Князь Ярославский

Позволю себе несколько спекулятивных построений в развитие темы «Российской империи» XVI-XVII веков. 1/5 Смута начала XVII века была кризисом, но не бесконечно долгой, тянущейся из эпохи викингов «Древней Руси», а молодого Российского царства, форма которого ещё не устоялась, а естественные силы были уже подорваны долгим и по итогу провальным правлением её первого императора (царя), Ивана Грозного (1533/1547-1584), проигравшего Ливонскую войну западным соседям (Швеции и Речи Посполитой) и развязавшего войну гражданскую против собственных подданных (Опричнина). Царству нужна была тишина после грозы, но вместо этого оно получило пресечение старой московской княжеской династии (в 1598 году) и Великий голод (1601-1603 годы). Ни костромской дворянин Борис Годунов (1598-1605), ни свергший его человек (1605-1606), выдававший себя за погибшего в детстве сына Ивана Грозного Дмитрия (и бывший, согласно официальной версии, галицким дворянином Юрием Отрепьевым), не смогли спасти Российское царство, но насколько впечатляющ сам факт того, что эти два служилых провинциала один за другим дерзнули стать царями всего лишь через пятьдесят лет после учреждения царства как политической формы! Появление Годунова и Отрепьева, этих «новых людей» (в древнеримском, а не в нечаевско-даванковском смысле слова) на царском престоле и их подлинно царские замашки показывают, что имперская идея уже достаточно утвердилась в русском обществе, по крайней мере, в служилом сословии, хотя старые, средневековые понятия о священной княжеской крови оказались роковыми для легитимации власти этих не династических царей. Царство уже мыслилось как общее дело служилых людей (дворян-помещиков) во главе с царём, но, чтобы руководить этим общим делом, необходимо было или породниться с истинным (кровным) царём, как это сделал Борис Годунов, шурин последнего московского Рюриковича, Фёдора Ивановича, или выдать себя за кровного царя «Дмитрия Ивановича», как это попытался сделать предполагаемый Юрий Отрепьев. Обе попытки оказались недостаточно убедительными для современников, которые ещё смотрели на власть не как на общественное служение, а как на наследственное качество людей благородного происхождения.