провода+болота

традиционная воскресная рубрика про секретные материалы снова в эфире. пришла пора рассказать про восьмой сезон. многие любители сериала боятся его смотреть: ведь там почти нет Малдера, а появляется агент Джон Догетт, на роль которого взяли Роберта Патрика из «Терминатора», чтобы привлечь платежеспособную аудиторию в виде молодых мужчин от 18 до 36 лет. Догетт — простой американский коп фэбээровец с голубыми глазами. он не верит в инопланетян и нечисть, но с большим уважением относится к Скалли, тем более, что она при встрече обольёт его водой из стакана. Скалли, в свою очередь, поддерживает дело Малдера: стойко верит в невозможное и невероятное и уверена, что её нормальный напарник вернётся. иногда у неё не получается, но их шеф Скиннер тоже теперь верит в инопланетян, так как он видел как они похитили Малдера. правда, в роли глваного шефа возвращается Хёрш: чернокожий циничный мужчина в красивом кабинете. звучит страшно, правда? не хватает только потерянной памяти и вы почувствуете себя в Санта-Барбаре. но я не испугалась и решительно посмотрела половину сезона (в середине там начнёт появляться Малдер, и этого я пока не увидела) на деле всё не так плохо. во-первых, Скалли отлично выглядит. очень ей идёт загар, новая причёска и чуть более спортивно-военный стиль одежды. во-вторых, становится ясно, что дуэт Скалли и Малдера в общем состоялся и исчерпал себя, а сама идея сериала — нет. пара сюжетов, хотя и вторичны, но намекают на то, что разбираться в истине можно по-разному. в-третьих, хотя Догетт почти лишён чувства юмора, есть надежда на то, что он начнёт как-то действовать в кадре (пока тщетная). конечно, тут разыгрывается спекулятивное воображение. ведь можно было бы внести в раследования новые виды нечисти. или вернуться к какой-нибудь недораскрытой линии вроде червей изо льда или способности людей превращаться в разные вещи и животных. и углубить какой-то сюжет с помощью нового типа недоверия и интереса. но этого никто не сделал. я не оставляю надежды. из актуального: одна из первых серий (8.4) начинается с проблем с бензином. кстати, это очень красивая серия. ещё в серии Redrum события разворачиваются в обратной последовательности: это почти как прекрасная серия «Понедельник». ну и да, первое совместное дело у Скалли и Догетта — человек-летучая-мышь. но не бэтмен, а мэнбет. или менбэт. в общем, не бэтмен. #технотеология_x_files

«протокол» — одно из основных моих слов 2026 года. и вот в конце сентября буду участвовать в самой интересной истории про эти самые протоколы, самые разные: блокчейны, роботы, писательские сессии, поиск протоколов в природе и культуре и так далее. кажется, даже лист ожидания уже совсем занят, но можно подписаться на новости этих прекрасных товарищей и дальше проводить своё лето (или даже зиму) с протоколами https://protocol-institute.org/events/protocol-symposium-2026/

для образовательной программы «кем даны данные?» мы сделали небольшое исследование о том, что происходит с материалами в культуре и образовании после цифровизации. сейчас разбираюсь с анализом. 😎 знаете, сколько материалов музеев, библиотек, архивов, оцифровано и даже выложено в интернет, но не сохранено? то есть они вроде бы есть, но на деле нет: сайты не работают, доступ отсутствует. 😎 а когда «данными» называются совершенно несопоставимые друг с другом вещи? или то, что уже сейчас начинает быть очень подозрительным с точки зрения приватности и безопасности и конфликтов с новыми правовыми мерами? вот и я не знала, честно говоря, каковы масштабы (огромны). будем вместе разбираться. ведь «данными» становится то, чему непонятно как доверять. а если вы работаете в организации, где вводится ИИ или цифровизация, это начинает касаться каждого. мы очень надеемся, что ясности у всех будет больше: после курса и онлайн-методички. мы их сделали, чтобы по шагам разобраться, где проблемы, какие есть решения и почему «данные» — это то, что требует внимания. кстати, работать с данными, алгоритмами и цифровизацией бережно — тоже будем. так что это не курс по техно-алармизму и тому, как уйти в лес. скорее наобоот, перестать бояться и даже полюбить классификации, каталоги, коллекции и базы, которые возникают на их основе. продлеваем немного дедлайн, чтобы все успели поучаствовать: до 14 сентября. важно! мы делаем не просто курс, а небольшое ДПО. и оно может быть полезным для тех, кто работает в музеях, архивах, культуре и образовании. если вы знаете коллег из этих сфер или знаете, в какую рассылку направить рассказ про наш курс, пожалуйста, сделайте это. ссылка и все детали вот на этом красивом сайте: https://critical-data.ru/

реакция на некоторые изменения может весить больше, чем они сами страх потери работы, контроля над собственной судьбой и уверенностью в реальности — всё это может стать более значимым, чем использование языковых моделей и нейросетей. пример тому: исследования и эссе про deskilling — потерю навыков. на русский это слово можно было бы перевести двусмысленным «разучивание». начнём с того, что сама идея умений и навыков как отдельных предметов интереса (не знаний, не привычек, не приёмов, не сметливости) заслуживает внимания. лет двадцать назад ещё не говорили про «навыки»: ни людские, ни машинные. следующее интересное: навыки начали измерять. умение читать тексты, пользоваться разными инструментами. изменилась сама методика оценки труда. это готовилось долго, и без всяких ИИ. сначала в рамках изучения глобализации экономики и хозяйства, потом — в ходе роботизации и её исследований. потом стали появляться грейды, джуны, и вот это всё. затем: ковид и усиление онлайн-составляющей разного вида труда: от дворников с отчётами в вотсапе до офисных сотрудниц. изменение рабочих и учебных мест. технологии оценки работы и автоматизации всего, что возможно. происходит одновременно усиление специализаций и разделения труда и запрос на специалистов/к, понимающих полный цикл производства. обладающих исследовательским, значит, опытом, но не отстранённым, а включённым в труд * а наконец, ура — появляется «ИИ» как жупел. вот и повод озаботиться тем, что люди разучиваются что-то делать. но изменения-то шли давно, более того, реакция возникала на каждом этапе, но она была всегда слабее, чем «факторы изменения». а сейчас, кажется, наоборот. это реакция может стать более значимой, хотя и не в виде протестов. а в каком? вот это любопытно изучать, и не только измеряя «как мы перестали действовать», или «чему новому разучился человек» (что само по себе интересн) но и разбираясь с тем, как устроен процесс цивилизации. мне кажется, тут теория Норберта Элиаса подходит лучше всего: — она учитывает изменение социальных отношений (мы стали иначе формировать коллективы на работе и в учёбе) — фигуративная социология схватывает отношения власти (роли начальниц/ков стали назначаться не только старшим по должности, но и любому оператору ПК) — изменения нормы можно соотнести с внешними факторами типа моды, но не как поветрия, а как части правильного образа жизни. отрадно и то, что в этой теме есть теоретический простор. например, замечательная статья Карин Кнорр-Цетины про «объектную социальность». мол, отношения строятся с объектами, а не субъектами. интересно, кто же будет определять критерии «хорошей», не «разученной» работы. но тут уже нужно работать с эмпирическими материалами. * — интересно, как исследовательский и даже научный труд становится нормативно более связанным с опытом, рефлексией и пользой, situatedness embedeness и так далее. но это чуть другая история.

Незадолго до 1 сентября я увидела в Алмате институт, в котором училась моя бабушка. Это педагогический институт иностранных языков. Мы приехали в Казахстан с папой, чтобы вместе побывать в местах, где он вырос. Бабушка долго выбирала, куда ей поступать. Она думала записаться на философский факультет, потому что ей хотелось читать книги и спорить с авторами и политиками (конкретно это были Гегель и Сталин). А ещё ей кто-то из подружек предложил строительный факультет. Бабушка сказала: «зачем я пойду в строительный, ведь сейчас все дома построят, и эта специальность будет совсем не нужна». Когда я смотрела на институт, где училась моя бабушка, вокруг шло огромное количество строек, как и по всему Казахстану. Мы с папой улыбнулись, когда он рассказал эту историю. С одной стороны, бабушка наивно смотрела на мир, а с другой — это объяснимо. Ей в 40-е годы, приехавшей из села, вероятно, казалось, что наступит мир, в котором все построят дома и строительство будет не нужно. Можно возразить, что выбор педагогического в этом смысле такой же сомнительный, как и выбор строительного. Ведь в какой-то момент люди получают образование, идут работать и перестают учиться. И заниматься образованием тех, кого ты больше никогда не увидишь, проводить с ними время, вкладывать в них силы — странная затея. А мы это делаем. И первое сентября отмечаем. Но я думаю сегодня о другом. Я думаю о строительном. И те, кто создаёт изменения, и те, кто их изучает, подписываются на то, что в течение их жизни изменится очень многое, включая сами профессии. Мир будет построен и бего не нужно будет строить. Он будет требовать заботы, инфраструктыр, поддержки, участия. В изучении технологий примерно такая же история. В какой-то момент изменения завершаются. Мы говорим: «на этом строительство закончилось, нужно изучать, как жить в том, что мы построим». Если ты учишься в строительном или инженерном, то ты не можешь так сказать. Твоя задача — это всегда строить, создавать что-то новое и новое и новое. Но нужны не только те, кто сможет строить, а те, кто сможет понимать, как в этом построенном жить. Из такой нужды возникала социология, когда формировались большие города. Так и сегодня мы изобретаем социальные технонауки, чтобы понимать, как жить с технологиями. Мы не видим до конца их готовности. Но это не значит, что нужно вечно жить в режиме эксперимента и вглядываться в сам процесс стройки. Вглядываться нужно в то, как мы можем с этими технологиями быть. Этому и нужно учиться. Короче, я рада, что бабушка выбрала педагогический, и для меня 1 сентября — семейный и профессиональный праздник. Радуюсь и поздравляю!

воскресная рубрика о технотеологии, приключениях и любви в сериале «Секретные материалы». сегодня мир качнулся в сторону технотеологии. я с карандашом читаю «Элементарные формы религиозной жизни» Эмиля Дюркгейма, чтобы разобраться с тем, почему невозможно понимать технологии без религии. чтение Дюркгейма помогает вспомнить и расставить в ясности то, что казалось интуитивно понятным (канон социальных наук всё же во многом зиждется на Дюркгейме). и конечно, понять что-то новое. определяя религию, Дюркгейм напоминает нам о том, что «сверхъестественное» — это категория современная и не универсальная. пока нет естественного порядка вещей, мы не можем понять, что же является сверхъестественным. иногда считаем, что это всё исключительное. потом понимаем, что исключение — то же правило, «только более одинокое» (как сформулировал Львовский, а не Дюркгейм). а сакральные сущности, пишет Дюркгейм, нужны, чтобы понимать рутинный ход событий. это рассуждение Дюркгейма помогает понять величайшую загадку сериала «Секретные материалы»: почему Дана Скалли, пережив похищение инопланетянами, а также призраков, зомби, телекинез, гравитацию и монстров разных калибров, всякий раз отказывается признать, что в научном объяснении не всё гладко? Скалли в своём упрямстве комична, но она — храбрый воин обнаружения событий, которые не становятся научными фактами. она понимает, что есть дисбаланс в том, как наука позваоляет людям влиять на мир и тем, как она объясняет влияние мира на нас. но она не может повлиять на этот баланс. остаётся скорбеть в «экологических» сериях. серии «Лёд» (1.8), «И пала тьма» (1.20) — хорошо не только своей атмосферой замкнутого подозрения и интимности, но и тем, что граница «естественного» в них барахлит. «Ужасающая симметрия» (2.18) или «Альфа» (6.16) любопытны, потому что помимо эко-повестки в них есть нормализованный страх перед природой, о котором герои подробно говорят в серии «Квагмир» (3.22, также известной тем, что там сериал покинула собака Скалли). короче, сериал громко говорит нам: люди умеют менять мир, но хорошо бы его объяснять. оттого, как мощны наши технологические лапищи, мир не перестал быть сложным. конечно, дело не только в природе. в «Секретных материалах» мы постоянно встречаемся с людьми, чья правда и представления о естественном не совпадают куда больше, чем у Скалли и Малдера. пожалуй, самая яркая и жуткая серия «Дом» (4.2), как и все эпические истории про «нормисов» вроде Аркадии (6.15) — именно об этом. странные, некрасивые, противоречащие любому здравому смыслу события происходят оттого, что «естественность» порой не выглядит одинаковой для соседей на лестничной клетке. а сверхъестественность в сериале остаётся «мягким подбрюшьем» науки: тем, до чего она силится дотянуться, но в общем не может и не должна. #технотеология_x_files

у меня есть мнение по поводу истории с Анной Виленской. суть истории: Анна Виленская, умная красивая музыкальная просветительница попала в неприятную ситуацию: коллеги по цеху нашли много ошибок в платных курсах, которые она делает. Анна предложила им в лучших традициях починки репутации: записать дополнение с их правками. это вызвало большое негодование, ведь бенефициаром станет всё равно Анна. в этой истории грустно всё. грустно, что формат просветительских лекций остаётся доминирующим. это же как телевизор: устный жанр, который воспринимается как лекция ex cathedra. грустно, что Анна организует историю в духе «я-просветитель и хочу узнавать обо всём и делиться», а не организует совместную работу, в ходе которой коллеги могли бы заранее исправлять её ошибки. и совершить свои! ведь в широких полях ошибиться может если не каждый, то многие. если работать сообща, то ценность ошибок повышается, а вред падает. грустно, что люди возмущаются деятельности Анны, а не устройству формата: последнее куда зловредней. и тон их очень печален. я также сочувствую в этой ситуации всем: и Анне, потому что сольный формат понятней, проще, и она для своей роли справляется круто и по-доброму. и комментаторам, потому что видеть, как кто-то некомпетентно рассказывает о твоей области професссионального знания и любви — больно. и зрителям, которых не предупредили про ошибки, потому что это не принято в научпопе. но у этой истории возможен хэппи-энд. есть музыкальные кружки, и там возможно развивать внятную работу с музыкальным образованием для детей и взрослых. когда люди разбираются в чём-то сообща можно не пугаться того, что где-то в Ютубе скажут неправильно. и ошибки Анны Виленской не так страшны, а интересны. а вот про жизнь с технологиями нет кружков и школ, которые были бы адекватны публичному интересу, который к этой теме необходим (и есть). и это совсем грустно. но не будем сейчас об этом грустном.

долгая жизнь с технологиями и починкой Дмитрий Соловьёв пересказал и перевёл на русский немного подкаста и других материалов Стюарда Бранда. (или Брэнда — но я следую переводу, который делался раньше в книжках) Бранд — один из основных персонажей техно-историй вокруг интернета. согласно книге Фреда Тёрнера «От контр-культур к киберкультурам», именно он сумел изменить отношение к компьютерам и помочь понять в 1960-1970-е годы, что они могут быть частью обычной жизни, тёплых и важных человеческих отношений. потом он создавал сообщества, журнал «Каталог всей земли», клубы и другие организации. две из них — сравнительно недавно, – The Protocol Institute и Long Now, – и они и по сей день действуют и развивают исследования и практики протоколов, чтобы жить не только в быстром, но и в долгом времени. а ведь Бранду 87. в небольшом тексте, который перевёл Дмитрий — основные сюжеты новой книги Бранда: про поддержание, которое не менее важно, чем изобретение и внедрение. а ещё про корабль, на котором жил Бранд, его фотографии и истории из юности. радостно, что про этого славного деда пишут на русском. думаю, живи я с ним в одном контексте и времени, бурно бы спорила, но издалека его творчество вызывает уважение и вдохновение. #rawreading

круговерть с ИИ закрутилась слишком быстро. вот бы на 20 лет позже. не успели ещё состариться те, кто писал в стол/компьютеру свои бесконечные тексты, поверял текстовым редакторам литературные надежды, не становился легко инфлюэнсером, а если и становился — то к вящему разочарованию. переживал отказы и годы тщетного письма. мы не можем пока толком осознать, что нет никакой другой жизни, кроме той, где у нас есть две возможности: — 1 — замкнуть на себе историю — 2 — продолжить её, передать её дальше. и если сегодня не заняться первым, никто не сделает этого за нас. если сегодня не собрать за одним столом тех, кто тебя прочитает, можно писать километры своим нейросеткам — всё равно ты умрёшь, а они и не вспомнят. мало людей дошло до старости, понимая, что после нас распадутся истории, на которых мы выросли. мы (поколенческое мы, возраст тех, кто уже рос с компьютерами и телефонами) ещё слишком молоды и не растеряли некоторых надежд на технические чудеса. надежд на то, что тебя услышит и поддержит машина (а вслед за ней общество, и вы поймёте друг друга), на то, что само по себе техническое опосредование, во славу Маклюэна, окажется сообщением, и кто-то там далеко — на него отзовётся. эти надежды на большое и заинтересованное воображаемое сообщество, ещё не распались. ХХ век где-то рядом, и не только в дате рождения. наши надежды подпитывают машинерию ИИ-стартапов и внимательную наивность, которая дорого стоит. а вышли бы монографии о том, что в компьютерах нет виртуальности, в смысле virtu, что машины в Африке, конечно, другие немного, но тоже машины. посмеялись бы мы над юными собой, да и взялись за дело. тут бы очень вовремя все эти нейронки. но нет. приходится всё по-новому, как будто не было этих лет, что существуют компьютеры. нужно сделать прыжок веры: машины не обеспечивают благ, это точно так. не пришлёт волшебного письма, не будет совы для Хогвартса, если ты написал хороший текст. и вообще, ничего не будет, если не пойти и не сделать.

традиционная воскресная рубрика о технотеологии, любви и приключениях в сериале «Секретные материалы» завершение седьмого сезона я переживала как прощание с друзьями, как конец лета или большого путешествия. хотя сериал мог завершиться на пятом, его продление подарило несколько красивых историй и сюжетных ходов. в седьмом их особенно много. например, я уже писала про серию «Вариации Голдберга», но внимания заслуживают и сюжетные (1, 2, 10, 11 и 22), и отдельные серии. это самый нестрашный, лиричный и добрый сезон. многие серии заканчиваются трогательно, смешно и настолько хорошо, насколько позволяет жанр. Скалли и Малдер всё чаще пьют вместе чай и пиво, смеются и не сомневаются друг в друге. наступление 2000 года (серия Миллениум) — это не новая эра, а стабильность, в которой снимаются почти все внутренние напряжения сериала. мир оказывается сложным: инопланетяне — не часть заговора, а часть реальности, с которой нужно научиться жить. ведь в мире так много необъяснимого, что добавление инопланетян создаёт не невыносимую проблему, как в прежних сезонах, а скорее помогает разрешению. Скалли встречает самое странное (невидимку, от которого она в полном восторге, 7.21), Малдер узнаёт, что было с его сестрой (7.11), а по сериям проходят фокусники, джинны, зомби, человек-змея, гиперактивные подростки, вудуисты и чёрный ворон. нет больше отчётов, где «дело завершено, но разгадка не найдена». всё в общем ясно. по одной серии сняли трое актёров, исполняющих главные роли: про En Ami (7.15) я писала выше. Духовны снял Hollywood A.D. (7.19) — лёгкий капустник про кино и реальность, а Андерсон — all things (7.17), вариацию «ешь молись люби» для тех, кто хотел подумать о духовности, но ленился. серия Андерсон ещё и оригинально снята. кстати, эксперименты со съёмками были в серии XCops (7.12): коллаборации с сериалом «Копы» в репортажном стиле одной камерой (красиво и шустро), а также «Миллениум» (7.4) — привет одноимённому сериалу того же Криса Картера. постмодернистскую базу выдал Уильям Гибсон, зачем-то сделав сценарий истинной вампуки в виде серии First Person Shooter. на фоне этой серии все остальные выглядят логичными, целостными и умело сделанными. стали ясны основные ценности и философская база сериала: сочетание прагматизма и вечного становления, где тебе нужно выбирать природу реальности — со стремлением обнаружить, что за очередной её складкой всё же будет открытие, «всё-таки она вертится», и складка окажется Закулисьем, более подлинным миром, чем всё, что мы видим перед собой. в седьмом сезоне мы встречаем смирение: Скалли признаётся, что скучает по той жизни, которую не выбрала. Малдер не отказывается от ответственности за своё вечное движение ради самого движения. короче, дивный, сложный, новый мир нулевых, сериал «Секретные материалы» нас к тебе подготовил. чуть грустно, но тем, кто смотрит на историю из будущего (нам) известно: впереди ещё четыре сезона. #технотеология_x_files

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

интересно, есть ли по России что-то вроде GAFAM Empire: каталога всех компаний, купленных техническими гигантами? в этом проекте — всё, что Google, Amazon, Facebook, Apple и Microsoft купили с начала своего существования до 2022 года. образовательные стартапы, творческие студии, производители запчастей, программы, о которых никто особенно не думает и не знает. между тем, понимать эти отношения слияния и поглощения — полезно, чтобы понимать, из чего же сделаны эти наши компьютеры. проект, кстати, простой и визуально любопытный. можно посмотреть на то, как разные типы купленных компаний «множатся» как в чашке Петри (такую они выбрали метафору), а можно увидеть на таймлайне, как происходят поглощения. и уже на основании этих общих материалов можно формулировать исследовательские вопросы, да и просто задаваться вопросом о том, как устроен мир и как его можно устраивать дальше. #rawstudies

оказалось, я почти ровесница журнала AI & Society, ему исполнилось 40 лет. по этому поводу интересно прочитать вступительную статью. за сорок лет вообще-то многое понимаешь про мир и знание, и начинаешь к этому возрасту интересоваться альтернативами, усложнением, чем-то виртуозно интересным или непознанным. а ещё хорошо понимаешь собственные ограничения. мне кажется, статья в первую очередь об этом. но я читаю её глазами людей, которые только начинают интересоваться темой исследований технологий и общества и не понимают, в чём тут наука, познание, истина. причём они могут быть молоды, а могут — совсем нет, просто их 40 или 30 или 50 лет прошли без регулярного чтения и обсуждения вопроса про то, как люди и технологии существуют вместе. и наверное, из этих перспектив кажется, что интерес журнала к неевропейскому знанию и ограниченность картезианской перспективой — это какая-то «повесточка». думаю, как же тут быть? делать журналы «технологии и общество step by step»? или вот в каналах и рассылках писать? хорошо, что я занимаюсь понятным делом образования и можно поучиться на одном из курсов, где мы стараемся давать какие-то общие вводные подходы к тому, как понимать, что люди десятилетиями (а в чём-то и столетиями, ведь с картезианством работать — это нешуточное дело) делали. ещё можно читать журналы подшивками, хорошее дело. и потом книги из списков литературы. #rawreading

Аржун Аппадураи написал ревью на книгу Александра Гэллоуэя. произошло это ещё давно, но в рамках дискуссий про всякие там ИИ я натолкнулась, а текст интересный, хотя и предсказуемый. #rawreading

традиционная воскресная технотеология «Секретных материалов». никакой любви и даже приключений, пора поговорить о зле. значит, расскажу про Курильщика: его зовут C.G.B Spender. C — это Карл. это главный антагонист сериала. не от хорошей жизни он стал антагонистом: неблагополучная семья, тяжёлое наследие. у него сложные отношения с фигурой отца, и сам он так-себе-отец. тут сложно удержаться от спойлеров, просто поверьте мне на слово. конечно, в середине сериала начинаются сомнения: действительно ли он такой уж антагонист? постмодернистски топорно эти сомнения выражены в названии серии «en ami» (7.15). название по-английски звучит как enemy, то есть враг. а по-французски это «как друг». придумал эту серию в седьмом сезоне исполнитель роли Курильщика, Уильям Дэвис. серия напоминает разбушевавшийся фанфик. таких серий к концу сериала всё больше. но не будем снобами. в конце концов, кто кроме фанатов смотрит одиннадцатисезонные сериалы до конца? раз так, почему бы не превращать сериал в фанфикшн и общее творчество? по одной серии придумали почти все актёры: и Духовны, и Андресон, и Дэвис вот тоже. на мой взгляд, в связности и последовательности они не уступают Уильяму Гибсону (его серия в том же седьмом сезоне чудовищна). и да, это было не отступление от темы. каким вообще должен быть антагонист в сериале про правительственный заговор и инопланетян? в чём, собственно, зло этого персонажа? в стремлении захватить мир? устроить конец света? предотвратить его непомерной ценой? для всего этого «Секретные материалы» слишком «умный» сериал. зло в сюжетах про монстров понятно: в основном это тупое, несчастное зло, которое неспособно к уменьшению вреда от собственного существования. Виктор Тумс, поджигатель, человек-змея, оборотень и подземные черви из глубины льда, маньяки с нарушенным обменом веществ и мстительные големы ужасны в том, что они — жертвы своих уродств. это несколько раз рефлексируется: например, в серии про цирк, состоящий из артистов с телесными странностями — карликов, сиамских близнецов и так далее (2.20). — природа не терпит нормальности. мы далеко не уедем без мутаций. а я понимаю, что благодаря генетике в будущем все будут такими как он, — и глотатель кинжалов показывает на Малдера. (см. фото 1). тонкая, кстати, трагикомичная серия. но короче, каким быть Настоящему Злу? создатели «Секретных материалов» так и не придумали. зла нет и в главных героях: они порой жестоки (Малдер), тугодумны (Скалли), но это скорее червоточинки, за ними нет хтони, вот в чём незадача. в сериале бывает темно и страшно, но страх без зла — вещь неосновательная. Курильщик отдувается за всех: он совершает порой бессмысленное зло, но в целом, конечно, харизматичен когда не жалок. серия, которая описывает его биографию (4.7), рассказывает, что втайне Карл пишет сай-фай и очень неуспешен в этом деле. это прямо как в «Маятнике Фуко»: несостоявшийся автор становится злодеем. классика того самого постмодернизма. вот сериал и длится вечно, с некоторого времени раздражая даже самых любящих фанатов. конечно, можно всё объяснить коммерческой логикой. но я думаю скорее об эпистемологии, а также о проблеме веры и доверия. в чём дело? если верить всему и не доверять никому, зло теряет часть своей сути. ведь оно построено на неисповедимости, невозможности понять. а открывая дорогу нормализации и правде невозможных существ и поступков: колзлооленей, големов, инопланетян, обратимости открытий и смертей — создатели обрекли фильм (и зрителей) на вечный лимб фанфиков (при всём уважении к жанру). а Курильщик обаятельный персонаж. он просто не может минимизировать вред от собственного существования. #технотеология_x_files

+1

прочитала наконец «Социальные науки как колдовство» Станислава Андрески по случаю обсуждения в книжном клубе Паши Долгова. не могла взяться за эту книгу, потому что в первых книгах автор орёт, а в конце шипит. но если оставить чуткость к тону, в книге можно найти немало любопытного: как современник становящегося Клода Леви-Стросса и Роберта Мёртона, Ирвина Гоффмана и совсем ещё малоизвестного Гарольда Гарфинкеля смотрит на всё это (и орёт, шипит, ворчит, пыхтит с дедовскими шуточками). в целом пафос книги такой: социологи стали писать для бюрократов, в чём виноваты в общем-то Маркс и Вебер. но Вебера автор любит, хотя напрямую и не признаётся. именно Вебер внушил ему, что наука должна расколдовывать мир и проклинать колдунов. короче, не обойдусь без психоаналитической шпильки про обиду на father figure. главы по критике кибернетики, психоанализа, квантификации и методов — занятные. для размышления про канон и «почему не читают Герберта Спенсера» — текст даже полезный. но аргументации и метода не даёт, так что мне показался скорее исторически любопытным. #rawreading

дельный проект «Technologies of Hope: 100 Responses to the Pandemic», который сделали Tactical Tech (кстати, у них много впечатляющих проектов). в этом они собрали сотню технологий, которые были задействованы во время пандемии. это разные технологии: для определения состояния здоровья, для слежки, сенсоры, измерители температуры на расстоянии и так далее. список тем более впечатляет, что многие технологии придуманы аж в 1990-х годах, но ждали своего часа. а какие-то почти не применялись во время пандемии, зато в её контексте придуманы и продолжают развиваться и влиять на то, как мы действуем. для изобретателей это показательный список, чтобы посмотреть на социальные обстоятельства внедрения и принятия технологий. а для исследователей и просто людей — хороший повод посмотреть на то, из чего состоит комплект технологий на каждый день, с помощью которых можно что-то узнать о людях. #rawstudies