Никто нигде не ждет человека. Всегда надо приносить все с собой. Любовь — в семью. Счастье — в будни. Тепло — в дружбу. Эрих Мария Ремарк — Ты гений, Лёнька! Так об Игорьке Добровольском никто не писал и не напишет. — И после короткой паузы: — Но я тоже гений! Насчет меня, без ложной скромности, вопрос более чем спорный. Вот Слава Добрынин, автор полуденного звонка (он спать ложился в четыре), — без всякого сомнения. По его песням кинозритель определяет нынче, в какое время нас окунул режиссер. Значит, его шлягеры — не однодневки, а на все времена. Но если Слава был моим дружбаном, и я одним из первых слушал его сочинения на диктофоне, то с переводчиком Виктором Хоточкиным примерно в то же время мы поддерживали приятельские отношения, и я, признаться, в них нуждался больше, нежели он. А кто мне еще переведет за ужином в «Метрополе» интервью с Бобби Халлом, а за чашкой кофе в Лужниках — с другим, не менее великим Бобби — Орром? Причем договаривался я сам: мой английский в этом плане едва ли играл решающую роль. Но на моем лице в тот момент, видимо, отражалась вся скорбь еврейского народа — потому мне, единственному журналисту в Союзе, не отказала ни та, ни другая звезда мирового спорта первой величины. Не думаю, что собеседники складывали слова, как кирпичик к кирпичику, но Виктор доносил смысл сказанного, обрамляя их речь в литературно-хоккейную форму. Лев Филатов на четырех полосах разместил мою беседу, быть может, с лучшим защитником НХЛ за всю ее историю под заголовком «Бобби Орр: Я серьезно тружусь для победы». Увы, мы не увидели его в суперсериях -72 и -74. Да и противостояния двух лучших сборных мира могло не быть вовсе, если бы Алексея Косыгина, побывавшего в 69-м в Канаде, не поддержал Леонид Брежнев, а канадские профи, по мнению Александра Якушева, не стремились бы «поставить на место» команду, которая регулярно обыгрывала «на любом льду» их соотечественников-любителей. Но идея могла долго дозревать, выражаясь современным языком, в виртуальном мире, если бы с обеих сторон не нашлось инициативных и толковых людей, в сравнительно короткий срок превративших мечту в реальность. И Виктор Хоточкин в этой истории отнюдь не был «актером второго плана». Ему не только доверяли переводить ключевые переговоры, но и прислушивались к дельным советам. А еще — и это было гениально — он, обладая феноменальной памятью, пополнял бесценный архив, где даже сохранились цифры контрактов, которые североамериканцы предлагали нашим ведущим игрокам, как минимум не уступавшим в мастерстве тем же канадцам. Что по большому счету проиллюстрировал итоговый результат 8 встреч. Теперь об этом могут судить не только непосредственные свидетели исторического противоборства, но и те, кому посчастливится прочитать книгу «Виктор Хоточкин. Моя Суперсерия». Первоначальная задумка переводчика нашей сборной, а впоследствии почетного вице-президента НОК России — сценарий фильма. Но Ирина, дочь автора, посоветовала все эпизоды расшифровать до мельчайших подробностей и выстроить стройную сюжетную повествовательную линию в рамках книги. Где к тому же столько уникальных фотографий и документов, что читатель получит к тексту еще несколько содержательных альбомов. К величайшему сожалению, Виктор ушел от нас в прошлом году. Но бесценная книга одного из организаторов суперсерии благодаря настойчивости и таланту Ирины ( ей помогал журналист Леонид Рейзер) все-таки вышла в свет, и 29 октября в «Библио-Глобусе» состоялась ее презентация. Я встретил на ней и тех, кто, как и Виктор, приложил руку к проведению памятных матчей (например, Всеволода Кукушкина), и Александра Якушева, признанного в четырех матчах из восьми лучшим игроком нашей сборной. К слову, на его взгляд, мы могли завершить серию на мажорной ноте. Но тренеры сборной в Москве решили использовать не только сильнейшую обойму, но и остальных игроков из заявки, в которой значились 28 человек. В итоге в четырех решающих встречах в тройке с Якушевым и Шадриным взаимодействовали пять разных партнеров! ⬇️