Донской Казак

Приднестровское урегулирование: приоритеты Кишинева 1. После того, как Валериу Киверь (кадровый дипломат и с осени прошлого года вице-премьер молдавского правительства по вопросам реинтеграции) посетил Брюссель для обсуждения евроинтеграционных перспектив Молдавии, эксперты по приднестровскому урегулированию начали обсуждать мирный план Кишинева. И действительно, есть что обсудить. 2. Многие комментаторы (и из тех, кто поддерживает молдавский проект, и из тех, кто горячо негодует по поводу его появления именно в таком виде) называют текст едва ли не уникальным. Мол де Кишинев ранее не представлял столь проработанный драфт. Это не совсем так. Напомню, как под самый занавес 2017 года публике было представлено «Видение процесса урегулирования приднестровского конфликта и реинтеграции Республики Молдова» из 12 разделов. При знакомстве с документом, который Валериу Киверь представил Комиссару ЕС по расширению Марте Кос, трудно отделаться от впечатления, что где-то ты уже видел схожие построения. Советую коллегам сравнить текст нового документа с «Видением» молдавского правительства восьмилетней давности. 3. Начнем с фигуры нового вице-премьера. С февраля 2022 и вплоть до октября 2025 гг. Киверь служил в должности посла Молдавии в Киеве. Не думаю, что сейчас нужно пускаться в пространные повествования по поводу изменений молдавской внешней политики после начала российской СВР. Как и по поводу подходов Киева к Приднестровью, каковое считается «занозой» «русского мира» вблизи Одесской области. Украинские власти, видные медиа-и-НПО-персоны видят интеграцию сецессионистских территорий как подчинение, а не как достижение компромисса. Не только они, конечно, но в данном случае нам важно их влияние. Впрочем, сам молдавский вице-премьер из проевропейского сегмента политикума своей страны. В нем подходы украинских товарищей полностью разделяются. 4. Следующий важный момент - место действия. Брюссель, как презентационная локация. Не Кишинев! Создается ощущение, что Санду и К повторяют просто под копирку «реинтеграционные» стратегии Грузии времен Саакашвили и К. Документ, представленный Киверем, написан на английском (хотя на левом берегу Днестра и в городе Бендеры вроде бы англичане пока не замечены, и говорят там на русском, украинском, молдавском, а в Парканах- еще и по-болгарски). Переведут, скажете Вы! Так первое слово дороже второго, как учили нас советские дворы в годы «застоя»! Первые читатели проекта- западные дипломаты, а не молдавские депутаты. Про главу ПМР Вадима Красносельского мы вообще не говорим! 5. Никакого особого статуса для Приднестровья не предлагается. И это, пожалуй, главное впечатление от прочитанного. В принципе пространный документ вообще не предполагает какой-то приднестровской субъектности. Ясно же, рука Москвы, о чем тут договариваться? Собственно, «здесь и сейчас» мы видим сворачивание гагаузской автономии. Электоральный кризис в Гагаузии пока так и не разрешен, но общий вектор молдавской политики ясен, как день - жесткий унитаризм (на фоне общеполитической санации) с движением в сторону Брюсселя. Военный формат уберем, гражданские структуры введем, далее интеграция Левобережья+Бендеры в молдавское политическое пространство. 6. Актуализация данной проблемы очевидна. В конце 2026 года в непризнанной ПМР пройдут президентские выборы. Кто бы на них ни побелил, само проведение кампании станет легитимацией «отложенного статуса», который Кишиневу не выгоден. ЕС, куда Санду и К так стремятся также ставит жесткие условия: вступление в Евросоюз только «вместе», не по частям. 7. Таким образом, реинтеграция по-кишиневски не предполагает широкого диалога, она представляет собой механизм деконструкции ПМР. Непризнанной республике предлагается, по сути, окончательная и безоговорочная капитуляция. Переговоры с Тирасполем, по мнению, нынешней молдавской властной команды, не имеют смысла. Правда, без ответа остается вопрос о том, как достичь этой цели. Здесь возможны варианты, и все они содержат немало рисков и для Приднестровья, и для Москвы. Остается надеяться на то, что данный прожект повторит судьбу прежних «Видений».

Грузия: прощание с Илией II 1. Грузинские СМИ и информагентства сообщили о смерти Католикоса-Патриарха всея Грузии Илии II. Местоблюститель патриаршего престола (с ноября 2017 года) митрополит Шио (в миру Элизбар) Муджири выступил с официальным заявлением: «Это была эпохальная личность, огромная потеря для всей мировой Православной Церкви». 2. Хочется избегать банальностей и трюизмов, но в случае с Илией II формула «ушла целая эпоха» более чем оправдана. Восьмидесятый предстоятель Грузинской православной церкви (ГПЦ) занимал патриарший престол без малого полвека. Даже с поправкой на местоблюстительство митрополита Шио- это самое продолжительное патриаршество в истории грузинского православия. Служения на сломе эпох. Он стал Католикосом-Патриархом в 44 года на пике «застоя» и прошел со своей паствой и через распад СССР, и через этнополитические конфликты, удачные и неудачные «цветные революции». К нему вполне применима ахматовская формула: Илия II был со своим народом даже там, где его «народ к несчастью был». 3. Роль православной церкви в жизни современного грузинского общества нельзя недооценивать. Лозунги религиозного возрождения занимали не последнее место в системе ценностей грузинских диссидентов - националистов советского времени, а также лидеров национального движения, пришедших на смену Компартии в процессе распада СССР. Как это часто бывало в национализирующихся государствах религиозная идентичность приобретала ярко выраженные этнические черты. Увы, не без радикальных перехлестов! Не избежала этого и позднесоветская-постсоветская ГПЦ. Особой остроты этому добавляла и личная биография Патриарха. В сентябре 1967-декабре 1977 гг. он служил епископом и митрополитом Сухумским и Абхазским. Для него «территориальная целостность» была не пустым звуком и не политическим слоганом, а отражением личных травм и переживаний. Что нередко приводило и к весьма жесткой риторике по абхазской и югоосетинской темам. 4. Но образ Илии II не следует сводить к имиджу ходульного националиста, как иной раз его изображали критики и оппоненты. Его биография намного более объемна. Он заставил считаться с собой всех светских властителей страны, даже ярого «вестернизатора» Михаил Саакашвили, пытавшегося радикально порвать с традициями своей страны и завести некое подобие «Реальной Грузии». Согласно первому параграфу статьи 9 Основного закона Грузии «государство провозглашает абсолютную свободу веры и религии». Но в то же самое время оно «признает выдающуюся роль Апостольской Грузинской автокефальной православной церкви в истории Грузии». Параграф же второй вышеуказанной статьи устанавливает отношения между государством и Православной церковью по «конституционному соглашению». На протяжении всего периода грузинской независимости Илия II неизменно оказывался в числе самых популярных общественных лидеров, пользующихся доверием граждан Грузии. Он даже признавался «человеком года». 5. Имея массу претензий к нашей стране (сейчас мы не будем спорить о том, насколько они обоснованы или, напротив, искусственны), Католикос-Патриарх неоднократно бывал в Москве и до, и после августа 2008 года. Особо отметил бы присутствие Илии II в траурных мероприятиях по случаю кончины Патриарха Московского и всея Руси Алексия II (1929-2008). С момента «пятидневной войны» на Кавказе не прошло и полугода… Предстоятель ГПЦ встречался с Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым. Грузинская церковь воздерживалась от официального признания автокефалии ПЦУ, созданной в 2019 году. Интересный парадокс! Светские власти РФ признали Абхазию и Южную Осетию, а вот РПЦ по-прежнему считает две республики каноническими территориями Грузинского патриархата. 6. Немного личного. В марте 2014 года в составе делегации российских экспертов автор этих строк побывал на приеме у Илии II. Именно от него я услышал формулу «горячее дыхание Ближнего Востока». Он сильно опасался расползания ближневосточной турбулентности на Кавказ. И еще очень рекомендовал к просмотру фильм Резо Чхеидзе (1926-2015) «Свеча с гроба Господня», в котором в качестве позитивных героев были выведены священники РПЦ.

Референдум распада 1. Тридцать пять лет назад, 17 марта 1991 года, прошел первый и последний советский референдум. В новейшей истории России трудно найти событие, которое было бы в столь значительной степени окружено легендами и мифами. Попробуем обратиться к фактам без излишних эмоций! 2. В тот мартовский день тридцать пять лет назад гражданам еще существовавшего де-юре Союза ССР было предложено ответить на замысловатый вопрос «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере обеспечиваться права и свободы человека любой национальности?» Как видим сама формулировка вопроса (включающая в себя несколько сложных юридических понятий) могла поставить в тупик не то что простого обывателя, но и профессионального юриста. Ключевые для любого государства правовые понятия были превращены в броские политические лозунги, который каждый трактовал, как хотел, не утруждая себя знакомством с теориями. 2. По итогам народного волеизъявления были получены следующие цифры. Из 185,6 миллионов советских граждан, имевших право голоса, в референдуме приняли участие 148,5 миллиона (или 79,5%). В свою очередь из тех, кто пришел на избирательные участки, 113,5 миллиона человек (или 76,43%) ответили «да», то есть высказались за реализацию сложной юридической формулировки. Но были и важные нюансы! Из 15 субъектов СССР во всенародном референдуме не приняли участие 6 республик (Армения, Грузия, Латвия, Литва, Молдавия и Эстония). То есть, больше трети субъектов Союза ССР не приняли участие во всенародном голосовании. При таком раскладе оно уже и не было вполне всенародным. 3. Дополнительным диссонансом в процессе подготовки и проведения всесоюзного референдума были и «редакционные поправки», которые принимались в различных республиках, согласившихся на участие в голосовании. «Считаете ли вы необходимым сохранение СССР как союза равноправных суверенных государств?» Такую формулировку вынес 17 марта на голосование Казахстан, убрав из вопроса слова про «обновленную федерацию» и «суверенные республики». На Украине же к «основному вопросу» добавили еще один, разъясняющий особый статус республики: «Согласны ли вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза Советских суверенных государств на основе Декларации о государственном суверенитете Украины?» И «ядро Союза» - Россия - 17 марта 1991 года добавила в бюллетень вопрос о необходимости учреждения института президента РСФСР, что также продвигало ее на пути к государственной самостоятельности вне Союза ССР. 4. Таким образом, в марте 1991 года у союзного руководства не было ни политических, ни идеологических, ни военных (силовых) ресурсов для изменения ситуации в свою пользу. Центральная власть оказалась не в состоянии обеспечить единый «опросник» для всех республик. Неудавшаяся попытка реванша просоветских сил (августовский путч ГКЧП) лишь ускорила развязку. Даже компартии некогда «братских» республик активно включились в процесс «национализации», конкурируя с антикоммунистическими националистами. Так, Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 года предшествовала резолюция XXVIII съезда Компартии Украины «О государственном суверенитете Украинской ССР». 5. В 1991 году граждане Союза ССР делали выбор не между демократией и коммунизмом, а между одряхлевшей и недееспособной советской державой и энергичным, набирающим обороты этнонационализмом (который ситуативно использовал демократическую риторику). Вместо общей борьбы за правовой порядок, частную собственность, законность и сменяемость власти был сделан выбор в пользу «коллективных прав» и «этнической собственности» на землю. В результате процесс распада СССР пошел не по правовому сценарию, а путем политической целесообразности, сопровождаемой радикализацией этничности, конфликтами, ксенофобией, взаимным отчуждением. А в ряде случаев - государственной несостоятельностью или, напротив, жестким авторитарным правлением.

В поисках точки опоры Полемические заметки критического лоялиста 1. Очередное «подмораживание» (скажем честно, не первое и, боюсь, что не последнее) информационного пространства в России вызвало шквал эмоциональных дискуссий. Очевидно, что серьезный разговор на тему предельных критических температур в инфополе нашего Отечества давно назрел. Но было бы хорошо вести его в рациональном тоне и на «холодную голову», не срываясь в комментирование на злобу дня. Нужно, как никогда, системное понимание постсоветских российских траекторий! 2. Российская политика в последние 35 лет - дитя двух распадов- СССР и ялтинско-потсдамской системы. Про наш путь от надежд на вхождение в «цивилизованный мир» через осознание неприятных реальностей маргинализации и периферийности к «суверенизации» написаны тома литературы. Между тем, ряд важных сюжетов в этих фолиантах упомянуты лишь пунктирно. В свое время выдающийся русский историк и публицист Георгий Федотов (1886-1951) обратил внимание на зарифмованность отечественных модернизаций-демократизаций с поражениями в войнах. Крымская война-освобождение крестьян, русско-японская война- Манифест 17 октября 1905 года, Первая мировая - Февраль-1917. С точки зрения ученого, в пакет к очередному прогрессистскому повороту закладывался опасный (если не сказать трагический) изъян. В неудачах государства на внешних фронтах многие желавшие свободы стали видеть едва ли не главную предпосылку для реформ, обретения гражданских и политических прав. Опасная девиация! 3. Поражение СССР в «холодной войне» снова открыло этот «ящик Пандоры». И наша государственная элита вкупе с образованным классом поддалось соблазну. Впрочем, здесь нужны оговорки, ибо наиболее прозорливые реформаторы вроде Анатолия Чубайса еще в 1997 году постулировали, что расширение НАТО на Восток стало, по сути, предательством либеральных реформ в России. После чего стали мастерить проект «либеральной империи», осознав, что «нашей и вашей свободы», сделанной по вашингтонским проектам, не бывает. Или бывает, только за наш счет! 4. Долгое время и на высшем уровне, и на общественно-гражданском представления о «суверенизации» как неотъемлемой части нашей повестки и внешнеполитической периферийности, как предусловии для свободы и прогресса мирно уживались. Даже в рамках одной президентской администрации. Впрочем, nihil novum sub sole. В XIX веке реакционная политика сменила «дней Александровых прекрасное начало» ровно после того, как великий тираноборческий гимн «Марсельеза» исполнили ансамбли французских военных музыкантов под Смоленском и в «день Бородина». 5. В России наших дней «суверенизация» стала, чем дальше, тем больше дополняться санацией. Это и привело к появлению феномена, удачно определенному политтехнологом-визионером нашего времени Евгением Минченко, как «уехавшая Россия». Не будем упрощать! В аргументах «уехавших» есть здравые зерна. Но в них также дефицит эмпатии и, напротив, переизбыток того, что Петр Струве (1870-1944) называл «отделением не от государства, а от нации». Для лоялиста, сделавшего мотивированный выбор по ахматовской формуле «быть со своим народом» даже там, где «народ к несчастью был», такой подход неприемлем. 6. История уже не раз доказала, что поражение страны не приносит свобод, напротив коллапс государственности приводит к краху реформ и преобразований. В наших широтах без сильной власти невозможно развитие в принципе. Но есть важный нюанс. Только тогда, когда правительство у нас остается «главным европейцем». Отказ от этой роли и «держимордизация» политсистемы с тотальными запретами всего и вся (прежде всего, здравомыслия) - это еще один путь к поражению, ибо такая модель сопряжена с укреплением общественного негативизма и нигилизма, радикализацией даже изначально аполитичных кругов и, в конечном итоге, утверждением архаики и отставанием от мировых центров силы. Два пути к одному обрыву - пораженчество (в крайней своей форме «смердяковщина») и хтоническая реакция с элементами черносотенства и мракобесия. Избежать этих крайностей- вот ключевая задача сегодняшнего момента.

2025 год закрыт! Четвертый номер «Международной аналитики» увидел свет! 1. В издательских процессах год календарный не всегда совпадает с фактическим. Как бы то ни было, в начале марта 2026 года мы выпустили четвертый номер нашего журнала за прошлый год. 2. Тема номера - электоральные процессы и их влияние на международную политику. На первый взгляд, исследователю непросто найти общие точки для объединения этих сюжетов. По справедливому замечанию Бориса Макаренко, «не только обыватели, но и политологи зачастую сводят» выборы «к периодическим голосованиям, определяющим расклад сил во властных институтах…» 3. В научной литературе распространено мнение, что для среднестатического гражданина проблемы экономического развития, социальных стандартов, общественной безопасности намного важнее, чем внешнеполитическая повестка. Как следствие, противопоставление «элитных вопросов», к которым относят международные проблемы, нуждам «простого человека». Но эти «простые люди» могут быть вовлечены в вооруженные конфликты, испытывать внешнее давление (посредством санкций, включая и визовые ограничения или запреты на бизнес-деятельность, получение образования за рубежом), сталкиваться с неоднозначными последствиями миграционных процессов. В результате знания «рядового гражданина» о внешней политике и международной безопасности невозможно рассматривать как некие абстракции. Эти свои представления (страхи, фобии, надежды, разочарования) «Человек голосующий» транслирует во время волеизъявления. 4. Номер открывает «панорамное» интервью Бориса Макаренко. В нем рассматривается взаимовлияние внешне-и внутриполитических факторов в электоральных процессах. Представлена широкая палитра примеров, когда международная политика вызывала жесткую полемику внутри той или иной страны и, наоборот, когда внешние вызовы становились стресс-тестом для национальных политических элит. 5. Два текста номера посвящены американской проблематике. В статье Павла Кошкина проводится сопоставление предвыборной риторики двух ведущих партий США с их практическими действиями во время пребывания в Белом доме и в Конгрессе. В работе Ивана Возмителя акцент делается на миграционный вопрос, который в последние годы стал одним из ключевых пунктов американского электорального «меню». Статья Артема Соколова и Игоря Авласенко посвящена значению института выборов во внешней политике ФРГ. Текст Екатерины Энтиной раскрывает основные траектории электоральных процессов на Балканах в период после завершения «холодной войны». Своеобразный «азиатский блок» номера составляют статьи Сергея Лунева и Никиты Куклина. В первом случае автор анализирует положение дел в «самой крупной демократии мира» Индии. Во втором эксперт обращается к рассмотрению электоральной культуры Индонезии. 6. Статьи Максима Вилисова и Лидии Биктимеровой, Варвары Гацковской и Дмитрия Курбатова также можно объединить в один тематический блок. Авторы рассматривают экспертно-аналитические реакции в различных государства-членах Евросоюза на президентские выборы в России в 2024 году. 7. Дарья Туряница обращается к кейсу ЮАР. Автор исследует причины, по которым седьмые по счету после отмены системы расовой сегрегации во многом стали поворотным пунктом в политической истории республики. 8. Наш сегодняшний мир разнообразен. Разнообразны и модели электоральных процессов в нем. Где-то история выборов насчитывает не одно столетие, они опираются на опыт и мощные традиции, а где-то избирательные процессы еще только входят в привычку. Однако в любом случае без них невозможно представить себе трансформации не только национальных партийно-политических систем, но и стратегических культур (в самом широком значении этого понятия). 9. Мои традиционные слова благодарности лучшему редакционному коллективу. Наталье Самойловской, Ульяне Якутовой, Евгении Лариной, Анастасии Павловой, Евгению Панкову, Александру Чечевишникову, а также самому креативному верстальщику- Алексею Талалаевскому. 10. Ссылка на четвертый номер здесь: https://www.interanalytics.org/jour/issue/viewIssue/45/37

Азербайджан уходит от «опеки» и роли «младшего брата» Интервью Аре Тадевосяну о новом статусе Нахичевани, меняющемся статус-кво на Южном Кавказе, наследии Московского и Карсского договоров, для проекта «Медиамакс» Основные тезисы 1. Разделяю взгляды тех политологов и юристов, которые рассматривают Конституции не как исключительно юридическое формально-правовое явление. В частности, известный немецкий теоретик права Фердинанд Лассаль (1825-1864) говорил о фактической и формальной Конституции, а современный американский правовед Стивен Холмс отмечает, что Конституция – не чисто правовой акт, а отражение некоего социального-политического баланса сил. 2. Сегодня важнее рассматривать вопрос о Нахичевани не через призму Московского и(или) Карсского договоров, а в контексте тех трансформаций, которые произошли в Азербайджане в последние несколько лет. Изменения «на земле» в Южном Кавказе базируются не на пунктах Московского и Карсксого договоров, а на других реальностях. Актуальная повестка - это не возвращение к тому, что было 105 лет назад. 3. Можно говорить о том, что необходимость внесения изменений в Конституцию Нахичеванской Автономной Республики была обусловлена «Вашингтонскими договоренностями»? Эта реформа была обозначена в июле 2025 года, когда начались обсуждения в парламенте Азербайджана, то есть примерно за 1 месяц до саммита в Вашингтоне. У конституционного процесса своя внутренняя логика, никак не связанная с TRIPP. И она многоаспектная. По мнению известного исследователя постсоветских конфликтов Бруно Коппитерса, модель Нахичевани долгое время рассматривалась как «паттерн» для Нагорного Карабаха. Иначе трудно понять смысл существования автономии без этнически отличного населения в рамках унитарного государства, ведь автономия не означает федерализм. Азербайджан всегда пытался дистанцироваться от федерализма. И поэтому Нахичевань была неким «предложением», если вдруг Карабах согласится вернуться в состав Азербайджана, 4. Не следует забывать о символическом значении Нахичевани для Гейдара Алиева. Сегодня Ильхам Алиев, естественно, не отрицая исторического нарратива о «великом отце», пытается создавать свой собственный образ, в котором у него есть свои заслуги, не обусловленные исключительно «семейной историей» 5. Конституционная реформа в Нахичевани как повод беспокойства для России. Тема, описанная Полом Гоблом, известным критиком политики Москвы. Однако, на мой скромный взгляд, РФ в своих действиях на Кавказе руководствуется тем, что в теории международных отношений называют реализмом. И в этом смысле у России куда больший дискомфорт могут вызывать предполагаемая «дорога Трампа», или планы Армении в отношении ЮКЖД и атомной станции, чем «правовой фетишизм» в отношении той или иной статьи нахичеванской Конституции. 6. Полный текст беседы см.: https://mediamax.am/ru/news/interviews/60299/

«Декарабахизация» в действии Идентитарное измерение парламентских выборов в Армении 1. В июне 2026 года в Армении пройдут выборы в Национальное собрание. Об их внутриполитической значимости и влиянии на процессы в Закавказье уже высказано множество мнений. Однако на этом фоне в тени остаются идентитарные вопросы, хотя именно они во многом определяют особенность предстоящей кампании. 2. Почему в этом контексте принципиально важен Карабах? Во многом потому, что армянское самоопределение на закате СССР было зарифмовано с борьбой «за миацум», политическое и идентитарное единство бывших АрмССР и НКАО в составе АзССР. Сегодня руководство Армении не просто соглашается на азербайджанский суверенитет над регионом, который для значительной части армян по-прежнему остается и незаживающей травмой, и нереализованной национальной мечтой. Премьер-министр Никол Пашинян и его окружение отправляют следующий сигнал: «миацум» не соответствует армянским национальным интересам, он вреден (и даже привнесен извне разными недружественными «гибридами»), а полный отказ от него является оптимальным путем к миру. 3. Судите сами. «Когда премьер-министр страны заявляет об отсутствии карабахского движения, что значит дарить иностранному гостю книгу по карабахскому вопросу?» Это- цитата из недавнего выступления Никола Пашиняна на медиа-брифинге, где он прокомментировал отставку директора Музея-института геноцида армян Эдиты Гзоян. Если продолжать эту мысль, то выходит, что, если в современной академической литературе нет единства в оценках событий первой четверти XIX века в Османской империи, то и мемориал Цицернакаберд надо закрыть? Схожим образом премьер комментирует и ситуацию с литургиями в армянских церквях. И хотя церковь в республике отделена от государства, глава кабмина видит в упоминаниях «Арцаха» в проповедях – манифестацию «партии войны». Во главе, естественно, с Католикосом. 4. Когда хотят подчеркнуть фундаментальность нынешней политики «декарабахизации» в Армении, вспоминают биографию Пашиняна-журналиста. В годы своей бурной молодости, нынешний премьер не жалел красок для критики «миацума». Все так, но есть нюансы! Придя к власти, именно он же патетически восклицал «Арцах-это Армения и точка!», а также требовал подключения представителей непризнанной НКР к переговорам (чего даже Роберт Кочарян старался избегать). Напомню, что провластный «Гражданский договор» Пашиняна шел на выборы 2021 года с «патриотическим» набором целей и задач. В его предвыборной программе имелся такой пункт, как «деоккупация территорий, на которых арцахский народ самоопределился». Таким образом, легитимность избрания Пашиняна, среди прочего, была обеспечена и карабахским фактором. 53,94% избирателей, проголосовавших за «Гражданский договор» в условиях довольно низкой явки, были уверены, что голосуют за урегулирование карабахской проблемы на основе самоопределения, а не полной и окончательной «декарабахизации». 5. Экспертам важно понимать одну принципиальную вещь. Нынешний мирный процесс на Южном Кавказе - это не столько итог компромисса между сторонами, сколько результат силового давления одной из сторон. История, конечно, не знает слова «если». Но в случае иных разворотов в 2020-2023 гг. мы, вероятно, увидели бы совсем другого Пашиняна и совсем другие сценарии по Карабаху… Но армянский премьер, как человек, позиционирующий себя в качестве революционера, все дела привык делать четко, последовательно и радикально. В марте 2026 года он анонсировал на предстоящих выборах «Революцию № 3». По словам Пашиняна, «выборами 2018 года мы устроили внутриполитическую революцию, на выборах 2021 года народ направил нас в сторону социально-психологической революции и революции мышления. На выборах 7 июня 2026 года мы достигнем историко-политической революции». 6. Таким образом, армянские избиратели будут не только отдавать свои голоса за партии и политобъединения, то и определяться в системе идентитарных координат, де-факто отвечать на де-юре несформулированные вопросы «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?» И отношение к Карабаху будет здесь одним из важнейших маркеров.

Иранское пламя и Южный Кавказ Дискуссия с Арманом Меликяном для проекта РусАрмИнфо, ведущий (модератор)- Нвер Мнацаканян 1. Помню, как в студенческие времена один из моих наставников профессор Владимир Королев (1940-2005) любил повторять: «Хочешь изучать донское казачество, знай и историю всех его соседей». И поэтому в нашем спецсеминаре мы изучали и историю Крымского ханства, и Османской империи, и ногайцев, и Запорожья (а здесь никак не обойтись без Речи Посполитой). Опыт пригодился и в моих сегодняшних штудиях. И уж коли взялся изучать Закавказье, изволь понимать и основные тренды в Иране, Турции, на Ближнем Востоке. 2. В нашей вчерашней беседе обсудили воздействие иранского военно-политического кризиса на страны Южного Кавказа. Но не могли обойти стороной и собственно Иран. 3. Важный тезис, который не устаю повторять и студентам, и слушателям «непрофильных» просветительских лекций. Смена режимов, а тем более первых лиц- не конец истории. Поэтому в приоритете должны быть не вопросы, усидит ли новый аятолла или сохранится ли власть КСИР, а системные проблемы (демография, этнический и конфессиональный состав, внешние влияние и его пределы, идентитарные проблемы). Вот и поговорили. 4. И что характерно, кавказских соседей Ирана сейчас ситуация вокруг этой страны беспокоит едва ли не больше, чем перспективы армяно-азербайджанского мирного процесса или парламентские выборы в Армении. 5. Ссылка на беседу в двух частях: https://www.youtube.com/watch?v=6fflb5atkhE https://www.youtube.com/watch?v=Hm2sV2LN8sI

Межевание по-закавказски К 105-летию Московского договора 1. Сто пять лет назад, 16 марта 1921 года Совет народных комиссаров РСФСР и правительство Великого национального собрания Турции подписали «Договор о дружбе и братстве». В историографии он также известен, как Московский договор. В тексте документа стороны заявили о том, что разделяют «принципы братства наций и права народов на самоопределение» и солидарны «в борьбе против империализма». 2. За высокопарными формулировками скрывалось масштабное территориальное размежевание, затронувшее Закавказье. Согласно статьям договора ряд территорий, входивших в состав Российской империи в этом регионе на момент ее распада (Сурмалинский уезд, Карская область, Артвинский округ) передавались Турции, Батуми оставалась в составе Советской Грузии, а Нахичевань обозначалась, как «автономная территория под покровительством Азербайджана». Что называется, без права передачи третьим государствам. 3. Все эти территории ранее были аренами военно-политического соперничества трех империй (Российской, Османской и Персидской). Впрочем, к марту 1921 года Персия уже играла в более низкой геополитической лиге. Точнее сказать, ее территория превратилась в арену борьбы других игроков, отзвуки чего мы отчетливо слышим и сегодня во время нынешнего иранского военно-политического кризиса… За эти 105 лет многие границы в Евразии менялись и неоднократно. Уже нет ни СССР, ни трех республик советского Закавказья. Но северо-восточная граница Турции, установленная в марте 1921 года, и сегодня, остается незыблемой. 4. Между тем, и в наши дни исторические обстоятельства заключения Московского договора по-прежнему волнуют кавказские элиты. В этом соглашении видят некий паттерн. И со знаком плюс, и со знаком минус. Российско-турецкий кондоминиум на Кавказе в Баку воспринимают, скорее, положительно, в Ереване откровенно опасаются (какие бы «реалии» новой Армении ни изобретало правительство Никола Пашиняна). Впрочем, везде на Кавказе опасаются модели сговора великих держав за счет малых стран. 5. Впрочем, эмоции нередко затмевают объективное исследование. Начнем с того, что в 1921 году и РСФСР, и кемалистская Турция не были ни в коей мере великими державами. Скорее уж они подходили под определение непризнанных образований. На турецкой территории было два центра силы - в Стамбуле султан Мехмед VI Вахдетдин (1861-1926) за «гранью дружеских штыков» стран Антанты и в Анкаре революционный кабинет Мустафы Кемаля/Ататюрка (1881-1938), а в России гражданская война закончилась на европейской части, но продолжалась на Дальнем Востоке. У правительств Ленина (1870-1924) и Ататюрка было общее стремление преодолеть статус «изгоев» и добиться широкого международного признания. Это и предопределило их ситуативный союз, который так и не стал стратегическим. Еще один урок всем нам! Антиимпериалистическая солидарность и риторика- не гарантия союзничества и долговременной общности интересов. Более того, по окончании Второй мировой войны советский лидер Иосиф Сталин (1878-1953) предпринимал неудачные попытки возвращения территорий, завоеванных дореволюционной Россией в 1828-1878 гг. Не в силу параноидальных девиаций, а с пониманием общих умонастроений, царивших в Анкаре времен Второй мировой. Так в 1943 году шестой премьер-министр Турецкой республики Мехмет Шюкрю Сараджоглу (1887-1953) констатировал: «Если Германия будет разгромлена, то все поверженные страны будут славянизированны и большевизированы». 6. Сегодня РФ и Турция пытаются реализовывать модель «соревновательного сотрудничества». Но это - не борьба изгоев за признание, а стремление снизить издержки от пересечения интересов в различных регионах, будь то Кавказ или Ближний Восток. Видеть в недавних событиях в том же Карабахе «кальку» тех лет не представляется возможным. В то же время поиск параллелей в событиях прошлого политически востребован. Какие бы аргументы ни предъявляли академические историки, у политиков будут свои резоны.

Страны Южного Кавказа пытаются занять сдержанный подход к конфликту вокруг Ирана Интервью Борису Геворкяну для информагентства «Интерфакс» Основные тезисы 1. Нынешняя турбулентность на Ближнем Востоке не первая. Не углубляюсь в какие-то дальние века, даже за последние два десятилетия много свидетельств влияния ближневосточных процессов на Закавказье. Все три республики Южного Кавказа так или иначе уже знакомы с эскалациями в «смежном регионе». Армения принимала беженцев, соплеменников из Сирии (порядка 20 тыс. чел.). Выходцы из Панкиси были в верхушке ИГИЛ (запрещенной в России). И, конечно, Турция с Ираном активны и на кавказском направлении. 2. Начиная с распада СССР, отношения между Ираном и Азербайджаном, были подобны качелям, они шли то вверх, то вниз. Раздражающими факторами были Израиль, роль США. Возникала и тема «Южного Азербайджана», хотя таковая и кажется искусственной. Скорее, мы можем говорить о двух азербайджанских народах. 3. Грузия-Иран- интересная модель отношений. В ноябре 2010 года, во время президентства Михаила Саакашвили, в Батуми было официально открыто Генеральное консульство Исламской Республики Иран. Даже пронатовский «Мишико» не был помехой на пути развития отношений между Тбилиси и Тегераном. Грузия была благодарна иранцам за отказ от признания Абхазии и Южной Осетии. 4. Что касается «Маршрута Трампа, то прежде, чем о нем говорить, надо хотя бы раз побывать в этом регионе, в южной части Армении, пройти и посмотреть, что есть. На сегодняшний момент там ведь нет даже нормальных железнодорожных путей, они разобраны зачастую. 5. Вопрос журналиста: «Потеряет ли Америка интерес к этому региону?» Хочется ответить положительно, но экспертная совесть не позволяет. Американцы же в той или иной степени пытаются вернуться во Вьетнам или в Афганистан. И даже если в асимметричном конфликте с Ираном их ждет фиаско, дорогу в Евразию они не забудут, без иллюзий! 6. Текст интервью см.: https://www.interfax.ru/interview/1077421

«Круглый стол» Актуальная ситуация вокруг Ирана: влияние на Южный Кавказ и Каспийский регион 1. В пресс-центре МИА «Россия сегодня» 11 марта состоялся «круглый стол», посвященный влиянию нынешнего иранского военно-политического кризиса на страны Закавказья и Центральной Азии. 2. Вместе с Вашим покорным слугой в обсуждении приняли участие уважаемые коллеги Владимир Аватков, Станислав Притчин и Андрей Арешев. 3. Мое выступление было вторым по счету. После анализа роли и позиций Турции в нынешней ближневосточной эскалации, представленного коллегой Аватковым, я сфокусировался на подходах Армении, Азербайджана и Грузии. Особо подчеркнул необходимость системного анализа и отказа от следования за сиюминутными поводами. Два региона были веками близки друг другу, многие сюжеты прошлого актуальны и сегодня. Этнокультурные связи и точки разлома, влияние событий хотя бы последних двух десятилетий очень важны (война в Сирии, ситуация вокруг Ирака). 4. Коллега Притчин удачно «подсветил» каспийскую и центральноазиатскую повестку, а коллега Арешев- рассказал о курдском факторе и кросс-региональных связях. 5. Далее ответили на вопросы о роли США, факторе НАТО, ирано-турецких отношениях и значении России. 6. Видео доступно по ссылке: https://pressria.ru/20260311/958811115.html

Вопрос Южного Азербайджана поднимается, когда у Ирана проблемы Беседа с Мовсуном Гаджиевым для проекта «Эхо Баку» 1. Хотелось бы в праздники забыть о политических делах. Но жизнь подкидывает новые темы или дает интересные повороты для старых тем. 2. В беседе с Мовсуном Гаджиевым мы подробно обсудили взаимосвязь проблем Ближнего Востока и Южного Кавказа. Конечно, рассмотрели новую ирано-азербайджанскую конфронтацию. Мой пафос в том, что на (де)эскалации надо смотреть в комплексе. Когда-то в прошлом что-то похожее было, но наработан и опыт преодоления кризисов, вот о чем стоит и думать, и говорить. Также призвал наших слушателей воздерживаться от скороспелых выводов и разговоров на темы, в которых не слишком разбираются. Еще один важный момент. Все очень быстро меняется, поэтому лучше ориентироваться на некие системные основания, а не на риторические упражнения на злобу дня. 3. Конечно, вопрос о Южном Азербайджане просто напрашивался сам собой. Повторил важный тезис: после серии русско-персидских войн первой четверти XIX века мы видим фактически два азербайджанских этноса, один из которых развивался, получал прививку национализма в составе различных персидских (иранских) государств, а другой- проделал сложный путь от бытия в составе Российской империи и СССР к независимости. У них разный уровень религиозности, разный этнонациональный генезис. И не стоило бы забывать, что Исламская революция в отличии от шахского правления дала азербайджанцам многое (и рядовым гражданам, и элитариям). 4. Российско-азербайджанские отношения также стали предметом нашей дискуссии. Близится заседание межправкомиссии, в Баку побывал вице-премьер правительства РФ Алексей Оверчук, два премьер-министра до этого провели телефонный разговор. Стороны сблизил и нынешний иранский кризис, Баку помог россиянам в эвакуации из Исламской республики на Родину. Но нельзя не обратить внимание, что наш двусторонний диалог экономоцентичен, а в вопросах политики и безопасности Азербайджан стремится, говоря словами Владимира Высоцкого, «идти своей колеей». И в этом кстати, жесткая риторика Ильхама Алиева в отношении Тегерана в последние дни контрастирует с турецкой умеренностью. 5. Запись беседы доступна по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=5b0gEfqndWI

С Днем 8 марта, дорогие Женщины! 8 марта - День особый! В том смысле, что у каждого имеется свой «символ веры», связанный с этим праздником. Для кого-то 8 марта - лишний выходной, для кого-то повод вспомнить о «прекрасных дамах» один раз в году, а кто-то с задумчивой серьезностью напомнит о первоначальном смысле этой даты и о ее последующей трансформации. Спорить ни с кем не хочется, мне вообще не нравится эта «тотальность». Сто цветов и смыслов - самое лучшее, на мой взгляд! Поэтому скажу не «за всех товарищей», а про свое отношение к Празднику! Оно у меня формировалось с детства под влиянием воспитания моей любимой мамы и двух бабушек. Все женщины, окружавшие меня с детства, были состоявшимися личностями. Мама - педагог дошкольного образования, воспитатель-методист. Ей даже диссертацию предлагали написать по детской логопедии, но руки так и не дошли. Одна бабушка была административным работником (ее потолок был зам. директора Домостроительного комбината и парторг завода «Смычка» в Ростове-на-Дону). Другая бабушка - историк, журналист, открыватель истории побега из XX Блока концлагеря Маутхаузен. Театры, музеи, книги - их атмосфера. И в то же время они следили за собой, были женщинами в лучшем смысле этого слова, не превращались в «средний род» и любили повторять, что мужчина должен быть сильным, ответственным за себя, свою семью, друзей и за страну! По мере сил и сегодня стараюсь соответствовать этим стандартам. Мальчик вырос. И, конечно, сегодня я не могу не рассказать о своей жене Ларисе. Выпускнице консерватории (красный диплом, несколько премий и призов, введенная в оборот концепция «художественного времени»). Были и хорошие карьерные взлеты, и интересные перспективы, которым она предпочла Семью. Предвижу ухмылки про «домохозяйку». Но ухмыляться всегда легко, а по сути если сказать, то она - первый и самый вдумчивый мой читатель и критик, который всегда поддержит и поможет. Это - человек, понимающий меня с полувзгляда, прекрасная мать и жена. А книги и театры, знания, домашние уроки музыки и благодарные ученики у нее есть, никто их не отнимет. На многих конференциях она со мной, а дискутирует с моими коллегами не хуже меня! В моей профессиональной работе меня окружают прекрасные женщины! Команда журнала «Международная аналитика» - наполовину женский коллектив. Без моих прекрасных сотрудниц это издание просто не выходило бы! Как не проходили бы без их участия многочисленные конференции и «круглые столы», подготовка сборников и докладов. Не хочу поддаваться соблазнам гендерного детерминизма, но у женщин - особое отношение к порученному делу и высшая степень ответственности! Словно как у матери за ребенка! С праздником, дорогие Женщины! Спасибо, что Вы есть!

Иранский Азербайджан: история далекая и близкая 1. Резкое обострение отношений между Тегераном и Баку в очередной раз актуализировало тему азербайджанской общины в Иране. Всякий раз этот вопрос возникает тогда, когда две соседние страны сваливаются в крутое политическое пике. Между тем, данный сюжет появился в международной повестке задолго до распада СССР. 2. Восемьдесят лет назад, когда вчерашние союзники по антигитлеровской коалиции уже успели значительно разойтись в подходах к строительству послевоенного мироустройства, Иран стал одной из первых площадок «холодной войны». При этом 1945-1946 гг. политические роли основных конкурентов за мировое лидерство сильно отличались от нынешних. Забегая вперед, скажем, что по итогам тогдашней схватки иранское поле осталось за США и Великобританией, просоветский проект Демократической республики Азербайджан были свернут. Но успех западных союзников восьмидесятилетней давности создал у них «головокружение от успехов», что позднее аукнулось им «исламской революцией», свержением шаха и превращением Ирана в главного «возмутителя спокойствия» на Ближнем Востоке. 3. История советско-британского военного присутствия в Иране в годы Великой Отечественной известна намного лучше, чем та, которая началась после ее завершения. Про «площадку» «холодной войны» не был снят «Тегеран-46». Напомню, что советские войска располагались на севере Ирана. В ноябре 1945 года в Тебризе при поддержке Москвы была провозглашена Демократическая республика Азербайджан. Во главе «народного правительства» азербайджанских «демократов» встал Сеид Джафар Пишевари (1892- 1947). В англо-американской историографии его изображали, как сталинскую «марионетку». Между тем, за плечами этого политика к 1945 году был огромный опыт революционной борьбы, подполья, а также около десяти лет заключений. Взгляды Пишевари были причудливым коктейлем (а как иначе на Востоке) из коммунистических и националистических взглядов. Советские вожди, конечно, продвигали свои интересы. Но их проект не был «кремлевской мечталкой», он питался не в последнюю очередь и дискриминацией в отношении иранских азербайджанцев со стороны шахских властей. При этом содействие тамошним «демократам» оказывали и высшие партфункционеры из ЦК КП АзССР, включая и первого секретаря Мирджафара Багирова (1896-1956). К вопросу о «советском колониализме»… 4. Пишевари сотоварищи официально продвигали идею автономии в составе Ирана, но «задним фоном» шли разговоры о братстве с АзССР. Но даже если бы никакого советского Азербайджана не было бы, то шахские власти не желали ни автономий, ни тем более федераций. И в этом их вполне поддерживали и Вашингтон, и Лондон, ведь на кону стояла минимизация советского влияния, ради такого и унитаризм с персидским национализмом были признаны релевантными средствами. Как бы то ни было, а 25-27 марта 1946 года «иранский вопрос» (и «азербайджанский подвопрос») слушался на Совбезе ООН. Американский представитель даже обвинил Москву в «империализме». 5. Однако тогдашний проект «Иранского Азербайджана» просуществовал всего один год. Сложилось несколько факторов. Руководство СССР путем переговоров с Тегераном о нефтяной концессии хотело получить влияние во всем Иране и решило «не нагнетать». Но «контракт века» не получился, тогдашнее иранское правительство предпочло лояльность США и Британии. Советские войска покинули Иран, а шахские власти сделали все, чтобы никаких следов автономии не осталось бы. Сегодня в Отечестве нашем Иосифа Сталина (1878-1953) принято изображать, как всепобеждающего демиурга. Между тем, не раз и не два он уступал под влиянием обстоятельств. Понимая превосходство своих оппонентов на иранском направлении, в 1946 году вождь предпочел за лучшее отступить. И оставить «азербайджанский проект». 6. Небольшой постскриптум. Многие дискриминационные меры в отношении этнических азербайджанцев были отменены после Исламской революции новыми иранскими властями, которые стремились консолидировать страну на религиозной, а не этнонациональной основе. На заметку нынешним геополитическим реконстукторам Ирана!

Иран-Азербайджан: военная тревога 1. С первой минуты после американо-израильских ударов по Ирану эксперты и журналисты стали обсуждать возможное воздействие новой ближневосточной военно-политической эскалации на Закавказье. В день 5 марта появились поводы для пессимистических прогнозов и сценариев. 2. Краткая канва событий. Один беспилотник упал на территории аэропорта в азербайджанском эксклаве Нахичевань, есть двое пострадавших. Второй аппарат был обнаружен в селе Шекерабад, рядом со школой. Тут же была озвучена версия об «иранском следе». Согласно заявлению Минобороны Азербайджана, всего из Ирана в сторону границы было направлено 4 беспилотника. Вызов посла Исламской республики в МИД Азербайджана, экстренное заседание Совбеза в Баку и жесткие заявления президента Ильхама Алиева, в том числе о приведении в боевую готовность национальной армии. 3. В СМИ и социальных сетях появились тысячи комментариев о «новом театре» войны и вовлечении в нее новых игроков. Утром 5 марта был отработан «курдский сценарий», а днем включился и азербайджанский. Пока что ясно одно. Любые версии без четкой верификации являются либо спекулятивными утверждениями, либо откровенной конспирологией. Любимая «диванными» комментаторами модель «Qui prodest?” («Ищи, кому выгодно») имеет очевидные изъяны. Именно из-за бездоказательности утверждений! 4. Что имеется в сухом остатке? Есть резоны, как в пользу интереса Баку к вовлечению в противостояние, так и весомые аргументы против. На одной чаше оказываются давняя военно- техническая кооперация Азербайджана и Израиля, а также огромное желание Баку и лично Алиева к углублению взаимодействия с администрацией Дональда Трампа. Но на другой чаше- твердое и последовательное нежелание азербайджанской элиты вступать в многосторонние альянсы ради интересов других игроков. Баку традиционно предпочитал национальный эгоизм абстракциям. Не потому ли лично Алиев выразил соболезнования по поводу гибели Али Хаменеи. Не перепоручил министрам и помощникам, а сам нашел слова сочувствия по поводу ухода в мир иной ярого врага Штатов и Израиля. Имеется интерес и к маршруту «Север-Юг». «Дорога Трампа» когда еще будет и будет ли? Здесь есть варианты…. В то же самое время Баку в последние годы демонстрирует всем: отступление- не их любимый вид боя! В общем, есть соблазн одним махом сбросить иранский балансир для Армении, но имеется и опасность увязнуть в конфликтах, беженцах и получить импорт нестабильности. 5. Про «Великий Азербайджан» в формате «Тебриз-наш» не пишу в силу трех очевидных причин. Соотношение между населением Азербайджана и этническими азербайджанцами в Иране, а также существенные идентитарные различия этих двух групп и отсутствие реальной мощной ирреденты. 6. На сегодняшний день более или менее ясны три вещи. Во- первых, те, кто посеял ветер, уже пожинают бурю. Безответственные «хотелки» мирового гегемона обернулись масштабным пожаром! Эскалация явно вышла за пределы Ирана, а Кавказ- это регион-«смежник» для Ближнего Востока. У Исламской республики порядка 800 км. общей границы с Азербайджаном и Арменией. Во- вторых, опасны танцы «черных лебедей». Их немало, прежние схемы и поиски выгодоприобретателей могут не сработать. В- третьих, экспертную совесть никто не отменял, напротив, сейчас она массово тестируется. И потому мой совет: аккуратная и даже «скучная» аналитика намного лучше хайпа.

«Железный занавес» или пояс безопасности? Полемические размышления к 80-летию Фултонской речи Уинстона Черчилля 1. В день 5 марта 1946 года, 80 лет назад в Вестминстерском колледже (штат Миссури, США) прозвучала Фултонская речь Уинстона Черчилля (1874-1965). До сих пор вокруг этого выступления разворачиваются жаркие дискуссии. Сама речь давно разошлась на цитаты. Чего стоят одни только «мускулы мира» или «железный занавес»! Кто-то считает речь сэра Уинстона манифестом «холодной войны» и демонстрацией зоологического антикоммунизма, а кто-то - блестящим образчиком воли и решимости в деле защиты свободы и демократии. Но в одном сходятся все: выступление 80-летней давности- не проходной спич на очередном партийном конгрессе, а памятник ораторского искусства. Впрочем, не формой единой, содержание куда более важно! 2. Еще один пересказ краткого содержания Фултонской речи вряд ли имеет какой-то практический смысл, это единожды делали и более искусные Мастера. Попробуем зафиксировать принципиально важные тезисы, подсветить те идеи Черчилля, которые во многом предвосхитили его время. 3. Прежде всего, сэр Уинстон был человеком блестяще образованным. И работы Карла фон Клаузевица (178-1831) он читал. И знал знаменитую максиму великого военного теоретика: «Даже на окончательный, решающий акт всей войны в целом нельзя смотреть как на нечто абсолютное». В марте 1946 года еще не успели остыть чернила под договоренностями в Ялте и в Потсдаме, а Черчилль уже визионерствовал по поводу «идеальной» конструкции миропорядка. Его выступление- яркое воплощение того, что Пьер Бурдье (1930-2002) называл «символической властью», понимаемой как «власть «миротворения», «способность формировать или изменять категории восприятия мира». «Идеальный мир» по Черчиллю- это Pax Americana с примкнувшей Британией и их ядерной монополией, от чего, по его словам, «ни один человек ни в одной стране на нашей земле не стал спать хуже по ночам». Вероятно, у жителей Хиросимы и Нагасаки он не успел спросить про их ощущения! 4. Главным препятствием для этого «идеального мира» стал «железный занавес» от «Штеттина на Балтийском море и до Триеста на Адриатическом море». Здесь требуются оговорки. Легко записать Черчилля в русофобы или патологические антикоммунисты. В действительности все сложнее! Коммунистическую идеологию сэр Уинстон и вправду не любил, а интервенцию против «молодой республики Советов» поддерживал всей душой. Однако, это не помешало ему выступить с яркой речью 22 июня 1941 года по БиБиСи, когда исход Великой войны еще не был предрешен, и открыто поддержать СССР. И затем стать одним из столпов антигитлеровской коалиции. В Фултонской речи сэр Уинстон помянул добрым словом и «боевого друга маршала Сталина». И даже выразил понимание резонов Советского Союза в деле обеспечения безопасности ее западных рубежей (это понимание да современным бы натовским стратегам в уши и головы!). 5. «Красная линия» (она же тряпка) для сэра Уинстона- это сфера влияния Москвы. Границы Ваши пусть будут на замке, а вот влиять за их пределами, нарушая американо-британскую гармонию и монополию- не сметь! При этом полностью игнорировался тот факт, что для СССР «занавес» был не роскошью, а поясом безопасности, если угодно, лояльным «ближним зарубежьем», разрушение которого было зарифмовано и с крахом самого Союза, и с распадом Ялтинско-Потсдамской системы. 6. «Холодная война» осталась в истории. Но представление о том, что можно и даже должно творить этот мир без участия России (хотя сам Бог велел прибегать к ее услугам и помощи в периоды кризисов и катастроф) живее всех живых. И черчиллевские интонации мы не раз слышали из уст западных политиков (тезис о «ресоветизации» постсоветского пространства от Хилари Клинтон, например). В таких случаях начинаешь понимать, что дело не в коммунистической идеологии и практике (которая проиграла), а в непризнании России под разными флагами и в разных формах государственного бытия одним из соавторов миропорядка, имеющей право и на свои особые интересы, и на сферы влияния. Даже без замахов на глобальную роль!

Сталинизм как триггер этнонационализма? «Горячий март» 1956 года в Тбилиси: 70 лет спустя Часть 3. Окончание 7. В ночь с 9 на 10 марта 1956 года Москва решилась на применение силы, используя как повод продвижение людской толпы к телеграфу. К вечеру 11 марта, говоря языком оперативных работников, «ситуация контролировалась властями». По данным МВД Грузинской ССР было убито 15 человек, ранено 54. В определенном смысле март 1956 года стал для грузинского общества аналогом того, чем стал для русских рабочих день 9 января 1905 года. В начале ХХ века в Санкт-Петербурге разбились царистские иллюзии, а в марте 1956 года в Тбилиси была развенчана вера в советский строй. Путы, связывающие республику с Советским Союзом, начинают слабеть. Людмила Алексеева справедливо отмечает подъем религиозности в начале - середине 1960-х гг. как канал для выражения недовольства. Другой вопрос, что подчас эта религиозность была весьма поверхностна и служила прикрытием этнического национализма, который укрепил свои позиции в сознании грузинской интеллигенции.Под влиянием мартовских событий формировались идеологические установки будущих творцов «национальной революции» 1989-1991 гг. Звиада Гамсахурдиа (1939-1993) и Мераба Коставы (1939-1989). В 1970-е годы место Сталина в грузинском националистическом пантеоне начинают занимать другие герои, такие, как Илья Чавчавадзе (1837-1907), а также Давид IV Строитель (1073-1125). 8. Впрочем, события 1956 года повлияли не только на националистически настроенных диссидентов и деятелей культуры, но и на партийную «вертикаль» в республике.Как справедливо отмечает профессор Роналд Григор Суни, «когда полицейский режим, созданный Сталиным, при Хрущеве ослаб, то национальные политические элиты в каждой республике начали получать большую власть и бороться за меньшую зависимость от Москвы. На Кавказе местные элиты создали коррупционные системы патронажа, фаворитизма по отношению к представителям «титульной нации» и расширили практику взяток. С возникновением этой системы стала развиваться и “теневая экономика”». Начинается закат грузино-советского проекта. Впрочем, это- отдельная история…

Сталинизм как триггер этнонационализма? «Горячий март» 1956 года в Тбилиси: 70 лет спустя Часть 2. Продолжение следует 4. В самом деле, считать Иосифа Виссарионовича грузинским националистом на том основании, что его настоящая фамилия Джугашвили, было бы неверно. Уверенно ведя каток политических репрессий, он уничтожал на своем пути тех, кто мешал его личной власти, неважно, были ли они грузинами или нет. Для того чтобы увидеть в хрущевской «оттепели» сознательную антигрузинскую акцию, надо сильно постараться. Ни в «секретном докладе» Хрущева, ни в других партийных документах и заявлениях советских лидеров, свято соблюдавших идеологические каноны «пролетарского интернационализма», не было никаких тезисов, которые возлагали бы коллективную ответственность за Сталина и его преступления на грузинский народ. В любом случае многие действия, предпринимаемые участниками мартовских выступлений в Тбилиси, трудно оправдать даже страстной любовью к своему народу. Так, в самом начале акций 4 марта 1956 года не обошлось без поножовщины, когда 23-летний студент-заочник Грузинского политехнического института из Кутаиси потребовал от офицера советской армии встать в почетный караул к памятнику Сталину, а получив отказ, пытался свести счеты с военным с помощью ножа. После же задержания этого «грузинского Карла Занда» толпа численностью в 300 человек отбила задержанного. 5 марта 1956 года в день смерти вождя участники массовых выступлений требовали от прохожих снимать головные уборы в знак уважения к «лучшему другу всех летчиков и физкультурников», а от водителей - давать продолжительные гудки в его честь. 5. По мнению автора книги «История инакомыслия в СССР», известного правозащитника Людмилы Алексеевой (1927-2018), после антисоветского восстания в 1924 году массовые выступления в Грузии не происходили, однако «аффектированные национальные чувства, антирусская и антиармянская антипатии [были] распространены во всех слоях общества». В низах городского населения они сохраняют просталинскую окраску. Таким образом, в марте 1956 года в одной точке, столице ГрузССР сошлись «аффектированные национальные чувства», последствия, хотя и поверхностной, но все же, политической либерализации, и неготовность властей к открытым публичным выступлениям народа. За годы сталинского правления партийные руководители приучились к тому, что все население «нерушимого Союза» готово колебаться вместе с генеральной линией партии. Однако на практике оказалось, что к перманентным колебаниям способны далеко не все. Кто-то в осуждении Сталина увидел покушение на святые коммунистические символы, а кто-то- вызов для отдельной республики и ее «титульной нации». 6. В итоге 5 мартовских дней 1956 года Тбилиси и в другие города Грузии сотрясали массовые митинги и демонстрации. В столице Грузии они достигли наибольшего накала. Однако проблема была не только в пассивности милиции, но и в неготовности республиканского ЦК предложить и навязать митингующим свое видение ситуации. Фактически партийное руководство Грузии заняло позицию стороннего наблюдателя, чтобы иметь возможность в случае чего выставить ответственной Москву и центральный аппарат КПСС. Разве не то же самое (или близкое к этому) мы увидим в апреле 1989 года в Тбилиси, когда партийное руководство «слиняет» даже быстрее, чем за 3 дня, а впоследствии будет не противостоять, а подыгрывать националистам?

Сталинизм как триггер этнонационализма? «Горячий март» 1956 года в Тбилиси: 70 лет спустя Часть 1. Продолжение следует 1. Может ли сталинистский ресентимент быть движущей силой этнонационализма? Историография стран Центральной и Восточной Европы, а также постсоветского пространства в целом дает отрицательный ответ на этот вопрос. 25 февраля исполнилось 70 лет с момента выступления Никиты Хрущева (1894-1971) на ХХ партсъезде с критикой культа личности Иосифа Сталина (1878-1953). В Венгрии и в Польше это событие было воспринято как сигнал к тому, что либерализация необходима и возможна. Последующие «Познанский июнь» и венгерское восстание стали попыткой инструментального использования решений ХХ съезда для освобождения (или минимизации) советского влияния. И, конечно, эти попытки проходили при помощи активной националистической мобилизации. Зашита своей нации, таким образом, рифмовалась с анти-сталинизмом. В советской Грузии реакция на выступление Хрущева была совсем иной… И сегодня ее изучение она ставит перед исследователем непростой вопрос. Можем ли мы любое выступление против советской власти автоматически квалифицировать как демократическое только лишь на том основании, что народный гнев был направлен против властей СССР? 2. Антиправительственное выступлениев марте 1956 года в Тбилиси было первой масштабной акцией подобного рода после восстаний 1920-х годов и многочисленных волнений в «архипелаге ГУЛаг». Оно началось в канун третьей годовщины смерти Сталина 4 марта 1956 года и продолжалось 5 дней до того момента, пока не было подавлено силами Советской армии. С масштабом тбилисских событий не могут сравниться различные межэтнические инциденты, которые время от времени возникали с началом хрущевской «оттепели», когда железная хватка тоталитарного государства была ослаблена. В этом ряду можно вспомнить межэтнические столкновения в казахстанском Экибастузе в мае 1955 года, литовской Клайпеде в январе 1956 года или в столице Чечено-Ингушетии Грозном в августе 1958 года. Но в Тбилиси в отличие от описанных выше инцидентов противостояние власти носило более выраженный политико-идеологический характер. При этом, характеризуя тбилисское выступление как антиправительственное, мы не можем его ни в коей мере назвать антисоветским. Впрочем, оно станет антисоветским по своим последствиям. Однако к этой теме мы еще вернемся несколько позже. 3. Выступление в Тбилиси в марте 1956 года было, если так можно выразиться, советским в квадрате, так как участники массовой акции выступали в поддержку Иосифа Сталина. Непосредственным поводом для тбилисских событий стал хрущевский доклад на ХХ Съезде. В случае же с Грузией в дело включался еще и пресловутый «пятый пункт», то есть национальный фактор. В сегодняшней грузинской историографии и политологии крайне популярно мнение, согласно которому хрущевские разоблачения носили подчеркнуто антигрузинский характер. Так в учебнике по истории Грузии Мераба Вачнадзе, Вахтанга Гурули и Михаила Бахтадзе, дается следующая оценка причин мартовского выступления 1956 года: «Критика культа личности Сталина приняла широкий характер. Фактически,она переросла в явное оскорбление и унижение грузинской нации. В критике Сталина акцент делался на то, что Сталин был грузином. Подчеркивалось также, что в сталинских репрессиях значительную роль играл грузинский феномен».

Россия пока не назвала своего кандидата на выборах в Армении Интервью Айку Дерзяну для проекта 168.am 1. «Иранский вопрос» выходит за рамки отдельно взятой страны. В Закавказье за новой эскалацией на Ближнем Востоке следят внимательно. Следят, волнуются, но множество существующих стереотипов мешает пониманию региональной динамики, а также и алгоритмов ее воздействия на кавказские дела. 2. Постарался представить объяснительную модель. Ближний Восток- не застывший регион. Здесь не примордиадизм доминирует, все меняется. И концепт «цивилизационных» конфликтов или «религиозных войн» не вполне релевантен для понимания сегодняшней ситуации (впрочем, и вчерашней, и завтрашней тоже). Обсудили подходы внешних игроков. 3. Поговорили о новой роли Азербайджана для Армении. И также для Южного Кавказа. 4. Важная тема- парламентские выборы. Обсудили внешнеполитическое и внутриполитическое измерение. Что такое «декарабахизация» армянской политики и почему она стала возможной? Постарался дать ответ на этот непростой вопрос. 5. Роль России в предстоящей кампании. Почему Россия не назвала «своего» претендента? Слушайте запись, не буду спойлером! Конечно, не прошли мы и мимо проблемы т.н. «гибридных» инфоугроз. 6. Видеозапись см.: https://www.youtube.com/watch?v=wYlkDFVVH-I