Пьющие в терновнике

Изначально церковнославянское слово «куща» (старослав. кѫща) означало «шатер, палатка, шалаш», а в широком смысле – «дом, жилище». Оно переводит греческое σκηνή (звучит примерно как «скенэ́» если вдруг вам интересно) – палатка. Например, в Библии (Левит 23:42) шалаши, в которых жили иудеи в пустыне, называются кущами. Слово приходится родней болгарскому «къща», македонскому «кука», сербскому (кућа), хорватскому «kȕća» (дом) и словенскому «kóča» (горная хижина). В древнерусских текстах есть и своя форма «куча» с теми же значениями, сохранившаяся в украинском как «помещение для птиц/животных» (но не связанная с русским «куча» в значении «горка, нагромождение»). В старом значении слово можно найти в поэзии XIX в: «Или под сенью дымной кущи Цыгана дикого рассказ?» Пушкин, «Цыганы» «И кущи сельские стояли без дверей» Батюшков, «Элегия из Тибулла» В устойчивом выражении «райские кущи» кущи – эт тоже шатры-жилища в раю. Библия говорит о «селенie божie» (Иезекииль 28:2), а в церковнославянских текстах встречаются формы «въ небесьнаꙗ села», «въ коуча небесныꙗ» и «въ нбсныхъ сѣньхъ», где слово сѣнь (сень) тоже значило «шатер, палатка, навес». С XIX «куща» получает новое значение – «листва, крона дерева» или «тенистая роща». Это объясняется тремя причинами: 1) влиянием однокоренного слова «куст», 2) влиянием укр. языка, где восточнославянское «куст» по фонетическим причинам превратилось в «кущ», 3) метафорическим уподоблением кроны дерева шатру («под шатром ели»). После этого сдвига «райские кущи» стали пониматься не как «райские шатры», а как «райские зеленые насаждения», связываясь с образом райского сада (удачно легло)

По мере того как фильм продвигается, ледяная корона Белой Колдуньи постепенно тает и становится все меньше и меньше, до такой степени, что она ее полностью теряет, это из-за прибытия Певенси и Аслана, которые были теми, кто положит конец ее правлению

Ризантелла Гарднера – эндемичное для Австралии растение семейства орхидных, цветущее небольшими темно-бордовыми цветами. Уникально оно тем, что все стадии жизненного цикла проводит под землей. И опыляют его тоже подземные насекомые (например, термиты). Мне мерещатся в ней зерна граната и поэтому я думаю о Персефоне.

Зацените динозавра Австралийскую большую дрофу!

Название «жалюзи» пришло в русский из французского, в котором "jalousie" означает «ревность» или «зависть». Такие шторы пропускали свет, но помогали скрывать от любопытных взглядов прохожих происходящее в помещении. Кстати, популяризировал жалюзи вовсе не француз – в 1760-х годах их активно начал производить англичанин Джон Уэбстер, его производство располагалось в американской Филадельфии, а само изделие тогда называлось «венецианские шторы».

Название «сифилис» для болезни предложил итальянский врач (и поэт!) Джироламо Фракасторо в 1530 г. До этого времени в Италии она была известна как «французская болезнь», а во Франции, наоборот, как «итальянская болезнь». В Нидерландах сифилис называли «испанской болезнью», в России – «польской болезнью», в Османской империи – «христианской болезнью» (ну кто б сомневался). Полное название звучало как "Syphilis sive morbus gallicus", что переводится как «Сифилис, или французская болезнь». Фракасторо придумал имя для главного героя – пастуха по имени Сифилус (Syphilus). По сюжету, пастух оскорбил бога Солнца (в разных версиях это Аполлон, Сол или Феб), и в наказание тот наслал на него страшную болезнь, которая затем распространилась по всей стране. Так имя литературного героя закрепилось за реальным заболеванием и со временем стало его международным названием.

Обещала ответить вот на этот интересный вопрос. "Douchebag" изначально – вполне конкретный медицинский инструмент – мешочек или прибор для спринцевания (промывания влaгaлuщa). Оскорбительное использование началось в 30-40-х (тогда все, что касалось исключительно женской физиологии и гигиены, было табуированной, стыдной и непрестижной темой). Сначала это слово стали применять для описания «непривлекательных» женщин или мужчин, ведущих себя «по-женски». В 60-х слово начало перетекать в сферу оскорблений мужчин. Обозвать мужчину женским гигиеническим предметом – означало «ты ведешь себя как женщина, а женщина это слабое, бесполезное, непривлекательное существо». В этом смысле оно перекликается с другими ругательствами, которые перешли с женщин на мужчин (bitch или faggot), символизируя несоответствие мужским гендерным нормам. Свою нынешнюю популярность как универсальное оскорбление для наглого, неприятного, высокомерного типа слово получило уже в 80-90-е, активно используясь в кино, музыке и на телевидении. Но самое главное – этот же период стал эпохой «яппи» (молодых городских профи). Появился стереотип самодовольного менеджера в дорогом костюмчике, который лезет без очереди, громко говорит по телефону и считает всех вокруг быдлом. Слово "douchebag" легло на этого персонажа как родное: он не жалкий, но самоуверенный и бесячий.

Слово «душ» появляется в русском в XIX, поначалу относясь к женскому роду и фиксируясь в формах «ду́ша» или «душь» («шкаф с душью» – 1840, «душа очень приятна» – 1846, «холодная душь более никого не пугала» – 1872 у Лескова). В таком виде сохраняется родовая принадлежность к французскому источнику – "douche" женского рода. Немного позже появляется и вариант мужского рода, засвидетельствованный уже у Даля наряду с «душь». Во французский слово проникает в 1580-е из итальянского "doccia", производного от "doccione" (сточный желоб, водосточная труба). "Doccione" восходит к "ductionem" – форме косвенных падежей латинского "ductio" (водоотвод). В конечном счете этимологическое древо упирается в латинский глагол "duco / ducere" (вести). То есть «душ» оказывается в историческом родстве не только с «акведуком», но и с «дюком», «дуче» (буквально «вождь»), «кондуктором» и «индукцией».

Картина Маковского изображает «поцелуйный обряд», существовавший в начале XVII в, когда хозяин на пиру обращался к гостям с просьбой расцеловать жену. Сохранилось описание действа, сделанное австрийским послом Августином Майербергом в 1661: «Всегда входит в столовую и жена хозяина в самой нарядной телогрее и во всем женском убранстве в сопровождении двух или многих прислужниц; она подает знатнейшему из собеседников чару водки, омочив в ней края своих губ. А пока пьёт он, она поспешно уходит в свою комнату, надевает на себя другую телогрею и тотчас же приходит назад для исполнения такой же обязанности к другому собеседнику. Повторив этот обряд с каждым из прочих гостей, потом она всегда становится у передней стены: стоя там с опущенными на пол глазами и сложив по бокам свешенные вниз руки, она отдаёт терпеливые уста поцелуям собеседников, которые подходят к ней по степени своего достоинства и от которых так и разит неприятным запахом всего, что они ели и пили…» У картины есть подзаголовок – «Пир у боярина Морозова». Художник запечатлел фрагмент из романа Алексея Толстого «Князь Серебряный». По сюжету, боярин Дружина Морозов, подслушав разговор своей молодой жены Елены с незнакомцем, узнает, что она влюблена в другого. Чтобы вычислить соперника, он решает устроить во время пира поцелуйный обряд, рассчитывая, что Елена сама себя выдаст. Она и правда лишается чувств, целуя князя Никиту Серебряного.

Чехов: «Чахну!» 1888 «У меня муть в голове». 1888 «Я совсем раскис». 1893 «Сижу без пива». 1896 «Я человек несерьёзный». 1898 «Попиваю винцо». 1899 «Гости одолели, всё время сидят». 1901 «Сегодня подали мне кофе с мухой, вываренной мухой. Такая гадость!» 1902

Распространенное мнение, что «шахматы» переводятся как «король умер» – просто устойчивая ошибка. В персидском слово «мат» (mât) означает не смерть, а «беспомощный», «парализованный», «пораженный», «застигнутый врасплох». Таким образом, дословный и правильный перевод – «король беспомощен» или «властитель поражен». Ошибочная трактовка «король умер» возникла позже, когда игра через арабский мир попала в Европу, арабское слово "mãta" как раз означает «умер».

Выражение «плоская шутка» – калька с французского "une plaisanterie plate". Оно связано с модой на высокие каблуки. Только знать могла носить обувь на высоких каблуках, простой и грубоватый народ себе их позволить не мог. Как и изысканно шутить, очевидно.

Давайте вернемся к Гомеру (будто у вас был выбор ХАХА). В «Одиссее» неважно КАК поют сирены, важно ЧТО они поют. А они заманивают моряков обещанием поделиться АБСОЛЮТНЫМ знанием обо всем, что происходит на свете. «Знаем мы все, что случилось в троянской земле и какая Участь по воле бессмертных постигла троян и ахеян; Знаем мы все, что на лоне земли многодарной творится» Сирены называют Одиссея «богоравным» (что уже как бы нихера себе) и «великой славой ахеян». Разумеется, он хочет все это узнать и, разумеется, он уже поплыл от этой грубой лести. А кто бы не? То есть это не просто музыка, а интеллектуальное искушение – предложение узнать то, что обычно скрыто от смертных. Этот момент делает их ловушку особенно коварной для Одиссея, чья главная черта – хитрость и жажда знаний. Вот на картине Брукманна 1829 года в левом углу живописно валяется ответ на вопрос: почему дев с упругой молодой грудью вдруг заинтересовал скуф.

Для тех, кто не знаком, колдуны – лепешки с начинкой (обычно мясной) из муки или картошки. Блюдо известно в белорусской (калдуны), польской (kołduny/kałduny) и литовской (koldūnai) кухнях. Cъедобные колдуны не связаны с волшебством (сорян 😁). Источник слова – средневерхненемецкое "kaldūne" «внутренности, кишки, требуха» (совр. нем "Kaldaunen" – «рубец как блюдо»). В польском есть kałdun (брюхо/пузо), восходящее к тому же корню. Возможно, изначально слово означало «пироги с вареной требухой», а позже закрепилось за варениками с мясом. Немецкое "kaldūne" восходит к средневековой латыни "caldumen" (потроха, соус из требухи), образованному от "caldus" – «теплый». Вероятно, это был мясницкий термин, обозначавший еще теплые внутренности свежезабитого животного. У "caldumen" есть потомки в других языках. Старофранцузское "chaudun" (потроха) дало во французском Луизианы слово "chaudin" – блюдо из свиного желудка, фаршированного свининой, рисом и овощами, а также «толстая кишка для колбасы». Старофранцузское "chaudun" попало в среднеанглийский (chaudon, chaudoun) и стало новоанглийским (и уже устаревшим) "chawdron" (требуха, соус из требухи). Буква R возникла по аналогии с созвучным "caudroun" (котел). Вариант "chawdron" стал популярен после «Макбета», где он рифмовался с котлом: Adde thereto a Tigers Chawdron, For th'Ingredience of our Cawdron Пастернак, храни сладчайший Иисус его душу, перевел это как Чтоб бурлила наверху, Бросим тигра требуху!

Тут же добавлю про 3 винтовочных залпа, например, на похоронах. Их история восходит к древнему полевому обычаю – во время сражений обе стороны могли заключить временное перемирие, чтобы убрать с поля боя раненых и убитых. Когда тела были убраны, сторона, закончившая первой, давала 3 залпа, сигнализируя, что они готовы возобновить бой. Традиционно эти залпы служили знаком того, что «мертвые убраны и о них позаботились».

Обычай оружейного салюта зародился в XIV в, когда корабли стали оснащаться большим числом пушек. При сближении с берегом или кораблем другой державы моряки стреляли залпом из всех пушек одного борта. Это был жест доверия – перезарядка была долгой и сложной, разряженное орудие означало, что судно сейчас не готово к бою. Ответный салют с земли или другого корабля подтверждал, что там тоже не ждут нападения.

В Аравийской пустыне фотограф запечатлел арабскую рогатую гадюку, за рог которой ухватился маленький жук

Выражение «гомерический хохот» пришло из древнегреческого эпоса, но сам Гомер это словосочетание не использовал. Такой смех описывается в его поэмах через ἄσβεστος γέλως (asbestos gelos), которое буквально переводится как «негасимый» или «неукротимый смех». Самый известный пример этого смеха – в (многострадальной) «Одиссее», где бог-кузнец Гефест поймал свою жену Афродиту и бога войны Ареса в сети. Он позвал других богов позырить на это, и те разразились именно таким неудержимым смехом. Похожие сцены есть и в «Илиаде», где боги ржут над неуклюжим Гефестом, разносящим нектар, или над ахейцем Аяксом, поскользнувшимся в навозе на состязаниях. А вот здесь, к слову, я писала о смехе сардоническом, извольте ознакомиться 🫠

Королевские кобры (ханны) – офиофаги, то есть они питаются другими змеями. Их киперы покупают мертворожденных или погибших змей на корм. Выглядит жутковато

Нельзя недооценивать важность стрижки