Ложка для узкого круга

Кучмий вычитывал и редактировал все материалы газеты «СЭ», «СЭ Журнала», родившегося в 1997 году и «СЭ Футбола», вышедшего в свет два года спустя. И когда без приглашения, минуя строгих секретарш, к нему в кабинет врывался кто-то из сотрудников, он, мягко говоря, не скрывал своего недовольства — куда только девалась природная интеллигентность?! Клещев, редактор последнего издания, до сих пор помнит (мы недавно с ним вспоминали тот день), как незадолго до подписания, когда шестой номер был уже сверстан, он вежливо протянул Кучмию мою «рукопись», ради которой, по его мнению, стоило пожертвовать одной из готовых публикаций. — Это о чем? — раздраженно спросил Кучмий? — О том, как Трахтенберг играл в футбол за томилинскую птицефабрику — победоносно доложил Клещев, чем окончательно вывел собеседника из себя. — Ты что с ума сошел? Да пошли вы на … вместе с Писателем (так меня называл Кучмий) и его птицефабрикой!!! И ты хочешь, чтобы я я это читал?! Да я еще Анатоля Франса не всего прочитал! (Это было любимое выражение и козырной туз Михалыча, когда он наотрез отказывался от предложенного ему сочинения) Одновременно с этими словами главный редактор указал Клещеву на дверь, резко отмахнувшись, как от назойливой мухи, от листков бумаги с отпечатанным через два интервала текстом. Видимо, он плохо знал Петровича. Непрошенный гость вплотную приблизился к столу и спокойно предложил: — А вы все-таки почитайте, Владимир Михайлович. В этот момент Кучмий, по всей вероятности понял, что Клещев покинет кабинет лишь после того, как он согласится выполнить его просьбу. И взял в руки первый листок. Через 20 минут Кучмий уже звонил Клещеву: — Константин Петрович, зайди ко мне. И Писателя с ответственным секретаря с собой захвати. Кучмий встретил нас, как родных. Всем пожал руки, а меня еще и обнял. — Мы «на флажке». Но срочно все переверстать, освобождать три полосы для свежего материала — он того стоит. Я даже заголовок успел придумать: «В китайских кедах под песни Радж Капура». Ни для кого не было секретом, что у моего друга и единомышленника Владимира Кучмия был безупречный вкус. Знаете, есть журналисты, которые прекрасно пишут, но не умеют редактировать — ни свои, ни чужие материалы. У Кучмия был не только колоссальный словарный запас, которым он искусно пользовался, работая над газетными публикациями и над книгами, но и редкая способность улучшать чужие тексты. При условии, если они того требовали. В той памятной, как выяснилось, не только для меня рукописи, Кучмий не поправил ни слова (зато какой заголовок!). Признаться, долго искал тот номер «СЭ Футбола» — увы, мой «бумажный» архив украли зимой на летней подмосковной даче. И только благодаря усилиям двух однофамильцев Кошелевых — Олега и Егора — на днях получил в электронном варианте бесценный для меня выпуск журнала 27-летней давности. Найти его на просторах интернета непросто. Тем более, что стартовый тираж был минимальным. И сегодня у меня появилось желание в нескольких постах представить на ваш суд ту самую публикацию в нашей с вами «Ложке». Уже тогда материал сам по себе носил ностальгический характер. А уж через три десятка лет, на фоне нынешних реалий — это, если так можно выразиться, «ностальгия в кубе». Но испытывая острую потребность окунуться в прошлое — рискнул это сделать в «Ложке». Рискнул еще и потому, что с постоянными подписчиками — чувствую это по комментам — мы на одной волне. Как я когда-то с Володей Кучмием. Да и Костей Клещевым, Акселем Вартаняном, с которым вместе трудились в журнале… А вместо предисловия к предстоящему в ближайшие дни чтиву — эпиграф, после которого я зашагал «В китайских кедах под песни Радж Капура». Кто такой Никита Сергеевич Хрущев? Руководитель СССР времен Эдуарда Стрельцова. Из популярного советского анекдота. Подписывайтесь: @leotrahtenberg

Не принимайте критику от людей, к которым вы никогда не пойдете за советом. Джулия Робертс Когда Фрэнсис Коппола, снимая «Крестного отца», предложил Аль Пачино на глазах у невесты и гостей их бракосочетания угостить детей конфетами и яблоками и при этом что-то говорить, актер признался: «Но я не знаю итальянского!» «Ничего страшного, — успокоил его режиссер, — просто говори, я что-нибудь придумаю…» И тут же добавил: «Потом у тебя вальс с невестой». — «Но я не умею танцевать вальс». «Ну хорошо, просто походи с ней за руку и сделай пару оборотов», — не сдавался Коппола. «А что потом?» — с ужасом поинтересовался Аль Пачино. «Потом ты садишься с ней в автомобиль, и вы вдвоем…» Аль Пачино схватился за голову: «Но я не умею водить машину!» Конечно, Марио Пьюзо мог переписать в сценарии эту сцену. Но режиссер и актер рискнули снять первоначальный вариант — и все получилось шедеврально! Мы тоже рискнули, выпустив этот ролик в преддверии матча с «Акроном», притом что в историю мирового кинематографа он не попадет ни при каких обстоятельствах. Но, снимаясь в нем с заметной долей самоиронии, я, например, столь оригинальным образом приглашал болельщиков на стадион, ибо команда, особенно в холодную погоду, нуждается в горячей поддержке трибун. Да, я столько лет зарабатывал репутацию человека, не бегущего впереди паровоза… Но накануне предстоящего матча и мысли не допускаю, что 8 ноября 2026 года за 90 минут могу ее растерять. Потому что: 7 ноября 1990 года «Спартак» Романцева в ЛЧ обыграл «Наполи» с Марадоной. А 8 ноября 1958-го «Спартак» Гуляева победил в первенстве СССР. В том же сезоне он стал обладателем Кубка страны. Правда, в отличие от 1939 года, обошлось без переигровки полуфинала после… победы в финале. А было так. В одном полуфинале «Сталинец» из Ленинграда выиграл 3:0 у «Динамо» (Ташкент). Никто не сомневался, что победитель другой пары «Спартак» — Динамо» (Тбилиси) — будущий обладатель Кубка. «Спартак» выиграл 1:0, а в финале у «Сталинца» — 3:1. Красно-белые уже в ресторане отпраздновали успех, когда «Динамо», вдохновленное поддержкой Берии, настояло на переигровке полуфинала: якобы мяч не пересек линию ворот, хотя арбитр и лайнсмен придерживались полярного мнения. Но и в повторном матче «Спартак» на глазах 80 000 зрителей, в том числе Берии, взял верх — 3:2! Проводить во второй раз финал не решились. Без закулисной борьбы не обошлось и в чемпионате 1958 года. В августе за 12 секунд до конца матча Симонян забивает гол в ворота киевлян. Те подают протест: дескать, судья две секунды недоиграл. Московское «Динамо» опережает на финише красно-белых на очко. Но у тех — переигровка с киевским «Динамо». В дополнительном матче, назначенном на 8 ноября, москвичи вырывают победу — 3:2, а с ней и звание чемпиона. Что ни говорите, а в такой день «Спартак» должен обыграть «Акрон» и положить 3 очка, возможно, в будущую чемпионскую копилку. В этом случае готов сыграть вместо Маклакова прапорщика в ремейке «Солдаты», где в обновленной версии спартаковцы побеждают «солдат» в ключевом матче за чемпионство. Прапорщика, то есть меня, радовавшегося победе соперника, увольняют из армии, и сам Карседо приглашает меня в «Спартак», но я, как и Аль Пачино, не знаю итальянского, а еще, что ужаснее, испанского и английского. А на иврите в «Спартаке», увы, пока никто не говорит… Подписывайтесь: @leotrahtenberg

Прежде чем диагностировать у себя депрессию или заниженную самооценку — убедитесь, что вы не окружены идиотами. Зигмунд Фрейд В июне 1996 года, в паузе между матчами ЧЕ, куда я выезжал в качестве пресс-атташе сборной России, к нам в отель, расположенный между Манчестером и Ливерпулем, заглянули Александр Ширвиндт и Михаил Державин. С первым меня познакомил в свое время Михаил Гершкович, со вторым — Валерий Филатов. Что само по себе не удивительно: Ширвиндт болел за «Торпедо», а Державин — за Ширвиндта. После официальной части, в рамках которой актеры исполнили несколько номеров из своей программы, Олег Романцев попросил меня составить компанию гостям за ужином, который украсили «Голубой виски» и монолог Ширвиндта о магической силе популярности. С тех пор минуло 30 лет, но пока в Москве будут существовать общественные туалеты, эта история останется весьма и весьма актуальной. «Пик моей славы был покорен там, где невозможно себе представить. Я сидел на “Эхе Москвы”, где меня пытала опытная искусствоведка и старалась понять, не до конца ли я скурвился. Я выкручивался как мог. Закончился эфир, я вышел на улицу и забежал в туалет с буквами “М” и “Ж” в подвальчике на Старом Арбате. На входе сидела интеллигентная старая дама — в вольтеровском кресле, которое она, очевидно, приволокла из дома. Я нырнул. Выхожу, вынимаю 10 рублей и слышу в ответ: “Что вы! Что вы! Для нас это такая честь!”» Прозвучало как тост. А он обязывал сделать глоток — не более, ибо я был на работе. При этом не хотелось оставаться в долгу — и, в свою очередь, решил поделиться воспоминаниями примерно на ту же тему и тоже носившими трагикомический характер. 13 августа 1969-го журналистов «МК» пригласили выступить на одном из пивоваренных подмосковных заводов. После того как мы успешно завершили свою миссию, гостеприимные хозяева усадили нас за обеденный стол, где пиво лилось рекой. Я сдерживал себя как мог — по двум причинам. Во-первых, мне предстояла дальняя дорога до Лужников, где играли столичные «Спартак» и «Динамо». Во-вторых, я знал о коварном свойстве пива, которое заметно ускоряет некоторые процессы в организме. Знать-то знал, но все равно не рассчитал. Как, впрочем, и Александр Львов, относительно недавно взятый мною на испытательный срок. В итоге нужда заставила сделать незапланированную остановку у высокого забора, отделяющего территорию Лужников от прилегающего тротуара и шоссейной дороги. На приличном расстоянии от БСА и, следовательно, от людского потока. Плюс сумрачное дождливое вечернее небо. Вдруг, словно следующий кадр в мультике, — мотоцикл и два офицера в милицейской форме. И тут же предварительный приговор: «Циничное хулиганство — от двух лет до...» Предельный срок статьи нам узнать было не суждено по вине Львова: «Да вы знаете, кто это? — перебил он служителя закона. — Леонид Трахтенберг! И если он не попадет на стадион — кто вместо него будет писать репортаж в “МК”?! Вы?» Я тоже осмелел и протянул удостоверение. «Леонид Фёдорович, да вы же мой любимый журналист!» — воскликнул капитан, у которого гнев вмиг сменился на радость. «Не смеем задерживать — не дай бог опоздаете на игру. А то, что случилось, — дело житейское, с кем не бывает... Нам бы с Василием ваши автографы…» Капитан протянул два незаполненных протокола и авторучку. Вероятно, это была вершина моей популярности. К слову, на днях Михаил Пряничников, мой непосредственный начальник в «Спартаке», спросил: «А вы никогда не задумывались над тем, чем отличается известность от популярности?» И чувствуя, что вопросом застал меня врасплох, сам же на него ответил: «По-моему, известность — это когда тебя знают, а популярность — когда любят». Похоже, Михаил прав. Между тем, я уже признавался, что, как и Габриэль Гарсиа Маркес, начал писать, чтобы меня любили. А другой литературный гений, Эрнест Хемингуэй, не скрывал: «Писать надо пьяным, а редактировать — трезвым» (можете прочитать это на Кубе, в его доме-музее). Я же и в том и в другом случае обхожусь без алкоголя. Даже без пива. Подписывайтесь: @leotrahtenberg

«Неудача — это всегда возможность начать заново, но уже более мудро», — заметил как-то Генри Форд. В этом контексте после поражения от ЦСКА «Спартак» в воскресном дерби с «Локомотивом», полагаю, постарается начать все с чистого листа с первой секунды после стартового свистка «донского казака» Артёма Чистякова. Как раз в преддверии ноября, только семь лет назад, в «Спартаке» началась моя новая жизнь, связанная не столько с руководящей, сколько с творческой работой. Не случайно именно в те дни родилась моя авторская рубрика «Легенды футбольной Тарасовки». Ее премьера состоялась накануне встречи старых соперников и была посвящена истории их противостояния. За эти годы выросло новое поколение болельщиков красно-белых. И потому я решил снова погрузить моих читателей в те далекие времена, когда судьбы двух столичных клубов складывались совершенно по-разному. Об этом вы узнаете не только из моего рассказа, но и из воспоминаний спартаковцев, и в первую очередь любимого нами Никиты Павловича Симоняна! Подписывайтесь: @leotrahtenberg

Я, понятно, посочувствовал Александру Сергеевичу. Но вскоре уже радовался за него, когда совершенно неожиданно в зале раздался телефонный звонок: «Привет, мой русский друг! Это Фил Эспозито…» — «О, Фил! Тебя в Москве ждет награда. Помнишь? Так что приезжай скорей!..» Диалог двух гениев стал кульминацией этого теплого во всех отношениях вечера. Возвращаясь с него, вероятно, не случайно в памяти всплыли слова Смоктуновского: «Кто гений, а кто нет, эта субстанция определяется временем». Вот время и показало, кто именно мне помог когда-то в семидесятые по душам поговорить с двумя абсолютно разными, но в одинаковой мере духовитыми «родоначальниками хоккея»… Подписывайтесь: @leotrahtenberg

Никто нигде не ждет человека. Всегда надо приносить все с собой. Любовь — в семью. Счастье — в будни. Тепло — в дружбу. Эрих Мария Ремарк — Ты гений, Лёнька! Так об Игорьке Добровольском никто не писал и не напишет. — И после короткой паузы: — Но я тоже гений! Насчет меня, без ложной скромности, вопрос более чем спорный. Вот Слава Добрынин, автор полуденного звонка (он спать ложился в четыре), — без всякого сомнения. По его песням кинозритель определяет нынче, в какое время нас окунул режиссер. Значит, его шлягеры — не однодневки, а на все времена. Но если Слава был моим дружбаном, и я одним из первых слушал его сочинения на диктофоне, то с переводчиком Виктором Хоточкиным примерно в то же время мы поддерживали приятельские отношения, и я, признаться, в них нуждался больше, нежели он. А кто мне еще переведет за ужином в «Метрополе» интервью с Бобби Халлом, а за чашкой кофе в Лужниках — с другим, не менее великим Бобби — Орром? Причем договаривался я сам: мой английский в этом плане едва ли играл решающую роль. Но на моем лице в тот момент, видимо, отражалась вся скорбь еврейского народа — потому мне, единственному журналисту в Союзе, не отказала ни та, ни другая звезда мирового спорта первой величины. Не думаю, что собеседники складывали слова, как кирпичик к кирпичику, но Виктор доносил смысл сказанного, обрамляя их речь в литературно-хоккейную форму. Лев Филатов на четырех полосах разместил мою беседу, быть может, с лучшим защитником НХЛ за всю ее историю под заголовком «Бобби Орр: Я серьезно тружусь для победы». Увы, мы не увидели его в суперсериях -72 и -74. Да и противостояния двух лучших сборных мира могло не быть вовсе, если бы Алексея Косыгина, побывавшего в 69-м в Канаде, не поддержал Леонид Брежнев, а канадские профи, по мнению Александра Якушева, не стремились бы «поставить на место» команду, которая регулярно обыгрывала «на любом льду» их соотечественников-любителей. Но идея могла долго дозревать, выражаясь современным языком, в виртуальном мире, если бы с обеих сторон не нашлось инициативных и толковых людей, в сравнительно короткий срок превративших мечту в реальность. И Виктор Хоточкин в этой истории отнюдь не был «актером второго плана». Ему не только доверяли переводить ключевые переговоры, но и прислушивались к дельным советам. А еще — и это было гениально — он, обладая феноменальной памятью, пополнял бесценный архив, где даже сохранились цифры контрактов, которые североамериканцы предлагали нашим ведущим игрокам, как минимум не уступавшим в мастерстве тем же канадцам. Что по большому счету проиллюстрировал итоговый результат 8 встреч. Теперь об этом могут судить не только непосредственные свидетели исторического противоборства, но и те, кому посчастливится прочитать книгу «Виктор Хоточкин. Моя Суперсерия». Первоначальная задумка переводчика нашей сборной, а впоследствии почетного вице-президента НОК России — сценарий фильма. Но Ирина, дочь автора, посоветовала все эпизоды расшифровать до мельчайших подробностей и выстроить стройную сюжетную повествовательную линию в рамках книги. Где к тому же столько уникальных фотографий и документов, что читатель получит к тексту еще несколько содержательных альбомов. К величайшему сожалению, Виктор ушел от нас в прошлом году. Но бесценная книга одного из организаторов суперсерии благодаря настойчивости и таланту Ирины ( ей помогал журналист Леонид Рейзер) все-таки вышла в свет, и 29 октября в «Библио-Глобусе» состоялась ее презентация. Я встретил на ней и тех, кто, как и Виктор, приложил руку к проведению памятных матчей (например, Всеволода Кукушкина), и Александра Якушева, признанного в четырех матчах из восьми лучшим игроком нашей сборной. К слову, на его взгляд, мы могли завершить серию на мажорной ноте. Но тренеры сборной в Москве решили использовать не только сильнейшую обойму, но и остальных игроков из заявки, в которой значились 28 человек. В итоге в четырех решающих встречах в тройке с Якушевым и Шадриным взаимодействовали пять разных партнеров! ⬇️

А Гена Логофет, пятнадцать лет верой и правдой служивший «Спартаку», всякий раз, когда меня с кем-то знакомил, рассказывал одну и ту же историю: как они с Осяниным обыграли Киев после интервью со мной. А еще добавлял, как через десять лет Бесков отозвал меня из отпуска, чтобы я со «Спартаком» выезжал на четыре решающие гостевые игры за первое место. И спустя эти десять лет «Спартак» снова опередил Киев в споре за чемпионство! Все это время я дружил с Гешей, а мы оба — с Кипиани и Гуцаевым. Как-то за домашним (я про кухню) кавказским столом в пригороде Тбилиси Геша предложил тост за меня: «Это не просто журналист. Леня — талисман "Спартака"! Для него ворота Тарасовки всегда будут открыты!» Его прогноз сбылся. Ворота святой подмосковной красно-белой территории для меня до сих пор распахнуты настежь. Разве что не приедем мы туда больше с Гешей и с большинством его друзей по команде. Но я всегда подъезжаю к Тарасовке с прежним волнующим ожиданием непременной встречи с ее славными былыми обитателями. Я им безмерно благодарен. Они делали меня счастливым многие и многие годы. Меня и миллионы людей, создавая у них своей игрой и поведением ощущение личного знакомства. И это поразительное явление никто и никогда не сможет объяснить. Подписывайтесь: @leotrahtenberg

Жизнь — это трагедия, когда видишь ее крупным планом, и комедия, если смотришь на нее издали. Чарльз Спенсер Чаплин У Симоняна была потрясающая память. По числу анекдотов, которые хранились в его голове, он уступал разве что моему однофамильцу Роману, который признался Виктору Гусеву в прямом эфире, что он знает лишь двух великих Трахтенбергов: «Один из них — журналист, второй — я сам». Но даже Симонян только после моих наводящих вопросов вспомнил, как 4 августа 68-го он со «Спартаком» обыграл ЦСКА — 2:0 и что оба гола забил Виктор… «Сторож, что ли?!» — перебил меня 99-летний собеседник, ибо все в команде так называли нападающего Евлентьева. По той простой причине, что все отскочившие мячи — от штанг, вратаря, защитников — оказывались у него на ноге, и он переправлял их в сетку. Вероятно, я бы и сам забыл подробности, да и счет той игры, если бы не писал отчет в «Совспорте». Причем с утра у меня была температура 38,5, о чем тогда же сообщил по телефону Олегу Кучеренко. «Никого не волнует! — безапелляционно парировал Олег Сергеевич. (В реальности глагол из четырех букв был настолько жестким, что процитировать его не могу.) — Едешь в Лужники и пишешь, как договаривались!» Так или иначе, но так называемый авторский отчет за подписью… динамовского ветерана Виктора Царёва, с которым мы вместе смотрели игру, своевременно вышел в свет. Более того: по мнению куда более опытных коллег, мне удалось «увидеть игру глазами специалиста»! «А с утра прикинулся рваным пиджачком: температура, умираю… Вот не поехал бы — и проиграл бы твой "Спартак"!» — резюмировал под занавес «летучки» динамовец Кучеренко. В тот момент, откровенно говоря, я своей причастности к успеху красно-белых не ощущал. Но вот на следующий год… Нынче накануне игры, да еще за лидерство в чемпионате, я бы на базе «Спартака» появиться не посмел. А 22 августа 69-го приехал в Тарасовку ну почти как домой: и мне были рады, и я был счастлив повидаться со всеми спартаковцами перед игрой с Киевом, который, стоит напомнить, три года подряд брал чемпионство. Между тем Симонян и Старостин даже не возражали, чтобы я в общей сложности час поговорил с Осяниным для «Совспорта» и с Логофетом для «МК». Только с одним условием: о предстоящем матче — ни слова. У меня в этом как раз не было никакой необходимости. Осянин был лидер в гонке бомбардиров, Логофет 10 лет в Спартаке. Разве не повод для интервью?! На следующий день — сто тысяч зрителей в Лужниках! На 38-й минуте — пенальти в ворота Рудакова. Осянин — человек-спокойствие, человек-гол — не забивает. У меня сжимается сердце, будто это я не забил. Сами понимаете почему. В перерыве не хватает кислорода. Вплоть до 52-й минуты. Осянин пешком движется к воротам — и вдруг как жахнет! 1:0 — сразу полегчало. Ненадолго. Карло Круашвили показывает на угловой. Очень спорный! Анзор Кавазашвили возмущается. Чувствует беду. Вот она, вратарская интуиция. Игрок с пугающей фамилией Кащей, заменивший Пузача, головой вколачивает мяч мимо Анзора. Тот бежит к судье, судья — к центральному кругу. Анзор машет кулаком и на весь стадион орет по-грузински. Только про маму — по-русски. Не знаю, чтобы между ними было после игры, если бы за 12 минут до конца «Спартак» не забил второй гол. И не просто «Спартак», а ЛОГОФЕТ! 2:1. Потом мы с Анзором в ресторане гостиницы «Россия» совершенно случайно увидели Карло. Они обнялись, как друзья детства, встретившиеся лет через двадцать — двадцать пять. Я чуть не прослезился —настолько это было трогательно… ⬇️

— Ты кто такой?! — Нет, ты кто такой?! Наверняка первое, что пришло вам на ум, — цитата из затянувшегося публичного поединка «Александр Мостовой с тезкой Бубновым против Леонида Слуцкого». Схватка нешуточная, вполне тянет на дуэль, ибо ее участники ради пущей аргументации (читай — победы) слов не выбирают, начисто опровергая тезис «Если мысль не приходит в голову — она не приходит никуда». Насколько понимаю, первые двое пытаются доказать, что их оппонент — человек нефутбольный, и все его успехи на тренерской скамейке — не более чем стечение обстоятельств. В ответ третий недвусмысленно намекает на то, что как тренеры первые двое не состоялись вовсе. Ясно одно: канули в Лету те времена, когда критика коллег в публичном пространстве считалась моветоном. Между прочим, однажды я нарушил этот неписаный закон, защитив Валерия Харламова, от необоснованных нападок одного известного журналиста, как правило, писавшего о фигурном катании и гимнастике. Расплата последовала незамедлительно: Лев Иванович Филатов, один из моих главных учителей, не разговаривал со мной целый месяц, молча редактируя мои материалы для еженедельника «Футбол-Хоккей». Времена изменились. И, возвращаясь в нынешнее и одновременно к нашим персонажам, задаюсь вопросом: что бы сделал я, к примеру, на месте Слуцкого? Так вот. В первую очередь погасил бы свой эмоциональный запал и вообще не стал бы доказывать, что я не верблюд, если таковым не являюсь на самом деле. Иначе, не исключено, у поклонников Ильфа и Петрова (к каковым и себя причисляю) рано или поздно в памяти всплывет спор между Шурой Балагановым и Михаилом Самуэлевичем Паниковским из «Золотого теленка», где двое разгоряченных мужчин, забывая о предмете спора, переходят на личности: — Ты кто такой?! — Нет, ты кто такой?! Сколько воды в российских реках утекло с тех пор, а сочиненная любимыми писателями (к слову, экс-корреспондентами газеты «Гудок») ситуация на листе бумаги повторилась в следующем веке в реальности — кто бы мог подумать — в нашей с вами футбольной жизни с участием футбольных и нефутбольных людей. Кто же на самом деле прав? Этот вопрос делегирую моим подписчикам, ибо роль третейского судьи в данном случае точно не потяну. Мне только очень жаль, что сетевой мем «Со дна постучали» в данном контексте будет вполне уместным. Подписывайтесь: @leotrahtenberg

Мне казалось, что за почти 60 лет нашего знакомства и теплых, доверительных отношений узнал о Никите Павловиче Симоняне больше, нежели о ком-либо еще из мира спорта. Потому без раздумий согласился на приглашение Вячеслава Фетисова принять участие в субботней одноименной передаче «Фетисов» на телеканале «Звезда». К счастью, я ошибался: в студии от людей, близких к Симоняну, чье столетие мы дружно, по-спартаковски, отмечали 12 октября, открыл неизвестные мне доселе черты характера великого спортсмена и человека. Особенно, не сомневаюсь, вас поразит удивительная история, рассказанная дочерью Никиты Павловича Викторией. Более подробно она описана в книге Симоняна. Я нашел этот эпизод из жизни феноменального центрфорварда «Спартака» и сборной СССР и решил опубликовать его вместо предисловия к телепередаче, которая начнется в 22 часа. «Обо мне нередко писали как о корректном игроке. В одной книге удалось прочесть: корректность моя настолько действовала на соперников, что в последние годы игровой карьеры никто не решался ударить меня или нагрубить. Развею миф: может, на кого-то и действовала, но далеко не на всех. Били меня, как и остальных моих товарищей. Немало игр пропустил из-за травм. Немало страдал и терпел. Разбирала злость — сдерживался. Падал — вставал, играл дальше, не отвечал. Лишь однажды себе изменил. Это случилось в Сочи, в весенний подготовительный период. «Спартак» играл с вильнюсской командой. Матч был товарищеским. Но к заложенному в этом слове понятию настрой наших соперников отношения не имел. При каждом приеме мяча я получал такие удары, что искры из глаз летели. И в очередной стычке сорвался, ответил своему обидчику, ударил его без мяча, повернулся и ушел с поля. Может, судья не заметил бы моего удара и не удалил меня, но я счел, что сам обязан это сделать: я не прав, распустил нервы. Настроение было муторным, и на следующий день поехал на базу к вильнюсцам. Нашел игрока, с которым схлестнулся, извинился. По правде говоря, после визита был несколько обескуражен. Полагал, что в ответ на свое извенение услышу: «Забудем, я сам виноват, я тебя спровоцировал…» — или что-то другое в подобном духе. Не услышал. И все-таки о поступке не жалел: снял со своей души камень». …С недавних пор в нашем футболе вручается традиционный приз «Джентльмен года». Если бы у меня была возможность — по праву сделал бы своего кумира детства Никиту Симоняна «Джентльменом века»!!! Подписывайтесь: @leotrahtenberg

Самое страшное животное — это не лев, не медведь и не крокодил… Это жаба, которая душит окружающих, когда ты становишься лучше… Не рассказывай о том, в чем ты преуспел. Ибо это вызывает зависть. И не только у посредственностей и неудачников. А зависть — страшная штука. При этом она творит чудеса. В какие-то моменты слепой начинает видеть, глухой — слышать, а немой — говорить… Однажды коллега Ларчиков заглянул в кабинет ко Льву Филатову: «А вы знаете, Лев Иванович, что за Трахтенберга пишет совершенно другой человек?» «А кто за Леонида пишет из-за границы — с чемпионатов мира, с Олимпийских игр? Стиль — тот же самый!» Это был риторический вопрос главреда «Футбола-Хоккея», после которого собеседник пожал плечами и быстро закрыл за собой дверь. Я, быть может, и не вспомнил бы эту историю 45-летней давности, если бы сравнительно недавно талантливый журналист нового поколения не взял у меня большое интервью, а в конце не задал бы вопрос, вызвавший у меня улыбку: «Правду ли говорят, что в интервью вы сочиняете ответы за тех, с кем разговариваете?» «Мне и неожиданные вопросы тяжело даются, а уж неожиданные ответы просто лень придумывать», — искренне парировал я. И поведал коллеге историю о ревнивой жене одного начальника, которая после нескольких банальных вопросов о его секретарше (какого цвета у нее волосы, вовремя ли она приходит на работу и т. д и т. п.) спросила: «А как она одевается?» «Быстро!» — ответил муж, на чем и прокололся. Мы оба рассмеялись и больше к этой теме не возвращались, хотя встречались за чашкой кофе еще раз. А чтобы сегодняшних завистников послать в нокаут, поведаю короткий диалог в моей «Ладе» по дороге на футбол в Лужники между одним из самых самобытных журналистов, встречавшихся, к счастью, на моем пути, — Аркадием Галинским — и Геной, моим десятилетним сыном. «А ты знаешь, где твой папа работает?» — поинтересовался Аркадий Романович. «В газете, пишет о спорте», — вроде бы исчерпывающе отреагировал Гена. «О спорте много журналистов пишут, а твой папа — самый лучший интервьюер!» — воскликнул Галинский с таким пафосом, будто в следующую секунду мне должны были вручить «Золотое перо». Могли ли мы тогда представить, что через несколько десятилетий артисты будут брать интервью у артистов, футболисты — у футболистов, болельщики — у болельщиков, тренеры — у тренеров, дворники — у… Впрочем, дворников-профессионалов в Москве, увы, почти не осталось. Как бы то ни было, а пророчество режиссера народного театра в исполнении Евстигнеева (фильм «Берегись автомобиля») — мол, ткачиха сыграет на сцене саму себя лучше народной артистки СССР Ермоловой — вполне может сбыться. Но, в отличие от футбола, театральные спектакли и кинопремьеры пока оценивают не актеры, а критики-профессионалы. Однако наш век горазд на сюрпризы. То ли еще будет! Никита Павлович Симонян, чью роль на футбольной сцене переоценить невозможно, дожил почти до ста лет, на мой взгляд, еще и потому, что никогда никому не завидовал. Поверьте человеку, который немало с ним общался, начиная с весны 1967 года. В том числе и за столом, где он был душой любой компании. А скольким людям он помог в этой жизни — не сосчитать! Как не могу назвать и точное число интервью, которые взял у Симоняна за эти десятилетия. Завершая одно из них, поинтересовался: — Что для вас на первом месте в жизни? — Для меня самое главное — погода в доме, — через секунду ответил Симонян. И тут же уточнил: — А у меня в доме она всегда хорошая! Подписывайтесь: @leotrahtenberg

100 лет со дня рождения Никиты Павловича Симоняна. Олимпийский чемпион, лучший бомбардир «Спартака» за всю историю (160 голов), автор первого гола сборной СССР на чемпионатах мира. Он был настоящим примером чести и справедливости, а каждая встреча с ним была наполнена теплотой и искренностью! Светлая память великому спартаковцу!

9 октября 2026г. Самара, бар «На дне». Красно-белые: свои среди своих. Фантастическая атмосфера на встрече с болельщиками «Спартака» накануне матча с «Крыльями советов». Один за всех и все за одного!!!

«Трагедия не в том, что человек смертен, а в том, что он вечно молод». Полагаю, далеко не все разделяют точку зрения французского философа Альбера Камю. Но если вы, будучи в преклонном возрасте, никогда, хотя бы на час-другой под влиянием обстоятельств не ощущаете себя на несколько десятков лет моложе и не возвращаете хотя бы на это время свою молодость, искренне вам сочувствую. И рискну сделать вывод: ваши лучшие друзья — диван и расположенный напротив телевизор. По мне это не жизнь. «А если вы не живете — вам и не умирать», как верно подметил Александр Аронов, недооцененный талант и коллега по «МК» на протяжении 20 лет. Груз прожитых лет, конечно, давит и на мои плечи. Но когда мне звонят с ТВ и просят приехать в студию, чтобы рассказать о Давиде Кипиани, который для меня был Дато, я не чувствую этого груза, и мгновенно в памяти всплывают истории под условной рубрикой «Когда мы были молодыми и чушь прекрасную несли…». Тбилиси. Дато, предпочитающий джаз попсе, приглашает после турецкой бани своих гостей — Гену Логофета и меня — в филармонию на сольный концерт виртуозного пианиста Леонида Чижика. На пороге филармонии нас встречает ее директор: «Дато, ты даже не представляешь, как же я рад видеть тебя и твоих друзей!» И после объятий: «Сильно меня обидите, если мы не выпьем по бокалу шампанского». Дальше все было как в «Кавказской пленнице»: тост за тостом, бокал за бокалом… В зал мы попали в середине второго отделения; Чижик дарил зрителям потрясающую импровизацию композиции Мишеля Леграна из «Шербурских зонтиков». Исполнитель был на финишной прямой, когда раздался грохот аплодисментов, от которых раскачивались люстры. Сыграв заключительную ноту, Чижик повернулся к публике и с ужасом увидел, что ее взгляд устремлен в противоположную сторону — к дверям, где стоял Кипиани, которого сегодня я бы назвал «грузинский Роналдиньо». …Фёдора Черенкова, о котором мы рассказывали вместе директором «Зала Славы» «Спартака» Алексеем Матвеевым 4 октября ребятам из спартаковской Академии, я при всем желании не могу с кем-то сравнить — настолько он был уникален. Можете поверить на слово человеку, который видел, как начинал Фёдор в «Спартаке» и сборной и как завершал карьеру, который брал у него интервью, работал с ним и много общался в неформальной обстановке. Но самое интересное, что я играл и против Черенкова, и в одной команде с ним. Это были матчи на ограниченном участке поля после окончания тренировок в Тарасовке. Команда Романцева и Ярцева против команды Черенкова. За играми наблюдали действующие игроки, и это был дополнительный стимул не ударить лицом в грязь. Однажды Романцев предложил мне роль вратаря. Я мгновенно представил атакующего мои ворота Черенкова. «Олег Иванович, я тридцать лет зарабатывал репутацию в футболе, а сейчас за тридцать секунд могу ее подорвать». Это был крик души, и Иваныч не отдал меня на растерзание Фёдору. Как бы то ни было, а в минуты подобных матчей ощущал себя лет на двадцать пять, не больше! …Уверен, что в ближайшее время мы увидим на поле помолодевшего Барко. Неизвестность с контрактом канула в Лету, ей на смену пришла конкретность, устроившая клуб и игрока. Значит, аргентинец целиком и полностью сосредоточится на футболе. И только при этом условии футболист способен раскрыть весь свой потенциал и принести максимальную пользу команде. Именно так считал Бесков. А ставить его слова под сомнение не стоит в любом возрасте! Мы же с вами тоже помолодеем, глядя на изобретательную игру и нешаблонные ходы «вечно молодого» плеймейкера красно-белых. Подписывайтесь: @leotrahtenberg

+1

Если вас пригласят побывать в самом большом в мире городе за Северным полярным кругом, не спешите по аналогии отвечать словами персонажа из «Бриллиантовой руки» («Уж лучше вы к нам!»). Потому как, не побывав в Мурманске и его окрестностях, вы не растворитесь в кажущейся бесконечной полярной ночи, не увидите северного сияния, не погреетесь под лучами солнца, которое светит круглосуточно в течение двух месяцев, не полюбуетесь Батарейским водопадом, Баренцевым и Белым морями, горами Хибины, не пересечете границу, отделяющую лесотундру от тундры и, наконец, не сфотографируетесь на фоне двух уникальных памятников: треске — одной из самых распространенных рыб северных морей — и коту Семёну. Последнего хозяева потеряли в путешествии вдали от города, но спустя 6 лет он все-таки вернулся домой! Это легенда, но я почему-то верю, что так произошло на самом деле… Увы или к счастью, команда ветеранов «Спартака» во главе с Олегом Ивановичем Романцевым прилетела на день в Мурманск не в качестве туристов, а для того, образно говоря, чтобы еще один регион России окрасить в красно-белые цвета. Впрочем, еще до нашего визита многочисленные здешние посетители стадиона и Зала Славы «Лукойл Арены», прилетавшие в Москву специально на экскурсии, признавались в любви к «Спартаку». Не случайно, по словам директора музея Алексея Матвеева, если не брать в расчет столицу и Подмосковье, рекорд посещаемости принадлежит именно мурманчанам. И вот подтверждение тому: нашу команду встречали так (даже эпитета подобрать не могу), словно мы только что совершили длительный групповой полет в космос! В аэропорту, по дороге в спортивный дворец и непосредственно в нем люди, среди которых было немало женщин и детей, скандировали все то, что можно услышать в поддержку «Спартака» на стадионах страны. Самому же матчу КБ Мурман — «Спартак» предшествовала автограф- и фотосессия. По истечении запланированных полутора часов я подошел к Олегу Ивановичу. Он меня понял с полуслова. — Народ чуть ли не с утра стоит в очереди, и пока последний человек из нее не получит автограф — матч не начнется! А когда игра все же стартовала, на паркете развернулось вовсе не шуточное противоборство! На гол гостей (Поляков) хозяева ответили метким ударом впритирку со штангой — 1:1. И это был единственный эпизод, включая парированный Дасаевым пенальти, когда наш голкипер не оказался на пути мяча. Зал разразился овацией, по достоинству оценив игру лучшего вратаря мира 1988 года! Притом что красно-белые трибуны не умолкали ни на секунду, болея за обе команды. «Как же я не хотел, чтобы в этой игре кто-то проиграл», — выдохнул Романцев одновременно с финальным свистком. Хотя на таком празднике, независимо от счета, проигравших быть не должно по определению. Если нарушить хронологию, то я во вступительном слове — коротком и восклицательном, как учил Старостин, — после столь искреннего и душевного приема пообещал: «Мы непременно вернемся в красно-белый Мурманск еще раз!» …Так, на мажорной ноте, при участии Олега Романцева, Рината Дасаева, Александра Кокорева, Дмитрия Хлестова, Рамиза Мамедова, Валерия Шмарова, Константина Головского, Алексея Мелёшина, Александра Панова, Евгения Полякова и автора этих строк, стартовал второй сезон замечательного проекта «Красно-белые регионы». Остается констатировать: при поддержке «ФК Спартак», Winline, Moskvich Band и «Красно-белых регионов» к Калининграду, Саратову, Екатеринбургу, Воронежу, Рязани, Туле, Нижнему Новгороду, Чебоксарам и Петрозаводску прибавился заполярный Мурманск, где мы лишний раз убедились: любви к «Спартаку» все возрасты покорны. За Полярным кругом — тоже!!! Подписывайтесь: @leotrahtenberg

ВЕТЕРАНЫ «СПАРТАКА» В МУРМАНСКЕ!🔥 Друзья! С большой радостью сообщаем, что уже 27 сентября стартует второй сезон КБ регионов с ветеранами при поддержке ФК «Спартак» Москва и WINLINE! Мы продолжаем расширять нашу географию и в этот раз мы отправляемся в Мурманск! Подписывайтесь: @leotrahtenberg

Не сомневаюсь, что Хуан Карседо искал и продолжает поиски выхода из создавшейся ситуации при ограниченном числе тех же центральных защитников и имея, по-существу, одного плеймекера. Плюс стремление тренера вселить в подопечных дух победителя, приобретенный им в тандеме с Эмери и помноженный на чемпионство с «Пафосом» уже без Унаи, тоже не проходит даром. Потому к элегантно разыгранной комбинации на 91-й минуте матча со стоящим насмерть у ворот «Факелом» и виртуозному голу Угальде Карседо тоже приложил руку. Я не столько про то, что он оставил Угальде, вероятно, ради связки с Барко, сколько про то, что забивать победные голы, когда судья посматривает на часы, может только команда с характером! …Как-то раз Сергей Семак при всем честном журналистском народе воскликнул: «Вырежу из газеты таблицу и приклею дома на стене!» «Спартак» в ней занимал 16-ю строчку. Через несколько дней в Уфе, где он тогда трудился, я сказал ему, что подобное «откровение» для тренера некорректно. «Я всегда, — ответил Семак, — считал вас, Леонид Фёдорович, человеком с тонким чувством юмора. Это же была шутка». Тоже люблю шутить — дайте только повод. А пока серьезно: сегодняшняя таблица, где «Спартак» на 2-м месте, а «Зенит» — на 5-м, боюсь, даже в памяти не останется. В отличие от финальной, если «Спартак» в ней переместится (во что сохраняю веру) на одну ступеньку вверх. А на какой строчке расположится «Зенит» — мне, Сергей Богданович, ну абсолютно все равно. Подписывайтесь: @leotrahtenberg

В уникальном «Зале Славы» на стадионе «Лукойл Арены» среди бесчисленного количества экспонатов мне сразу же бросились в глаза мудрые ответы 82-летнего Николая Петровича Старостина на вопросы анкеты ВШТ в 1984 году. Каждый из них заслуживает внимания. Но сейчас процитирую лишь одно названное им свойство-принцип, характеризующее, по Старостину, сильного тренера: «Не торжествовать при победах, не падать духом при поражениях». В наше время многие подобное торжество ассоциируют с эйфорией. К слову, в Большом толковом словаре русского языка понятие «эйфории» трактуется как «повышенное радостное настроение, чувство довольства, благополучия (обычно не соответствующее объективным обстоятельствам)». Впрочем, в переводе с греческого эйфория — это «плодовитость, дающая хороший урожай». Применительно к «Спартаку» под «хорошим урожаем» очков всегда подразумеваю исключительно тот, который позволяет первым пересечь финишную ленточку чемпионата. Заранее прошу прощения у молодого поколения почитателей красно-белых, которых за долгое время их любимая команда лишь однажды побаловала громким успехом в первенстве, и для них нет ничего удивительного в предстартовой формулировке «Мы будем стремиться побеждать в каждой игре». Но, во-первых, не знаю такой команды, которая стремилась бы к проигрышу, а во-вторых, это оптимальный уход от конкретики, характерный для середняков и аутсайдеров. Я же, выросший на «Спартаке» Гуляева, Симоняна, Бескова, Ярцева, Романцева и Старостина, привык к максимальным задачам, которые они ставили перед собой и игроками. Нет, я не посыпал голову пеплом, когда «Спартак» ограничивался серебром (в конце концов, речь идет о спорте), но и не прыгал до потолка, когда, к примеру, с «Зенитом» красно-белые играли 0:0, как это было 2 марта 2024 года в Питере. Признаться, я не наделен фантастической спобностью заглядывать в чужие головы, в отличие от главного героя сериала с почти одноименным названием (попутно замечу: открыл для себя колоссальный потенциал актера Кирилла Жандарова). Потому оперирую только фактами. 10 марта с «Факелом» — 0:2, 30-го, в следующем туре с «Уралом» — 0:0. Причем в обоих случаях — дома. В нынешнем чемпионате, пусть не на все сто, но схожая картина. 23 августа с «Зенитом» — 2:0, 30-го с «Оренбургом» — 1:1 ( оба матча — дома). 6 сентября на «Динамо» — 2:1 в пользу хозяев. Неужели в той и другой ситуации ничья и победа над «Зенитом» стали для москвичей столь выдающимися событиями, что игроки, словно опять-таки из команд-середняков или аутсайдеров, посчитали дело сделанным, следствием чего — посредственная игра и потеря пяти очков?! Увы, не было Барко и Литвинова. Но разве без них нельзя было обыграть «Оренбург» и как минимум не уступить «Динамо? Про качество игры в дерби даже вспоминать не хочу. В этом контексте только ленивый не упомянул фамилию Барко. Похоже, он для «Спартака» (подчеркиваю: сегодняшнего) столь же незаменимая фигура, как в свое время Пеле для сборной Бразилии, Марадона — Аргентины, Зидан — Франции. Но к мячам, пропущенным «народной командой», Барко (а точнее, его пребывание на трибуне) имеет лишь косвенное отношение. Зато Литвинова — прямое. Ведь при атаке соперника он, как правило, успевал на позицию третьего центрбека. Привыкшие к этому Джику и Ву располагались непозволительно далеко друг от друга, образуя улицу «с зеленым светом». Да и взаимостраховка исключалась напрочь! ⬇️

В этот день, ровно 1️⃣5️⃣ лет назад, состоялся прощальный матч Андрея Тихонова Памятный вечер в «Лужниках»: баннеры, теплые слова, овации и «До свиданья, наш ласковый Тиша!» В тот день Тихонов установил рекорд, став самым возрастным игроком «Спартака» за всю историю (40 лет - 11 месяцев - 2 дня). Соответственно, самая возрастная голевая передача принадлежит также Тихонову: с его паса «Крыльям» забил Эйден Макгиди. А самый возрастной гол остался за Николаем Дементьевым, который забил его еще в 54-м году (39 лет - 2 месяца - 16 дней). @SpartakCola ♦️🥤

У меня нет Нобелевской премии, и я не написал, к примеру, свои «Сто лет одиночества», как Габриэль Гарсия Маркес. И еще я вовсе не колумбиец, в отличие от него. Но совершенно неожиданно обнаружил три факта, которые меня, без ложной скромности, роднят (не побоюсь даже такого глагола!) с этим гением писательской мысли. Первое. Мы оба были участниками фестиваля молодежи и студентов — 1957, с той только разницей, что тридцатилетний Маркес в Москву прилетел на самолете из Боготы в роли делегата этого популярнейшего в то время международного форума, а девятилетний Лёня приехал в сопровождении родителей на электричке из Томилина, чтобы просто побродить по Манежной площади и увидеть людей даже из тех стран, о которых узнал лишь благодаря маркам из своего кляссера. Второе. Однажды Маркес признался: «У меня такое впечатление, что я стал писателем после того, как понял: ни на что другое я не гожусь». Господи, так я же пришел в журналистику по той же причине! Помню, когда я, внук кузнеца, тщетно пытался собрать конструктор, бабушка в сердцах воскликнула: «И откуда у тебя только руки выросли?!» И, наконец, третье. «Я пишу, чтобы меня любили…» Это откровение тоже принадлежит Маркесу. Так вот: я взялся за перо — хотите верьте, хотите нет, — потому как мне не нравилось мое отражение в зеркале, а я хотел, чтобы меня любили. Или, вернее, любила та, от которой не смогу оторвать глаз. Опять же вы вправе сомневаться в достоверности моих слов, но в годы моей молодости девушки ценили талант. Да, счастье было не в деньгах и даже не в их количестве. Почитайте раннюю классику Василия Аксёнова и убедитесь в моей правоте на 99,9 процента. Однако моей первой любовью стала не представительница слабого пола, а — «Спартак». Сначала футбольный, потом и хоккейный. Это не удивительно: мое знакомство с большим футболом пришлось на вторую половину 50-х, когда «Спартаку» не было равных. Не только по результатам, но и по игре. Разбуди меня ночью — я без запинки назову тот состав красно-белых: Тучкус, Тищенко, Маслёнкин, Огоньков, Парамонов, Нетто, Татушин, Исаев, Симонян, Сальников, Ильин. Ту команду считаю сильнейшей за всю историю «Спартака» и всего нашего футбола. Даже Лев Филатов ставит «мою» команду выше «команды лейтенантов» — ЦДКА, чью игру он наблюдал из ложи прессы. А я полностью доверяю вкусу Льва Ивановича — и литературному, и футбольному. Тем более что его симпатии, как и мои, безраздельно были отданы красно-белым. Но объективность в его публикациях никак не выдавала в нем болельщика «Спартака». И я в этом отношении, как и во многих других, брал с него пример. Но были случаи, когда наши мнения расходились. Скажем, при всей любви к «Спартаку» он доказывал мне, что советская команда номер один — масловское «Торпедо»-60. И это притом, что место незаслуженно, по моему мнению, осужденного Стрельцова занял Гусаров. Правда, игроки того «Торпедо», в отличие от великого «Спартака»-56 с десятью олимпийскими чемпионами, сделавшего еще и дубль в 58-м, быстро разбежались по другим командам: в московское «Динамо» ушел Гусаров, в киевское — Островский, в тбилисское — Метревели… Если же перенестись в наши дни, а точнее — в минувшее воскресенье, то красно-белые трибуны порадовались победным 3:0 на табло «Лукойл Арены», а я, кроме этих цифр, — числу зрителей на трибунах: 30 тысяч! И это после осечки в минувшем туре! — А ты помнишь, в первой лиге мы тоже иной раз проигрывали, — вспомнил, наверняка в связи с нынешней ситуацией, Олег Романцев, — а на следующий матч поддержать нас приходило еще больше народу. К слову, я по поручению отдела работы с болельщиками пригласил его на автограф-сессию перед завтрашним матчем с «Факелом». Как и Дасаева, Шалимова, Ещенко, Кутепова. И все они с удовольствием придут на встречу с болельщиками любимой команды. В том числе и для того, чтобы лишний раз убедиться: любви все возрасты покорны. Ведь любовь, как и мечту, убить невозможно. А о чем мы с вами мечтаем, уже давно ни для кого не секрет… Подписывайтесь: @leotrahtenberg