Князь Ярославский

Типичное селфи твоего бати

+6

Наконец-то побывал на Крутицком подворье в Москве. Прекрасный памятник церковно-дворцовой архитектуры второй половины XVII века, бывшая резиденция митрополитов. Хотя памятник сравнительно поздний, само место хранит память о реалиях XV века, когда сарские (сарайские) епископы в 1454 году покинули распадавшуюся Орду, и обосновались в селе Крутицы близ Москвы, которая как раз в то время вывела Русскую церковь из юрисдикции константинопольских патриархов (автокефалия 1448 года). Примечательно, что разрыв с Константинополем и уход из Орды произошли примерно в одно и то же время. Так начался важный и противоречивый период изолированного развития великорусского православия, ставшего духовной основой великорусского государства, которое стало формироваться во второй половине XV века. На Руси бывшие сарские владыки стали кем-то вроде заместителей московских митрополитов (позднее - патриархов), потеснив коломенских епископов. Отсюда их высокий статус и обширные богатства, выраженные в сохранившемся ансамбле.

+2

Покров Богородицы. Фрески храма Николы Надеина. Ярославль, 1640 г. www.nikolanadein.ru/murals/

С каждым днём мы всё дальше от человека

Типы селений в Ярославской губернии по «Списку населённых мест» 1861 года (словарь отражает именно местное понимание этих в целом общеизвестных слов): Деревня – крестьянское селение, в котором нет церкви. Село – местность населённая, где находится церковь, к которой приписано несколько деревень, составляющих «приход». Сельцо – название селений, где находится или господский дом со всеми хозяйственными заведениями, или часовня, а иногда и церковь бесприходная, приписанная к другой церкви, или и имеющая свой причт, но содержащийся «ругой», то есть дачей жалованья и хозяйственных припасов от строителя церкви. Присёлок – так назывались вновь заводимые селения, зависевшие в отчинном отношении от главного села, подобно тому как «пригороды» состояли в зависимости от городов. Выселок – название деревень, жители которых «выселились» из какой-либо другой деревни и имеют с ней общие земли. Посёлок – деревня, жители которой выведены из другого уезда или губернии; но иногда оно обозначает обыкновенный «выселок» из большого села. Починок – новое селение, возникающее в лесу. Впрочем, слово это для многих подобных селений обратилось в собственное имя, и только указывает на историю его начала. Посад – селение, жители которого пользуются правами городских сословий. Слово это употребляется ещё и в смысле квартала или участка, а также и стороны улицы: «деревня построена на один посад» - говорят крестьяне, когда хотят означить, что избы в ней расположены в одну линию; «на два посада» - когда образуют настоящую улицу; «на посады, посадами» - то есть в несколько улиц. Слобода – название селений, жители которых в старину, будучи «освобождены» от денежных податей, отправляли разные государственные повинности натурой или своей службой. Таким образом при старинных городах существовали слободы Пушкарские, Стрелецкие, Ямские и т. п. В Ярославле доныне есть «Стрелецкая улица» [в 1918 г. была переименована в Красную, а в 1946 году – в улицу Ушинского]. Бывали слободы государевы или дворцовые, жители которых отправляли какие-либо службы для царского двора, например, ловили рыбу, кормили соколов и кречетов, и т. п. Такими ловецкими слободами в здешнем краю были: Борисоглебская, Норская, Даниловская, Рыбная, Моложская, Поречье. Были ещё слободы монастырские, жители которых зависели от монастырей или принадлежали им; например, Белогостицкая, Геннадиева, Покровская, Улейминская и другие. Слободка – селение также большей частью подмонастырное, где живут преимущественно штатные монастырские служители. Слободками называются и те части селений, где живут, например, священно-церковнослужители, отставные солдаты, мещане (Попова слободка, Солдатская, Бобыльская и пр.) и разные лица, не входящие в состав крестьянского сельского общества. Усадьба – то же, что селение с господским домом; но преимущественно с господской «экономией» - то есть скотным, птичьим двором и другими подобными заведениями. Хутор – селение, устроенное с хозяйственной целью для удобства обработки отдельных полей, или при мельнице и т. п. Погост – местность с церковью и домами церковного причта. Слово это древнее и исстари удержалось за некоторыми такими селениями, в которых в настоящее время живут не одни священно- и церковнослужители, но также крестьяне и люди других сословий. Напротив, настоящие погосты, образовавшиеся в новейшее время, называются «сёлами»; да и вообще слово погост ныне чаще заменяется словом село. Городище и городок – название местностей, на которых существовали в древности какие-либо укрепления. Некоторые из городищ и в настоящее время заняты селениями; а другие лежат впусте где-либо в лесу или в полях, но иногда, по издревле ведущемуся обычаю, посещаются народом во время праздников, особенно в Семик и в Троицын день.

Кстати о нефти Наткнулся на необычный топоним в Угличском округе - деревня Нефтино. Оказалось, что деревня очень старая, отмечена уже на карте Углецкого уезда 1734 года (одна из самых старых карт этих мест). А первое письменное упоминание и вовсе восходит к первой половине XV века. Деревенька вместе с другими была пожалована неким боярином Троице-Сергиеву монастырю. Причём в жалованной грамоте отражено архаичное написание «Нехтино». Видимо, к нефти название отношения вовсе не имеет. Вообще на мой дилетантский слух возможно что-то финно-угорское. Названий, содержащих форманты -хт-, -хоть-, в Ярославской области довольно много.

Поддержите Андрея Алексеева! Рассмотрение уголовного дела против Андрея Алексеева по "иноагентской" статье 330.1 (неисполнение обязанностей ИА) начнется 14 октября в мировом суде Кировского района Ярославля (судебный участок №3 на Володарского, 63). Хотя правонарушение классифицировано следствием как "не тяжёлое", этой статьёй предусмотрено наказание до двух лет лишения свободы. С 28 июля Андрей находится под запретом определённых действий — без доступа к телефонной связи и интернету. Защиту осуществляет адвокат Олег Харламов. До 14 октября сторонниками первого ярославского иноагента организован сбор подписей в его поддержку: собранные подписи вместе с общественной характеристикой на Андрея Алексеева будут направлены в суд для приобщения к делу. Сбор подписей состоится в пространстве "Кущи" (Волжская набережная, 4) в вечерние часы: 12 октября с 18:00 до 21:00, 13 октября с 18:00 до 19:00.

Когда вечность домашний уют пахнет нефтью. Первомайская фарфоровая фабрика в Песочном (закрылась в 2013-м, к сожалению) - это действительно нишево.

Только в Рыбинске знают, какой именно сервиз надо доставать из бабушкиного шкафа.

🎉 Брагинскую «Вкусочку» открыть приехал даже губернатор. Только почему это «1000-летний магазин»?.. 😳 А вообще, школьникам сегодня устроили настоящий праздник 🧃 💥 Подпишись на канал любимого района в Telegram 📹 Мы в VK | 🟣 Мы в MAX

👇🏻 первый тысячелетний магазин «Вкусно и точка» был открыт ещё князем Ярославом сразу после основания города около 1010 или в 1024 году. Им же был приготовлен первый ярославский бургер с медвежатиной, который уже тогда начал привлекать в будущую столицу будущего Золотого Кольца инвесторов и туристов

Вопреки популярным евразийским концепциям, Московское княжество и выросшая из него Российская империя никогда не являлись правопреемниками Улуса Джучи. Чтобы объективно определить истинных наследников Золотой Орды, необходимо установить исторический рубеж, за которым она окончательно прекратила своё существование. На мой взгляд, это случилось тогда, когда управлявшие её осколками ветви Чингизидов утратили геополитическую инерцию, отказавшись от претензий на былое единство и оставив попытки заново собрать ордынские земли. Точкой невозврата в процессе распада стали события второй половины XVI и начала XVII века. До этого времени объединительный потенциал Улуса Джучи ещё сохранялся, опираясь на свой геополитический стержень — Поволжье, территорию Тахт-эли–Престольного удела. Захват Казани и Астрахани Иваном Грозным физически рассёк Орду надвое, оставив на западе единственную силу, стремившуюся концептуально восстановить утраченное единство — Крымское ханство. Династия Гиреев, считавшая себя прямой наследницей золотоордынского престола, предприняла последнюю решительную попытку вернуть Поволжье: именно этой цели служил поход Девлет-Гирея и сожжение Москвы в 1571 году, однако последовавшее поражение при Молодях перечеркнуло эти планы. Параллельно в восточной части Дешт-и-Кипчака масштабную кампанию по воссоединению степного ядра Орды развернули казахские ханы от Касыма до Тауекеля. Возродив мощь кочевого государства, Касым-хан подчинил себе почти всё левое крыло Улуса Джучи от Балхаша до Урала. Эту интеграционную политику продолжил Хакназар-хан, сумевший объединить вокруг себя часть ногайских и башкирских родов. Кульминацией данных процессов стал стратегический замах Тауекель-хана, попытавшегося прочно связать кочевую степь с оседлыми торговыми центрами Мавераннахра. Однако на рубеже XVI и XVII веков и эта восточная инерция полностью исчерпала себя. После тяжёлых войн с Бухарой за присырдарьинские города и появления новой угрозы в лице джунгар степная элита сменила вектор с собирания ордынских земель на защиту собственных кочевий. Осколки Улуса Джучи навсегда перестали быть деталями пазла, который кто-то пытается собрать заново, и превратились в самостоятельные государства с собственными историческими судьбами. В контексте этих процессов Москва выступила не преемником Орды, а главным могильщиком её геополитической инерции. Россия действительно поглотила значительную часть территорий, однако свою институциональную и идеологическую легитимность она выстраивала исключительно через византийское православие, полностью отвергая тюрко-монгольскую традицию. Подлинными наследниками золотоордынской цивилизации остались лишь те общества, которые сохранили степную политическую культуру и сформировались как самостоятельные этносы на её историческом фундаменте. Политическая преемственность в постордынском мире имела разные траектории. Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, будучи прямыми династическими проекциями Чингизидов, пали уже в XVI веке. Специфическую нишу занимала Ногайская Орда: опираясь на чистую степную традицию, она управлялась династией Едигеидов, носивших титул биев, тогда как статус ханов-Чингизидов там был сведён к формальному признанию или роли марионеток. В свою очередь, Бухарское ханство перенесло степную элиту в города Мавераннахра, где ордынское наследие со временем растворилось в местной оседлой культуре. ​В чисто политическом смысле институциональная преемственность Орды, выраженная в непрерывной ханской власти, сохранилась лишь в Казахском, Хивинском/Хорезмском и Крымском ханствах, просуществовавших в первых двух случаях до XIX века, а в последнем — до конца XVIII века. Это подчеркивалось и официальной дипломатической титулатурой: крымские ханы именовали себя «падишахами и хаканами Великой Орды, Великого Юрта и Дешт-и-Кипчака», а казахские ханы официально носили титул «хаканов Дешт-и-Кипчака, наследников престола Чингисхана», прямо декларируя статус законных государей Орды. В этнокультурном же измерении прямыми наследниками Улуса Джучи выступают современные казахи, татары (от Крыма до Сибири), башкиры, ногайцы, каракалпаки и часть узбеков — народы, чья родоплеменная структура, эпос и историческая память напрямую выросли из золотоордынского корня. #отАвтора

Флаг венгерской деревни Вертешсёлёш. На флаге – герб деревни с головой найденного здесь Homo heidelbergensis. Принят в 1993 году.

👇🏻Если ваш археофутуризм не таков, как в этой деревне, даже не предлагайте и не зовите

«Историк должен избегать философского рассмотрения истории, а равно и рассмотрения биологического или экономического; его наука имеет дело с человеческими существами; историю, как и самого человека, невозможно ни объяснить, ни сублимировать. Надо смотреть себе в глаза». Эрнст Юнгер, «Эвмесвиль».

+2

Иллюстрации: 1. А. М. Васнецов,«Вид белокаменного Кремля Дмитрия Донского». 2. Э. Э. Лесснер, «Благословение Дмитрия Донского Сергием Радонежским». 3. М. В. Фаюстов, «На Поле Куликовом». 4. М. И. Авилов, «Поединок Пересвета с Челубеем». 5. В. В. Моторин, «Дмитрий Донской». 6. Карта Великого княжения Володимерского после объединения его с Московским при Дмитрии Донском.

5/5 Все властные притязания Дмитрия Донского были признаны как другими русскими князьями (тверскими, суздальско-нижегородскими, ростовскими, ярославскими и т. д.), которые превратились в полунезависимых союзников новой великокняжеской Москвы, так и, что особенно важно, законным ханом Орды (тем самым Тохтамышем, который сжёг Москву в 1382 году). Усилиями Дмитрия Донского была сформирована основная территория будущего централизованного русского государства как объединения бывших земель Ростово-Суздальской, Новгородской, Муромо-Рязанской, Псковской, а отчасти также Смоленской и Чернигово-Северской. Отношения с Ордой были пересмотрены в сторону постепенного ослабления зависимости. В своих договорах с другими князьями и в своей духовной грамоте (завещании) Дмитрий ясно давал понять, что власть Орды над русскими землями временна и когда-нибудь закончится (характерные выражения документов – «если освободит Бог от Орды», «если переменит Бог Орду» и т. п., появляются именно в это время), в тех же документах прямо говорится о возможных войнах с татарами – как оборонительными, так и наступательными, и взаимных обязательствах князей поддерживать друг друга против татар. Есть все основания смотреть на Дмитрия Донского не просто как на князя-воителя, который объединил под своей властью значительную часть русских земель и нанёс два крупных поражения Орде (на реке Воже в 1378 и на Дону в 1380 году), положив начало реальному освобождению Руси, но и видеть в нём качественно новый тип великого князя как государя (не первого среди равных, а господина над слугами). У военных успехов и объединения земель была политическая цена – концентрация власти в одних руках. Важно то, что эта тенденция была подхвачена преемниками Дмитрия Донского, пока не нашла своё наиболее полное выражение в личности его правнука, подлинного освободителя Руси от татарского ига и создателя централизованного Русского государства Ивана III-го.

4/5 Усиление роли князя в Москве шло параллельно с восстановлением статуса московской династии как основного держателя великокняжеского стола в Володимере. Жизнь Дмитрия Ивановича, начиная с девятилетнего возраста, шла в борьбе с суздальскими и тверскими князьями за великое княжение. Войны с Литвой и Ордой были во многом обусловлены именно этой первопричиной (Литва была союзницей Твери, Орда поддерживала то Тверь, то Москву, то Нижний Новгород, в зависимости от обстоятельств). Только конфликты с Рязанью, чьи князья не имели никаких прав на великое княжение, но были ещё достаточно сильны, носили сугубо территориальный характер (господство над левым берегом Оки). Эпоха Дмитрия Ивановича была крайне тяжёлым временем из-за бесконечных войн, которые опустошали и его собственное Московское княжение, и сопредельные земли. Прежние великие князья из московского дома напротив обеспечивали «тишину» Русской земле, предпочитая в борьбе за власть не войны, а интриги. Как воитель Дмитрий Иванович вполне соответствовал средневековому идеалу – лично руководил своими войсками в походах и лично участвовал в боях, ежеминутно рискуя жизнью, но как полководец терпел неудачи. Так, первые два из трёх литовских нашествий (в 1368 и 1370 годах), организованных тверским князем Михайлом Александровичем, он пересидел в своём новом белокаменном кремле, пассивно наблюдая, как враги разоряют его земли. В 1382 году, когда на Москву шёл хан Тохтамыш, Дмитрий Иванович не решился даже на такую тактику и покинул свою столицу, укрывшись в Костроме. Москва была взята царской «лестью» (лживыми обещаниями мира) и сожжена. Тем не менее, Дмитрий Донской добился своего. Сломил двух главных соперников московской династии – тверских и нижегородских князей, и бросил открытый вызов Орде, воспользовавшись кризисом ханской власти (с узурпатором Мамаем бороться было психологически легче, чем с законными ханами). Более того, он не просто умер на великокняжеском столе, но добился того, чтобы после его смерти этот стол наследовался только его потомками, а ярлык на великое княжение привозился из Орды ханскими послами. То есть благодаря Дмитрию Донскому маленькое Московское княжение и большое Володимерское великое княжение были окончательно отождествлены как единая отчина одной династии. Это прибавляло к московскому домену, который до того ограничивался землями речного бассейна Москвы-реки от Можайска до Коломны огромные территории, включавшие в себя и старую столицу на Клязьме с богатым Опольем (Юрьев-Польской и Переяславль-Залесский), и костромское Заволжье, и в каком-то смысле всю Новгородскую землю, которая ещё с XIII века (со времени Ярослава Всеволодовича) сильно зависела от великих князей володимерских. К слову, вопреки расхожему стереотипу, Иван III-й, правнук Дмитрия Донского, не столько завоевал Новгород, сколько лишил его автономии и упразднил его республиканский строй. Вдобавок ко всему этому Дмитрий Донской окончательно присоединил к Володимерско-Новгородско-Московскому великому княжению наиболее слабые княжения, которые до сих пор сохраняли остатки независимости (Дмитров, Галич-Мерский, Углече-Поле, Белоозеро), а также начал распространять великокняжескую власть на верховские земли потомков черниговских князей между реками Протвой и Угрой, то есть вышел за пределы старой Северо-Восточной Руси.

3/5 Опустошённый чумой московский княжеский дом в 1360-е годы был представлен двумя отроками: сыном Ивана Красного Дмитрием (будущим Донским) и его кузеном Володимером (сыном князя серпуховского Андрея Ивановича, младшего брата Ивана Красного). За малолетнего сироту Дмитрия в его детские годы правили московские бояре во главе с тысяцким Василием Вельяминовым и митрополитом Алексием Бяконтом. Весьма вероятно, что именно это обстоятельство (впоследствии повторявшееся в судьбах Василия Тёмного, Ивана Грозного, Петра Великого), то есть номинальное детское правление «природного государя» при фактическом правлении знати (включавшей в себя и церковных иерархов, которые были теми же боярами, но принявшими постриг), раз за разом создавало характерный тип авторитарной личности, который по мере взросления компенсировал свою детскую беспомощность через насильственное расширение традиционных пределов своей личной власти. Московская боярская корпорация радела за своего маленького князя в Орде, чтобы возвысить родную Москву перед другими княжескими столицами (в первую очередь перед Тверью и Суздалем/Нижним Новгородом), но маленький князь, возмужав, использовал накопленный московской знатью потенциал для утверждения своей личной власти уже внутри московского княжения, в том числе за счёт самой этой знати. Из-за почти полного отсутствия близкой родни Дмитрию попросту не с кем было делить власть над Москвой. С единственным двоюродным братом Володимером он сумел выстроить самые тёплые доверительные отношения, сделав его своей правой рукой. Самовластный характер Дмитрия Ивановича нагляднее всего проявился в судьбе преемников его воспитателей. Будучи очень многим обязан московскому тысяцкому Вельяминову, великий князь после его смерти в 1374 году упразднил эту должность (напомню, что тысяцкий возглавлял военное ополчение горожан, был вторым лицом в стольном городе после князя). Сын последнего тысяцкого, Иван Вельяминов, отъехал на службу к тверскому князю, но через несколько лет попал в руки своего бывшего государя и был предан публичной смертной казни за измену. Зная последующую историю, можно не придать большого значения этому факту (мало ли людей было казнено по обвинению в государственной измене), но дело в том, что это была первая публичная смертная казнь за политическое преступление за всю историю России, осуществлённая вопреки писанному праву того времени (впервые смертная казнь как судебное наказание за государственную измену появится в законодательстве Псковской республики только в 1467 году, в Московском государстве она будет принята только в Судебнике в 1497 года). Что касается митрополита (тогда они ещё формально титуловались киевскими, а не московскими, хотя и жили в Москве), то после смерти Алексия, которого за его активное вмешательство в светскую политику иногда сравнивают с кардиналом Ришельё, Дмитрий Иванович попытался провести на его место своего духовника священника Дмитрия («попа Митяя»), чем вызвал многолетнюю смуту в Русской церкви с параллельным утверждением трёх митрополитов, и навлёк на себя анафему одного из них, знаменитого святителя Киприана. Поставить церковь под контроль светской власти тогда не удалось.