Донской Казак

«Железный занавес» или пояс безопасности? Полемические размышления к 80-летию Фултонской речи Уинстона Черчилля 1. В день 5 марта 1946 года, 80 лет назад в Вестминстерском колледже (штат Миссури, США) прозвучала Фултонская речь Уинстона Черчилля (1874-1965). До сих пор вокруг этого выступления разворачиваются жаркие дискуссии. Сама речь давно разошлась на цитаты. Чего стоят одни только «мускулы мира» или «железный занавес»! Кто-то считает речь сэра Уинстона манифестом «холодной войны» и демонстрацией зоологического антикоммунизма, а кто-то - блестящим образчиком воли и решимости в деле защиты свободы и демократии. Но в одном сходятся все: выступление 80-летней давности- не проходной спич на очередном партийном конгрессе, а памятник ораторского искусства. Впрочем, не формой единой, содержание куда более важно! 2. Еще один пересказ краткого содержания Фултонской речи вряд ли имеет какой-то практический смысл, это единожды делали и более искусные Мастера. Попробуем зафиксировать принципиально важные тезисы, подсветить те идеи Черчилля, которые во многом предвосхитили его время. 3. Прежде всего, сэр Уинстон был человеком блестяще образованным. И работы Карла фон Клаузевица (178-1831) он читал. И знал знаменитую максиму великого военного теоретика: «Даже на окончательный, решающий акт всей войны в целом нельзя смотреть как на нечто абсолютное». В марте 1946 года еще не успели остыть чернила под договоренностями в Ялте и в Потсдаме, а Черчилль уже визионерствовал по поводу «идеальной» конструкции миропорядка. Его выступление- яркое воплощение того, что Пьер Бурдье (1930-2002) называл «символической властью», понимаемой как «власть «миротворения», «способность формировать или изменять категории восприятия мира». «Идеальный мир» по Черчиллю- это Pax Americana с примкнувшей Британией и их ядерной монополией, от чего, по его словам, «ни один человек ни в одной стране на нашей земле не стал спать хуже по ночам». Вероятно, у жителей Хиросимы и Нагасаки он не успел спросить про их ощущения! 4. Главным препятствием для этого «идеального мира» стал «железный занавес» от «Штеттина на Балтийском море и до Триеста на Адриатическом море». Здесь требуются оговорки. Легко записать Черчилля в русофобы или патологические антикоммунисты. В действительности все сложнее! Коммунистическую идеологию сэр Уинстон и вправду не любил, а интервенцию против «молодой республики Советов» поддерживал всей душой. Однако, это не помешало ему выступить с яркой речью 22 июня 1941 года по БиБиСи, когда исход Великой войны еще не был предрешен, и открыто поддержать СССР. И затем стать одним из столпов антигитлеровской коалиции. В Фултонской речи сэр Уинстон помянул добрым словом и «боевого друга маршала Сталина». И даже выразил понимание резонов Советского Союза в деле обеспечения безопасности ее западных рубежей (это понимание да современным бы натовским стратегам в уши и головы!). 5. «Красная линия» (она же тряпка) для сэра Уинстона- это сфера влияния Москвы. Границы Ваши пусть будут на замке, а вот влиять за их пределами, нарушая американо-британскую гармонию и монополию- не сметь! При этом полностью игнорировался тот факт, что для СССР «занавес» был не роскошью, а поясом безопасности, если угодно, лояльным «ближним зарубежьем», разрушение которого было зарифмовано и с крахом самого Союза, и с распадом Ялтинско-Потсдамской системы. 6. «Холодная война» осталась в истории. Но представление о том, что можно и даже должно творить этот мир без участия России (хотя сам Бог велел прибегать к ее услугам и помощи в периоды кризисов и катастроф) живее всех живых. И черчиллевские интонации мы не раз слышали из уст западных политиков (тезис о «ресоветизации» постсоветского пространства от Хилари Клинтон, например). В таких случаях начинаешь понимать, что дело не в коммунистической идеологии и практике (которая проиграла), а в непризнании России под разными флагами и в разных формах государственного бытия одним из соавторов миропорядка, имеющей право и на свои особые интересы, и на сферы влияния. Даже без замахов на глобальную роль!