicate Sound of Thunder», а фирма «Мелодия» впервые официально издала пластинки группы на территории СССР. Через несколько дней после выхода «Delicate Sound of Thunder» в рамках рекламной компании пластинки Дэвид Гилмор и барабанщик Ник Мейсон оказались на космодроме Байконур. Там они познакомились с советскими космонавтами, которые и предложили взять кассету с собой на орбитальную станцию «Мир». Музыканты, разумеется, моментально согласились, ведь до этого еще ни одна рок-группа не звучала в космосе. Правда, пластиковую упаковку кассеты пришлось оставить на Земле — каждый лишний грамм на борту ракеты имел огромное значение. Кассета благополучно добралась до орбиты и действительно заиграла в космосе. Как будто бы Pink Floyd — идеальный саундтрек для невесомости и бесконечной холодной пустоты за иллюминатором. Я думаю, что там ее включали не один раз, ведь она пролежала на станции до 2001 года. Тогда «Мир» планово затопили в Тихом океане недалеко от островов Фиджи из-за устаревшего оборудования, а сама запись сгорела вместе со станцией.

Как небольшой ресторан KFC повлиял на судьбу Кендрика Ламара Чтобы рассказать эту историю, стоит отмотать время назад и начать немного издалека. Отец Кендрика, Кенни Дакворт родился и вырос на юге Чикаго. Как и многие в окружении, по юности он вступил в уличную банду, и примерно в то же время познакомился с девушкой по имени Пола Оливер. В какой-то момент Пола устала от опасной «уличной» жизни мужа и поставила ему ультиматум: либо Кенни уходит из банды, либо она бросает его. Кенни тогда выбрал семью, так пара оказалась в Комптоне, пригороде Лос-Анджелеса, буквально с пятьюстами долларами в кармане. Комптон, впрочем, мало чем отличался от Чикаго в криминальном плане. На улице все также процветали перестрелки и наркоторговля, а молодая семья жила в страшной бедности и часто оставалась без еды и крыши над головой. В таких сложных условиях в 1987 году у пары родился первенец Кендрик Ламар. Имя ему дали в честь Эдди Кендрикса, участника группы The Temptations. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами и кормить малыша, Пола устроилась в Макдональдс и иногда подрабатывала в парикмахерской. Кенни же получил работу в местном KFC. Ресторанчик находился в криминальном районе, поэтому его регулярно грабили, однажды там даже подстрелили случайного покупателя. Одного из грабителей звали Энтони Тиффит. После своих преступлений грабитель часто приходил в этот же KFC как обычный клиент, заказывал курочку и вел себя так, будто ничего не произошло. Кенни прекрасно знал его в лицо, но своего страха или ненависти он не показывал. Наоборот, он отвечал ему добротой: добавлял к заказу бесплатную курицу и печеньки, и этот незначительный жест сыграл тогда важную роль. Энтони решил больше не нападать на этот KFC и не трогать самого Кенни Дакворта. Шли годы, бывший грабитель Энтони Тиффит взял псевдоним Top Dawg, порвал с криминальным прошлым и основал независимый музыкальный лейбл Top Dawg Entertainment. Вскоре он заприметил совсем еще юного, но очень талантливого Кендрика Ламара и предложил ему первый в жизни коммерческий контракт. По иронии судьбы, Кендрик оказался сыном того самого работника KFC, который когда-то бесплатно добавлял ему печеньки к порциям. В прошлом десятилетии TDE по сути стал одним из главных поставщиков свежей и модной музыки: на лейбле выходили альбомы ScHoolboy Q, SZA и Jay Rock. TDE также сопровождал Кендрика практически всю музыкальную карьеру и помогал с выпуском всех его ключевых релизов. Лишь последний альбом GNX вышел уже без поддержки лейбла. А на треке DUCKWORTH. Кендрик очень красиво и кинематографично пересказал и переосмыслил ту самую историю из маленького ресторанчика KFC. Кендрик там читает о том, что если бы Энтони все-таки снова вернулся с оружием и убил его отца, у музыканта не было бы мужского примера для подражания. Он мог бы куда глубже погрузиться в цикл бесконечного насилия и убийств. В то же время, Энтони, вероятнее всего, оказался бы в тюрьме и никогда не основал бы независимый лейбл, который в итоге подарил миру одного из главных артистов современности.

+2

Про места, где зарождался дабстеп В ноябре 1992 года на юге Лондона открылся небольшой магазинчик с виниловыми пластинками под названием Apple Records (он на первой фотографии). Вскоре после открытия создателям пришлось переименовать его в Big Apple Records — из-за схожего названия с лейблом The Beatles. На его эмблеме, кстати, почему-то красовался банан (по одной из версий, основатели выбрали именно его, просто потому что он выделялся на фоне многочисленных логотипов с яблоками). Поначалу магазин продавал записи в жанрах хаус и техно, а к концу девяностых на волне роста гэриджа в ассортименте стали появляться новые, более экспериментальные жанры. Вообще, этот магазин был своего рода точкой притяжения максимально разношерстных «нетакусиков» электронной музыки. На втором этаже тесного помещения вскоре открылась звукозаписывающая студия и именно здесь произошло слияние даба (поджанра такого темного, инструментального ямайского регги) и тустепа (экспериментального ответвления гэриджа). Родился, можно сказать, франкенштейн, а вот кто именно решил назвать его дабстепом, до сих пор достоверно неизвестно. Основатели жанра часто приходили в Big Apple Records: покупали пластинки, там же писали музыку и показывали друг другу наработки, а некоторые даже стояли за кассой — например, Hatcha и Skream. Понятное дело, что жанр не смог бы стать настолько глобальным, если бы так и оставался запертым в небольшом виниловом магазинчике. Поэтому в 2000 году в ближайшем Лондонском клубе Velvet Rooms по четвергам начали проводить дабстеп-вечеринки под названием Forward, более известные как FWD>>. Эти вечеринки параллельно транслировались на пиратскую радиостанцию, ведущими там были Hatcha и Kode9 (еще он основал собственный лейбл Hyperdub, на который были подписаны множество дабстеп музыкантов), из-за чего популярность начала стремительно расти. В 2005 году FWD>> переехали в темный клуб под названием Plastic People, который сыграл еще более важную роль. Во-первых, заведение уже было достаточно известно в узких кругах (например, именно здесь когда-то выступали Daft Punk впервые в Британии). А во-вторых, в клубе было какое-то феноменальное качество звука. У многих представителей жанра тогда не было денег на приемлемые студии звукозаписи, музыку они писали дома за компом, а вот в клубе они впервые включали свои треки, чтобы понять как они будут звучать в нормальном качестве. По слухам, в Plastic People часто приходил, я думаю хорошо известный вам Burial. Его альбомы Burial (2006) и Untrue (2007), содержавшие элементы дабстепа, в то время получили очень высокие оценки критиков, благодаря им к жанру стало привлекаться все больше внимания. Кстати, в Plastic People через несколько лет свой музыкальный путь начнет еще и Джеймс Блейк. По мере того как дабстеп постепенно захватывал все больше ночных клубов Англии, его наконец начали транслировать на BBC Radio. Жанр в считанные месяцы разнесся по всему миру, на дабстеп биты стали читать Snoop Dogg, Xzibit и Тейлор Свифт, у жанра появилось множество ответвлений, самым заметным из которых стал бростеп. В принципе, он радикально отличался от предшественника — звук стал гораздо попсовее, агрессивнее и был прямо-таки создан для всяких модных фестивалей электроники. Главной музыкой мира бростеп сделал Skrillex: благодаря ему он звучал из каждого утюга и стоял в интро каждого уважающего себя ютуб-блогера. А вот места, с которых по сути все начиналось — магазин Big Apple Records и клуб Plastic People на волне популярности жанра вынуждены были закрыться. Люди просто подумали: зачем приходить на какие-то непонятные вечеринки в мрачный клуб или покупать пластинки со странной электроникой, если всю эту музыку можно бесплатно скачать на очередном форуме в интернете. Ну и по традиции, подготовил небольшой плейлист с настоящей классикой дабстепа. К сожалению, музыканты, сформировавшие жанр в большинстве своем не особо популярны, но я все равно постарался отобрать для вас самый сок!

Рождественские песни, записанные совсем не по-рождественски В преддверии праздников мне всегда было очень интересно, как и где создавались рождественские хиты, которые прямо-таки заставляют тебя включить гирлянду на елочке. Оказалось, что самые зимние песни чаще всего рождались вовсе не в новогодней атмосфере, а их запись часто окружали летняя жара и обычные рабочие будни. «Jingle Bells» — Джеймс Лорд Пьерпонт До сих пор точно неизвестно, где и при каких обстоятельствах была написана одна из самых известных песен в истории США. Зато точно понятно, что написал ее Джеймс Лорд Пьерпонт — церковный органист, который вовсе не задумывал «Jingle Bells» как рождественский гимн. Изначально композиция была приурочена ко дню благодарения и впервые прозвучала со сцены в сентябре 1857 года. Чтобы вы понимали, насколько это было давно: эпоха дикого запада с крутыми ковбоями, салунами и револьверами начнется в Америке только через 8 лет. Песня стала первой в истории человечества рождественской композицией, записанной на носитель, а еще в 1965 году ее транслировали на Землю из космоса. Last Christmas — Wham! Текст «Last Christmas» родился в детской спальне Джорджа Майкла, когда они вместе с Эндрю Риджли приехали погостить к его родителям в феврале 1984 года. Записывали песню при совсем не праздничных обстоятельствах — в самый разгар лета, в модной Лондонской студии. Вообще, Майкл не был музыкантом и не учился игре на инструментах, тем не менее при создании «Last Christmas» он сам написал, спродюсировал и обработал каждый инструмент вплоть до колокольчиков. А чтобы создать нужную атмосферу посреди знойного лета, Майкл попросил ассистентов повесить в студии бумажные гирлянды и рождественские огоньки. Let It Snow! — Жюль Стайн и Сэмми Кан А вот эта песня и вовсе появилась на свет в июле 1945 года в Калифорнии, в один из самых жарких дней года. Поэт Сэмми Кан тогда предложил Стайну прогуляться до ближайшего пляжа и хотя бы чуть-чуть освежиться, на что композитор ответил ему: давай просто останемся дома и запишем зимнюю песню. Название композиции переводится как «Пусть пойдет снег!», мне кажется, это было единственным желанием авторов на тот момент. Ну а сама песня через несколько лет станет вечным хитом и будет перепета более чем двадцатью артистами, среди которых были даже Фрэнк Синатра и Дин Мартин (сегодня их версии считаются наиболее популярными).

2025 —> 2026 Не знаю как у вас, но для меня этот год был невероятно тяжелым и при этом каким-то определяющим и даже целительным. Ну вот, он наконец подходит к концу. В наушниках у меня все чаще играет кто-то из джазовых классиков, на улицы наших городов потихоньку пришел мороз, под ботинками скрепит свежевыпавший снег, а украшенные елки и бесчисленные гирлянды словно кричат о том, что 2026 вот-вот вступит в свои права. Больше всего я люблю в новогодней поре ощущение, будто весь мир притормаживает и все вокруг замедляются в ожидании чуда. Лейблы не рискуют выпускать новую музыку, а мои любимые каналы не спешат публиковать свежий контент, их хватает максимум на итоги года (что я тоже, кстати, очень люблю). Хочу и вам сейчас пожелать того же: замедлиться и взять от этой паузы все. Хорошенько отдохните в праздники и проведите время с семьей и с друзьями, например, за просмотром ваших любимых фильмов. Ну а в новом году — побольше добра, сил и терпения, чтобы справиться со всеми трудностями, а сам 2026 год пусть складывается так, как вы этого пожелаете. С наступающим Новым Годом, но в конце концов помните, что это просто цифры и ничего более!🎄

Marvin Gaye и потерянные бельгийские кассеты Последние годы жизни Марвина Гэя были, мягко говоря, не очень сладкими. Два развода подряд, алименты, судебные тяжбы, а ко всему этому добавились еще и проблемы со стороны налоговой службы США. Из-за всего этого Марвин переехал в Лондон, чтобы немного выдохнуть и спрятаться от преследований. Музыкант жил недалеко от центра города, часто ходил в местные ночные клубы, а на фоне хронических стрессов и юридических разбирательств пристрастился к алкоголю и наркотикам. И вот в 1981 году в одном из таких заведений Марвин познакомился и крепко подружился с бельгийским концертным промоутером (их совместное фото я приложил к посту). Спустя всего неделю музыкант и сам приехал погостить в Бельгию, он остановился в Остенде — небольшом городке на побережье Северного моря. По плану это должна была быть небольшая поездка на пару недель, а по итогу Гэй задержался там аж на полтора года. Бельгия и ее ландшафты оказали на Марвина по-настоящему терапевтический эффект, он много катался на велосипеде и бегал вдоль моря, постепенно возвращаясь к нормальной жизни, а через некоторое время снова оказался в студии звукозаписи. Именно в Бельгии он создал одну из своих самых известных песен под названием «Sexual Healing». Музыкант, кстати, задумывал ее как своего рода «саундтрек для занятий любовью». Какое-то время тогда Марвин жил в доме местного музыканта по имени Шарль Дюмолин. Когда проблемы с налоговой удалось уладить, Гэй вернулся в Лос-Анджелес. Но перед отъездом музыкант оставил Шарлю старые сценические костюмы, блокноты со своими записями и ценные кассеты с более чем 50 невыпущенными песнями. Музыкант сказал хозяину дома, что он может распоряжаться с ними как хочет. Спустя всего несколько лет после жизни в Бельгии Марвин Гэй трагически погиб от пули, выпущенной его же отцом священником. Все это добро бельгиец хранил у себя дома долгие годы и, видимо, никому об этом не рассказывал. В 2019 году Шарль также скончался, а старые кассеты с песнями стали принадлежать его семье. Интересно, что в Бельгии действует закон, по которому любая вещь (даже если вы ее украли) через 30 лет становится вашей полной собственностью, но при этом правило не касается интеллектуальной собственности. Простыми словами, сами физические носители сейчас принадлежат семье умершего Шарля, а вот песни, которые записаны на них, они публиковать не имеют права. Конечно, с моральной точки зрения, песни должны вернуться к родственникам Марвина Гэя, но вот были ли они переданы или нет — до сих пор неизвестно. Во всяком случае, в интернете записи пока нельзя найти, скорее всего стороны все еще пытаются договориться о их судьбе.

Как и где Depeche Mode записывали свой главный альбом Я точно знаю, что большинство зумеров узнали о Depeche Mode от своих отцов (в том числе и я), но не могу этого доказать. Еще мне кажется, что наши родители начинали слушать группу и закапываться в ее лор именно с альбома «Violator», ну потому что в конце восьмидесятых в стране как раз вовсю гремела перестройка, а сама пластинка произвела настоящий фурор. Ее выход по духу и масштабу сегодня чем-то даже напоминает роллауты великого и ужасного Канье Уэста. Немного контекста, чтобы вы понимали насколько это было громко. За несколько дней до старта продаж в одном из музыкальных магазинов Лос-Анджелеса планировалась автограф-сессия с музыкантами. Участники группы ожидали, что придет где-то человек тридцать, но в реальности очередь, по разным данным насчитывала от 17 до 20 тысяч фанатов. Полиции пришлось вмешаться и отменить мероприятие, начались уличные беспорядки, для разгона которых привлекли около 130 сотрудников. Разумеется, инцидент сыграл на руку группе — бесплатная реклама сделала Depeche Mode, возможно, самой популярной британской группой в Америке. Но давайте немного откатимся назад к моменту создания альбома. Вообще, все предыдущие записи группы строились по одной схеме: участники собирались вместе и обсуждали звучание будущей пластинки, а затем фронтмен группы Мартин Гор отправлялся на студию и записывал демо-версии песен. В какой-то момент, демки становились все более качественными и звучали почти как готовые треки. Мартин начал слишком сильно перетягивать на себя одеяло, что мешало остальным участникам группы творчески реализовываться. Поэтому при записи нового альбома они попросили фронтмена поубавить свой пыл. В итоге, Мартин ограничился текстами, акустической гитарой, органом и представил все это дело группе. Затем Depeche Mode в полном составе на пару месяцев переехали в Милан, где демки стали постепенно оформляться в полноценные песни под влиянием Алана Уайлдера и звукоинженера Марка Эллиса. Раньше весь коллектив торчал на студии, даже если для них не было работы, из-за чего они часто отвлекали друг друга. В этот же раз за дверью студии была живописная Италия, из-за чего незанятым участникам было сложно усидеть в четырех стенах, поэтому ребята много гуляли по городу и впитывали местную атмосферу. Дэйв Гаан тогда даже умудрился подраться с итальянцами, которые чем-то ему не угодили. Хотя в Милане было записано не так много материала, именно там, по словам самих участников, сформировался «дух альбома». После Италии последовал небольшой перерыв: музыканты отправились в Детройт, где посетили кучу клубов с техно-музыкой. Детройтские диджеи, возможно, даже немного повлияли на финальное звучание альбома. Затем группа вернулась в Европу и продолжила работу в небольшой датской студии, где были окончательно записаны 8 песен. Для сведения альбома Depeche Mode перебрались в Лондон. Кстати, на этом этапе большую роль сыграл продюсер армянского происхождения Франсуа Геворкян. Между прочим, он начинал свою карьеру в клубе Studio 54 (вот мой пост про этот легендарный клуб). При записи «Violator» Геворкян много конфликтовал с группой (возможно, в силу своего горячего темперамента), но все эти споры по итогу пошли на пользу записи. Под его влиянием на пластинке стало гораздо больше электроники, а еще с его помощью группа смогла наконец определиться с версиями некоторых треков и финально допилить звучание «Violator» уже в Нью-Йорке. 19 марта 1990 года в Великобритании наконец состоялся долгожданный релиз пластинки. Многие фанаты Depeche Mode до сих пор считают ее вершиной дискографии группы, ну а цифры продаж и вечная народная любовь лишь подтверждают этот статус.

Джефф Бакли и его «пакистанский Элвис» Джефф Бакли рос и формировался под влиянием очень разной музыки. В юности он слушал Вана Моррисона, Led Zeppelin, Queen, Pink Floyd и кучу других артистов. Но среди всего списка вдохновений был один музыкант, который произвел наибольшее влияние на технику пения Джеффа — пакистанец по имени Нусрат Фатех Али Хан. Нусрат в основном исполнял каввали — это такой жанр, тексты которого строятся на основе древней суфийской поэзии (некоторым произведениям которой около 700 лет). Каввали был традиционно популярен в Пакистане и Северной Индии, но именно Нусрат вывел этот жанр за пределы региона и сделал известным всему миру. Джефф впервые услышал Нусрата в гарлемской общаге в 1990 году. В тот момент он находился в глубокой депрессии и позже признавался, что одна из песен пакистанца даже спасла ему жизнь. Бакли тогда ни слова не понимал на урду (это официальный язык в Пакистане), его впечатлил голос и сама концепция песен, которые будто говорили напрямую с его сердцем и приносили внутреннее спокойствие. Со временем любовь к музыке Нусрата переросла в настоящую одержимость. Джефф стал называть его «своим Элвисом», каждый день слушал каввали и узнал о личности пакистанца практически всю доступную информацию. Бакли скупил около четырехсот кассет с записями пения Нусрата, однажды сделал аннотацию к его альбому, где написал очень много приятных слов и даже специально стал разучивать урду, чтобы исполнять каверы его песен на сцене. В 1996 году наконец-то состоялась их личная встреча, Джефф взял интервью у своего кумира. Во время разговора оказалось, что судьба певцов во многом перекликалась. Например, оба выросли в музыкальных семьях и рано потеряли отцов. Нусрат в детстве не выделялся какими-то первоклассными вокальными данными, но все изменилось спустя 10 дней после смерти родителя. Пакистанцу приснился сон, в котором папа явился к нему и попросил продолжать семейное дело, на следующее утро Нусрат проснулся и таинственным образом «запел». Пакистанец учился искусству каввали по записям умершего отца, а также под руководством других родственников. Позднее он разработал собственную технику пения и стал ключевой фигурой в популяризации жанра по всему миру. История Джеффа немного отличалась: он сразу осознавал силу своего голоса, но почему-то долго скрывал талант и поздно стал выходить на сцену именно как музыкант, а в юности мог вовсе годами не выступать. В один из таких перерывов ему также приснился сон, в котором призрак покойного отца внезапно влетел к нему в окно. Бакли в интервью не объяснял значение этого сна, но вполне может быть именно он подтолкнул музыканта наконец открыть миру свой уникальный голос. Самое интересное и трагичное во всей этой истории, что уже через год после этого интервью Джефф Бакли утонул при загадочных обстоятельствах. Ему было всего тридцать, а при его жизни вышел только один студийный альбом (но зато какой!). В том же году в Лондонском госпитале буквально через три месяца скончался и его кумир Нусрат Фатех Али Хан от внезапной остановки сердца.

«Tago Mago» — поворотный альбом в дискографии Can К 1968 году в Кёльне собралась авангардная рок-группа Can, участники которой сильно отличались друг от друга буквально всем: происхождением, возрастом и даже профессиями — некоторые из парней в прошлом даже работали учителями музыки. Первым вокалистом коллектива стал американский скульптор Малкольм Муни — человек невероятно разносторонний, творческий и, как это часто бывает, очень непростой. На концертах вокалист постоянно творил какой-то кошмар, он нередко употреблял и поэтому сталкивался с резкими перепадами настроения. В итоге, по совету психиатра Муни вернулся в Америку и разорвал сотрудничество с группой, на несколько месяцев оставив Can без фронтмена. И вот однажды участники группы сидели за кофе в небольшом мюнхенском баре, когда за стеклом увидели странного японца, странно бродившего по улице и что-то напевавшего себе под нос. Этого молодого паренька звали Дамо Судзуки, он вырос в Японии рядом с американской военной базой. Все детство он любил перехватывать частоту местного армейского радио, где играли старые песни в жанре соул. Мальчик тогда не знал английского языка, поэтому подпевал песням на своем выдуманном наречии. Со временем Дамо Судзуки решился отправиться в большое путешествие по Европе с одним лишь рюкзаком, там его и заметили музыканты из Can, которые как раз подыскивали себе вокалиста. Их первое совместное выступление состоялось на местной дискотеке всего через несколько часов после знакомства. И вот, собравшись такой разношерстной компанией, парни приступили к записи нового альбома. Коллекционер искусства Кристоф Вовинкель бесплатно пригласил Can пожить в средневековом замке, расположенном недалеко от Кёльна, там группа обустроила импровизированную студию. Сессии звукозаписи иногда длились по 16 часов и проходили в свободном, почти анархическом формате. Каждый из участников старался привнести в экспериментальный звук что-то свое. Так, барабанщик Яки Либецайт тянул группу к джазу и афробиту, Хольгер Шукай к звукам Таиланда и Бали, а Ирминд Шмидт к японским мелодиям. А вот тот самый японец Дамо Судзуки также как и в детстве много импровизировал и собирал свои тексты из разных языков мира. При этом всем альбом собирался буквально «из говна и палок». Например, у группы не было вменяемой звукозаписывающей комнаты, поэтому они обделали вестибюль какими-то картонными коробками из-под яиц (на самом деле это не очень-то сильно помогало качеству акустики). Или, например, в распоряжении музыкантов было всего три микрофона, которые они делили между собой. В большом замке они жили далеко не одни, однажды в студию с криками ворвался маленький мальчик, решивший, что внизу проходит вечеринка. Этот крик так и остался на записи — его до сих пор можно услышать на альбоме. Таким же образом туда попал лай хозяйской собаки. Название альбома «Tago Mago» отсылает к маленькому частному острову неподалеку от Ибицы, где ударник группы играл вместе с Четом Бейкером задолго до записи пластинки. Причем, остров даже каким-то образом связан с известным английским оккультистом Алистером Кроули. Сам альбом не был вдохновлен его личностью или деятельностью, но на пластинке есть трек «Aumgn», получивший название в честь той же мантры, которую любил оккультист. Самое интересное, что альбом «Tago Mago» сейчас считают самым сложным и экспериментальным в дискографии Can, при этом записывался он в таких тяжелых условиях. Несмотря на это, качество записи там не такое уж и шакальное, пластинка воспринимается сейчас удивительно цельно (особенно композиции, длящиеся больше десяти минут), а песни смогли вобрать в себя кучу разной музыки со всего земного шара благодаря разностороннему вкусу участников группы.

Очень хочу присоединиться к всемирному форсу Geese и Кэмерона Уинтера — их фронтмена, но сделать это в своей манере через МЕСТА. 11 декабря, всего несколько дней назад, Кэмерон дал большой сольный концерт в Карнеги-холле в Нью-Йорке и собрал там полный зал. Карнеги-холл — то самое помещение, которое вы, например, могли видеть в фильме «Один дома 2» в сцене, где маленький Кевин вместе с бабушкой с голубями вели душевный разговор на чердаке про семью и одиночество. Концертный зал распахнул свои двери для любителей классической музыки еще в далеком 1891 году, на его открытии дирижировал сам Петр Ильич Чайковский. Позднее тут выступали Сергей Рахманинов и Игорь Стравинский, поэтому в то время зал хоть и был самой известной музыкальной площадкой Америки, за ней все же тянулся консервативный и даже немного снобский след фанатов классической музыки. Первой популярной рок-группой, буквально с ноги ворвавшейся в двери Карнеги-холла стала The Beatles. В американском турне битлы выбрали именно это помещение для своего главного выступления и сыграли тут двойной концерт. Позднее здесь на сцене появлялись Rolling Stones и Led Zeppelin, но сейчас тут как и раньше в основном играют симфонические оркестры и поют хоры со всего мира, а сама площадка до сих пор хранит верность академическим жанрам и редко позволяет выступать здесь «всяким рокерам и рэперам». И вот несколько дней назад на сцену Карнеги-холла, также как и The Beatles, вышел Кэмерон Уинтер со своим сольным концертом, который на большие кинокамеры снимали Пол Томас Андерсон и Бенни Сафди. Вообще, эту ночь сейчас многие в интернете называют моментом, родившим нам полноценную рок-звезду нового поколения. Такое особенно интересно читать, осознавая, что Кэмерону всего 23 года, а школу он закончил в разгар пандемии. Несмотря на такой юный возраст, за плечами у Кэмерона уже довольно богатый сценический опыт длиною практически в десять лет, позволяющий ему уверенно справляться с вниманием толпы. Сама программа выглядела довольно старомодно: никаких тебе страбоскопов, огненных столбов и кучи человек с гитарами. На сцене изящный рояль, Кэмерон, целиком одетый в черное, и единственный луч света. Если верить очевидцам, в зале можно было пересчитать по пальцам одной руки количество телефонов с включенной камерой. Публика слушала концерт в абсолютной тишине, а Кэмерон между песнями практически не говорил. Сейчас все вокруг сравнивают фронтмена Geese и легендарного Боба Дилана и мне почему-то кажется, что это сравнение вполне имеет право на жизнь. Кэмерон как будто до мозга костей пропитан аурой трушной рок-звезды. В нем достаточно такой по-настоящему природной и редкой способности завораживать многотысячную публику, при этом вроде как не делая ничего особенного. К тому же и сам Боб Дилан также собирал полный зал консервативного Карнеги-холла, когда ему было едва за двадцать.

Концерт Чино Морено в вулкане В 2016 году фронтмен Deftones дал уникальный акутистический концерт внутри спящего вулкана в Исландии. Выступление проходило на глубине 120 метров для двадцати человек, а сет состоял всего лишь из трех песен. Кстати, билет на одного человека стоил примерно 2000$.