провода+болота

реакция на некоторые изменения может весить больше, чем они сами страх потери работы, контроля над собственной судьбой и уверенностью в реальности — всё это может стать более значимым, чем использование языковых моделей и нейросетей. пример тому: исследования и эссе про deskilling — потерю навыков. на русский это слово можно было бы перевести двусмысленным «разучивание». начнём с того, что сама идея умений и навыков как отдельных предметов интереса (не знаний, не привычек, не приёмов, не сметливости) заслуживает внимания. лет двадцать назад ещё не говорили про «навыки»: ни людские, ни машинные. следующее интересное: навыки начали измерять. умение читать тексты, пользоваться разными инструментами. изменилась сама методика оценки труда. это готовилось долго, и без всяких ИИ. сначала в рамках изучения глобализации экономики и хозяйства, потом — в ходе роботизации и её исследований. потом стали появляться грейды, джуны, и вот это всё. затем: ковид и усиление онлайн-составляющей разного вида труда: от дворников с отчётами в вотсапе до офисных сотрудниц. изменение рабочих и учебных мест. технологии оценки работы и автоматизации всего, что возможно. происходит одновременно усиление специализаций и разделения труда и запрос на специалистов/к, понимающих полный цикл производства. обладающих исследовательским, значит, опытом, но не отстранённым, а включённым в труд * а наконец, ура — появляется «ИИ» как жупел. вот и повод озаботиться тем, что люди разучиваются что-то делать. но изменения-то шли давно, более того, реакция возникала на каждом этапе, но она была всегда слабее, чем «факторы изменения». а сейчас, кажется, наоборот. это реакция может стать более значимой, хотя и не в виде протестов. а в каком? вот это любопытно изучать, и не только измеряя «как мы перестали действовать», или «чему новому разучился человек» (что само по себе интересн) но и разбираясь с тем, как устроен процесс цивилизации. мне кажется, тут теория Норберта Элиаса подходит лучше всего: — она учитывает изменение социальных отношений (мы стали иначе формировать коллективы на работе и в учёбе) — фигуративная социология схватывает отношения власти (роли начальниц/ков стали назначаться не только старшим по должности, но и любому оператору ПК) — изменения нормы можно соотнести с внешними факторами типа моды, но не как поветрия, а как части правильного образа жизни. отрадно и то, что в этой теме есть теоретический простор. например, замечательная статья Карин Кнорр-Цетины про «объектную социальность». мол, отношения строятся с объектами, а не субъектами. интересно, кто же будет определять критерии «хорошей», не «разученной» работы. но тут уже нужно работать с эмпирическими материалами. * — интересно, как исследовательский и даже научный труд становится нормативно более связанным с опытом, рефлексией и пользой, situatedness embedeness и так далее. но это чуть другая история.