Кучмий вычитывал и редактировал все материалы газеты «СЭ», «СЭ Журнала», родившегося в 1997 году и «СЭ Футбола», вышедшего в свет два года спустя. И когда без приглашения, минуя строгих секретарш, к нему в кабинет врывался кто-то из сотрудников, он, мягко говоря, не скрывал своего недовольства — куда только девалась природная интеллигентность?! Клещев, редактор последнего издания, до сих пор помнит (мы недавно с ним вспоминали тот день), как незадолго до подписания, когда шестой номер был уже сверстан, он вежливо протянул Кучмию мою «рукопись», ради которой, по его мнению, стоило пожертвовать одной из готовых публикаций. — Это о чем? — раздраженно спросил Кучмий? — О том, как Трахтенберг играл в футбол за томилинскую птицефабрику — победоносно доложил Клещев, чем окончательно вывел собеседника из себя. — Ты что с ума сошел? Да пошли вы на … вместе с Писателем (так меня называл Кучмий) и его птицефабрикой!!! И ты хочешь, чтобы я я это читал?! Да я еще Анатоля Франса не всего прочитал! (Это было любимое выражение и козырной туз Михалыча, когда он наотрез отказывался от предложенного ему сочинения) Одновременно с этими словами главный редактор указал Клещеву на дверь, резко отмахнувшись, как от назойливой мухи, от листков бумаги с отпечатанным через два интервала текстом. Видимо, он плохо знал Петровича. Непрошенный гость вплотную приблизился к столу и спокойно предложил: — А вы все-таки почитайте, Владимир Михайлович. В этот момент Кучмий, по всей вероятности понял, что Клещев покинет кабинет лишь после того, как он согласится выполнить его просьбу. И взял в руки первый листок. Через 20 минут Кучмий уже звонил Клещеву: — Константин Петрович, зайди ко мне. И Писателя с ответственным секретаря с собой захвати. Кучмий встретил нас, как родных. Всем пожал руки, а меня еще и обнял. — Мы «на флажке». Но срочно все переверстать, освобождать три полосы для свежего материала — он того стоит. Я даже заголовок успел придумать: «В китайских кедах под песни Радж Капура». Ни для кого не было секретом, что у моего друга и единомышленника Владимира Кучмия был безупречный вкус. Знаете, есть журналисты, которые прекрасно пишут, но не умеют редактировать — ни свои, ни чужие материалы. У Кучмия был не только колоссальный словарный запас, которым он искусно пользовался, работая над газетными публикациями и над книгами, но и редкая способность улучшать чужие тексты. При условии, если они того требовали. В той памятной, как выяснилось, не только для меня рукописи, Кучмий не поправил ни слова (зато какой заголовок!). Признаться, долго искал тот номер «СЭ Футбола» — увы, мой «бумажный» архив украли зимой на летней подмосковной даче. И только благодаря усилиям двух однофамильцев Кошелевых — Олега и Егора — на днях получил в электронном варианте бесценный для меня выпуск журнала 27-летней давности. Найти его на просторах интернета непросто. Тем более, что стартовый тираж был минимальным. И сегодня у меня появилось желание в нескольких постах представить на ваш суд ту самую публикацию в нашей с вами «Ложке». Уже тогда материал сам по себе носил ностальгический характер. А уж через три десятка лет, на фоне нынешних реалий — это, если так можно выразиться, «ностальгия в кубе». Но испытывая острую потребность окунуться в прошлое — рискнул это сделать в «Ложке». Рискнул еще и потому, что с постоянными подписчиками — чувствую это по комментам — мы на одной волне. Как я когда-то с Володей Кучмием. Да и Костей Клещевым, Акселем Вартаняном, с которым вместе трудились в журнале… А вместо предисловия к предстоящему в ближайшие дни чтиву — эпиграф, после которого я зашагал «В китайских кедах под песни Радж Капура». Кто такой Никита Сергеевич Хрущев? Руководитель СССР времен Эдуарда Стрельцова. Из популярного советского анекдота. Подписывайтесь: @leotrahtenberg