Графономика

Уже можно не сомневаться: в этом году мировая добыча угля выйдет на новый исторический максимум. На фоне полыхающего Ближнего Востока климатическая повестка стала абсолютно неактуальной, даже в самых «зелёных» странах Европы. Уголь — это единственная «быстрая» и дешёвая альтернатива природному газу в моменте. Он залегает во множестве стран мира. Более того, часто инфраструктура его добычи и транспортировки в развитых странах ещё не утрачена. Нагрузку на не снесённые угольные ТЭС можно увеличить. Да и сама стройка новых котлов занимает от 3 до 5 лет. Это значительно быстрее блоков АЭС или ГЭС. Но от войны против Ирана уголь выигрывает и стратегически. В новом мире, где Ормуз может быть перекрыт на недели (или месяцы?), уголь становится важным фактором устойчивости внутренних энергосистем к внешним шокам. Да и технологии сжигания угля за последние десятилетия (пока развитый мир отказывался от угольных ТЭС) заметно выросли. КПД современных угольных электростанций доведён до 50%, что заметно выше 30-35% у станций, построенных во второй половине прошлого века. Это значит, что сжигаем угля меньше, а электричества получаем больше. Неважно, как и когда закончится конфликт на Ближнем Востоке. Свою стратегическую победу могут праздновать производители электромобилей, строители АЭС и мировой углепром — в ближайшие годы отрасль получит мощный толчок к развитию. Оказалось, что всё «зеленобесие» последних десятилетий «спонсировали» страны Ближнего Востока (наряду с Россией) своей дешёвой нефтью и газом. Более того, в случае затягивания конфликта (а к этому всё идёт) в Европе и других странах мира массово начнут ослаблять требования к выбросам парниковых газов и прочих карбонов.

«Индийский бумажный слон» в ближайшие недели начнет складываться. Экономика Индии слишком хрупка для энергетического шторма, спровоцированного атакой на Иран. В год Индии необходимо 245 млн тонн нефти — это практически половина от российской добычи, то есть очень много. При этом в республике добывается лишь порядка 10% от необходимой нефти. Остальное — импорт. Зависимость от внешних поставок нефти в 90% даже выше, чем у Китая, где на импорт приходится около 65%. Кроме того, в отличие от стран Европы, Японии или США, в Индии практически нет стратегических резервов нефти (SPR). Все стратегические резервы Индии хранятся всего лишь в трех хранилищах: Вишакхапатнам — 1,33 млн тонн, Мангалор — 1,50 млн тонн, Падур — 2,50 млн тонн. Их хватит на целых 9,5 дней полной блокады поставок нефти. Для понимания разницы со странами развитого мира, пережившими кризисы 70-х: требования МЭА — SPR должно покрывать 90 дней импорта нефти. И сегодня эти запасы играют важную балансирующую роль. Без них цены на нефть были бы уже далеко за 200 долларов за бочку. Говоря иначе, Индия, несмотря на колоссальные возможности, представляемые российскими нефтяниками еще в начале этого года, и огромную зависимость от импорта, не удосужилась создать нефтяной стратегический резерв. Нефтянки при поддержке правительства заигрались в выторговывание дисконтов и продажу нефтепродуктов в Европу. За этим приятным занятием, они не удосужились подумать об энергетической безопасности. Ведь последнее требует отвлечения ресурсов из экономики. Хотя те же китайцы наглядно демонстрировали: всю свободную нефть надо скупать. Чем системно и занимались все последние месяцы. И, конечно, теперь индийским НПЗ приходится брать нефть на открытом рынке буквально по любой цене, что разрушительно для торгового баланса и без того небогатой страны. Конечно, можно нефть и не покупать, но тогда начнется острый экономический кризис, быстро перерастаемый в гуманитарный, в самой Индии. А ведь индийские компании и население уже столкнулись с острой нехваткой пропана-бутана, подорожанием удобрений и резким падением курса национальной валюты. Но это лишь разминка перед действительно драматичными событиями. Уже в апреле, Индия войдет в лето, традиционно знойное с температурой в тени за 40°C. Резко вырастет потребление электричества. Если Ормуз не разблокируют, то нефтяной и газовый кризис в Индии будет сопровождаться еще и блэкаутами. И все это крайне плачевно скажется на развитии страны.

Тут две новости. Первая о падении капитализации компаний Юго-Восточной Азии. Вторая о росте расходов стран Азии на топливные субсидии. У нас в деловых СМИ и экспертной среде почему-то принято объединять эти события, разные по причинам их возникновения и по их последствиям. Первая новость свидетельствует не об исчезновении 200 млрд долларов в неизвестном направлении (пропажа), а о перетекании этих средств в другие сегменты фондового рынка. С переходом на торговлю фьючерсными обязательствами разница между товарными, фондовыми и валютными биржами исчезла. Образовался так называемый «рынок всего» или «долг всего» - общее пространство ликвидности, где торгуют рисками и потенциалами. Отличительными особенностями «рынка всего» являются: − фиктивный характер сделок, целью которых является не потребительская, а меновая стоимость товара, косвенная связь с рынком реального товара (хеджирование); − полная унификация потребительной стоимости товара (биржевой контракт, обязательство) и большей части условий сделки (количество товара, срок поставки); − обеспеченность сделок и заменимость контрагентов по ним. В современной экономике биржа является рынком риска, на котором: осуществляется его трансферт; устанавливается его цена; обеспечивается его ликвидность. Целью биржевых операций является не поставка товара, а получение спекулятивной прибыли от страхования рисков. Иными словами, на бирже торгуется некая универсальная «ценовая матрица», лишенная признаков реального товара. «Джентльменские» отношения продавца и покупателя без товара как такового, только обязательства. Если у кого-то капитализация падает, то у кого-то она обязательно растет. Например, с начала операции США и Израиля в Персидском заливе сумасшедшими темпами растет доходность гособлигаций США и стран Европы, как это видно на диаграмме, приведенной Графономикой (картинка вверху). Да, это увеличивает выплаты по госдолгу. Но это инструмент страхования рисков, последний рубеж, обязательства кредитора 1-го уровня. За пределами гособлигаций стоит дефолт и Великая депрессия. То есть в случае с падением капитализации частных компаний (причиной которого является рост цен на нефть) и ростом доходности гособлигаций мы видим не рыночные потери стоимости, а рост рисков глобального обвала всей модели отношений. Во втором случае рост топливных субсидий на 80 млрд долларов означает прямые потери стран-импортеров нефти. Но тут все просто и прямолинейно. Схожие эффекты возникли в 1973 году в результате 4-кратного роста цен на нефть. Тогда Индия имела положительное сальдо торгового баланса, ее золотовалютные резервы составляли 629 млн долларов. А в 1974 году годовой объем импорта нефти Индии вырос в цене до 1, 242 млрд долларов (без физического роста), обрушив торговый баланс страны. В аналогичной ситуацию попали все страны-импортеры нефти. Торговый дефицит стран Азии, Африки и Латинской Америки в 1974 году по отношению к 1973 году вырос на 400%, достигнув 35 млрд долларов, что равнялось всему нефтяному рынку в 1972 году. Страны Западной Европы потеряли 35,5 млрд долларов из своего платежного баланса, а переток доходов из Западной Европы достиг примерно 2% от их общего ВВП. В выигрыше тогда оказались только США, которые накануне войны Судного дня подняли внутреннюю добычу до рекордных 9 млн б/с. Прибыль «Семи сестер» (5 американских, 2 англо-голландские компании) вырастет на 60%, а их общий оборот к 1977 году увеличится втрое. Все по плану…

И таки да! Инвесторы (тут зубры) готовятся к худшему. Гособлигации развитых стран пошли гуськом вниз, а их доходности резко вверх. Распродажи наблюдались всю прошлую неделю. Банки и фонды готовятся к всплеску инфляции и закладывают это в стоимость бондов. В эпицентре кризиса Великобритания, где доходности десятилеток выходили на прошлой неделе выше 5%. На графике двухлетки - они доходили до 4,5%годовых. Такой щедрой корона не была со времен кризиса 2008 года. Но с того момента госдолг по отношению к ВВП удвоился. Обслуживать такое бремя — неприятно дорого. Но худшее очевидно впереди. Уже скоро рост цен на топливо, удобрения и продовольствие начнет отражаться в статистике, инфляция расти, а ВВП падать. И тут придется сделать сложный выбор: либо стимулировать рост экономики, либо бороться с инфляцией. Впрочем, в отличие от других стран Европы, правительство королевства хитро и коварно. Оно не передало функции эмиссии в Брюссель и не отказалось от фунта. Поэтому у Великобритании есть возможности для маневра: резкая девальвация фунта ослабит проблемы долгов, хотя и негативно скажется на реальных доходах граждан. Но кого проблемы индусов, афганцев и прочих выходцев из Африки и Азии плотно населяющих острова интересуют? А вот во Франции и уровень долга выше — 115% к ВВП, и эмиссионные функции переданы в ЕЦБ, и налоговое бремя уже одно из самых высоких в мире. А проблемы нарастают и нарастают. И все признаки, что скоро рванет. Панические распродажи госбондов Франции могут запустить процессы децентрализации, а потом распада зоны евро и прочие финансовые приключения в Европе. В общем, иранский конфликт — прекрасный катализатор для разрушительного финансового кризиса, к которому развитый мир шел два десятилетия, решая все проблемы печатным станком.

Саудовская Aramco вывела свой трубопровод Восток-Запад (Petroline) на максимальной мощности в 7 млн баррелей в день, перенаправляя сырую нефть из восточных месторождений в порт Янбу на Красном море. Казалось бы, хитрые саудиты всё предусмотрели и теперь заработают сверхприбыль на иранском кризисе? Но нет. Ставки на доставку нефти из стран Ближнего Востока в Азию танкерами-дальнобойщиками класса VLCC достигли исторических максимумов. Сегодня продавцы ближневосточной нефти отдают 14 долларов с бочки за доставку в порт покупателя. Это кратно выше средних 2-3 долларов, характерных для спокойного периода. В итоге доставка нефти обходится в 13-15% от её стоимости. А ведь хуситы ещё даже не пытались перекрыть Баб-эль-Мандеб. На стоимости фрахта сказываются как резко подорожавшие страховки, так и дефицит этих самых танкеров. Изрядное их число заперто в Персидском заливе; за несколько лет до событий в Иране все свободные танкеры скупали российские нефтяники, а новые заказы на строительство резко снизились. Ибо развитый мир, как известно, боролся с «карбоновыми следами» и вообще нефть в перспективе никому была не нужна. Рост цен на фрахт танкеров преследует и других нефтяников по всей планете. В общем, к танкерному кризису мир шёл много лет и теперь пожинает его плоды: даже если есть возможность отгрузить нефть, например, из порта Янбу (Саудовская Аравия) или Фуджейра (ОАЭ), доставка этой нефти обойдётся в копеечку. На этом фоне «спецоперация» по созданию своего танкерного флота российскими нефтяниками (пусть и из видавших виды ржавых посудин) выглядит как абсолютно правильный и выверенный стратегический ход. Сегодня «теневой флот» России позволяет, во-первых, вести гибкую торговлю нефтью и нефтепродуктами (здесь не только доставлять, но и хранить), во-вторых, не зависеть от переменчивых цен на услуги сторонних компаний, в-третьих, зарабатывать сверхприбыль в условиях, когда другие продавцы-конкуренты получают убытки.

Про не вымирающих не мамонтов В Индии — крупном поставщике дизельного топлива в Европу — вводится налог на экспорт нефтепродуктов с целью компенсировать государственные субсидии на внутреннем рынке. Индийское правительство, поняв, что больше невозможно заработать сверхприбыль на дисконтах при покупке российской нефти, переобулось и решило заработать сверхприбыль на европейских потребителях. И самое забавное — деваться европейцам некуда. Индия — единственный возможный поставщик крупных партий ГСМ на европейский рынок. Альтернативные поставщики либо расположены на берегу Персидского залива, либо в Китае, где КПК запретило экспорт топлива. А американских нефтепродуктов на всех желающих не хватит. На диаграмме сверху — структура потребления топлива в Европе. Каждый второй литр ГСМ уходит на дорожный транспорт. Еще по ~10% — это авиасообщение и морские перевозки. Остальное потребляет промышленность, ЖКХ и прочая экономика. И в сложившихся условиях дефицита нефти правительственные решения несложно предугадать: резать автоперевозки. Если цены на заправках не остановят автолюбителей, то уже очень скоро начнут вводиться ограничения на продажу бензина и дизеля. Если это решение не поможет сбалансировать спрос и предложение (а ведь не поможет), а Ормуз будет заблокирован, то будут вводиться ограничения на перемещения частных автомобилей. В общем, все, как советовало МЭА неделю назад. Однако ограничения на свободное перемещение граждан, вопреки конституционным правам, — это очень малая плата европейских обществ за все стратегические ошибки европейских правительств, допущенные в последнее десятилетие. Самый очевидный и прогнозируемый результат на этот год — это острейший кризис в трех отраслях экономики стран Европы. Первое — это нефтегазохимия: банально не будет сырья для переработки. Второе — это сельское хозяйство, где любой грамм продукции — это производное от дизеля, газа или удобрений. Третье — туризм, из-за того, что люди не смогут добраться до стран Европы из-за дефицита или дороговизны керосина. А в Новый год страны ЕС будут входить с крайне высокой инфляцией (все предпосылки, что двузначной), острейшим экономическим кризисом и холодными помещениями, так как газ — это экстраординарно дорого.

Сделать автомобиль роскошью опять Наверное, самая большая война на Ближнем Востоке, может быть, ещё впереди. И тогда сам Ближний Восток превратится в долгосрочный источник, очаг нестабильности, который может продолжаться там столетиями, — заявил на неделе заместитель председателя Совбеза России Дмитрий Медведев. Если постулат о вечной войне в Передней Азии публично озвучивает Дмитрий Медведев, то у многих мировых лидеров этот тезис тоже проскальзывает, хотя они его публично и не озвучивают. А значит, мировой экономике необходимо адаптироваться к новому фактору неопределённости: периодическим или хроническим прерываниям поставок нефти, нефтепродуктов, природного газа, удобрений, цветных металлов из стран Персидского залива. Но, конечно, основной удар по мировой экономике идёт через рынок нефти. Он самый крупный (в деньгах) из всех сырьевых. И если поставки нефти ограничены, то в странах-импортёрах должны возникнуть приоритетные отрасли, использующие этот вид топлива. 🔸Очевидно, что самое важное для любого государства — это безопасность: тут в понимании внутренних систем жизнеобеспечения и внешней обороны. И это не только заправка танков дизелем и кораблей мазутом, но и снабжение железных дорог, полицейских, пожарных, скорых и прочего служебного транспорта, которые должны иметь гарантированный доступ к топливу. 🔸Качественной обороны не может быть без мощного тыла, то есть внутренней экономики: стройки, карьеров, нефтехимии, рузовых автоперевозок и сельского хозяйства. И это приоритет номер два. 🔸Многие крупные компании нуждаются и во внешней торговле — то есть заправке судов, пассажирских и почтовых самолётов — и это приоритет номер три. Исходя из этой логики, первыми, кого физически начнут отсекать от доступа к топливу в развитом мире, станут автомобилисты. Они же — самая прожорливая до топлива старта. В тех же странах Европы автомобилисты проедают каждый второй литр топлива. В США — значительно больше, в странах Азии — несколько меньше. И в случае дальнейшей блокировки Ормуза первыми пострадавшими окажутся владельцы частных автомобилей. Вначале их попробуют "высадить" через цены на заправках, а потом и просто банальными запретами на передвижение на автомобилях с ДВС. Впрочем, если война в Передней Азии станет хронической (а к этому есть все предпосылки, Дмитрий Медведев абсолютно прав), то частный автомобиль с ДВС в странах-импортёрах нефти действительно доживает свой век. Тем более современные технологии позволяют осуществить переход с ГСМ на электричество. Да, электричка (без госсубсидий значительно) дороже и неудобнее. Но без нефти Саудии и Ирака выбора у автомобилистов может и не оказаться. Такая адаптация потребует времени, очевидно, не менее десятилетия. И всё это время нефть будет в дефиците. То есть энергопереход действительно случится, однако не на условиях покупателей нефти (с пряниками), а под гнётом продавцов (с кнутом и понуждением).

Япония разрешит использовать больше угольных электростанций для преодоления энергетического кризиса, — пишет Bloomberg. Осознавали ли лидеры азиатских стран критичность зависимости от поставок из Персидского залива? Прекрасно понимали. Отсюда — гонка Индии и Китая за нефтью из России и Венесуэлы, нежелание Японии отказываться от поставок энергоресурсов с Сахалина, сохранение у южнокорейских лидеров диалога с Россией, даже в условиях де-факто военного союза между Россией и КНДР. Говоря иначе — к нынешнему кризису готовились. Дамоклов меч висел давно, а вот стратегии по уклонению от его удара были разными. Например, Китай несколько лет строил огромное количество СЭС и ВЭС, пересаживал граждан на электромоторы, повышая уровень электрификации экономики, а в последние месяцы скупал всю свободную нефть на открытом рынке, благо ОПЕК+ старались. А вот японцы не стали распылять ресурсы на малоэффективные и непроверенные временем решения в виде ВИЭ и упорно возвращали в работу АЭС, даже имея крайне болезненные воспоминания о Фукусимской катастрофе. За пару недель до перекрытия Ормуза, в феврале 2026 года в Японии перезапустили шестой энергоблок крупнейшей атомной электростанции Касивадзаки-Карива мощностью 1356 мегаватт (МВт). Согласно оценкам правительства, АЭС может ежегодно замещать приблизительно 1,3 миллиона тонн сжиженного природного газа (СПГ). Перезапуск очередного энергоблока доведёт суммарное количество работающих энергоблоков АЭС до 15 общей мощностью 33 ГВт. Интересно, что после аварии на станции Фукусима 15 лет назад в Японии была остановлена вся атомная генерация. После остановки АЭС основная нагрузка легла на газовую генерацию, что сделало островное государство заложником СПГ. В пике, в 2017 году, Япония приобретала на внешних рынках до 11 млн тонн СПГ в год. С тех пор, в том числе за счёт перезапуска АЭС, потребности несколько снизились. Но, например, в 2025 году страна импортировала порядка 9 млн тонн сжиженного газа. Это сделало её вторым по величине потребителем этого продукта в мире после КНР. Перезапуск АЭС и увеличение загрузки угольных ТЭС в Японии не решит всех проблем с энергией, но безусловно сделает кризис чуточку мягче. Пусть без дизеля и газа, но хотя бы с электричеством в розетке.

Мощный тропический циклон нарушил работу ключевых СПГ-проектов в Австралии. Под удар стихии попали проекты, управляемые Chevron Corp. Речь идёт о временной приостановке добычи и переработки газа в Западной Австралии, как минимум двух заводов с общей установленной мощностью более 30 млн тонн в год: Gorgon и Wheatstone — оба под управлением Chevron. То есть Австралия — мировой игрок №3 в объёмах экспорта СПГ, а с учётом выбывшего Катара — №2 в моменте, потеряла почти половина экспортных мощностей. Совокупные мощности всех СПГ-заводов страны — около 85 млн тонн СПГ. В любое другое время остановка пары заводов на несколько дней или даже недель не привела бы к напряжению мирового рынка газа. Однако сейчас каждая партия СПГ на счету. Особенно для стран, сильно зависящих от австралийского газа — в первую очередь это Япония и Южная Корея. Проблема для этих анклавов сильно обостряется резким ростом цен и началом сезона "охоты" за поставками СПГ. В Индии и Европе осознали грозящий дефицит СПГ и начали скупать свободный газ на рынке. То есть на наших глазах открывается ещё один фронт мирового энергетического кризиса. Кроме нехватки дизеля и удобрений, открывается гонка за СПГ: за что не возьмись — везде проблемы. И для Японии вопрос надёжного снабжения особенно острый. Энергетический кризис здесь идёт рука об руку с кризисом финансовым: иена уже отреагировала на австралийский шторм падением к многолетнему минимуму, а пятилетние облигации правительства Японии вышли на новый максимум.

17,6 млн барр. в сутки заблокированной нефти насчитали аналитики GS в Персидском заливе, что, мягко говоря, катастрофа для мировой экономики. Из всех нефтеносных государств Ближнего Востока продажи нефти сохранили Иран, Саудовская Аравия через порт Янбу и ОАЭ через порт Фуджейра. Но в двух последних случаях поставки сильно ограничены. Блокировка Ормуза длится уже 28 дней, отсюда можно выйти на величину 500 млн баррелей недополученной мировой экономикой нефти. Вроде бы незначительная величина — 1,3% от мирового годового потребления, но уже более 3% от мирового годового экспорта всего лишь за неполный месяц. И это уже значительно. Но важно другое: объем заблокированной нефти уже превышает одобренные квоты МЭА на роспуск стратегических нефтяных резервов — 400 млн баррелей. То есть в ближайшие дни МЭА придется собираться еще раз и вновь заливать рынок стратегической нефтью. Другой вариант — останавливать НПЗ, а это обрушит автомобильные перевозки, приземлит самолеты, остановит тракторы и суда. А решение МЭА о роспуске дополнительных резервов нефти, вероятно, вызовет новый скачок цен на нефть. Ведь стратегические резервы не бесконечны, и перед иранским конфликтом составляли 1,2 млрд баррелей. Треть из них уже выделена. То есть у стран МЭА есть еще два выстрела, и один из них будет сделан в апреле. А последний, третий, вероятно, уже после разблокировки Ормуза. Так как на восстановление мирового рынка нефти потребуется не менее 1,5 месяцев, и все это время надо будет как-то жить. Если же МЭА решится на роспуск остатков нефти до разблокировки, то это вызовет острейшую панику на товарно-сырьевых биржах: покажет патовость ситуацию. Рынок осознает, что реальной, а не «бумажной» нефти больше нет ни по какой цене. При этом в текущем режиме Иран (при исправной работе Военторга) может находится бесконечно долго: Bloomberg: Иран получает от экспорта нефти 139 млн долларов в день

Из-за хозяйственной деятельности человека и обезвоживания сегодня в мире истощены свыше 60% сельхозземель. Чтобы спасти угодья, в России возрождают мелиорацию. Площадь потенциально орошаемых земель в стране составляет 4,7 млн га, но фактически в прошлом году использовалось порядка 1,2 млн га. В 2025-27 годах на мелиорацию в рамках госпрограммы «Земля» планируется направить более 115 млрд рублей. Специалисты предлагают масштабировать наиболее эффективный способ – капельное орошение, когда вода без потерь подается к корням растений. Урожайность разных сельхозкультур при этом повышается на 15%–140%, экономия электроэнергии достигает 40%, а воды – 70%. На капельный полив, например, в Китае приходится 26% от орошаемых площадей, в ЕС – 20%, в США –10%, а в России – всего 3,3% – есть куда расти. Инвестиции капельное орошение окупаются срок от одного года. При этом производство полимерного сырья для мелиорационного оборудования локализовано в России, что также позитивно влияет на экономику не только оросительных решений, но и агросектора в целом.

Один россиянин потребляет в год 3,6 тыс. кубометров газа, американец — 2,9 тыс. кубометров, а китаец — 0,3 тыс. кубов. И это и есть ответ на вопрос, кому больше нужна «Сила Сибири-2» — России или Китаю. Диаграмма дает представление о том, что такое природный газ в Китае. В первую очередь, это не про электроэнергетику и даже не про газохимию. Газ в КНР — это качество жизни населения многомиллионных городов. Отапливать мегаполисы углем невозможно, они просто начинают задыхаться. Такие небольшие по китайским меркам поселения, как Красноярск или Чита, постоянно утопающие в смоге, — тому подтверждение. А тут проблема на порядки больше. При этом КНР много лет проходит трансформацию, увеличивая благосостояние населения. С ростом уровня жизни растут и требования к окружающей среде. Говоря проще, природный газ необходим, чтобы многочисленные мегаполисы жили и развивались. Нужно много. Для выхода на уровень потребления России или США спрос на газ должен вырасти на порядок. Конечно, в России и США природный газ — это основа электроэнергетики. Но даже если отбросить генерацию электричества, чтобы китайскому домохозяйству и промышленности выйти на уровень спроса российского или американского, потребление должно вырасти в разы. И, конечно, при нынешнем уровне цен на природный газ на мировых рынках газификация КНР резко затормозится. С другой стороны, вывести китайский удельный спрос на природный газ на уровень России или США невозможно физически. Планета не способна дать столько метана. Впрочем, в быту и в промышленности газ можно заменить электроэнергией, но такая форма энергии обходится значительно дороже. И на макроуровне заметно ухудшает экономику и качество жизни людей и предприятий. Говоря проще, дешевый природный газ в Китае крайне необходим, а при прочих равных весь объем, потенциально поставляемый «Силой Сибири-2», вся китайская экономика готова проглотить за пару лет. А потом потребуется еще, и еще. Но сколько в Китай газа не поставляй, этой гигантской стране будет мало.

Война с Ираном подталкивает страны к использованию китайского юаня в торговле нефтью. Это угрожает доминированию доллара США — Deutsche Bank. Как всегда, самое важное во время войны скрывается за красочными картинами взаимных атак. Так как основная задача иранского противостояния — это не ядерное оружие Ирана, не его ракетная программа, не попытки сместить нелояльный режим аятолл и даже не желание взять под контроль нефтяные поля (все это вторичные бонусы), основная цель атаки — ослабить Китай через нефтяную блокаду. Но надо отдать дань уважения китайской стратегической мысли и разведке. Несмотря на огромную зависимость КНР от поставок нефти из Ближнего Востока (порядка половины от всего импорта нефти, составляющего 10-11 млн баррелей в сутки), страна самая подготовленная из всех азиатских экономик к нынешнему конфликту: 🔸За последнюю пятилетку китайцы массово пересаживались на электромобили, то есть передвижение в КНР не встанет даже при полной нефтяной блокаде. 🔸За последний год китайские нефтяные гиганты довели запасы нефти до 1,4 млрд баррелей, что больше, чем у всех стран МЭА вместе взятых. 🔸Китайские компании продолжают получать нефть из Ирана, даже несмотря на блокаду Ормуза. То есть смогли договорится. 🔸Около 20% импорта нефти в Китай идет из России, в том числе сухопутным маршрутом. 🔸В Китае мощная внутренняя добыча нефти, в прошлом году она вышла на новый исторический максимум — 4,6 млн баррелей в сутки, то есть даже больше, чем добывается в нефтеносном Ираке. С таким показателем КНР — страна №7 в мире по объемам добываемой нефти. 🔶Компартия запретила экспорт ГСМ из страны, доходящий до 2 млн баррелей в сутки. В общем, у Китая есть минимум полгода до того момента, когда нефтяной кризис доберется до экономики страны. Но интересно, что в иранском конфликте китайцы, хотя и выступают с максимально мирной, публичной позицией, пытаются отжать максимум. Через режим аятолл они стремительно внедряют петроюань — торговлю нефтью через китайскую валюту. И если в начале конфликта покупать нефть и ГСМ за юани для большинства развитых стран было немыслимо, то по мере окончания запасов позиция начинает резко меняться. Например, через Ормуз пошли первые танкеры с оплатой проходки. Очевидно заплатить иранскому правительству в долларах и евро невозможно. Дым конфликта скоро уляжется, и вдруг может оказаться, что значительная часть ближневосточной нефти торгуется за юани. И это будет колоссальное стратегическое поражение Штатов. Это будет означать утрату финансового контроля за Персидским заливом. А ведь, де-факто США уже потеряли физический контроль (Ормуз заблокирован), а многочисленные военные базы, оказывается, не могут решить этот вопрос.

Более 70% мирового экспорта серы приходится на одну страну — Саудовскую Аравию — такие данные дает ресурс Trendeconomy.com. Источник этого сырья понятен — местная нефть, проходящая очистку на НПЗ. Сера с НПЗ Саудовской Аравии имеет одно важное конкурентное преимущество — цену при удобном географическом расположении. Например, у того же «Норильского никеля» огромные объёмы отходов серы, но продавать её в товарных количествах компания не может: крайне невыгодное географическое расположение убивает всю экономику продажи серы на внешние рынки. Но всё меняется. Перекрытие Ормуза привело к острейшему дефициту серы на мировых рынках. Важно понимать, что перекрыт поток не только товарной серы из Саудовской Аравии, но и нефти — основного сырья для её производства. При этом сера — необходимый компонент в цветной металлургии, производстве бытовой химии, фармацевтической промышленности и агрохимии. Возникший дефицит серы на мировом рынке способен обрушить целый ряд технологических цепочек. В первую очередь это агрохимия и сельское хозяйство. Так, для производства тонны фосфорных удобрений необходимо 2,5 тонны серной кислоты, а для производства одной тонны серной кислоты — 350 килограммов серы. Кроме того, серная кислота — компонент для производства средств защиты растений. «Сера — это обязательный компонент для выращивания бобовых и масличных культур. Без удобрений с содержанием серы, таких как сульфат аммония, сульфат калия, суперфосфат, можно вообще не получить урожай масличных и бобовых культур», — сказал каналу «Графономика» агроном Дмитрий Чернов. Для производства одной тонны семян рапса необходимо около 20 килограммов серы в виде удобрений. Из-за её малоподвижности в растительных остатках внесение серы должно быть регулярным. Рынок Западной Европы — один из основных потребителей рапсового и соевого масла в мире. И для аграриев этого региона ситуация будет просто критическая. «Для Европы ситуацию обостряет не только выпавшая сера и нефть из стран Ближнего Востока, но и наложенные самим на себя санкции: 50% пошлины на поставку сельхозпродукции из России, пошлины на удобрения от 60 до 70 евро на тонну, а кроме того, требование оплаты углеродных кредитов при поставке удобрений и другие выдуманные экологические налоги», — рассуждает Дмитрий Чернов. И добавляет: значительная часть полученного рапсового масла в странах Европы уходит на производство биодизеля. Европейские экологические требования гласят, о том, что каждый литр дизельного топлива в своём составе должен иметь минимум 10% топлива растительного происхождения. Разбавленное таким образом дизельное топливо хранить более 1-2 месяцев нельзя, так как оно начинает распадаться на фракции. То есть накопить какие-либо объёмы в таких условиях — технически невыполнимая задача. Потребуется отмена целой цепочки принятых в ЕС законов. В условиях жёсткой конкуренции за оставшийся в мире свободный объём серы в любой момент может начаться ценовое ралли. И, например, для тех же производителей аккумуляторных батарей десятикратный рост стоимости серы приведёт лишь к нескольким процентам удорожания конечной продукции, но для сельского хозяйства такой рост окажется неподъёмным и разрушительным. Учитывая неповоротливость бюрократии в таких структурах, как ЕС, и абсолютную их профнепригодность в этих условиях, сельхозпроизводители вообще остановят свои производства, — думает господин Чернов. Поэтому, если в ближайшее время производство серы не возобновится в странах Персидского залива, многие регионы мира ждут «продуктовые карточки» — и это не чёрная Африка, а Европейский союз, Индия, Австралия.

Рыбаки Ирландии начали ставить лодки на прикол из-за того, что не могут позволить себе купить топливо. В Великобритании ввели ограничения на продажу дизельного топлива фермерам. В Греции вводят субсидии на покупку топлива. Страны Европы создали своё плачевное положение сами. Годами недостающие объёмы нефтепродуктов, в частности дизеля, керосина, мазута, страны ЕС приобретали у российских нефтяников. Потом СВО, санкции: российские дистилляты были замещены ближневосточными нефтепродуктами. Те же Арабские Эмираты (и Турция) приобретали российскую солярку, распродавали её на внутреннем рынке, а в Европу поставляли топливо со своих НПЗ около 0.6 млн барр в сутки. Ну, хотя бы номинально схема выглядела так. Что происходило в реальности, сказать сложно. Из-за перекрытого Ормуза эти схемы снабжения канули в лету. И всё это происходит прямо во время посевной и в преддверии высокого отпускного сезона. При этом реальный топливный кризис даже ещё не начался. На прошлой неделе до портов назначения доплыли последние танкеры, гружённые нефтью и ГСМ в Персидском заливе. Они только-только разгрузились, а сырьё ещё перерабатывается. То есть четыре недели перекрытого Ормуза не повлияли на реальные поставки энергоносителей. Эффект сбоя логистики раскроется лишь в апреле-мае. Нужно понимать, что даже если Ормуз откроют сегодня, то пустым танкернерам нужно будет доплыть до него, а это одна-три недели. Добыча на многих месторождениях восстановится, что потребует минимум месяца. А потом гружёным танкернерам добраться до потребителей, что потребует ещё до трёх недель. Итого как минимум два месяца перебоев поставок нефти и нефтепродуктов с момента окончания конфликта и открытия Ормуза. Поэтому нефтяной мир уже сотрясает. В середине марта Минфин США выпустил лицензию, выводящую из-под санкций российскую нефть и нефтепродукты, погруженные на суда по состоянию на 12 марта. А на прошлой неделе подобную лицензию получила иранская нефть. То есть Штаты снимают санкции со стран, на которых они держались годами, а в случае с Ираном — десятилетиями. Но проблем Европы это не решит. Практически вся российская нефть уплывёт в Индию, иранская — в Китай. А желающих приобрести нефтепродукты с российских НПЗ выстроилась очередь.

Глава американского Минфина Скотт Бессент выступил с утверждением, что Россия получит 2 миллиарда долларов дополнительных бюджетных доходов из-за ослабления санкций Вашингтона. Калькулятор же утверждает, что допдоходы составят на порядок больше — около 16,5 млрд долларов или около 1,3 трлн рублей. Именно столько выручит российский бюджет от нефти, которую российские нефтяники добыли с осени прошлого года, но не могли продать. На графике МЭА видно, что с момента введения санкций США на «Роснефть» и «Лукойл» началась аномалия: количество нефти в море начало резко расти, превысив обычные «плавающие» объёмы примерно на 300 млн баррелей. Это и есть российская подсанкционная нефть. 13 марта Минфин США выпустил лицензию, выводящую из-под санкций российскую нефть и нефтепродукты, погруженные на суда по состоянию на 12 марта. Эта нефть после ее продажи позволит российским нефтяникам продемонстрировать блестящие финансовые результаты. Цена складских остатков по сегодняшним котировкам — не менее 30 млрд долларов. И это по нижней границе — около 100 долларов за баррель, хотя накануне была оценка и 120 долларов за баррель Urals в индийских портах. При этом российские нефтяники ежедневно добывают 10,5 млн баррелей, из них порядка 7 млн баррелей экспортируют в виде нефти и нефтепродуктов. Реальную цену Urals до начала иранского конфликта знали единицы. Но, если взять данные Argus — 40 долларов за баррель. С тех пор цена увеличилась в 2,5–3 раза, а вместе с ней — доходы нефтяников и бюджета. Каждый день, когда 7 млн баррелей российской нефти и ГСМ продаются на экспорт по 100 долларов за бочку, создаёт минимум 700 млн долларов выручки, вместо 280 млн до иранской войны. Несложно посчитать и дополнительные доходы федерального бюджета. При эффективной ставке 55% и курсе рубля 80 руб/долл — это порядка 18,5 млрд рублей допдохода от каждого дня перекрытого Ормуза. По году цифра набегает солидная, обещая вылиться как минимум в 6,5 трлн дополнительных бюджетных доходов. И это без роста бюджетных доходов от газа, угля и удобрений.

Вы тоже заметили активизацию Японии на энергетическом рынке? 🔸Япония согласилась платить Ирану по 2 миллиона долларов (видимо, в юанях?) за проход судов через Ормузский пролив, пишет РБК. Это произошло сразу после встречи японского премьер-министра Санаэ Такаити с американским президентом Дональдом Трампом и возложения цветов к могиле пилота, сбросившего на страну атомную бомбу. В это время граждане страны сметали всю туалетную бумагу, доступную на островах. 🔸Правительство Японии приняло решение направить около 800 миллиардов иен (около 5,3 миллиарда долларов) из резервного фонда на сдерживание цен на бензин и другие виды топлива на фоне обострения ситуации вокруг Ирана. 🔸Япония начала выводить на рынок часть стратегических запасов нефти. 🔸Япония готова обсудить возможную отправку тральщиков в Персидский залив. И все это произошло за последнюю неделю. До этого о Японии в повестке мировых СМИ не было слышно месяцами. Ответ на японскую геополитическую суету на графике сверху: десятилетние бонды японского правительства торгуются на максимумах этого века. При этом разразившийся топливный кризис не сулит ничего хорошего. Инфляция и дальше будет расти, создавая давление на стоимость японских казначейских облигаций. А это значит, что правительству придется давать еще большие премии, чем сейчас, при размещении новых займов. Есть и другая причина для паники: высокие цены на энергоносители разрушают торговый баланс Японии, делая его дефицитным. Это, в свою очередь, сказывается на курсе йены. Она вновь обвалилась до уровней, на которых Банк Японии начинает интервенции. Ибо низкий курс — это высокая инфляция. Но для интервенций на валютном рынке нужны американские доллары. Они у Японии есть, но в виде US Treasures. А их продавать запрещает уже Дядя Сэм. В общем, сейчас самое время следить за Страной Восходящего Солнца. Еще несколько недель энергетического кризиса — и мы увидим финансовый кризис, связанный с банкротством японской финансовой системы: вначале банков, потом фондов, затем и правительства. В Японии искрит уже пару лет, а сейчас появился мощный катализатор для масштабной финансовой катастрофы.

Уже очень скоро Иран выпадет из повестки американского президента, а Дональда Трампа догонят внутренние проблемы. На графике сверху — закономерность, данная американской экономике небесами: за резким ростом нефтяных цен более чем на 50% следует рецессия. При этом есть и другая закономерность: каждый выход из рецессии в Штатах в два последних десятилетия сопровождался агрессивной работой «печатного станка». Но чтобы включить его на полную мощность, необходимо проделать огромную подготовительную работу. В этом году будет избран новый глава ФРС. На этот пост будет подобран максимально лояльный Трампу человек, но он же должен будет пройти и согласование среди американских банкиров. У нового главы ФРС будет «два стула»: быть политически лояльным, то есть все же включить «печатный станок», чтобы глава минфина США не произносил слова «секвестр». Да и попробовать сэкономить американский бюджет — это прямая дорога к импичменту президента. Второй стул главы ФРС — это приоритетный мандат ведомства — борьба с инфляцией, которая к концу года обещает выйти на новые максимумы десятилетия. Говоря иначе, ФРС придется одновременно давить и на педаль «газа», и на педаль «тормоза». Нечто подобное в последние годы происходит в российской финсистеме. Однако у американской и российской системы есть одно небольшое отличие. Российский госдолг — это около 25% ВВП, а американский — 122% от ВВП, при этом очень большая его часть — краткосрочная. То есть требует регулярных погашений, а значит новых привлечений. Российская особенность — жесткая ДКП и высокие траты минфина РФ приводят к тому, что даже имея мизерный долг, российское казначейство всё время сталкивается с проблемами размещения облигаций. Представить себе подобные проблемы в США — сегодня невозможно. Но уже во втором полугодии экономика и финансовая система Штатов может пойти в разнос, просто из-за того, что наступит стагфляция — депрессивное состояние экономики, сочетающееся с ростом цен. Как будет бороться с этим ФРС — предсказать сложно. Но это будет эпическое шоу.

Европа страдает от космических цен на топливо, которые постоянно растут: бензин и дизель в Германии уже стоят около почти 3 евро/л, а в Нидерландах — около 2,5 евро/л. То, что европейские лидеры приуныли и сидят молча, не значит, что в странах Европы нет очень больших проблем. И эти проблемы не только с природным газом, который кончился, а купить его можно только по цене в 3 раза выше февральских котировок. И то, если повезет. На графике сверху — запасы нефти и средних дистиллятов (керосина, дизтоплива, мазута) от Международного энергетического агентства на дату перед началом иранского конфликта. В весну страны ЕС входили с минимальными за пятилетку коммерческими запасами дизеля и керосина. И, конечно, такой уровень заполненности нефтебаз — эпический провал европейских нефтетрейдеров. Оказалось, что у стран Европы проблемы не только с газом, но и с дизелем, а скоро и с нефтью! Но самое интересное, что до конца февраля нефти и ГСМ на мировом рынке было очень много. Страны ОПЕК+ агрессивно готовились к новой войне на Ближнем Востоке и активно поднимали квоты добычи, складируя нефть там, где только было возможно. Та же российская нефть хранилась в море. Понимали, к чему все идет, и в Китае, упорно скупая излишки нефти без малого год. А вот в Европе, в очередной раз, сработал снобизм: «дурные арабы и русские сами делают нам хорошо, резко повышая добычу и снижая цену». Подумать на шаг вперед о том, что арабы делают в первую очередь хорошо себе, просто пытаясь глотнуть воздуха перед погружением в пучину, — не получилось. То, что в странах Европы до сих пор нет дефицита топлива в аэропортах и нефтебазах, — чудо. Но при блокировке Ормуза еще на пару недель они столкнутся с дефицитом, который начнет бить по логистике и посевной. А ведь впереди высокий отпускной сезон!

Генеральный директор QatarEnergy Саад аль-Кааби в интервью Reuters: Нам, возможно, придется объявить форс-мажор по контрактам на СПГ на срок до пяти лет, что затронет Италию, Бельгию, Корею и Китай. Телеграм-канал «Графономика» — прогнозировал проблемы с СПГ-инфраструктурой Катара ещё полтора года назад. Логика была банальна: производство СПГ в США — растущая экспортно-ориентированная отрасль, «звезда» американской экономики. Но себестоимость производства «молекул свободы» высока. Это связано, в том числе, с тем, что газ в США в основном сланцевый, то есть его добыча стоит дорого. А кроме того, его необходимо доставить до Мексиканского залива по сети трубопроводов — это тоже недешево. А потом ещё везти через полмира на судах-газовозах, плывущих в одну сторону полными, а в другую — пустыми. И такая неоптимальная логистика тоже включается в конечную стоимость СПГ у потребителя. В итоге СПГ «made in USA» априори не мог конкурировать с СПГ из Алжира или Катара в Европе или Индии, и тем более с трубопроводным газом из России в Германии или Китае. И для того, чтобы отрасль росла, несмотря на все слабые места, местный «deep state» создаёт условия «парничка» для любимой и лелеемой отрасли СПГ: в Штатах регулярно меняются лидеры, правящие партии, но политика продвижения американского СПГ остаётся прежней. Он просто заходит на все возможные рынки, а если на этом рынке есть конкуренты, то их просто устраняют. Первой жертвой «молекул свободы» стал российский трубопроводный газ в Европе. На «уничтожение» конкурента потребовалось десятилетие, пока европейский газовый рынок практически полностью не освободился от российского трубопроводного газа. Оставшиеся за «Газпромом» и «Новатэком» доли европейского рынка не стоят усилий, требуемых на дальнейшую зачистку. Но спустя четыре года после начала СВО природный газ вновь начал дешеветь. И вот атака на катарскую газовую инфраструктуру. И для американского СПГ вновь открыт мировой рынок, за «молекулами свободы» опять стоит очередь желающих их приобрести. Самое интересное, что поставки природного газа из России в Европу были прекращены руками украинцев-поляков, а из Катара — иранцев-израильтян. И Штаты тут совсем ни при чём. Ну и приятный бонус — американский газ на внутреннем рынке вновь один из самых дешёвый в мире, как бы намекая транснациональным корпорациям: хотите иметь энергоёмкий завод? — Welcome to USA.