Князь Ярославский

«Расправа над смердами» художник Василий Васильевич Трамзин, 1958 год. Ещё одна картина на этот раз уже чисто рыбинского художника на сюжет из ранней местной истории. Судя по всему, изображены события 1071 года - руководимое волхвами восстание смердов на Верхней Волге. В советское время этот сюжет рассматривался в первую очередь как пример классовой борьбы. Для ярославских краеведов он важен первым письменным упоминанием Ярославля (восстание началось именно там, шло вверх по Волге и по Шексне и закончилось у Белоозера). После открытия археологического памятника «Усть-Шексна» под Рыбинском восстание стало трактоваться и как первое упоминание «прото-Рыбинска», что привело к официальному удревнению истории города до 950+ лет. Меня в этом сюжете больше всего привлекает прение о вере между волхвами и княжеским воеводой Янем Вышатичем. Это один из немногих источников по дохристианским (или парахристианским, в зависимости от интерпретации) религиозным воззрениям местного славяно-финского населения.

Каждый год в ноябре вижу шутки про то, что Россия и Польша вместе празднуют свою независимость друг от друга (4 и 11 ноября соответственно). В каждой шутке доля шутки, всё же события Смуты начала XVII века никак нельзя сводить к очередной русско-польской войне, это, в первую очередь, война гражданская внутри России. С другой стороны, обретение Польшей независимости в 1918 году также не было итогом освободительной борьбы с Россией. Скорее, это было побочным следствием Первой мировой войны, в которой погибли все страны-участницы разделов Речи Посполитой (Пруссия, Австрия и Россия). При этом дата 11 ноября 1918 года (окончание Первой мировой войны, ознаменовшее обретение Польшей независимости) совпадает с датой завершения Стояния на Угре 11 ноября 1480 года (ознаменовшее освобождение Руси от татарского ига), которое намного больше подходит на роль русского «дня независимости» (если такой праздник вообще нужен). Справедливо замечено, что сама метафора «ига» как обозначение периода власти татарской Орды над русскими землями восходит к польскому хронисту Яну Длугошу, старшему современнику Ивана III, который, впрочем, ещё в 1479 году (то есть до Стояния на Угре) писал об освобождении Московской Руси от «ига» как о свершившемся факте. Если вслед за А. А. Горским считать окончанием ига не события на Угре 1480 года, а события под Алексиным 1472 года (а это столкновение с тем же ханом Ахматом на той же реке-границе Оке), то весь период татарского ига уложится в круглое число 230 лет (1242-1472), и это ключевой период с точки зрения русского этногенеза и политогенеза. Другой вопрос, как это согласовывать с последующей исторической реальностью, в которой большая часть татарских земель бывшей Золотой Орды так или иначе вошла в состав России, а татары теперь - второй по численности народ России со своей национальной республикой? Как и в случае с 12 июня 1991 года, здесь уместнее говорить не об обретении национальной независимости, а о декларации государственного суверенитета (при условии, что современная Россия признаёт свою преемственность не только от СССР, но и от предшествующих исторических образований на своей территории, включая Московское государство XV-XVI веков). Про 1472 год добавлю, что на него же приходится второй брак Ивана III с Зоей-Софией Палеолог - важное символические событие, ознаменовшие наступление эпохи Московского государства как православной империи - преемницы Византии. А противостояние с Ахматом в 1472 году окончилось не в ноябре, как в 1480 году, а в июле (31 числа), что, с точки зрения чисто календарно-погодных условий проведения государственных праздников, намного предпочтительнее, чем 4 или 11 ноября.

Друзья, у меня приятно-неприятная новость. В силу некоторых обстоятельств мне пришлось завершить карьеру литературного негра в бюджетной сфере по охране объектов культурного наследия. Работа была интересная и в целом не пыльная, оплачивалась для бюджетной сферы хорошо, но некоторые обстоятельства есть некоторые обстоятельства, никуда от них не денешься. Между тем сама идея создать исторический канал с акцентом на региональных сюжетах была косвенно связана именно с этой работой. Постоянная погружённость в краеведческий контекст (главным образом, церковно-архитектурный) актуализировала для меня школьный интерес к русской истории. Впрочем, до этого у меня был опыт работы в усадьбе поэта Н. А. Некрасова в Карабихе, где я также погружался в краеведческий контекст, только историко-литературный. При этом по профильному историческому образованию я всё-таки специалист по совсем другой теме – раннему христианству как явлению эллинистически-римской цивилизации. Но, поскольку каналу уже больше трёх лет, и он давно уже стал значимой частью моей повседневной жизни, а интерес к региональной ярославской (впрочем, расширенной уже до «центрально-российской») истории вполне устоялся, канал никуда не денется. Более того, в ближайшее время у меня гарантированно будет больше свободного времени на чтение и писание. Именно как моя досужая деятельность канал и существует с марта 2023 года, хотя в описании предусмотрены и донаты, и реклама (я рекламирую только то, что хоть как-то пересекается с темой канала и не вызывает отторжения у меня самого). Но больше всего мне теперь будет нужна возможность постоянного и стабильного заработка, независимо от того, будет ли она связана с каналом или нет. Если у вас вдруг есть какие-то предложения для безработного историка или вы знаете людей, у которых могут быть такие предложения, буду очень признателен. Канал «Князь Ярославский» – моя основная самопрезентация, надеюсь на него едва ли не больше, чем на диплом об образовании, трудовую книжку и резюме.

Кажется, мы стали забывать, как грамотно формулировать задачи научного исследования: «Применить эти всеобщие обозначения, этот язык природы также и к учению о цветах, обогатить и расширить этот язык, опираясь на многообразие изучаемых здесь явлений, и тем облегчить друзьям природы обмен более высокими воззрениями - вот главная задача настоящего сочинения» (И. В. фон Гёте, «Учение о цвете», 1810 год).

«Старый рыбинск» художник Михаил Прокофьевич Соловьёв, 1969 год.

Канонизировав царевича Дмитрия как безвинно убиенного младенца, и уничтожив даже труп царя Лжедмитрия I, Василий Шуйский как бы поставил точку в истории московской династии, и хотел открыть собой эпоху династии новой. Для этого ему нужны были наследники, но его первый брак с княжной Еленой Михайловной Репниной, заключённый ещё в молодости, был бездетным. Во второй брак ему не давал вступить Борис Годунов, когда был царём. Только в 1608 году на шестом десятке лет царь женился второй раз на княжне Марии Петровне Буйносовой-Ростовской, которая успела родить ему двух дочерей, Анну и Анастасию, умерших в младенчестве. Впрочем, впоследствии, уже при царе Михаиле Романове, появлялось несколько претендентов на царский престол, которые выдавали себя за сына Василия Шуйского «царевича Семёна Васильевича». Примечательно, что Василий Шуйский в отличие от всех своих предшественников и преемников, взял себе в царицы настоящую Рюриковну. Новой династии не вышло, но молодая царица вынуждена была разделить горькую судьбу своего мужа – свержение с престола и насильственное пострижение. Царица Мария Петровна умерла в 1626 году, причём она жила в монастыре, нося светскую одежду, не признавая тем самым совершённый над ней постриг. Точно также не признавал над собой пострига и сам Василий Шуйский, но он и жил не в монастыре, а в Гостынинском замке в Мазовии, куда его вместе с братьями Дмитрием и Иваном в качестве трофеев вывез польский гетман Станислав Жулкевский. Умер бывший русский царь в 1612 году в польском плену, так и не увидев окончания Смуты, а в 1635 году его останки по просьбе царя Михаила Романова были отправлены в Россию и торжественно перезахоронены в Архангельском соборе Московского кремля.

Помимо чисто правовых аспектов в тексте присяги содержится генеалогическое обоснование прав князя Василия Ивановича на царский престол. Как представитель рода Шуйских, он принадлежал к высшей русской знати, князьям Рюриковичам (суздальско-нижегородская ветвь). В соответствии с политической мифологией Московского государства, Рюрик здесь объявлен потомком римского кесаря (цезаря/цесаря/царя, то есть императора), тем самым дополнительно обосновывается право Рюриковичей на императорское достоинство. Неслучайно и упоминание Александра Невского – это последний общий предок суздальской и московской ветвей Рюриковичей. От одного его сына, Андрея Александровича, пошли суздальско-нижегородские князья, от другого сына, Данила Александровича - московские. Суздальские князья после потери независимости распались на несколько родов, получивших характерные родовые прозвища от названия села Шуя: Шуйские, Шуйские-Глазатые, Шуйские-Горбатые и Шуйские-Скопины. Интересно, что родной дед царя Василия Шуйского, князь Андрей Иванович Шуйский, стал первым, кого Иван Грозный, едва достигнув тринадцатилетнего возраста, приказал казнить (в 1643 году). Шуйские были одной из самых влиятельных боярских семей при московском дворе, начиная с конца XV века, и сохранили это положение даже после всех гонений при Иване Грозном, Борисе Годунове и Лжедмитрии I. Из биографии Василия Шуйского самое интересное, пожалуй, то, что при царе Фёдоре Ивановиче он лично возглавлял комиссию по расследованию гибели царевича Дмитрия в Угличе в 1591 году. Всей правды мы уже не узнаем, а он, наверное, знал. Заговор против первого Лжедмитрия организовал также он, что и сделало его безальтернативным кандидатом на царский престол.

В качестве дополнения хочу привести текст упомянутой выше крестоцеловальной записи (фактически присяги), данной царём Василием Шуйским при коронации в 1606 году. Это важный документ, ставший прецедентом ограничения самодержавия ради защиты естественных прав подданных. Его появление было обусловлено горьким опытом прежних царствований. Василию Шуйскому в 1606 году было уже за пятьдесят, то есть он успел послужить всем прежним царям, начиная с Ивана Грозного, и прекрасно знал со стороны соблазны ничем неограниченной власти: «Божиею милостию мы, великий государь царь и великий князь Василий Иванович всея Русии, щедротами и человеколюбием славимого Бога и за молением всего освященного собора, и по челобитью и прошению всего православного христианства, учинилися есьмя на отчине прародителей наших, на Российском государстве царём и великим князем, его же дарова Бог прародителю нашему Рюрику, иже бе от римского кесаря, и потом многими леты и до прародителя нашего великого князя Александра Ярославича Невского на сем Российском государстве быша прародители мои, и по сем на Суздалский удел разделишась, не от неволи, но по родству, яко же обыкли большая братия на большие места седати. И ныне мы, великий государь, будучи на престоле Российского царствия, хотим того, чтобы православное христианство было нашим царским доброопасным правительством и в тишине, и в покое и во благоденствии. И поволил есми яз, царь и великий князь Василий Иванович всея Русии, целовати крест на том, что мне, великому государю, всякого человека, не осудя истинным судом з бояры своими, смерти не предати, и вотчин, и дворов, и животов у братии их, и у жён и у детей не отъимати, будет которые с ними в мысли не были, также и у гостей, и у торговых, и у чёрных людей, хотя которой по суду и по сыску дойдёт и до смертные вины, и после их у жён и у детей дворов, и лавок, и животов не отъимати, будут они с ними в той вине неповинны; да и доводов ложных мне, великому государю, не слушати, а сыскивати всякими сыски накрепко и ставити с очей на очи, чтоб в том православное христианство без вины не гибли; а кто на кого солжёт, и, сыскав, того казнити, смотря по вине того: что был взвёл неподельно, тем сам осудится. На том на всём, что в сей записи написано, яз царь и великий князь Василий Иванович всея Русии, целую крест всем православным христианам, что мне, их жалуя, судити истинным праведным судом, и без вины ни на кого опалы своея не класти, и недругам никому в неправде не подавати, и от всякого насильства оберегати».

Не могу не поделиться детским портретом Владислава Вазы, написанным немецким художником Мартином Кобером в 1596 году. Здесь будущему несостоявшемуся царю всея Руси один год. Любопытно, что все Вазы на престоле Речи Посполитой (а их было трое - Сигизмунд и его сыновья Владислав и Ян-Казимир) к традиционному титулу «короля польского и великого князя литовского, русского и жмудского», добавляли также традиционную титулатуру своих шведских предков - «король шведов, готов и вендов». Так и не доехавший до Москвы Владислав добавил к этому пышному титулу слова «выборный великий князь московский». Воистину, Король Севера, которого мы не заслужили

5/5 Между тем мятежные дворяне не нашли общего языка с мятежными казаками, когда предметом борьбы стали не добыча и привилегии, а спасение «всего христианства». Первое ополчение, собранное для освобождения Москвы от польско-литовских войск (казак Иван Заруцкий, «оказачившийся» князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой и рязанский дворянин Прокопий Ляпунов) распалось из-за внутренних противоречий (1611 год). В итоге инициатива спасения погибавшего Российского царства перешла к молчавшему до тех пор «третьему сословию» посадских (то есть торгово-ремесленного населения городских посадов – собственно горожан), которые задействовали свои институты низовой самоорганизации и начали создавать Второе ополчение, в котором родовой и служилой знати была отведена роль военачальников (князь Дмитрий Михайлович Пожарский), в то время как политическая и хозяйственная стороны остались в руках городских сообществ (земский староста Кузьма Минин). Города здесь были прежде всего волжские, как старые (Ярославль и Нижний Новгород), так и новые (завоёванная за шестьдесят лет до описываемых событий Казань), так как именно Волга стала в XVI веке осью, вокруг которой строилась империя, ориентированная не на «Запад» или «Восток», а на Север и на Юг. Неслучайно в дело спасения Российского царства вложились английские и нидерландские купцы, которые не хотели терять только-только установившийся транзитный торговый путь из Белого моря в Каспийское и потому не поскупились на борьбу за «единство России». Ставший мучеником пленённый патриарх Ермоген, который поддержал Второе ополчение своим благословением, был уроженцем Казани и бывшим казанским митрополитом, а главным символом борьбы за освобождение страны стала чудотворная Казанская икона Богородицы. Таким образом, события 1612 года – это, конечно, не история про то, как разные этносы России сплотились и дали отпор «Западу». Этносы здесь вообще не при чём, и понимание «дня народного единства» как единства народов является чисто языковым недоразумением (либо сознательной подменой понятий). «Народное единство» - это единение народа в смысле населения страны, подданных, которые остались без царя и впервые осознали себя гражданами государства, понимаемого как общее, «земское» дело, а не как «вотчина государя», и на основании этого пробудившегося гражданского самосознания смогли преодолеть гражданскую войну, в которой, в отличие от гражданской войны 1918-1922 годов, не оказалось проигравшей стороны. Абсолютное большинство тех людей, которые приносили в своё время присяги Борису Годунову, Василию Шуйскому, любому из Лжедмитриев или Владиславу Вазе, не понесли за это наказания, потому что было ясно, что виновны в службе ложным царям и клятвопреступлениях так или иначе все. Те же седьмочисленные бояре, которых в настоящее время изображают предателями, в 1612 году воспринимались как узники и страдальцы, которых Второе ополчение освободило из плена. Только наиболее одичавшие отряды дворян, казаков и крестьян, которые не желали возвращаться к нормальному государственному порядку, и выбрали откровенно разбойничий, «воровской» образ жизни, были объявлены врагами государства и истреблены общими силами победившего «земства» (общества) в течение последующих лет.

4/5 В обстоятельствах интервенции вчерашние мятежники (дворяне и казаки с лжецарями или сами по себе) вскоре стали патриотами и взялись за спасение «всего христианства» в России, благо как профессиональные военные они больше всего годились на эту роль. Но и родовая знать в Москве была занята в сущности тем же самым, только угрозу для «всего христианства» она видела не столько в иностранцах, сколько в русских «ворах» (это слово применимо к эпохе означало в первую очередь государственных преступников, а не грабителей). Избавившись от незадачливого царя Василия Шуйского, князья-бояре возродили старый институт семибоярщины как своего рода «итеррексов» (междуцарей), опекающих пустующий царский трон. Семибоярщины были в России и раньше – семь бояр-опекунов было у малолетнего Ивана Грозного, семь бояр-опекунов было у его недееспособного сына Фёдора. Когда пали оба царя («истинный» Дмитрий в Тушине и «выборный» Василий в Москве) возрос авторитет Русской церкви, патриарх московский Ермоген стал во главе московского правительства рядом с председателем семибоярщины князем Фёдором Ивановичем Мстиславским. Бывший «лжепатриарх» при «лжецаре» Филарет (из древнего боярского рода Романовых) примкнул к Ермогену и Мстиславскому, которые попытались вывести страну из Смуты, пойдя на компромисс с Речью Посполитой ради борьбы с мятежными патриотами. Смысл компромисса был в том, что снова позвать на помощь одну из воюющих сторон, только теперь Речь Посполитую, чтобы сначала навести порядок в России, а затем вместе выступить против Швеции. Царём при этом должен был стать ещё один из рода Ваза – сын Сигизмунда Владислав, который обязан был перейти из католичества в православие. В случае, если бы план удался, все три северных державы управлялись бы монархами из одной династии – лютеранин Карл в Швеции, его племянник-католик Сигизмунд в Польше и Литве, и его же внучатый племянник-православный Владислав в России. Но план не удался из-за самонадеянности короля Сигизмунда, который и московское посольство во главе с митрополитом Филаретом задержал, и сына в Москву не отпустил, и фактически захватил русскую столицу, сделав семибоярщину и патриарха Ермогена своими пленниками.

3/5 Следует проговорить злободневный аспект темы: любые модернизирующие трактовки Смуты как «очередного нападения Запада» на Россию не выдерживают критики. Разумеется, никакого «Запада» как геополитической силы во времена Василия Шуйского (также, как и во времена Ивана Грозного, Дмитрия Донского или Александра Невского) не было. О «Западе» в историческом контексте корректно говорить только как о культурном пространстве западного, латинского христианства (такому «Западу» можно противопоставить «Восток», понимаемый как культурное пространство восточного, греческого христианства, но не мусульманский, индийский или китайский «Восток», по отношению к которым христианский «Восток» окажется «Западом»). Однако в начале XVII века христианский Запад был глубоко расколот религиозными войнами между протестантами и католиками. Швеция и Речь Посполитая как раз воплощали в себе обе силы расколотого западно-христианского мира и воевали между собой. К тому же обе страны управлялись одной, шведской по происхождению династией Ваза (шведский король-лютеранин Карл IX был дядей польско-литовского короля-католика Сигизмунда III). Иностранный фактор был вторичен в русской Смуте, которую точнее всего следует определять, как гражданскую войну, вызванную целым комплексом внутренних противоречий становящейся имперской государственности.

2/5 Царь Василий Иванович Шуйский (1606-1610) из близкого московской династии суздальского княжеского рода, был как раз носителем той княжеской харизмы, которой так не доставало его предшественникам на троне. Его воцарение можно рассматривать как своего рода реакцию, возврат к средневековому пониманию власти. При этом «реакция» в данном случае означает не сужение политических свобод правящих элит, а, наоборот, их расширение, потому что предшествующий «прогресс» эти свободы как раз урезал в пользу централизации управления и абсолютизации центральной власти. Василий Шуйский вернул силу Боярской думе и ограничил в её пользу собственную царскую власть через крестоцеловальную запись (никого не казнить, не ссылать и не лишать имущества без одобрения Думы), став ближе к идеалам ранних московских князей. Служилые сословия дворян и казаков не приняли эту реставрацию и возобновили гражданскую войну под знамёнами «истинного царя» (второго «Дмитрия Ивановича», выходца со Стародубщины неясного происхождения, прослывшего также под обидным прозвищем «Тушинский Вор»), ратуя за своё «служилое» царство против «вотчинного» царства князей и бояр (это, разумеется, упрощение, разделение в обществе шло не строго по сословным границам). Не находя в себе сил обуздать мятежников Василий Шуйский обратился за помощью к одному западному соседу, Швеции, чем, однако, развязал руки для открытой агрессии против себя другому западному соседу, Речи Посполитой, которая до тех пор лишь неофициально поддерживала Лжедмитрия I и Лжедмитрия II. Так гражданская война усугубилась двумя внешними вторжениями, причём это не были вторжения союзных армий, Швеция и Речь Посполитая уже находились в состоянии войны друг с другом, и Василий Шуйский, пригласив одну из этих стран к участию в русской Смуте на своей стороне, невольно спровоцировал участие другой.

Позволю себе несколько спекулятивных построений в развитие темы «Российской империи» XVI-XVII веков. 1/5 Смута начала XVII века была кризисом, но не бесконечно долгой, тянущейся из эпохи викингов «Древней Руси», а молодого Российского царства, форма которого ещё не устоялась, а естественные силы были уже подорваны долгим и по итогу провальным правлением её первого императора (царя), Ивана Грозного (1533/1547-1584), проигравшего Ливонскую войну западным соседям (Швеции и Речи Посполитой) и развязавшего войну гражданскую против собственных подданных (Опричнина). Царству нужна была тишина после грозы, но вместо этого оно получило пресечение старой московской княжеской династии (в 1598 году) и Великий голод (1601-1603 годы). Ни костромской дворянин Борис Годунов (1598-1605), ни свергший его человек (1605-1606), выдававший себя за погибшего в детстве сына Ивана Грозного Дмитрия (и бывший, согласно официальной версии, галицким дворянином Юрием Отрепьевым), не смогли спасти Российское царство, но насколько впечатляющ сам факт того, что эти два служилых провинциала один за другим дерзнули стать царями всего лишь через пятьдесят лет после учреждения царства как политической формы! Появление Годунова и Отрепьева, этих «новых людей» (в древнеримском, а не в нечаевско-даванковском смысле слова) на царском престоле и их подлинно царские замашки показывают, что имперская идея уже достаточно утвердилась в русском обществе, по крайней мере, в служилом сословии, хотя старые, средневековые понятия о священной княжеской крови оказались роковыми для легитимации власти этих не династических царей. Царство уже мыслилось как общее дело служилых людей (дворян-помещиков) во главе с царём, но, чтобы руководить этим общим делом, необходимо было или породниться с истинным (кровным) царём, как это сделал Борис Годунов, шурин последнего московского Рюриковича, Фёдора Ивановича, или выдать себя за кровного царя «Дмитрия Ивановича», как это попытался сделать предполагаемый Юрий Отрепьев. Обе попытки оказались недостаточно убедительными для современников, которые ещё смотрели на власть не как на общественное служение, а как на наследственное качество людей благородного происхождения.

Когда Россия стала империей? Точно ли 2 ноября 1721 года, как многие пишут сегодня, когда правитель России в лице царя Петра Алексеевича впервые официально принял императорский титул, или это было только символическое оформление давно сложившейся реальности? Принятием императорского титула (а также титулов Великого и Отца Отечества) Пётр Алексеевич отметил свою победу в Северной войне, в которой Россия во главе целой коалиции северных держав боролась с шведской гегемонией на Балтийском море. По итогам войны Россия получила значительную часть побережья этого моря (Ингрию, Эстонию и Ливонию) и возможность вести более удобную морскую торговлю. Если понимать империю как государство, состоящее из множества разнородных частей, имеющее свой государственный центр (ядро) и завоёванные периферии, то империей Россия стала на двести лет раньше Петра, в 1547-1552 годах, когда юный государь Иван Васильевич (пока ещё не очень грозный) официально принял царский титул (в традиционном словоупотреблении тождественный императорскому, царями на Руси называли только византийских императоров и ордынских ханов) и впервые присоединил к своим владениям территорию (Казанское царство), которая имела свою собственную государственность и никогда не была его вотчиной (то есть не была частью исконных русских земель его предков – русских князей Рюриковичей), создав тем самым первую периферию Российского государства. Прибалтийские земли (Эстония и Ливония), составившие главное завоевание Петра, также впервые стали объектом русской экспансии (пусть и неудачной) при Иване Грозном. Но между поражением в Ливонской войне и победой в Северной войне прошло много лет, в ходе которых были завоёваны и колонизированы бескрайние земли на востоке по ту сторону Урала вплоть до Тихого океана. Так что Россия как империя не только появилась до Петра, но и вполне сложилась до Петра. Расширения границ на западе (Прибалтика, Литва, Украина, Финляндия, Бессарабия, Польша) или на юге (Крым, Закавказье, Кавказ, Аляска, Туркестан, Приамурье и Приморье), бывшие в XVIII-XIX веках, носили уже эпигонский характер, в общих чертах пространство Российской империи сформировалось в XVI-XVII веках, в ходе войн в Среднем и Нижнем Поволжье, на засечных чертах в Степи и в крепостях-острогах бескрайней Сибири. Другое дело, что Пётр значительно реформировал эту уже бывшую до него империю (именно реформировал, а не создал из ничего, как казалось многим его современникам), ориентируясь не на почтенное византийское наследие в виде идеи христианского царства, а на новейшие философские представления о регулярном государстве общего блага. Но началось всё со взятия Казани в 1552 году, которое завершилось 2 октября, то есть альтернативная дата основания Российской империи опережает привычную (2 ноября) ровно на месяц.

С 1918 по 1975 год по обвинению в политических преступлениях на территории Ярославской области были осуждены 18 154 человека, из которых не менее 2 219 – 2 562 человека приговорили к расстрелу. Многие также погибли в исправительно-трудовых лагерях. Среди них — последний настоятель Крестовоздвиженской церкви — Дмитрий Смирнов. О нём мы сделали пост. В этот день хочется также назвать фамилии и имена тех, кто руководил репрессиями в период большого террора: это А. М. Ершов и Н.Н. Зимин. Также хочется напомнить о том, что некоторые улицы в центре нашего города до сих пор названы в честь тех, кто организовывал репрессии по всей России: ул. Кирова, ул. Нахимсона (на которой вообще теперь гордо красуется табличка «Улица Ангела»), ул. Кедрова и др.) 🧍Хочется что-нибудь сказать в конце, но вы и сами всё понимаете.

Не знал об этом занятном факте. Занятно ещё и то, что когда Рыбинск переименовывали в честь Щербакова и Андропова, к фамилиям этих персонажей не прибавляли суффикс «с». В случае с фамилией Баранов он зачем-то понадобился. А так, был бы город Баранов, ничем не хуже города Щербакова или города Андропова, мне, как овну, было бы даже приятно.

Я родился в Пошехонье Вся округа по Шехоне – По Шексне, реке лесной, Называлась Пошехоньем, Глухоманной стороной. Глухоманной, сданной Богом На поруки голытьбе. Повернулось счастье боком К каждой копотной избе. Для удачи мало места И вольготно для беды. И в квашне пыхтело тесто Из воды и лебеды. И едва-едва светился Луч надежды в смутных снах. Говорили: заблудился Пошехонец в трёх соснах. Будто он умом не вышел, Вещи делает не те. Скажем, скот пасёт на крыше, Носит воду в решете. Вникни в сказанное малость, Быль от небыли отсей. Пошехоньем называлась Темнота России всей. А округа по Шехоне – Боль моя, любовь моя. Я родился в Пошехонье, Без него и я – не я! Иван Алексеевич Смирнов (1921-2014), пошехонский поэт

Старый горн выглядит как руины Óртханка. Заселяйся и создавай армию, достойную Мордора.

+6

Старый добрый контраст вечно живущей природы и бесконечно самоуничтожающейся культуры. Заброшенная фарфоровая фабрика в Песочном (правый берег Волги, на полпути между Рыбинском и Тутаевом).