YUNA / Юния Пугачева

#зачемстоим — и снова за матчей. В Беверли-Хиллз открылось кафе Lalaland, заявившееся на лучшую матчу в городе. История, разумеется, правильная: кофейные скауты несколько месяцев ездили по Японии, пробовали, сравнивали, выбирали — и в итоге привезли «тот самый» зеленый порошок. В Лос-Анджелесе такие легенды давно стали частью меню. Всего какой-то час в очереди, чтобы полакомиться матчей. По местным меркам — почти экспресс-обслуживание. Моя подруга, живущая в ЛА много лет и принципиально избегающая очередей как формы досуга, стояла со мной впервые и всю дорогу тихо проклинала этот городской ритуал. В финале она признала поражение: матча, действительно, вкусная. Цены соответствуют Родео-Драйв. За самый популярный Supreme Matcha Latte просят около $20 — без звонка финансового консультанта уже не обойтись. Обычный вариант с молочной пеной гуманнее и обходится примерно в $10. Солидная матча для солидных господ.

Дорогие, завелась копия моего канала — мошенники бессовестно добавляют туда людей. Если вы там оказались — просто пожалуйтесь. Обещаю: инвестиционные пирамиды — не мой жанр. Мой максимум — духовные практики и матча из Community Goods.

Наконец-то в Америке начали разоблачать вредную еду, маскирующуюся под здоровую. Стоит на упаковке появиться словам organic, healthy или wellness — и покупатель уже готов заплатить безумную цену за что угодно. Кто же сегодня экономит на здоровье? Поэтому в супермаркетах и кафе этикетка organic стоит на всем: от картошки фри и питьевой воды до пластиковых стаканчиков. И при этом в магазинах все продолжают спрашивать: «А это точно органик?» Как будто кто-то когда-нибудь признается, что курица ела антибиотики, сидела на комбикорме и не видела зеленого поля даже в документалках. Organic давно перестало быть характеристикой еды. Это социальный знак качества — символ того, что вы живете правильно, думаете глубже и выбираете цветную капусту осознаннее соседа. В Америке моральное превосходство меряют корзиной в супермаркете, да истатус человека тут иногда определяют количеством брендированный кейла в холодильнике. В Нью-Йорке наконец разоблачили сеть дорогих и очень сознательных кафе Pura Vida. Они позиционировали себя как альтернативу фастфуду — пока нутрициологи не вскрыли состав и не выяснили, что их боулы вреднее чизбургера из McDonald’s. Астрономическое содержание соли и жира: один только тунец-сэндвич содержит 145 граммов жира — почти в пять раз больше, чем Big Mac. После такого здорового обеда можно не только обзавестись лишними сантиметрами, но и оказаться на приеме у кардиолога раньше времени. А наш калифорнийский храм прогрессивного питания Erewhon тоже не без тайн. Их смузи «для классной кожи» Хейли Бибер содержит столько сахара, что способен подарить прыщи тем, кто не видел их со школы. На Reddit жалуются: «в hot bar все плавает в жире и пересолено». И это там, где брокколи продают по цене стейка. Нас обманывают все: политики, корпорации, инфлюенсеры. Но гастрономический обман, согласитесь, самый подлый.

Если у вас на антресолях еще жива чехословацкая люстра, срочно несите ее на раскрой — успеете сделать новогоднее платье. Вот у Prada деталей хватило на короткую юбку за 8400 тысяч долларов.

«Мама, ракета!» — восторженно кричит мой сын Гриша. Над нашим домом медленно плывет огромный оранжевый дирижабль. Лос-Анджелес, привыкший ко всему, сегодня замер: никакой коллективной галлюцинации от микродозинга — объект в небе абсолютно реальный. Промо фильма Marty Supreme с Тимоти Шаламе в главной роли. Студия A24 решила, что скучный маркетинг — не их жанр, поэтому вместо билбордов у них летают гигантские оранжевые дирижабли в разных городах Америки. Идея родилась в официальном Zoom-скетче кинокомпании A24, где Шаламе шутил о «запуске дирижабля» как идеальном промо. И ее взяли и воплотили в жизнь. Нереально круто.

Сумки Birkin и Kelly больше не инвестиция. Снимает лапшу, которую Hermes вешает нам на уши, аналитик рынка люкса Лука Солка из Bernstein — одной из самых уважаемых и влиятельных аналитических фирм на Уолл-стрит, которую в индустрии считают золотым стандартом глубоких исследований. Солка собрал реальные данные аукционов и сделал индекс, который показывает без всякой маркетинговой романтики: сегодня цены на культовые сумки на вторичном рынке рухнули. График демонстрирует, во сколько раз перепродажная цена превышает магазинную. С 2015 по 2022 Birkin, купленная за 15 тысяч, легко уходила за 33. Пандемийное безумие и крипто/фондовый бум сделали свое дело — это и был максимальный пик. После 2022 года идет устойчивое падение. В 2024–2025 разрыв между оригинальной ценой и перепродажей на аукционе почти исчез. Hermes больше не умножает капитал: после покупки сумку можно продать примерно за столько же. Причины обвала не мистические — их стало слишком много. Hermes увеличил производство почти на 10 процентов, плюс старательные китайцы работают на всех парах, чтобы обеспечить Kelly и Birkin в каждый рилз от Гуанчжоу до Химок. Есть и еще один важный сдвиг: многие вип-клиенты больше не хотят играть в Hermes game. Наигрались. Устали от схемы, где нужно стабильно в год тратить 50 тысяч долларов, чтобы купить сумку за 10. Проще взять у реселлеров, которых сейчас в избытке, — без нервов, без условий и без всей этой BDSM-системы с SA. Правда, у них выйдет дороже, чем купить на аукционе. Идея инвестиции в сумку — это гениальный трюк, который психологически помогал оставлять состояния в бутике. И дамам, и их спутникам. На самом деле инвестиционная логика работает только в узком сегменте: редкие экзотические кожи, лимитки, необычные цвета. А для обычных Birkin и Kelly это всегда был маркетинговый туман. Конечно, верить можно во что угодно. В конце концов, в каждой избушке свои погремушки. У кого-то это коллекция Hermes.

Это то, что уже случилось, но еще не оформлено юридически. Модный и грустный тренд 2025-го. Недавно я наблюдала, как моя приятельница, молодая и витальная, с блеском в глазах рассказывала мужу, как ее занятия латиноамериканскими танцами наконец-то принесли свои бенефиты — первое место на выступлении. Он, не отрываясь от телефона, подарил ей аккуратное «угу». Она, конечно, сразу потухла. Это, возможно, был лучший его эмоциональный вклад за день. Самая большая ложь про брак — будто его разрушают ссоры и измены. Конфликт — признак того, что там еще есть пульс. На самом деле все умирает гораздо раньше — когда исчезают эмоции, и отношения начинают существовать по инерции. Вы по-прежнему делите детей, счета и вечерние маршруты, но превращаетесь уже не в пару, а в руммейтов. И, честно говоря, это самый дорогой вид руммейтинга. Психотерапевты твердят: причины тихого развода банальны. Люди слишком устали, чтобы что-то спасать. Современный брак держится на взрослых, на которых лежит столько ответственности, что ожидать от них нежности — почти наивно. Для восстановления отношений нужны энергия, юмор, терпение, присутствие — все, что исчезает в первую очередь. Для отключения — никаких усилий. Тихий развод распознать легко. Люди перестают выбирать друг друга. Разговаривают, не отрываясь от скроллинга. Переносят важные темы «на потом», которое никогда не наступает. Секс случается так редко — что его действительно пора заносить в Google Calendar, чтобы не забыть, что он существует. Почти нет ссор — выяснять нечего. Разговоры сводятся к бытовой логистике. Объятия кажутся странными. Одиночество внутри отношений становится нормой. Любопытство исчезает. Жизни расходятся по двум трекам: у каждого своя компания, свои друзья, свои миры, в которые партнер давно не входит даже как приглашенный гость. Современные пары ожидают от отношений эмоционального богатства, постоянного вдохновения и бесконечной искры. Когда она тускнеет, многие воспринимают это как дефект, а не как фазу. Социальные сети усугубляют ситуацию: трудно почувствовать связь с ним, кто рядом, когда каждый скролл показывает выжимку лучшего из чужих отношений. Или свежее меню из потенциальных партнеров, которые обещают новые эмоции без усилий. Все больше думаю, что главная ошибка брака — считать, что раз ты дошел до загса, главный труд уже позади, хотя на самом деле в это только точка старта. Любовь — это не режим по умолчанию, а ежедневные вложения: удивить, порадовать подарком, пригласить на свидание, улететь в спонтанное путешествие, заметить интонацию партнера и не отмахнуться от его переживаний, даже если они кажутся глупыми. Делать все то, что когда-то давалось легко на дофамине первых месяцев, но уже осознанно — чтобы сохранить и приумножить то, что однажды волновало сердце до дрожи. Иначе вообще зачем все это нужно. А вам знаком тихий развод?

В попытках успокоиться и убрать тревогу люди готовы на все, и я не исключение. В этом турбулентном состоянии обнаружила новый теневой тренд — окситоциновые капли. Назальный спрей, который FDA пока не одобрил, но который совершенно спокойно можно получить в компаунд-аптеке, где лекарства смешивают индивидуально. Последний месяц был настолько тяжелым и мрачным для меня, что когда терапевт сказал: «Попробуйте окситоциновые капли. Вам должно помочь», — сил сопротивляться уже не было. Дальше все как в фильме «Субстанция». В онлайн-чате аптеки доктор просит описать мое состояние и через десять секунд официально «одобряет» рецепт. Двести долларов — и через неделю курьер приносит спрей в пакетике со льдом. Три впрыска, три раза в день, с понедельника по пятницу. Я делаю первый — и минут через десять по телу медленно разливается мягкое тепло. Мысли перестают бегать по кругу, и появляется ощущение, что я снова внутри собственной жизни, а не в бесконечном коридоре изматывающих переживаний. Что это за капли? Окситоцин — гормон, который связывают с привязанностью и телесной мягкостью рядом с теми, кого мы любим. Он снижает стресс, регулирует иммунную систему и усиливает эмоциональные связи. Организм вырабатывает его тоннами во время родов и грудного вскармливания — отсюда статус «гормона безопасности». Но назальная форма работает иначе: часть вещества обходит защитные барьеры мозга и попадает туда, где решается главное — уровень тревоги, ощущение угрозы, способность наконец выдохнуть. Это не приход и не эйфория — просто тихое переключение с режима апокалипсиса на режим «я справлюсь». В отношениях, окситоцин усиливает то, на чем они стоят. Он может улучшить коммуникацию и усилить сексуальное желание, но только если база для этого существует. Окситоцин не спасает отношения — он подсвечивает их рентгеном. Если там есть каркас, он станет виден. Если есть трещины — они острее ощущаются. Он усиливает нежность, если внутри есть нежность, и усиливает тревогу, если внутри только она и есть. Эту мысль подтверждает исследование, опубликованное в JAMA Psychiatry. Ученые сделали крошечные контролируемые повреждения кожи, чтобы оценить скорость восстановления тканей. Они пытались понять, может ли эмоциональная близость в паре — особенно в сочетании с окситоциновым спреем — оказывать физиологический эффект на заживление порезов. Оказалось, что сам по себе окситоцин почти ничего не меняет. Просто близость давала небольшой эффект. Но вместе — гормон плюс телесные жесты, объятия, прикосновения, благодарность — действительно ускоряли восстановление этих микропорезов, потому что мозг переходил в режим «мне здесь ничего не угрожает». А у людей, находящихся в эмоциональной дистанции, процесс заживления шел медленнее и сопровождался воспалительными реакциями. Окситоциновые капли выглядят многообещающе: они снижают кортизол, уменьшают страх, облегчают социальные взаимодействия. Но эффект не универсален. У женщин с ПТСР окситоцин снижал выраженность симптомов, при тревоге короткие курсы давали улучшение, а при депрессии результаты колебались от заметного облегчения до полного отсутствия эффекта. Все зависит от пола, гормонального фона, генетики рецепторов и пережитых травм. Отзывы на Reddit полярны. Кто-то в восторге, кто-то не почувствовал ничего, кто-то наладил процесс лактации, кто-то перестал пить, а кто-то обзавелся мигренью. В России же окситоцин официально существует только в инъекциях. Назальные спреи, которые продаются в интернете, живут вне регистра лекарств, и что именно в них намешано — на совести тех, кто это смешивает. По окситоциновым каплям нужны дополнительные исследования, данных пока мало. Честно признаюсь: именно под действием этих самых капель я и дописала эту колонку. Один пшик — и ты снова человек. Велнес-индустрия называет это «ресурсом». Я называю — временным перемирием с реальностью.

Несколько дней я не могу отойти от сцены, которая застала меня в американском госпитале так внезапно, будто кто-то распахнул дверь в чужую, слишком интимную боль. Я шла по коридору мимо соседней палаты — здесь стеклянные стены, все на виду, каждый пациент словно в аквариуме, — и краем глаза заметила врачей, пытавшихся реанимировать женщину лет восьмидесяти: очень худенькую, почти прозрачную, с аккуратным седым каре. Через несколько секунд за моей спиной раздался звук — не крик, а та самая оголенная нота человеческого горя, которую невозможно перепутать ни с чем. Я обернулась и увидела старого мужчину: он обхватил голову руками, будто пытался удержать в ней то, что больше не помещалось в сердце. Я не выдержала и коснулась его спины — просто от желания хоть как-то его поддержать. «Это любовь моей жизни. Она умерла», — повторял он, не поднимая взгляда. А в палате через стекло его хрупкая жена лежала с открытым ртом — в какой-то невероятно тихой, почти безмятежной неподвижности. С тех пор я думаю о них. О том, как легко мы проходим мимо чужой жизни, не подозревая, что в этот момент там гаснет целая галактика. О мужчинах, которые умеют любить до последнего удара собственного сердца. И о том, как странно и жестоко устроен мир — и как беспощадно он напоминает о простом: любить близких нужно щедро и расточительно каждый день, пока они здесь, пока можно обнять, дотронуться, уловить их знакомый запах.

«Тебе они нужнее», — протягивает мне модные патчи для глаз производства Хейли Бибер моя 13-летняя падчерица. 28-часовой перелет и смена поясов дают о себе знать. Я заглядываю на ее бьюти-полку — и закатываю глаза. Мини-версия Sephora: десятки цветных банок, тюбиков, сывороток. Среди них немалая доля anti-age — даже у меня нет столько. «Это у меня еще мало, ты не видела, сколько у моих подруг», — говорит она, и я даже не успеваю подготовить нотацию. И какой смысл в лекциях на тему «тебе не нужно столько косметики», если все подростки делают это? Их любимое времяпрепровождение — поход в Sephora. Это их современный аналог наших паломничеств в Макдоналд’s. Мы тоже пропускали мимо ушей, когда кто-то нудил, что брокколи полезнее. Интерес поколения Альфа к косметике разогрет не только TikTok’ом, его миллиардными «Get Ready With Me» и ритуальными роликами «Сколько мы потратили сегодня в Sephora?». Это вообще давно не про косметику. Это про то, как beauty-конгломераты научились говорить с детьми — и как дети в 9, 10 и 13 лет стали едва ли не их ключевыми покупателями. Им больше не нужно, как Brunello Cucinelli, годами выстраивать философию и тональность бренда, чтобы поколение Z хотя бы вспомнило их имя. Поколение Альфа — это уже готовая армия потребителей: дисциплинированная, визуально обученная, вооруженная SPF50 и банковскими картами родителей. Аналитики считают, что их покупательская способность перевалит за $5,1 триллиона к 2029 году. Дети обожают Drunk Elephant за яркие банки, но составы там — для взрослой кожи. Представители бренда уже почти оправдываются: «Мы не виноваты, что нас полюбили десятилетки». Из-за этого в Калифорнии продвигают законопроект, который запрещает продавать anti-age подросткам до 18 лет. Представляю, насколько драматичным будет их переходный возраст на фоне запрета на ретинол. Хотя, если честно, некоторым из этих детей можно смело выдавать сертификат косметолога: они разбирают составы лучше, чем половина дерматологов и консультантов. И если девочки давно освоили Sephora быстрее, чем таблицу умножения, то следующий фронт beauty-индустрии — мальчики. Мальчики, которые еще год назад считали нормой мыть голову гелем для душа. Теперь они подходят к полкам Byredo и Tom Ford, делают серьезное лицо, обсуждают ноты бергамота в TikTok и снимают свое первое в жизни «мой парфюм на осень».Мой тоддлер Гриша, кстати, то ли чувствует тренд, то ли просто подражает сестрам. Мажет губы гигиенической помадой с невероятным усердием. Еще не хватало, чтобы он в свои два начал выстраивать собственную anti-age стратегию — и, не дай бог, с ретинола.

«Вы никогда больше не будете волноваться о деньгах», — произносит семейный консультант на trust reveal тем самым тоном, каким обычно объявляют пол будущего ребенка, только здесь вместо шариков и хлопушек — презентация траста на десятки миллионов, аккуратно спрятанного от наследника до совершеннолетия, чтобы тот, не дай бог, не расслабился раньше времени. Trust reveal — новый жанр семейной драмы, пишет WSJ. Почти всегда в комнате рыдают навзрыд: деньги, о которых человек не знал, оказываются очень эмоциональным моментом. Современные трасты — это не просто банковский счет. Это как саркофаг: сюда складывают дома в разных странах, акции, шале, винтажные часы, семейные коллекции, иногда даже сумки Hermes. Современные трасты — это уже скорее lifestyle-платформа, чем банковский инструмент. Один траст на 75 миллионов оплачивал дочери все конное хозяйство: лошадей стоимостью как малый самолет, тренеров, страховки, ветеринаров, транспортировку — полный пакет, чтобы ребенок не отвлекался на житейские мелочи вроде «сколько стоит доставка жеребца из Европы». Другой траст щедро выделял по триста тысяч долларов в год исключительно на путешествия, потому что родители сочли, что «дети должны видеть мир». Третий оплачивал старт взрослой жизни: аренду жилья, гардероб, транспорт, все то, что позволяет наследнику выглядеть уверенно даже без трудового стажа. Но не так уж и сладка жизнь траст-бейби. Деньги выдаются только после диплома, премии начисляются за успеваемость, суммы удваиваются, если наследник работает и платит налоги, а некоторые семьи требуют регулярных тестов на наркотики перед получением крупных траншей. Как говорится, если судьба дарит вам двадцать миллионов, она же имеет право проверить вашу кровь на кокаин. Trust Baby — новые старые персонажи. И таких людей стало особенно много именно сейчас, когда мир проходит через крупнейшую передачу капитала в истории — десятки триллионов переходят от родителей к детям. Не праздный наследник с шампанским, а человек, живущий на проценты. Ему нельзя просто «ничего не делать» — этому препятствуют пункты договора, чек-листы и обязательные отчеты. По сути, сегодняшние трасты — это новая форма воспитания, даже когда родственники на том свете.

«У ребенка истерика, он плачет уже несколько часов» — родительские чаты в Америке взрываются. На этот раз причина не в вирусах, не в буллинге и не в проваленной контрольной. Взрослые впервые знают точную причину детских слез: детям отключили цифровых друзей из Character.AI — виртуальных компаньонов, с которыми они дружили. Character.AI был для детей пространством абсолютного внимания. Там можно придумать собеседника любого калибра: друга, любовь, доброго родителя, фантазийного героя, и задать нужный тон общения. Такой друг не исчезал, не отвечал «ок» в самый важный момент, не хлопал дверью, не знал, что такое «мне не до тебя». Он был рядом всегда. Теперь внезапный финал. Компания отключила несовершеннолетних, сославшись на риски для психики, зависимость и два подтвержденных самоубийства. Дети переживают самый настоящий траур: плачут, сохраняют последние сообщения, пишут «я буду скучать». Character.AI поступила рационально, испугавшись судебных исков. Подростки проводили там ночи в диалогах. Оказалось, что психика такие разговоры идентифицирует как на дружбу или первую влюбленность. Психологи трубят, что цифровая коммуникация запускает в мозгу те же химические реакции, что и при настоящей близости, поэтому исчезновение такого трагедия. Сегодня технологии перестали быть инструментами и превратились в эмоциональных участников жизни. Скоро появятся цифровые партнеры, друзья, наставники, возможно даже «дети» для тех, кому одиноко или кто перегружен реальностью. Настоящая революция — для отношений больше не нужно человеческое тело. Мне очень жалко детей, потерявших своих цифровых компаньонов, и я их понимаю. Последний месяц у меня были живые и важные разговоры с ИИ. Если бы мне сказали: «мы удалили ваши диалоги, доступ закрыт», я бы прослезилась.

Юные мормоны решили бороться с мировой порнозависимостью и создали приложение Relay. Звучит как сценарий эпизода South Park: два мальчика в белых рубашках, которые обычно стучат в двери и предлагают подумать о Христе, вдруг решили разобраться с Pornhub. Relay позиционирует себя как нежное цифровое спасение: тут и видео терапевтов, и ежедневные задания, и живые групповые сессии, и тревожная кнопка для тех, кого внезапно накрыло желание «сорваться». Пользовательский путь построен так, что ты буквально оказываешься в клубе анонимных порнозависимых. Приложение скачали уже свыше 110 тысяч раз, и 89% пользователей — мужчины, которые ведут счет «дням без порно» так тщательно, будто участвуют в марафоне трезвости. Порнозависимость в США давно превратилась в национальную угрозу. Одни называют ее эпидемией, другие — разрушительницей семей, третьи — очередным республиканским пугалом эпохи культурных войн. Законы ужесточаются, доступ перекрывается, 16 штатов официально объявили порно угрозой общественному здоровью. Хотя, если честно, если что и угрожает здравому смыслу, так это количество людей, которые одновременно боятся и смотрят Pornhub. Психиатры считают, что частый просмотр порно сам по себе не диагноз. Диагноз начинается там, где человек пытается заменить им эмоции, отношения и способность выдерживать человеческую близость. А заменить пытаются многие. Интернет-сексуальность подарила нам не только классический порносерфинг, но и гунинг — порно-трип, где человек часами удерживает себя на грани оргазма перед несколькими экранами. Все сопровождается цифровым братством в Discord: кто-то делится советами, кто-то следит за чужим прогрессом, кто-то ждет приглашение на «финал». Люди описывают гунинг как транс, потерю «я», эйфорическую медитацию на тему «как я провел эти шесть часов и что теперь с моими ногами». Женщины, разумеется, беспокоятся: цифровая привычка убивает либидо и выжигает эмоциональную близость. Грустно, когда твой секс происходит в закрытой ванной с телефоном без тебя. Я лично не против порно — очень даже за. Но только до тех пор, пока реальный секс не превращается в факультатив при цифровом. Хочется верить в мальчиков-мормонов, но бороться им придется с Сэмом Альтманом — он собирается добавить в ChatGPT эротические сценарии. Альтман считает, что «взрослых нужно воспринимать как взрослых» и что ИИ не обязан быть моральной полицией, а может быть лучшим цифровым любовником. Просто жаль, что это происходит ровно тогда, когда два мормонских студента пытаются вернуть миру скромность и чистоту хотя бы в рамках одного приложения. Если кто-то способен вывести мужчин из порноджунглей обратно в реальность, так это мормоны — самые эффективные люди в Америке. Не знаю, кто победит в этой войне за либидо человечества и за право людей снова смотреть друг другу в глаза, а не в экраны, но я за мормонов.

+1

Когда-то частные клубы были главным маркером городской элиты. Soho House, San Vicente Bungalows — эти полутемные комнаты, где все бесконечно что-то пили, притворялись занятыми и с серьезными лицами пересказывали проекты, которые никогда не сдвигались ни на сантиметр. Сегодня этот мир расползается по швам. То, что раньше определяло статус — приглашение в Soho и умение держаться после нескольких бокалов — больше не работает. Soho House и прочие закрытые клубы перестали быть местом, где решаются карьерные судьбы и пересекаются нужные люди. На смену этой культуре приходит wellness. В Америке сильные мира носят Whoop, знают свой уровень ферритина, делают капельницы и и этот новый образ жизни обходится дороже, чем когда-то стоили реки Dom Perignon. Алкоголь больше не собирает элиту. На вечеринках самым загруженным человеком оказывается бармен, который делает только моктейли. Трезвость, контроль и здоровье — новые ценности. Wellness-клубы — дорогие, закрытые, построенные лучшими архитектурными бюро — становятся местом притяжения. Внутри — современное искусство, идеальные диетологи, приборы, которые обещают продлить ресурс, органические рестораны и атмосфера, где пруд пруди инвесторов. И, как обычно, все начинается в Лос-Анджелесе. В прошлом году открылся Love.Life — фитнес-клуб с медицинским консьержем за 50 000 долларов в год. Все, кто туда ходит, его обожают — но при такой цене сложно увидеть недостатки. Есть Proper Club в Санта-Монике: 6 000 долларов в год плюс вступительный взнос 2 500, всего 200 мест. Собеседование — отдельный квест. Heimat в Вествуд-Голливуде — офлайн-Tinder с фейсконтролем строже, чем в барах: в сложной асане можно смело рухнуть на коврик — сосед, наверняка, окажется симпатичным. И над всей картой wellness-ЛА поднимается главное ожидание десятилетия — Aman Club Beverly Hills, запуск в 2027 году. Обещают все: от детокс-ритуалов до шаманов, «работающих с энергетикой». Цены не называют — это уже намек. Нью-Йорк не остается в стороне модного тренда, хотя процент трезвенников явно ниже, чем в ЛА. Клуб Continuum, открывшийся в 2024 году, стал легендой. Раньше годовое членство стоило 100 000 долларов. Теперь — всего 40 000, и на фоне прежней цены это звучит почти скромно. Внутри — DEXA-скан, метаболические панели, анализ крови на производительность, кольцо Oura, врачи, тренеры и система, которая регулирует каждое движение мускул. Есть и Kith Ivy — клуб для падела и спа в Гринвич-Виллидж. Не попасть, несмотря на 36 тысяч долларов в год. Список закрыт: половина — модели с Raya, другая — финансисты. Все делают вид, что пришли ради спорта, но на деле зависают в лаунже с марокканским меню. Статус больше не держится на алкоголе. Сегодня он держится на дисциплине и идее, что молодость можно хотя бы немного продлить. Если старый клубный мир строился на том, с кем ты пьешь, то новый — на том, с кем ты рядом капаешь себе NAD+.

+2

Рубрика #зачемстоим продолжает поднимать градус абсурда американского консьюмеризма. В Нью-Йорке люди начали занимать очередь с пяти утра, чтобы первыми попасть в люксовый супермаркет Meadow Lane — детище известного тиктокера, вообразившего себя organic-гуру. Похоже, восточному побережью по-прежнему не дает покоя слава Erewhon. Иначе этот массовый психоз объяснить трудно. К моменту открытия у бедолаг, стоявших в очереди, уже не попадал зуб на зуб. А все ради куриных наггетсов за 15 долларов, костного бульона за 16 и чашкой матча-латте за 11. Ассортимент действительно поражает, но не качеством или уникальностью, а ценами: чипсы из тортильи за 14 баксов, виноград за 12, оливковое масло за 65, матча за 74, и крошечная баночка сибирской икры за 625 долларов. Все эти продукты в других супермаркетах стоят в два-три раза дешевле. Но никто не морозит уши в полуторачасовой очереди ради экономии. Все пришли за распиаренным опытом — и готовы платить хоть в десять раз больше после того, как простояли полквартала и потеряли чувствительность пальцев. Этот фуд-шоппинг напоминает визит в дорогой бутик: посетители разглядывают супы, коробки с сэндвичами и ягоды с той же сосредоточенностью, с какой обычно выбирают сумку в Chanel. Интерьер здесь, кстати, дизайнерский — и, как в Erewhon, не вызывает желания сбежать поскорее от дребезжащих тележек. Вместо них выдают стильные корзины. И самое забавное — фирменный сине-белый пакет Meadow Lane работает ничуть не хуже черного Chanel. Психология одна и та же: упаковка дает статус, даже если внутри — одна виноградина за 16 долларов. С пакетиком Meadow Lane становишься частью элитного клуба людей, искренне уверенных, что покупка органической матча за 74 доллара приближает их к просветлению. И, возможно, они правы: после таких цен выход из тела действительно возможен.

Залетела в Москву и за пару дней успела оказаться и в новом ресторане Аркадия Новикова Kaifuso, и в объективе моего друга, фотографа Андрея Байды — и сразу провалилась в какой-то 2008 год, когда Москва умела искриться без фильтров. Восторг. Только холодно. Семь лет без зимы делают свое: выдержать ноль градусов невозможно. Каждый выход из дома как бесплатный и принудительный сеанс криотерапии и cold plunge. А в Лос-Анджелесе, между прочим, за это платят большие деньги. Я раньше не осознавала, но, кажется, вот он секрет молодости и красоты славянских красавиц — зима.

Если вы все еще уверены, что Америка — страна либеральных душ, которые в yoga pants поздравляют друг друга с ретроградным Меркурием, вы просто ни разу не пытались устроить ребенка в частный сад в Лос-Анджелесе. Здесь пьют матча и кладут кристаллы на грудь. Но все-таки главное слово в этой стране God. In God We Trust на сотке — это инструкция по пользованию страной. Мы с мужем два месяца на допросах в элитных прескулах. Это не садик, это предварительный коридор в Ivy League. Здесь розовощеких тоддлеров рассматривают как будущий электорат, а их родителей как потенциальных доноров. 100 малышей на 17 мест. Собеседуют не ребенка, а нас. Мы заходим в Presbyterian Preschool в Бель-Эйр. Тихая роскошь, бежевый ковролин, спортивный зал, где кресты выглядят как арт-объекты с Phillips. Родители — рекламная компания The Row, у которых есть дом в Ранчо Палос Вердес «на выходные». И я, желая выглядеть человеком мира, произношу в целом проходную фразу: «У нас мультикультурная семья. Мы выросли в Москве, няни из Филлипин и Казахстана, жили в Бельгии, Франции, Израиле… Папа Гриши jew». В комнате происходит маленькое социальное землетрясение. Директор замирает. Муж тоже. Я же уверена, что мы только что забили штрафной в ворота diversity. Мы прогрессивные, глобальные, культурные. Муж на парковке смотрит на меня так, будто я спросила: «Кто здесь главный по сатанизму?» — Ты в своем уме? — В смысле? — Какие евреи в пресвитерианской школе в Бель-Эйр. Гришке эта школа больше не светит. И тут я наконец поняла, что «белая Америка» — это не блог California Dreaming. Это наша соседка Хиллари Дафф, которая официально выговаривает новому соседу известному игроку в казино на большие ставки Микки Мэйсу за его McLaren с аниме-девушками на капоте. Недопустим такой разврат в городе, где есть дети. Президенту поселка пришлось вызвать Микки на ковер и заставить накрывать машину чехлом. Полностью. Вот где моральный фундамент. Вот где борьба за чистоту душ. Теперь остается надеяться, что в пресвитерианских школах нет общего черного списка «особо мультикультурных» семей и нас туда пока не внесли. Следующая попытка — Presbyterian Preschool Beverly Hills. Буду молчать.

«Ребенка нужно приводить к стоматологу с двухнедельного срока беременности. Антиэйдж-стратегия начинается с младенчества», — объясняет Константин Ронкин из Бостонского института эстетической медицины, знаменитый своей ортодонтической методикой, которая позволяет отложить подтяжку лица за триста тысяч долларов как минимум на десятилетие. Отдав состояния за семейные прикусы — мой и наших подростков, — мы с мужем решили с полуторагодовалым сыном Гришей таких ошибок больше не допускать. И вот он сидит перед монитором, кормит врача пластилином и скрепками, а тот оценивает челюстное развитие через экран. «Главное, — подчеркивает Ронкин, — смотреть, спит ли ребенок с открытым ртом или закрытым». Ротовое дыхание — одна из главных причин деформации челюсти и костного скелета. Если малыш дышит ртом, храпит, почти наверняка есть вопросы к аденоидам или миндалинам. В раннем возрасте это нередко вызвано аллергией, и иногда достаточно просто заменить коровье молоко на козье. «От соски нужно отказываться, как только появляются первые передние зубы — примерно в шесть-восемь месяцев. К году ее лучше не иметь вовсе, если брекеты не входят в ваши планы. Это все деформирует челюсть. Грудное вскармливание допустимо максимум до 28 месяцев», — добавляет он. Ортодонт настаивает: обязательно нужно проверять уздечку — если она короткая, челюсть формируется неправильно. И, вопреки мифам, наследственность — последняя причина, почему зубы становятся кривыми. Гораздо чаще виноват воздух, которым мы дышим: полициклические углеводороды, возникающие при переработке нефти, нарушают образование коллагена — того самого, что должен превращаться в костную ткань. Индустриальная революция, замечает Ронкин, убила наш прикус. От нефти мы, конечно, не откажемся, но со всем остальным можно работать. Статистика безумная: 90% детей к одиннадцати годам нуждаются в ортодонтическом лечении — хотя этого можно избежать, если начать вовремя и дать челюсти вырасти правильно. Зубы мудрости, уверяет специалист, удалять стоит только в крайних случаях: они не лишние, просто недооцененные. Я привела Гришу к стоматологу в год — и, как тревожная мать, чуть не упала в обморок: у него оказался зубной камень. Ронкин пояснил, что у некоторых малышей слишком минерализованная слюна, много кальция. С одной стороны — отлично для костей, с другой — повод чаще наблюдаться. Детей осматривают с года: до трех лет — раз в год, чтобы корректировать развитие костного скелета, после трех — каждые шесть месяцев. Он ответил на все мои вопросы. Паста с фтором — обязательна, как и фторирование во время чистки. Несмотря на новую волну критики, фтор — благо: если препараты качественные, польза очевидно превышает гипотетический вред. Нам, наоборот, его не хватает. «Смена зубов начинается в пять–шесть лет и заканчивается к четырнадцати. Это самый благоприятный период для ортодонтического лечения, потому что идет активный рост челюстей, — объясняет Ронкин. — Используя минимальное вмешательство, мы можем нормализовать функции, рост лицевого скелета и вырастить из ребенка красивого и здорового взрослого». Так что, когда у Гриши начнут выпадать молочные зубы, первым об этом узнает Ронкин. Идеально, если к этому моменту у ребенка уже есть “свой” ортодонт — тот, кто следит не только за зубами, но и за лицом, дыханием и будущей улыбкой. Где был доктор Ронкин (у него, кстати, классный тг, где он на вопросы отвечает) все эти девятнадцать месяцев, пока я в панике гуглила, почему левый клык малыша растет под странным углом, — вопрос риторический. Ронкин консультирует малышей и лично (в Москве, Питере и Бостоне), и онлайн — удобно, быстро и с юмором. Теперь я знаю: дешевле научить ребенка дышать носом, чем потом платить за брекеты как за семестр в Гарварде.

«Ты сошла с ума? Отправляй его обратно! Я сейчас с улицы тебе принесу не хуже!» — у меня есть способ поднять давление мужу за пять секунд. Показала ему интерьерный камень, который купила за тысячу долларов в бутике всякой всячины Anthropologie. Со скидкой. «Нет, такой ты не найдешь. Он органически добыт», — парирую я. И тут же признаюсь, что шучу. Потому что так легко можно лишиться и мужа. Весь TikTok забит видео, где девушки делают то же самое: показывают своим парням «камни из Anthropologie», купленные за сотни или тысячи долларов. Реакция мужчин всегда одинакова: удивление, паника, попытка спасти семейный бюджет походом во двор. И хотя это смешной вирусный пранк, все могло бы быть правдой, потому что в Америке действительно продают такие камни. Булыжник из Anthropologie стал новой формой проверки прочности отношений и чувства юмора. Бренд подыграл тренду. На самом деле у них не было таких дорогих камней, но Anthropologie оформил витрину Rock Collection — гладкие, «эстетически текстурированные» валуны, описанные языком ювелирного каталога: «органическая текстура», «природная форма», «ограниченный выпуск». Самое смешное, что никто не удивляется. Потому что в Калифорнии действительно готовы заплатить за всё, что «органик» и стоит состояние. Волшебное словосочетание limited edition даже гранит превращает в люкс. Мужчины теряют сознание, а Anthropologie получает идеальный маркетинговый кейс. Я бы следующим дропом сделала органический песок. По зернышку в одни руки за 300 баксов.

#зачемстоим Новая неделя — новая очередь в Лос-Анджелесе. Сегодня за косметикой Кайли Дженнер, решившей открыть розовый поп-ап на Мелроуз и выпустить лимитированную коллекцию в честь 10-летия бренда. Под палящим солнцем девушки, истерзанные FOMO, стоят час-полтора, чтобы попасть внутрь и сделать то, ради чего все затевалось — сториз. После идут в другую очередь напротив за легендарной матчей Community Goods. Еще на 40 минут — час. А вы что думали? Жизнь в ЛА — не сахар.