Urbi et Orbi | Архивы. Документы. История

⚡️Вышел ноябрьский выпуск альманаха Urbi et Orbi. Конец истории по-русски — архивы снова под замком. А еще: война во Вьетнаме, культура отмены, Пушкин, Эренбург, Дягилев и другие. На обложке — голубь мира в клетке. На этот раз без комментариев. А внутри 114 страниц историй, размышлений и открытий. ▪️Главная тема номера — архивная контрреволюция. Демократии открывают архивы, потому что общество хочет знать правду о себе и своей истории. Автократии по той же причине их закрывают. Авторы Urbi et Orbi разбираются, как это устроено и почему прошлое снова пытаются спрятать. ▪️Большой блок о затяжных военных конфликтах. Почему войны продолжаются годами и как попытка сохранить лицо оборачивается его окончательной потерей. На Вьетнамскую войну авторы смотрят с двух сторон — из Вьетнама и США. И приходят к одному выводу: Америка потерпела сокрушительное поражение. ▪️А также в номере: — почему произведения искусства должны (или не должны) отвечать за грехи своих создателей; — почему Пушкин принадлежит всем по обе стороны идеологических баррикад; — какие угрозы искусственного интеллекта реальны, а какие выдуманы; — как декану Ясену Засурскому больше сорока лет удавалось сохранять остров свободы на журфаке МГУ. 👉 Ищите ноябрьский Urbi et Orbi («Городу и миру») в партнерском онлайн-магазине.

У идеи спасти человечество от абсолютного зла довольно сомнительная биография. В XX веке ею вдохновлялись идеологи нацизма, сегодня — российские консерваторы и технологические миллиардеры. Автор Urbi et Orbi С. Монтейн разбирает, как древний религиозный тезис превратился в политическое оправдание господства, и предлагает отказаться от мессианских претензий в пользу созидания и ответственности за будущее. ▪️Во Втором послании к Фессалоникийцам апостол Павел использует загадочный образ силы, сдерживающей «тайну беззакония» и препятствующей пришествию Антихриста. Эта сила получила название Катехон. В российской традиции Катехоном объявляли саму Россию, которой якобы предназначено спасать мир. В разные эпохи роль Антихриста отводилась татарам, Наполеону, Гитлеру, НАТО и Западу в целом. В современных версиях этой доктрины даже российское ядерное оружие становится щитом от метафизического зла. В XX веке немецкий философ Карл Шмитт увидел Катехона в нацистской Германии. Он считал, что Гитлер способен остановить наступление хаоса и защитить мир от апокалиптической угрозы. «Историческая ирония заключалась в том, что именно Гитлер впоследствии стал восприниматься как воплощение Антихриста». Сегодня похожая логика встречается у представителей технологической элиты. Для них угрозой человечеству могут оказаться климатические активисты, сторонники регулирования искусственного интеллекта и противники технологического ускорения. «История неоднократно воспроизводила подобный сюжет: империи объявляли себя сдерживающими силами, лидеры оправдывали совершение зла необходимостью предотвратить еще большее зло, а технологические системы стремились превратить временные преимущества в грандиозные гипермонополии». 👉️️️️ Как борьба со злом превращается в его оправдание — читайте в материале. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник Иллюстрация: Джон Мартин. «Великий день Его гнева», 1851–1853.

Как звучит поэзия человека, потерявшего свой мир? В рубрике «Говорим стихами» Михаил Айзенберг представляет стихи Михаила Гронаса и обнаруживает в них особый язык изгнания. «У поэзии Михаила Гронаса есть, по крайней мере, одно совершенно новое свойство: странная опустошенность, где кротость настолько перекрывает отчаяние, что того словно и нет вовсе. Точнее, в самом отчаянии нет ни тени надрыва, оно тихо покоится на дне всех прочих ощущений. Герой этих стихов всё отдает сам, без принуждения. Ему уже не нужно». Гронас родился в Ташкенте в 1970-м, учился в Москве, а в 25 лет переехал в США, где стал профессором литературы. За тридцать лет жизни в Америке он выпустил всего две поэтические книги. Первая, «Дорогие сироты» (2002), получила премию Андрея Белого, вторая, «Краткая история внимания» (2019), — премию «Московский счет». В своих стихах поэт транслирует опыт беженца — «возможно, самый актуальный опыт рубежа тысячелетий». Человека, который лишился не только дома, но и привычной системы координат, и вынужден искать опору в себе и в языке, который тоже перестал быть привычным. «Новый век как будто дает человеку еще одну — последнюю? — возможность «индивидуального выхода», но уже на новом витке отверженности, новом уровне неприкаянности. Человек, у которого нет места, а есть только направление, становится первым и единственным. Ему неоткуда ждать помощи. Вокруг ничего нет, только непонятная пустыня, где прежние навыки уже не пригодятся, от них один вред». 👉️️️️ Размышление Михаила Айзенберга о поэзии Гронаса и сами стихи читайте на сайте Urbi et Orbi. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

ТАСС выдал за новости давно известные факты о Колчаке. Куда важнее, что ФСБ годами отказывала историкам в доступе к его рассекреченному делу. Сначала госагентство рассказало, что Верховный суд России еще в 2000 году оставил в силе отказ в реабилитации Колчака, который в годы Гражданской войны носил титул Верховного правителя России. Затем, что в феврале 1920-го следствие по его делу не успели завершить из-за наступления белогвардейцев на Иркутск, где адмирала держали под арестом. Поводом для новостей судя по всему стала открывшаяся 6 ноября в Омске выставка «Колчак. История от первого лица», организованная Национальным центром исторической памяти при президенте РФ. При этом оба факта историкам хорошо известны. Протоколы допросов адмирала впервые опубликовали еще в 1925 году, а большой сборник документов его следственного дела вышел в 2003-м. Отказ в реабилитации тоже неоднократно обсуждался в прессе. Но вот что важно: в 2019 году ФСБ рассекретила уголовное дело адмирала, но ограничила доступ к нему. Запрет как раз объясняли тем, что Колчак не был реабилитирован. В 2021 году историк Игорь Копытин попытался оспорить отказ ФСБ в суде, однако суды трех инстанций встали на сторону спецслужбы. Последний отказ историк получил в августе 2022 года. ▪️Обстоятельства расстрела Колчака до сих пор вызывают споры. Известно, что 7 февраля 1920 года его казнили без суда по постановлению Иркутского военно-революционного комитета. Но до сих пор неясно, например, какую роль в этом сыграл лично Ленин и другие руководители большевиков. 📌️️️️️ К слову, новый печатный сборник Urbi et Orbi, который выйдет на следующей неделе, будет посвящен госархивам. Следите за обновлениями! ↗️ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

— Я даже прицеливался в Сталина, — рассказывал однажды в интервью писатель Василий Аксенов. — Как это, — спросили его, — в портрет? — Нет, в живого. Я шел с ребятами из строительного института по Красной площади. Мы шли, и я видел мавзолей, где они стояли… а в середине — Сталин. Мне было девятнадцать. И я подумал: как легко прицелиться и достать его отсюда… Специально для Urbi et Orbi Василия Аксенова вспоминает журналист и публицист Дмитрий Петров*, автор двух его биографий, лично знавший писателя. (18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПЕТРОВЫМ ДМИТРИЕМ ПАВЛОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПЕТРОВА ДМИТРИЯ ПАВЛОВИЧА В конце 70-х Аксенов участвовал в создании неподцензурного альманаха «МетрОполь». После скандала вокруг его публикации он вышел из Союза писателей и в 1980-м уехал из страны. О крахе СССР всерьез никто не думал. Селились навсегда. И это — не измена родине. Это родина изменила. 22 января 1980 года его друг, профессор Дин Уорт объявил: «Тебя ищут журналисты. Указом Президиума Верховного Совета СССР ты лишен гражданства». Гнев Аксенова страшен. Он считал, что связан с Россией поверх любых формальностей. Но «идеологические дядьки» думали иначе. И «…не книжечки говенненькой меня лишили». А «постановили родины лишить». Но и на Западе Аксенова ждало немало разачарований. Американская бюрократия и жесткие правила литературного рынка оказались совсем не такими, как он себе представлял. «Он не стал либертарием. Но задумался — верно ли, что государство, даже демократическое, бывает дружественно пользователю? Или оно, как у Макса Вебера — „монополия на легитимное насилие“?» В одном последних интервью Аксенов сформулировал, пожалуй, главное для себя правило: «писатель должен быть не властителем, а высвободителем дум». Где бы он жил и что бы писал сейчас? Не знаю. Но, думаю, противостояние художника и власти вышло бы на тот уровень, когда конфликт — единственное условие творчества. 👉️️️️ Целиком эссе Дмитрия Петрова читайте по ссылке. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

Ого, Венгрия спустя 36 лет после падения коммунизма раскрыла имена десятков тысяч доносчиков. Теперь жители страны могут узнать, кто из их родственников, друзей и соседей сотрудничал со спецслужбами. 4 ноября власти страны открыли архивы политической полиции. Дата была выбрана не случайно: cегодня ровно 70 лет со дня подавления советскими войсками Венгерского восстания. Почему только сейчас? После падения коммунизма в 1989 году Венгрия, в отличие от Германии и Чехии, так и не решилась полностью открыть архивы. Документы оставались недоступными и при нескольких правительствах, в том числе при Викторе Орбане. В опубликованной базе около 60 тысяч имен, которые еще предстоит изучить историкам. Правда, попадание в архив еще не доказывает сотрудничества. А часть документов сами спецслужбы уничтожили перед падением режима. Какие выводы уже можно сделать? ▪️Масштабы слежки были огромными. За четыре десятилетия коммунистического правления спецслужбы использовали около 150 тысяч осведомителей. Агенты проникали творческие объединения, школьные классы, компании друзей и даже семьи. Премьер-министр Петер Мадьяр на презентации архива привел пример шахтера из городка Киштеренье, который 30 лет доносил на собственную семью и коллег. Еще одного учителя завербовали лишь за то, что он пожаловался на плохую еду в студенческом общежитии. ▪️Далеко не все соглашались сотрудничать добровольно. Людей шантажировали, угрожали разрушить карьеру их близких, лишить родственников необходимых лекарств или раскрыть сведения об их частной жизни. Некоторые из тех, чьи имена оказались в базе, вообще не успели написать ни одного доноса. ▪️В списке агентов нет Виктора Орбана. Накануне открытия архивов бывший премьер заявил, что в молодости его тоже пытались вербовать, но он отказался. Хотя последний коммунистический премьер Венгрии Миклош Немет утверждал, что видел три подписанных Орбаном донесения. 📌️️️️️ Изучить архив можно на специальном сайте. В феврале власти обещают опубликовать еще около девяти тысяч подробных вербовочных досье. ↗️ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

Одним из последних проектов издательства Individuum стал выпуск военной публицистики автора Винни-Пуха Алана А. Милна. Для нас он навсегда добрый сказочник, создавший мир, где конфликты решаются чаепитием, а самый страшный зверь — Слонопотам. Поразительно открывать в нем жесткого, трезвого публициста, отмечает книжный обозователь Urbi et Orbi Клариса Пульсон. В 1934 году Милн опубликовал антивоенный манифест «Мир с Честью», в котором призывал человечество навсегда отказаться от войн. А всего через шесть лет написал «Войну с Честью», где объяснял, что иногда воевать необходимо. ▪️Философия обеих книг оплачена личным опытом. В феврале 1915 года, несмотря на неприятие войны, писатель ушел на фронт добровольцем. После участия в одной из самых кровопролитных битв Первой мировой — на реке Сомме — его перевели в подразделение военной разведки MI7, отвечавшее за пропаганду и цензуру. Там Милн увидел, как цинично работает государственная машина лжи, разжигающая ненависть по приказу. Вернувшись с фронта с тяжелейшим посттравматическим синдромом, Милн, вздрагивавший от каждого резкого звука, бежал из Лондона в глухую провинцию. Чудесный лес стал его личной терапией: для маленького сына он создавал мир без насилия. В 1939 году семейная драма повторилась в еще более жестоком ключе. Сын писателя Кристофер Робин рвался на фронт, хотел сбежать от славы «мальчика с мишкой». Медкомиссия в Кембридже признала его ограниченно годным. Кристофер Робин был в отчаянии, но отец использовал свои связи, чтобы сына зачислили в инженерно-саперную часть, где ценились его математические способности. ▪️Что же изменилось во взглядах писателя? В 1934-м Милн заявлял, что война — не закон природы, а всего лишь дикий обычай прошлого. Он сравнивает ее с дуэлями и человеческими жертвоприношениями: раз человечество смогло перерасти «институт дуэли», признав их преступлением, значит, оно способно демонтировать и гораздо более опасный институт войны. Но в 1940-м, когда нацистские бомбы падают на Лондон, семантика слова меняется. Милн видит, что агрессор использует мирные договоры как ширму для удушения жертв, и тогда параллель смыкается: прятаться за пацифистские лозунги и безучастно смотреть на уничтожение целых народов — это больше не «мир с честью». Теперь это соучастие во зле. Истинная честь теперь заключена в готовности обнажить меч против тирании, даже если ты всем сердцем ненавидишь насилие. 👉️️️️ О прозе Милна, романе Сергея Медведева «Что мы знаем об устройстве этого мира?» и «Острове Спящей Женщины» Артуро Переса-Реверте — в новом обзоре Кларисы Пульсон. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

В сети выложили полный архив журнала «Советский Союз» и это настоящий клад. Журнал выходил с 1950 по 1970 годы как наследник довоенного «СССР на стройке», и задумывался в качестве главной парадной витрины для иностранцев. Отсюда большой формат, цветные вкладки, работы лучших фотографов страны. Именно с этой точки зрения издание интересно листать сегодня. О чем же писал «Советский Союз»? ▪️Ноябрь 1950. «Живое вещество» Лепешинской Большая статья 79-летней профессора Ольги Лепешинской, только что получившей Сталинскую премию первой степени. Она утверждает, что клетки возникают не только от клеток, но и из бесструктурного «живого вещества», например из желтка яйца. Классическую клеточную теорию Вирхова она называет «реакционной», а генетиков Менделя и Моргана обвиняет в том, что они подготовили почву для нацистской расовой теории. Сегодня это хрестоматийный пример лженауки, а тогда ее учение было официальной позицией советской биологии, которую с гордостью показывали всему миру. После смерти Сталина эту теорию довольно быстро отвергли. ▪️Ноябрь 1950. Хутор «Америка» История крестьянина Януша из Северной Буковины (ныняшняя Черновицкая область Украины), который уехал на заработки за океан, но через годы вернулся нищим стариком, и ушел жить в горы. Рядом с ним селились такие же вернувшиеся «американцы», многие с хронически больными от цементной пыли легкими. Так появился хутор «Америка». Журнал рассказывает, как к 1950 году хутор пустеет, потому что все переезжают в колхоз. Когде же старикам предлагают переменовать хутор, они отказываются: «ведь каждый крест здесь напоминает, как деды и отцы ездили за океан — «туда ехали в двух штанах, а возвращались в одних». ▪️Ноябрь 1952. Новоселье в высотке на Котельнической Репортаж о заселении 34-этажного дома с подробностями, от которых у читателя 1952 года наверняка кружилась голова. Восемь скоростных лифтов поднимают на 100 метров за 40 секунд. Почти в каждой квартире есть телевизор, но на крыше нет «леса антенн», потому что весь дом питается от пяти скрытых. В доме есть гараж на 220 машин, в скором времени на нижних этажах обещают открыть кинотеатр и ателье мод. А по утрам жильцам звонят из бюро обслуживания: там можно заказать продукты с доставкой на дом. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

Как философия объясняет «переобувание» и почему идеи разрушения так заманчивы. Большинство людей не формируют собственных убеждений, а заимствуют их у окружающих и власти. Поэтому вместе с политической конъюнктурой легко меняется и их картина мира, объясняет философ Роман Шамолин. Такой «коллективный человек» не нуждается в доказательствах и не имеет устойчивых внутренних ограничений. Ему достаточно смены господствующих представлений о добре и зле, допустимом и недопустимом. Правда, есть важный нюанс: «Если коллективный человек действительно пуст на уровне идей и отвлеченных смыслов, то на уровне, который греческие философы называли «природой души», все же имеет определенную предрасположенность. И если сюжетный поворот будет не по уровню его «природы» — например, слишком сложен для усвоения, — то коллективным человеком он будет отторгнут». ▪️Но как объяснить людей, которым близки идеи разрушения и отрицания всего существующего? Платон и Аристотель выделяли три начала человеческой души: стремление выжить, добиться признания и понять окружающий мир. Шамолин предлагает добавить четвертое — стремление к разрушению, которое называет anima nihil, «душа ничто». «Когда где-то случается деструкция, что-то рушится и исчезает — это готовый повод для их торжества: мы ведь всегда знали, что с миром что-то не так!» Такие люди могут быть равнодушны к большим идеям, пока те не обещают им возможности почувствовать собственное превосходство. Особенно если для этого нужно разрушить привычный мир. «Но то, что можно назвать нигилистическим сознанием „маленьких и подпольных людей“ — такое сознание направлено на искоренение сложности, не озабочено репутацией и не верит в универсальные идеи. Оно вообще не про цивилизацию, не про будущее. Оно про то, чтобы выплеснуть свое недовольство миром, своей судьбой в мире — выплеснуть здесь и сейчас, — и не важно, как будет дальше. У этого сознания нет горизонта». 👉️️ Читайте эссе о «четвертой душе» на сайте Urbi ei Orbi ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

Должен ли писатель, режиссер и журналист изображать реальность в полноте ее объема, могут ли они заглядывать за край? Публицист Александр Архангельский* считает, что должны. И видеть то, что в целом их круг игнорирует. Не для того, чтоб оправдать, очеловечить или примириться, а для того, чтобы «идти и смотреть». (18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АРХАНГЕЛЬСКИМ АЛЕКСАНДРОМ НИКОЛАЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АРХАНГЕЛЬСКОГО АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВИЧА На рубеже 30-х и 40-х годов XX столетия первое советское поколение писателей и журналистов не стеснялось жестокости, прославляло насилие, проповедовало ненависть к минувшему и возвеличивало советскую расу. Но разразилась война. И поскольку жизнь сильнее убеждений, а смерть воспитывает лучше всех нотаций, комсомольцы начали меняться. Автор «Убей его» Константин Симонов (на фото) пишет «Жди меня». Михаил Кульчицкий признается, что «война совсем не фейерверк», Алексей Сурков сочиняет «В землянке». Тут бы перебросить мостик ко дню сегодняшнему, но не будем. Великая Отечественная обладает статусом, который защищает от любых сравнений, параллелей, перекличек. Но давайте сравнивать сравнимое, вспомним схожие сюжеты Первой мировой: все эти моральные коллизии Ремарка, дадаистов, в целом запоздалого модерна, когда неразрешимость жизненных противоречий вытолкнула авторов из милитаризма, увела их за пределы почвенной идеологии и отбила у Томаса Манна охоту продолжать «Записки аполитичного». Сегодня некоторые признаки похожих перемен можно заметить у Z-писателей, военкоров и авторов окопных песен. Они начинают спорить с телевизионной пропагандой, а в их текстах появляется сентиментальность. Это еще не означает отказа от прежних убеждений, но и игнорировать происходящее нельзя. Но чтобы заметить эти перемены, нужно изучать их творчество. А значит, отказаться от добровольной слепоты, которая становится новой формой цензуры в либеральной среде. «В какой бы страте мы ни находились и к какой бы группе общества ни принадлежали, нам не спрятаться от пения сирен и не проскочить между Сциллой и Харибдой. Мы, условно говоря, интеллигенты, с неизбежностью соприкоснемся с «Вагнером», а «Вагнер» с неизбежностью соприкоснется с нами». 👉️️️️ Размышления Александра Архангельского. *Власти РФ считают «иноагентом» ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

В соцсетях поспорили о том, как выглядел советский флаг: тысячи людей уверены, что на нем не было звезды, другие утверждают, что прекрасно ее помнят. Все началось с публикации в соцсети X, автор которой обратил внимание на новый пример «эффекта Манделы» — феномена, при котором множество людей разделяют одно и то же ложное воспоминание. «С каких это пор на советском флаге появилась звезда над серпом и молотом?», — написал блогер. Пост меньше чем за сутки набрал 3,2 миллиона просмотров и тысячи комментариев. Многие пользователи уверяют, что хорошо помнят советский флаг, но никогда не видели на нем звезды. Что на самом деле? Звезда на советском флаге была всегда — с момента его официального утверждения в 1920-х годах. Почему же многие помнят иначе? Вероятно, серп и молот были гораздо заметнее, а звезда на исторических фото могла теряться в складках развевающегося флага. Кроме того, на некоторых изображениях ее просто опускали.

Почему мы продолжаем бояться начальства, даже если никто не заставляет? У Чехова чиновник умер от страха перед генералом, на которого случайно чихнул. У Кафки человек, ставший насекомым, первым делом думает, как бы не опоздать на работу. Писательница Елена Скульская на примерах из мировой литературы продолжает осмыслять наиболее распространенные страхи людей. Сегодня речь о нашей привычке заискивать перед руководством. С древнейших времен в каждом из нас живет дикий, первобытный страх перед вышестоящим существом, перед которым когда-то, еще при первобытно-общинном строе, мы стояли на коленях. И не забыли. ▪️В 2024 году в лондонском театре «Глобус», где по традиции смотрят спектакли стоя, шла постановка «Ричард III» (на фото) режиссера Элля Уайла. В одной из сцен Бэкингем провозглашал Ричарда королем и властно требовал от публики: «На колени!» По замыслу режиссера, в этот момент зрители превращались в подданных нового короля. Критики писали, что одни охотно участвовали в игре, другие опускались на колени, просто чтобы не привлекать внимания. ▪️Но иногда для подчинения не нужен даже приказ. Чехов и Кафка доводят эту мысль до абсурда: в «Смерти чиновника» Червяков унижается перед генералом, который даже не его начальник, и служит в другом ведомстве. А Грегор Замза настолько усвоил дисциплину, что даже экстраординарные обстоятельства не лишают его базовых установок. Скульская отмечает и другую особенность этой зависимости: Подчиненные обожают небожителей, наделенных странностями или слабостями. Очевидно, такие мелочи дают понять, что в начальнике есть и какие-то земные, человеческие черты. ▪️Интересно, как решили проблему боязни начальства в петербургском литературном журнале «Звезда». Его редакторы Яков Гордин и Андрей Арьев договорились, что никого из сотрудников нельзя уволить против его воли. Даже если в редакции произойдет конфликт или возникнет неприятный разговор, ничто не будет грозить потерей работы. Можно-можно не умирать при всякой встрече с начальством. Размышляя об одиночестве, герой романа «Иметь и не иметь» Эрнеста Хемингуэя приходит к выводу, что человек — один — не может ни черта. «Он закрыл глаза. Потребовалось немало времени, чтобы он выговорил это, и потребовалась вся его жизнь, чтобы он понял это». Так и с начальством. Чтобы перестать его бояться, мне потребовалось много сил и целая жизнь, чтобы понять необходимость преодоления этого страха. 👉️️️️ Материал Елены Скульской — на сайте Urbi et Orbi. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

ИИ помог составить портреты доносчиков на Шаламова — один из них был настолько близок к писателю, что навещал его в больнице Исследователь творчества Варлама Шаламова Дмитрий Нич с помощью нейросети попытался выяснить, кто именно «стучал» на писателя в КГБ. За основу он взял агентурные донесения 1956–1959 годов, опубликованные в 2004-м сотрудником Центрального архива ФСБ Сергеем Поцелуевым. Из этих документов известно, что даже после возвращения с Колымы Шаламов оставался под наблюдением спецслужб, которые фиксировали разговоры писателя о литературе, политике и лагерном прошлом. В опубликованных документах имена осведомителей скрыты за буквой «И.». Исследователь загрузил донесения в нейросеть и предложил ей сравнить стиль документов, упомянутые в них события, места встреч и биографические детали. Выводы ИИ Нич проверял вручную, сопоставляя их с известными фактами биографии Шаламова. «Анализ донесений позволяет предположить, что во второй половине 1950-х годов информацию о Шаламове передавали в КГБ по меньшей мере четыре тайных источника, включая агента, который фотографировал писателя. [...] И вот что важно: донесения составлялись в 1956, 1957 и 1959 годах — через три, четыре и шесть лет после смерти Сталина. Никто тогда не мог гарантировать, что сталинский террор не вернется в новом обличье, а эти «писульки» не станут основанием для новых уголовных дел», — пишет Дмитрий Нич в материале для издания «Дискурс». Исследователю удалось составить подробные портреты троих доносчиков и дать им условные имена: И.-Магадан, И.-Калинин, Московский мемуарист. ● И.-Магадан, предположительно, был старым знакомым Шаламова по Колыме. Он знал его товарищей по заключению, подробности лагерной жизни и отношения между бывшими заключенными. Исследователь предполагает, что осведомитель постоянно жил в Магаданской области, но периодически приезжал в Москву. Он приходил к писателю домой, обсуждал с ним литературу и политику, а в 1959 году навещал его в Боткинской больнице. Шаламов жаловался собеседнику на здоровье и безденежье, но в донесении эти слова превратились в свидетельства неблагонадежности: писатель «брюзжит», «злобно охаивает», «выражает пессимистические настроения». Любопытно, что пасынок Шаламова, фольклорист Сергей Неклюдов, ранее тоже высказывал версию, что на писателя доносил близкий друг семьи. ● И.-Калинин был провинциальным любителем литературы, возможно журналистом или работником культуры. Чтобы расположить к себе Шаламова, он предлагал ему стихи Пастернака, заводил разговоры о Цветаевой, Клюеве и символизме. При этом сам разбирался в литературе довольно поверхностно, и по предположению исследователя, между встречами он специально подтягивал свои знания, чтобы поддерживать беседы с писателем. В своих донесениях И.-Калинин старательно фиксировал даже бытовые мелочи, словно больше всего боялся упустить что-нибудь важное для начальства. ● Московский мемуарист, вероятно, знал Шаламова еще до первого ареста. Он рассказывал КГБ о московской молодости писателя, университетских кружках и оппозиционной среде конца 1920-х годов. В отличие от остальных осведомителей, его рассказ содержал живые подробности, которые мог помнить только участник событий. Нич предполагает, что сотрудник КГБ просто записал эти воспоминания и оформил их как агентурную справку. Настоящие имена доносчиков установить не удалось. Но документы и их анализ позволяют понять масштаб проникновения спецслужб в личную жизнь Шаламова. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

Иногда с трудом верится, но в России до сих пор действуют законы, осуждающие преступления CCCР. Один из них — о реабилитации политзаключенных — приняли ровно 35 лет назад Он начинается словами, которые сегодня категорически расходятся с трендами: «За годы Советской власти миллионы людей стали жертвами произвола тоталитарного государства, подверглись репрессиям за политические и религиозные убеждения, по социальным, национальным и иным признакам. Осуждая многолетний террор и массовые преследования своего народа как несовместимые с идеей права и справедливости, Верховный Совет РСФСР выражает глубокое сочувствие жертвам необоснованных репрессий, их родным и близким, заявляет о неуклонном стремлении добиваться реальных гарантий обеспечения законности и прав человека. Целью настоящего Закона является реабилитация всех жертв политических репрессий, подвергнутых таковым на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917 года, восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального ущерба». Президент РСФСР Борис Ельцин подписал закон «О реабилитации жертв политических репрессий» 18 октября 1991-го. Как потом вспоминал один из его авторов, народный депутат РСФСР Анатолий Кононов, первые варианты текста отправляли на доработку, и все тянулось долго, пока не случилось ГКЧП. После чего изменилась не только ситуация, но и настроения в Верховном Совете, и закон был принят. Что важного было в законе? ● Он признавал политическими репрессиями «различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам». Это были не только приговоры по политическим статьям, но и разные административные меры, например, ссылки и принудительное лечение. ● Он декриминализировал инакомыслие. В статье 5 прямо перечислялись деяния, которые больше не несли общественной опасности. Среди них, «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный или общественный строй». ● Он предусматривал наказание исполнителей репрессий. Правда, сформулированное так обтекаемо, что практически никто его не понес: «Признанные в установленном порядке виновными в преступлениях против правосудия работники органов ВЧК, ГПУ — ОГПУ, УНКВД — НКВД, МГБ, прокуратуры, судьи, члены комиссий, «особых совещаний», «двоек», «троек», работники других органов, осуществлявших судебные полномочия, лица, участвовавшие в расследовании и рассмотрении дел о политических репрессиях, несут уголовную ответственность на основании действующего уголовного законодательства. Сведения о лицах, признанных в установленном порядке виновными в фальсификации дел, применении незаконных методов расследования, преступлениях против правосудия, периодически публикуются органами печати». Для контроля за исполнением закона Комитету Верховного Совета РСФСР по правам человека, который возглавлял Сергей Ковалев, поручили создать комиссию по реабилитации. Ей выдали полный доступ к архивам судов, прокуратуры и органов госбезопасности. ▪️Через две недели после 18 октября Анатолия Кононова изберут судьей первого состава Конституционного суда РСФСР, он проработает на этом посту почти 20 лет. Сергей Ковалев станет первым российским омбудсменом, но лишится должности за выступления против первой чеченской войны. Ковалев уйдет из жизни в 2021 году, Кононов — в 2022-м, когда в законодательство уже вернутся (под другими названиями) законы о криминализации инакомыслия. Затем, усиливая новые политические репрессии, власти станут бороться с памятью о прежних. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник

Краткая история гонений на философию в России. Прежде чем стать опорой путинизма, она успела побыть и источником вольнодумства, и средством борьбы с ним (18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ СИНЕОКОЙ ЮЛИЕЙ ВАДИМОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА СИНЕОКОЙ ЮЛИИ ВАДИМОВНЫ. Сегодня философское сообщество в России поставлено перед выбором: оказаться в статусе non grata или заняться конструированием «образов суверенного будущего». На практике это означает объяснять преимущества нелиберальных режимов (России, Китая и Ирана) перед либеральными. Как российская власть обходилась с философией прежде, в своей статье для Urbi et Orbi напоминает философ Юлия Синеокая*. Становление философии как науки началось в России поздно, в XVIII столетии, когда в Московском университете, учрежденном в 1755-м, был открыт философский факультет. И почти сразу разразился громкий скандал из-за диссертации первого выпускника факультета Дмитрия Аничкова (позже он стал первым русским профессором Московского университета). Аничкова обвинили в богохульстве за его труд, посвященный возникновению языческих верований. Автор попытался объяснить их страхом человека перед силами природы, воображением и невежеством. От наказания философа внезапно спас обер-прокурор Синода Петр Чебышев — вольнодумец и противник церковных иерархов. Он забрал дело к себе, где оно пролежало 18 лет, пока его не списали как нерешенное. Начало же государственной цензуры философской литературы в России ведет свой отсчет с конца 1780-х. Поводом послужили преследования масонов и арест Николая Новикова, просветителя и издателя, выпускавшего в университетской типографии, среди прочих, книги Локка, Беме, Паскаля и Вольтера. Типографию Новикова закрыли в 1791 году. Следующая эскалация контроля в отношении философских книг и преподавания философии пришлась на время кампании 1812 года. К началу 1820-х годов власть практически свела на нет преподавание философии, усмотрев в ней источник безбожия и революционных учений. В годы гонений философия продолжала существовать в кружках и салонах. Во второй половине 1830-х годов ее преподавание частично вернулось в университеты, но в 1850 году, после европейских революций 1848–1849 годов, философия вновь оказалась на десятилетие под запретом. Как объяснял министр просвещения Платон Ширинский-Шихматов: «Польза философии не доказана, а вред от нее возможен». Впрочем, уже через десять лет философию решили вернуть обратно. Оказалось, что пока она была под запретом, молодежь увлеклась материализмом. Власти решили бороться с одними опасными идеями при помощи других. И в 1860 году по ходатайству министра просвещения Авраама Норова восстановили кафедру философии в Московском университете. 👉️️ Кому сегодня нужна философия и для чего — читайте в материале. Иллюстрация: Петр Саруханов *Власти РФ считают «иноагентом» ↗ Купить бумажный сборник

Сегодня 130 лет со дня рождения Евгения Шварца. Писателя, который сделал великое дело: заглянул в самую суть человека, низведенного террором до уровня счастливого раба ↗ Подпишитесь на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 и поделитесь с друзьями — это поможет проекту расти Историк литературы Наталья Громова рассказывает, как в 1944 году в комитете искусств шло обсуждение пьесы Шварца «Дракон»: Обсуждающие были едины, что пьеса замечательная, что написана она изящно, смешно и талантливо. И что теперь, когда идет дедраконизация европейских государств, которые провели годы под фашистской властью, требуется именно такая пьеса! И пусть она идет во всех освобожденных государствах, чтобы обыватели, попавшие под власть Дракона, видели и знали, что их ждет. Но были и те, кто то испытывал сомнения: а не примут ли зрители или кто-то повыше эту пьесу неправильно? А точно ли это тот Дракон? Они были правы: из сказки буквально сквозило страшным приговором любому тоталитаризму, и даже автор не мог с этим ничего поделать. Напомним, по сюжету странствующий рыцарь, оказавшись в незнакомом городе, попадает в дом архивариуса Шарлеманя и его дочери Эльзы. Выясняется, что им грозит беда: наутро девушку должны отдать в жертву Дракону. При этом сами хозяева выглядят абсолютно спокойными. Они рассказывают путнику о том, как Дракон помогает жителям кипятить воду в озере и это спасает их от холеры. А то, что он хочет забрать Эльзу, так это просто такая традиция, которую нельзя нарушать. В этой гениальной завязке, как в «Гамлете» или «Ревизоре», — все последующие смыслы сведены воедино. Рабство и принятие страшного положения вещей уже в крови всех жителей города, которые находят в этом даже какое-то мазохистское удовольствие. Но Шварц смотрел и в собственную душу, искалеченную годами сталинского террора. Написание «Дракона» в 1944 году можно считать поступком такой же храбрости, как поступок разведчика, передающего опасную информацию из самого глубокого тыла. Тогда писатель отделался статьей в «Правде», где пьеса была названа «пасквилем на героическую освободительную борьбу народов с гитлеризмом». В середине пьесы рыцарь убивает Дракона. И после боя — израненный и больной — на время исчезает из города, предоставив освобожденных жителей самим себе. Как мы помним, дальше происходит нечто более печальное — оказывается, люди как были рабами, так ими и остались. Шварц пишет это во время войны; что будет дальше с Германией и ее жителями — ему неизвестно. Что произойдет в стране после падения нашего Дракона, он тоже еще не понимает. Но тем не менее его предвидение, сделанное в 1944 году, — абсолютно гениально. Людей изнутри освободить невозможно. На них можно только махнуть рукой или уйти из их проклятого города. Но сам писатель не покинет своих героев, он будет пытаться исправить их до самого конца. ↗ Купить бумажный сборник

Вы задумывались, что советские детективы о расхитителях собственности на самом деле невольно разоблачали саму плановую экономику? ↗ Подпишитесь на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 и поделитесь с друзьями — это поможет проекту расти Публицист Семен Чердынцев проверил эту гипотезу, пересмотрев старые фильмы через призму теории «цветных рынков». Что это за теория? В 1977 году уехавший из СССР экономист Арон Каценелинбойген опубликовал в журнале Soviet Studies статью «Цветные рынки в Советском Союзе». В ней он выделил шесть видов рынков, и только три из них были легальными: красный (государственная торговля с фиксированными ценами), розовый (комиссионные магазины) и белый (колхозные рынки и барахолки). На сером рынке заключали неофициальные сделки. Например, сдавали квартиры, давали частные уроки или обменивали дефицитное сырье между предприятиями. На коричневом торговали из-под прилавка и нелегально продавали импортные товары. А на черном занимались валютными операциями, спекуляцией и хищениями госсобственности. Главный тезис Каценелинбойгена заключался в том, что теневые рынки были неотъемлемой частью плановой экономики, а не сбоем внутри нее. Государство даже сознательно допускало некоторые неофициальные сделки, чтобы компенсировать свои собственные провалы. А теперь самое интересное. Детективы СССР можно смотреть как энциклопедию неофициальной экономики. Правда, все виды легальных рынков киношников почти не интересовали. Какой детектив снимешь про покупку картошки на базаре? Другое дело спекулянты и валютчики. Например, в фильме «Два билета на дневной сеанс» (1966) расследование выводит милицию на целую сеть директоров магазинов, начальников баз и снабженцев. Они обмениваются дефицитными ресурсами в обход государственного плана. Так на экране появляется серый рынок, без которого предприятиям было трудно выполнять государственные задания. В «Огарева, 6» (1980) работники фабрики научились восстанавливать драгоценные камни из производственного брака. Камни продавали нелегально, а вырученные деньги вкладывали в новое оборудование. Получилось настоящее подпольное производство, которое не только приносило прибыль, но и развивалось. Еще показательнее история из «Разорванного круга» (1987). Инженер придумал, как из ткани, рассчитанной на три рубашки, сшить четыре. Государство получало положенную продукцию, а дополнительную продавали подпольно. Никто не похищал сырье, производство стало эффективнее, но его организаторы все равно были названы преступниками. И здесь кроется противоречие. Советская власть преследовала не только тех, кто воровал государственное имущество, но и тех, кто пытался самостоятельно распоряжаться результатами своего труда. А детективы об экономических преступлениях невольно показывали, как сама система создавала условия для их появления. 👉️️ Подробно о советских детективах и «цветных» рынках читайте на сайте Urbi et Orbi ↗ Купить бумажный сборник

Удивительно, как по-разному сложились судьбы футболистов, оказавшихся в разное время заложниками военных конфликтов ↗ Подпишитесь на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 и поделитесь с друзьями — это поможет проекту расти В футболе вообще странные представления о своих и чужих. За переход в соседний клуб игрока могут возненавидеть на всю жизнь, а бывшего солдата вражеской армии напротив принять как родного. Журналист Антон Орехъ специально для Urbi et Orbi вспоминает три подобные истории. В 1982 году аргентинская хунта во главе с диктатором Леопольдо Гальтиери решила захватить контролируемые Великобританией Фолклендские острова. В это время за лондонский «Тоттенхэм» играли аргентинцы Освальдо «Осси» Ардилес и Рикардо Вилья. 3 апреля они вышли на поле против «Лестера», но дальше выступать было невозможно: игроков освистывали болельщики всех клубов, кроме «Тоттенхэма». Ардилес говорил о том, как ему горько в ту минуту: «Страна, в которой я родился, воюет с той страной, что меня усыновила». Фанаты же его команды вывесили баннер: «Пусть Аргентина забирает Фолклендские острова, а Осси останется у нас». Ардилесу пришлось на время уехать во Францию и позже он смог вернуться в «Тоттенхэм». Вилья остался в Англии, но отказался играть в финале Кубка страны. При этом на родине его тоже критиковали: как можно спокойно жить и работать в стране противника? Еще удивительнее история Берта Траутманна — бывшего солдата вермахта и единственного в истории человека, награжденного и нацистским Железным крестом, и орденом Британской империи. После войны он остался в Англии и стал вратарем «Манчестер Сити». «Нацистская нечисть» — самое мягкое, что слышал Берт, выходя на поле. К тому же он вратарь, его среда обитания — штрафная площадка, за пределы которой вратари практически не выходят. И 90 минут за твоей спиной — сплошные проклятия, плевки, летящий в тебя мусор. Специальная пресс-конференция, на которой Траутманн пытался объяснить, что был просто солдатом, выполнявшим приказы, а теперь многое переосмыслил, помогла мало. За Траутманна вступились товарищи по команде и даже раввин Манчестера Александр Альтман призвал не возлагать на футболиста ответственность за преступления всей Германии. Постепенно немец стал любимцем публики, выиграл Кубок Англии. Третий сюжет разворачивается уже в наше время. Украинец Анатолий Тимощук, рекордсмен по числу матчей за национальную сборную, после завершения карьеры продолжил работать тренером в петербургском «Зените». Первый раз перед выбором Тимощук оказался еще в 2014 году, после присоединения Крыма. Большинство украинских спортсменов тогда уехали, но Тимощук остался. Но если поначалу двойственная позиция Тимощука просто вызывала непонимание, то после февраля 2022 года все стало однозначно: остался работать в России — значит стал врагом своей страны. В Украине его лишили спортивных званий и наград, а также звания почетного гражданина родного Луцка. Тимощук попал и в санкционные списки украинских властей. Может быть, однажды мы узнаем, почему футболист сделал именно такой выбор. Но когда это произойдет? Наверное, когда «это все закончится». 👉️️️️ Обзор от Антона Ореха ↗ Купить бумажный сборник

Что не так с тезисом про «русский бунт — бессмысленный и беспощадный»? И почему это не вяжется с представлениями об извечном рабстве русского народа ↗ Подпишитесь на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 и поделитесь с друзьями — это поможет проекту расти Историк культуры Кирилл Осповат исследует низовые представления о правах человека в Российской империи и называет пушкинскую формулу классикой идеологической фальсификации в интересах власти. Да, формально характеристика пугачевского бунта принадлежит рассказчику «Капитанской дочки», а не лично Пушкину. Но сам автор вряд ли ожидал насколько точно он попадет в государственный тон. ▪️«Русский». В своей книге «Пугачевщина» ученый напоминает, что восстание 1773–1775 годов было широкой коалицией крепостных крестьян, казаков и башкир, внутри которой самой идентичности «русский» тогда еще не существовало. «Люди, которых мы сейчас называем русскими, крепостные православные крестьяне, тогда воевавшие на одной стороне с башкирами и казаками, только с конца ХIХ века стали квинтэссенцией русскости. Этнографы XVIII века знали, что донские казаки, из которых происходил Пугачев, говорили по-русски, но не причисляли себя к русским». ▪️«Бессмысленный». За этим, по мнению историка, скрывается представление, будто темные массы в принципе не способны рационально протестовать и предлагать альтернативу самодержавию. Хотя у пугачевцев были конкретные политические требования, прежде всего право на землю. «И казацкие общества, и крестьянские общины были реальными формами демократического самоуправления и социального перераспределения. И на практике империя с крестьянской общиной постоянно взаимодействовала, но не отражала это в законах, общины оставались как бы ниже уровня письменного законодательства. Властям важно было сделать этот пласт существования масс невидимым, хотя, по статистике крестьяне составляли 90% населения». Со школьных времен мы помним, что крестьяне якобы поверили: Пугачев — это убитый царь Петр III. В этом была логика, поскольку с точки зрения восставших Петр III произвел массовое освобождение крепостных, когда признал за бывшими монастырскими крестьянами права на собственные участки (этот указ позже отозвала Екатерина II). Однако в народном фольклоре Пугачев предстает казацким атаманом под собственным именем, а не царем. Поэтому, по словам Осповата, нельзя утверждать, что народ действительно поверил в историю с самозванцем. ▪️«Беспощадный». Это взгляд с позиции дворянства, где жизнь помещика ценилась гораздо выше любой другой. Отсюда и представление о пугачевщине как о кровавом терроре. Хотя суды восставших и близко не были большевистскими «тройками», указывает Осповат. «Современные историки показывают, что крестьянские восстания в принципе были не склонны к жестокости. Но во всех описаниях начиная с крестьянской войны 1525 года в Германии властям важно было представить их всплеском низового насилия, чтобы оправдать безжалостное подавление. Во всех случаях, включая пугачевщину, каратели убивали намного больше, чем крестьяне, поскольку были лучше вооружены». Пугачевские суды, например, были публичными, где обвиняемые могли защищаться. Дворянина имели право приговорить к смерти только его собственные крепостные». ▪️Самое интересное — это вывод Осповата о пресловутом русском рабском сознании. Историк напоминает, что крепостные никогда не признавали законности крепостного права. Они сопротивлялись, убегали и боролись за свои права куда активнее, чем современные российские буржуа. Куда же делась традиция сопротивления? Историк выдвигает версию, что протестный потенциал общества был уничтожен вместе с крестьянством, которое осознало себя как самостоятельный революционный класс. «Большевики умудрились отнять у них это право, построить государство не крестьянское, а партийное, и коллективизация была геноцидальным завершением этого процесса. Весь этот класс вместе с его институциями просто уничтожили, обезопасив себя от массового низового протеста». 👉 Полную версию разговора с историком читайте на сайте Urbi et Orbi ↗ Купить бумажный сборник