Пьющие в терновнике

Изначально церковнославянское слово «куща» (старослав. кѫща) означало «шатер, палатка, шалаш», а в широком смысле – «дом, жилище». Оно переводит греческое σκηνή (звучит примерно как «скенэ́» если вдруг вам интересно) – палатка. Например, в Библии (Левит 23:42) шалаши, в которых жили иудеи в пустыне, называются кущами. Слово приходится родней болгарскому «къща», македонскому «кука», сербскому (кућа), хорватскому «kȕća» (дом) и словенскому «kóča» (горная хижина). В древнерусских текстах есть и своя форма «куча» с теми же значениями, сохранившаяся в украинском как «помещение для птиц/животных» (но не связанная с русским «куча» в значении «горка, нагромождение»). В старом значении слово можно найти в поэзии XIX в: «Или под сенью дымной кущи Цыгана дикого рассказ?» Пушкин, «Цыганы» «И кущи сельские стояли без дверей» Батюшков, «Элегия из Тибулла» В устойчивом выражении «райские кущи» кущи – эт тоже шатры-жилища в раю. Библия говорит о «селенie божie» (Иезекииль 28:2), а в церковнославянских текстах встречаются формы «въ небесьнаꙗ села», «въ коуча небесныꙗ» и «въ нбсныхъ сѣньхъ», где слово сѣнь (сень) тоже значило «шатер, палатка, навес». С XIX «куща» получает новое значение – «листва, крона дерева» или «тенистая роща». Это объясняется тремя причинами: 1) влиянием однокоренного слова «куст», 2) влиянием укр. языка, где восточнославянское «куст» по фонетическим причинам превратилось в «кущ», 3) метафорическим уподоблением кроны дерева шатру («под шатром ели»). После этого сдвига «райские кущи» стали пониматься не как «райские шатры», а как «райские зеленые насаждения», связываясь с образом райского сада (удачно легло)