У меня нет Нобелевской премии, и я не написал, к примеру, свои «Сто лет одиночества», как Габриэль Гарсия Маркес. И еще я вовсе не колумбиец, в отличие от него. Но совершенно неожиданно обнаружил три факта, которые меня, без ложной скромности, роднят (не побоюсь даже такого глагола!) с этим гением писательской мысли. Первое. Мы оба были участниками фестиваля молодежи и студентов — 1957, с той только разницей, что тридцатилетний Маркес в Москву прилетел на самолете из Боготы в роли делегата этого популярнейшего в то время международного форума, а девятилетний Лёня приехал в сопровождении родителей на электричке из Томилина, чтобы просто побродить по Манежной площади и увидеть людей даже из тех стран, о которых узнал лишь благодаря маркам из своего кляссера. Второе. Однажды Маркес признался: «У меня такое впечатление, что я стал писателем после того, как понял: ни на что другое я не гожусь». Господи, так я же пришел в журналистику по той же причине! Помню, когда я, внук кузнеца, тщетно пытался собрать конструктор, бабушка в сердцах воскликнула: «И откуда у тебя только руки выросли?!» И, наконец, третье. «Я пишу, чтобы меня любили…» Это откровение тоже принадлежит Маркесу. Так вот: я взялся за перо — хотите верьте, хотите нет, — потому как мне не нравилось мое отражение в зеркале, а я хотел, чтобы меня любили. Или, вернее, любила та, от которой не смогу оторвать глаз. Опять же вы вправе сомневаться в достоверности моих слов, но в годы моей молодости девушки ценили талант. Да, счастье было не в деньгах и даже не в их количестве. Почитайте раннюю классику Василия Аксёнова и убедитесь в моей правоте на 99,9 процента. Однако моей первой любовью стала не представительница слабого пола, а — «Спартак». Сначала футбольный, потом и хоккейный. Это не удивительно: мое знакомство с большим футболом пришлось на вторую половину 50-х, когда «Спартаку» не было равных. Не только по результатам, но и по игре. Разбуди меня ночью — я без запинки назову тот состав красно-белых: Тучкус, Тищенко, Маслёнкин, Огоньков, Парамонов, Нетто, Татушин, Исаев, Симонян, Сальников, Ильин. Ту команду считаю сильнейшей за всю историю «Спартака» и всего нашего футбола. Даже Лев Филатов ставит «мою» команду выше «команды лейтенантов» — ЦДКА, чью игру он наблюдал из ложи прессы. А я полностью доверяю вкусу Льва Ивановича — и литературному, и футбольному. Тем более что его симпатии, как и мои, безраздельно были отданы красно-белым. Но объективность в его публикациях никак не выдавала в нем болельщика «Спартака». И я в этом отношении, как и во многих других, брал с него пример. Но были случаи, когда наши мнения расходились. Скажем, при всей любви к «Спартаку» он доказывал мне, что советская команда номер один — масловское «Торпедо»-60. И это притом, что место незаслуженно, по моему мнению, осужденного Стрельцова занял Гусаров. Правда, игроки того «Торпедо», в отличие от великого «Спартака»-56 с десятью олимпийскими чемпионами, сделавшего еще и дубль в 58-м, быстро разбежались по другим командам: в московское «Динамо» ушел Гусаров, в киевское — Островский, в тбилисское — Метревели… Если же перенестись в наши дни, а точнее — в минувшее воскресенье, то красно-белые трибуны порадовались победным 3:0 на табло «Лукойл Арены», а я, кроме этих цифр, — числу зрителей на трибунах: 30 тысяч! И это после осечки в минувшем туре! — А ты помнишь, в первой лиге мы тоже иной раз проигрывали, — вспомнил, наверняка в связи с нынешней ситуацией, Олег Романцев, — а на следующий матч поддержать нас приходило еще больше народу. К слову, я по поручению отдела работы с болельщиками пригласил его на автограф-сессию перед завтрашним матчем с «Факелом». Как и Дасаева, Шалимова, Ещенко, Кутепова. И все они с удовольствием придут на встречу с болельщиками любимой команды. В том числе и для того, чтобы лишний раз убедиться: любви все возрасты покорны. Ведь любовь, как и мечту, убить невозможно. А о чем мы с вами мечтаем, уже давно ни для кого не секрет… Подписывайтесь: @leotrahtenberg