Донской Казак

Сталинизм как триггер этнонационализма? «Горячий март» 1956 года в Тбилиси: 70 лет спустя Часть 2. Продолжение следует 4. В самом деле, считать Иосифа Виссарионовича грузинским националистом на том основании, что его настоящая фамилия Джугашвили, было бы неверно. Уверенно ведя каток политических репрессий, он уничтожал на своем пути тех, кто мешал его личной власти, неважно, были ли они грузинами или нет. Для того чтобы увидеть в хрущевской «оттепели» сознательную антигрузинскую акцию, надо сильно постараться. Ни в «секретном докладе» Хрущева, ни в других партийных документах и заявлениях советских лидеров, свято соблюдавших идеологические каноны «пролетарского интернационализма», не было никаких тезисов, которые возлагали бы коллективную ответственность за Сталина и его преступления на грузинский народ. В любом случае многие действия, предпринимаемые участниками мартовских выступлений в Тбилиси, трудно оправдать даже страстной любовью к своему народу. Так, в самом начале акций 4 марта 1956 года не обошлось без поножовщины, когда 23-летний студент-заочник Грузинского политехнического института из Кутаиси потребовал от офицера советской армии встать в почетный караул к памятнику Сталину, а получив отказ, пытался свести счеты с военным с помощью ножа. После же задержания этого «грузинского Карла Занда» толпа численностью в 300 человек отбила задержанного. 5 марта 1956 года в день смерти вождя участники массовых выступлений требовали от прохожих снимать головные уборы в знак уважения к «лучшему другу всех летчиков и физкультурников», а от водителей - давать продолжительные гудки в его честь. 5. По мнению автора книги «История инакомыслия в СССР», известного правозащитника Людмилы Алексеевой (1927-2018), после антисоветского восстания в 1924 году массовые выступления в Грузии не происходили, однако «аффектированные национальные чувства, антирусская и антиармянская антипатии [были] распространены во всех слоях общества». В низах городского населения они сохраняют просталинскую окраску. Таким образом, в марте 1956 года в одной точке, столице ГрузССР сошлись «аффектированные национальные чувства», последствия, хотя и поверхностной, но все же, политической либерализации, и неготовность властей к открытым публичным выступлениям народа. За годы сталинского правления партийные руководители приучились к тому, что все население «нерушимого Союза» готово колебаться вместе с генеральной линией партии. Однако на практике оказалось, что к перманентным колебаниям способны далеко не все. Кто-то в осуждении Сталина увидел покушение на святые коммунистические символы, а кто-то- вызов для отдельной республики и ее «титульной нации». 6. В итоге 5 мартовских дней 1956 года Тбилиси и в другие города Грузии сотрясали массовые митинги и демонстрации. В столице Грузии они достигли наибольшего накала. Однако проблема была не только в пассивности милиции, но и в неготовности республиканского ЦК предложить и навязать митингующим свое видение ситуации. Фактически партийное руководство Грузии заняло позицию стороннего наблюдателя, чтобы иметь возможность в случае чего выставить ответственной Москву и центральный аппарат КПСС. Разве не то же самое (или близкое к этому) мы увидим в апреле 1989 года в Тбилиси, когда партийное руководство «слиняет» даже быстрее, чем за 3 дня, а впоследствии будет не противостоять, а подыгрывать националистам?