провода+болота

летом вышла хорошая книга Анны Хельмонд и Фернандо ван дер Влиста о том, что такое платформы и как их изучать. в посте блога есть самое краткое определение, его и вынесу сюда: First, platforms are services. This dimension focuses on the user-facing products and interfaces through which people encounter platforms in everyday life: TikTok, Instagram, X (formerly Twitter), Netflix, Spotify, Uber Eats, or Amazon Marketplace. Here, platforms shape communication, consumption, labour, entertainment, and visibility through interfaces, recommendation systems, monetisation mechanisms, and moderation policies. Second, platforms are companies. Platforms are owned and operated by corporations pursuing strategic and economic objectives. This dimension foregrounds business models, acquisitions, partnerships, ownership structures, and ecosystem strategies. It highlights how companies such as Meta, Alphabet, Amazon, Microsoft, or ByteDance expand across sectors while consolidating infrastructural and economic power. Third, platforms are technologies and infrastructures. Platforms rely on programmable technical architectures such as APIs, cloud infrastructures, app stores, software development kits and environments, machine learning systems, and data infrastructures. These systems allow platforms to become foundational infrastructures that other companies, developers, and institutions build upon and depend on. в общем, интересно будет почитать и явно полезно для образования. very #rawreading

Маттео Пасквинелли и Джорджо Чезарале написали E-flux про Антихриста и Питера Тиля. половина статьи — реконструкция понятия «катехон» и философии Карла Шмитта. они нужны, чтобы показать, что проблема Антихриста сложна тем, как не попутать зло и благо. а ещё — чтобы показать, из чего исходит Питер Тиль, помимо опоры на своего учителя Рене Жирара. заодно можно понять, что Тиль не эксцентричный правый, который откопал идею и носится с ней. а в общем-то последовательно рассуждает о том, кто является другом и врагом, если «мы» — это всё человечество или те, кто готов его представлять (американцы в данном случае). спойлер: враг и антихрист в понимании Питера Тиля — это Китай. в конце статьи мы узнаём, что дело не только в Китае, но и в технологиях и ИИ. честно говоря, эта финальная часть меня совсем не убедила, но текст любопытный и о современности рассказывает хорошо, и со Шмиттом работает последовательно. Pasquinelli, M, Cesarale, G. (2026) The Algorithm and the Antichrist: Political Theology at the Sunset of Silicon Valley. E-flux. #rawreading

новости автоматизации: издательство Wiley ввели на сайте чатбота, с которым можно поговорить про содержание статей. пока бот в бета-версии, но это уже неплохо работает. дело незамысловатое, но приятно, что ответы не только по содержанию, но и по тому, какая аргументация как подаётся. если спрашивать о том, чего не в статье, то получишь честный ответ, что тоже приятно. конечно, нужно перепроверять, не всё точно пересказывается. но ведь такие опции полезны не для того, чтобы получить истинно верный ответ, а например, чтобы сверить: что ты понимаешь точно, а где есть сомнения. кстати, статья тоже любопытная. Kapoor, I. (2026). Against Pluriversality: Epistemology, Ideology, and the Disavowal of Capitalist Antagonism. Antipode, 58(5), e70191. #rawreading

две значимые новости последних дней — решение 372 сложных математических задач с помощью машин OpenAI и уничтожение дата-центров Яндекса — обладают общей чертой. их масштаб огромен, а ответственность людей, способных сказать что-то о последствиях, выглядит невеликой. разрыв между масштабом последствий и объяснением «через технологии» по обоим поводам — это серьёзная проблема. начнём с дата-центров. их уничтожили в ходе военной операции. ответственность за операцию несут государства. эта ответственность является предметом военных и дипломатических отношений. и с ней людям всё понятно. а что происходит с дата-центрами на уровне повседневных последствий? почему из-за Яндекс.Облака перестали работать сторонние сервисы? к чему это может привести пользователей? вроде как это не политика, да? пользователь же не гражданин. это я уже иронизирую, потому что на самом деле пользователь сейчас важнейший субъект политической жизни. Яндекс в общем действует адекватно: пишет людям о том, что произошло, точно и по делу. проблема в первую очередь в том, что непрозрачность, не очень-то значимая в обычной ситуации, становится видимой и болезненной, когда инфраструктуру сломали. а политической программы «нам нужны другие дата-центры» нет, потому что вроде бы бизнес вне политики. с математиками сложнее. конечно, эффект решения 372 задач пока — только научные публикации и работа в университетах. но коллеги пишут, что это может повлиять на математику вплоть до той, что в школьной программе. математики относятся к происходящему по-разному, но удивительно, что они не признают собственного влияния на происходящее. ведь в основе работы моделей — та же самая математика. я имею в виду, что когда Хайдеггеру пеняют поддержку нацизма, люди охают. но ведь Хайдеггер сделал довольно понятную простую вещь: он не вывел себя за скобки политической реальности. а когда OpenAI решает математичекие задачи, то математики как бы и не при делах. и вместо того, чтобы говорить «хайль ии» или проклинать его, они пишут о красоте своей науки, которая как бы не при делах. это не к тому, что технологии в ИИ какие-то плохие, а к тому, что нужно помнить про профессиональную ответственность. — оба события, между тем, обретают трактовку, прямо противоположную тому, о чём я пишу. мол, это неконтролируемые силы, и один человек ни на что не повлияет, мир трясётся и катится. и это погано в происходящем — такая трактовка. ведь «происходящее» — результат решений отдельных людей на рабочих местах и организационных правил там же. а мы доверяем системам, потому что в них работают люди, способные понимать масштаб и направление изменений. и если заниматься цифровизацией, то только бережно. иначе пусть чинят существующие инфраструктуры, а не создают новые. я очень надеюсь, что с данными Яндекса будет идти восстановительная работа, а политикой перестанут называть только то, что происходит в государственных учреждениях. политика — она вот тут, каждый день, на каждом рабочем месте.

итак, технотеологический воскресник с «Секретными материалами» на нашем канале. сегодня он посвящён доверию и рациональности. начнём с вопроса о доверии в религиозной жизни. как всегда, пишу в основном о христианстве, но часть сюжетов адекватна и в отношении других религий. итак почему люди доверяют религии? часть доверия зиждется на авторитете церкви или учения. это опора на знание, и его разделяют люди, трудящиеся в организации. в частности, это подкреплено их образованием. в семинариях учат догматике, истории Церкви, апологетике, умению работать со священными текстами. например, апологетика — предмет, который помогает защищать вероучение именно как учение: среди других (примерно как защищать свою диссертацию). часть доверия основана на ритуалах и социальной жизни. на том, как религизоные нормы и правила, быт и политика существют в быту и мире. тут и «нужно выпить святой воды», и умение религиозных организаций не закрывать глаза на нищету, смерть и скорбь. итак, часть религиозной жизни объясняется рационально и согласуется с тем, что есть вокруг, в том числе с любой наукой. где-то нужен прыжок веры, чтобы принять религиозную истину. где-то она будет выглядеть странно всегда. и это касается не столько «чудесного», но и, например, социальной позиции: категорического пролайферства христиан, отношения к разделению полов, ну и так далее. почему ориентиром в современной ситуации могут быть слова, написанные или сказанные тысячу лет назад? например, потому что рациональность, здравый смысл и понимание того, из чего состоит мозг и желудок — вещи изменчивые. они буквально в ходе жизни поколения изменяются. и вверить всего себя одной системе координат было бы по меньшей мере неосмотрительно (кстати, это в некотором изводе обсуждалось ещё во времена Вселенских Соборов). выходит, если есть одна рациональность, то есть и другие. так вот, в сериале «Секретные материалы» религиозный персонаж — Дана Скалли, которая вообще-то скептик по сюжету. но она объясняет, что недоверие для неё — это следствие страха. чего она боится? часть причин объясняется психологически, но интересней другое: то, что я поняла из интервью Джиллиан Андерсон про свою героиню. Скали — человек довольно «квадратный». у неё две рациональности, два свода правил: научных и религиозных. и они достаточно сложны для совмещения, а там ещё и инопланетяне с призраками. и хорошо, что вместе с Малдером ей не нужно не во что больше верить. её умение сомневаться (и христианское, и научное) — достаточны для дела. но проблемы начинаются, когда Скалли сама доверяет чему-то «несусветному». это начинается с любимой многими моими друзьями серии «Где-то за морем», где маньяк обещает ей контакт с умершим отцом. потом Скалли сомневается, но присматривается к участникам истории про стигматы (3.11), принимает идею о том, что незнакомая девочка может быть её дочерью (5.6), ну или существование зла во плоти в виде маньяка Пфастера (7.7). проблема сопоставления науки и веры остаётся интригой первых сезонов, но к последним она уходит на задний план, и великолепный жанр обоснования паранормальности почти не появляется где-то с шестого сезона. становится понятно к концу сериала, почему Скалли боится верить: сложно остановиться в open mindness. ведь рациональность не может сформироваться в голове одного человека. она требует социальных рамок и верификации. а агенты ФБР не могут примкнуть к какой-то из групп любителей инопланетян или даже расследовательских журналистов. их недоверие не может быть удовлетворено. что же вовне сериала? вечная неудовлетворённость — вовсе не у агентов ФБР, а у борцов за чистоту науки или критиков позитивизма. истина всегда где-то рядом, но поверить в неё невозможно. когда Латур пишет о том, что с этим делать, он предлагает «следовать за акторами» (учёными или инженерами), но проблема с этим предложением только одна — эти акторы и сами всё время за кем-то следуют. #технотеология_секретных_материалов

(sticker without text)

радость! вернулся журнал Limn. правда, я пропустила, что это произошло два года назад, но лучше поздно, чем никогда. Limn — это хороший журнал. он работает с внятными проблемами. например, в 2026 году вышел номер «это не платформы» про то, что такое платформа, и где это слово нужно переосмыслить. переосмысляют дельно: от статьи про каблуки (пустоватой, но занимательной) до Пабло Божковски, который ностальгически примечает изменение публичных мест в городах (как медиа-теоретик), не исключая и вопроса о том, является ли ИИ инфраструктурой и платформой. тексты в журнале короткие, и можно легко прочитать за вечер целый номер. приятный номер вышел про ghostwriters, это если из современных. но я читала их ещё в десятые! там был отличный номер про маленькие технологии и конечно, тотальные архивы. архив у этого журнала небольшой и приятно его почитать.

в «Одиссее» Кристофера Нолана есть занимательный момент. греки в Трое, вылезая из коня, сначала отнимают оружие у троянцев, а потом достают своё, аккуратно завёрнутое в тряпочку навроде того, как в тряпочку заворачивают многоразовые приборы в поход. я заинтересовалась этой деталью. в «Илиаде» говорится об оружии. у героев оно индивидуализировано. доспехи Ахиллеса или Патрокла важны тем более, что изготовлены богами. но действительно ли нужно было брать с собой оружие? в тексте «Одиссеи» об этом ничего не сказано. эта деталь не очень важна для фильма, но у меня не выходит из головы. я не обладаю экспертизой в том, насколько фильм соответствует книге, как там показана правда жизни древних греков и так далее. но я внимательно смотрю все «Одиссеи» и «Трои», потому что постановка классики многое говорит о современности. в фильме Нолана есть понятная основная идея: нарушены прежние законы, наступает странный новый мир, где не читают текстов и не уважают правил, а поют песни. этот мир сделали мы. Одиссей в нём мучим чувством вины, открытие которого в некотором смысле начинает и заканчивает эпоху. это меньше ему идёт, чем Райфу Файнсу из фильма «Возвращение» 2024 года. но о том фильме хорошо написал Борис Орехов. а про фильм Нолана многого не скажешь. мне он показался фильмом, отрицающим великий жанр пеплума: так называются американские фильмы «золотой эры» Голливуда, где жизнь и смерть в классических произведениях про Рим и Грецию находили своё идеальное воплощение в кино. потом жанр иссяк, отчасти превратившись в бесконечные исторические блокбастеры, отчасти став голливудским эпосом. Кристофер Нолан, Оливер Стоун, Фрэнсис Форд Коппола. «Одиссея» вроде бы с пеплумами не связана: это произведение, хоть и эпос, но как бы про возвращение, а не про войну. но Нолан! что я могу сказать? эпос закончился. «Одиссея» — ещё не худшие его похороны. вот фильм Копполы «Мегалополис» это подлинно чудовищное кино. о духе времени при просмотре «Одиссеи», впрочем, ничего сказать невозможно. зачем грекам понадобилась тряпочка с оружием — тоже непонятно. кажется, детали этого фильма молчат: как будто ты пришёл в греческий зал и не узнаёшь этих статуй.

у каждого материала есть свой секрет. с этого незамысловатого вывода начинаем сегодня традиционную рубрику о приключениях, любви и технотеологии в сериале «Секретные материалы». статус «секретного» важен, хотя название «The X Files» не содержит понятия секретности. но создатель сериала Крис Картер всегда рассказывал, что напряжение сериала произошло от Уотергейта и осознания того, что правительство может обманывать общественность и скрывать правду. по правде говоря, это делает сериал плохо «переводимым» в культурном смысле. представьте, что в России говорят «правительство скрывает правду»? скорее всего, люди просто пожмут плечами и продолжает делать свои дела. но идея о «секретности» внутри материалов о необъяснимых явлениях — интересна во всём мире не из-за политики, а из-за науки. любое состояние науки в конкретный момент времени предполагает, что часть вопросов решена и стабилизирована. стабилизированная часть науки — база устойчивых картин мира. и конечно, это база для технологий: тех, которым можно доверять. тех, которые построены на понятных законах физики, химии и биологии. тех, которые можно починить и переместить без ущерба. кстати, видели ли вы такие технологии где-нибудь кроме музея? вероятно, нет. есть и обратная связь между науками и технологиями. у Славы Геровича есть любопытная лекция о том, что технологии дают метафоры для наук (основанная на работах Джона Даугмана, на которого он ссылается и в лекции, и в статье, о которой я пишу дальше). науки эпохи гидравлических машин описывают мир не так, как во времена телеграфа. тут (и в картинках) можно почитать его более подробное исследование борьбы вокруг кибернетических метафор. так вот, секретность материи или природы — задача для наук. это понятно. а каков статус секрета внутри самих наук? нужно ли делать все знания открытыми, и обеспечит ли это понятность мира? возможно ли создать мета-науку и машины, которые помогут обратиться к любым материалам? или нужно оставлять границы между знаниями? в 1990-х годах эти вопросы уже лежали на столе, и в разных университетах создавали базы данных и репозитории, которые потом стали международными глобальными сервисами для наук: технических, медицинских и гуманитарных. в наши времена уже ясны издержки открытой науки. одна из них в том, что «секретность» внутри любого материала может быть совершенно неочевидна, если вы зашли снаружи и видите ситуацию поверхностно. наука всё чаще занимает как институт более консервативную позицию. мол, не трогайте границы, оставьте ваши секреты в покое. никаких секретов нет, научное знание должно противостоять любой ереси. но «ереси» всё равно возникают. и всё чаще они возникают уже внутри наук, как гибриды разных типов знания, где вы чего только не встретите: и живых механизмов, и мыслящих грибов, и целенаправленной материи. много удивительных вещей, никаких секретов. в первых сезонах сериала «Секретные материалы» — повторю, 1990-е и другое настроение: разные науки там согласно обеспечивают «общенаучный здравый смысл», а сомнения в его общности, здравости и научности — удел «эзотерического» знания. пара серий вроде «Телико» (4.3) или Дьявола из Джерси (1.5) проблематизируют научные инфраструктуры. ну и, конечно, теория панспермии задаёт большой вопрос про основания и различия наук и религий (6.22 и 7.1). уже в 2000-е начинает меняться и конструкция отношения между секретами и науками, и сюжетные линии сериала. так что в 8-9 сезонах будут появляться новые персонажи и типы секретов. #технотеология_секретных_материалов

есть такой проект, как сеть исследователей социальных патологий. изучают самые разные вещи: депрессию, алкоголизм, одиночество, множественность личностей, и так далее. привлекают разные теории: и социальные, и гуманитарные. по-моему, благая инициатива. ведь лишённые внимания социальных учёных, патологии уходят на откуп психологам. а нам остаются сплошные прогрессы, демографии и прочие радости бытия. это не дело, ведь социальные институты могут работать лучше, чем если объявлять проблемы делом «пациентским». тогда ими смогут заниматься другие люди самой разной «экспертизы». если алкоголизм, пристрастие к социальным медиа и неуёмным покупкам — общественное дело, то и ответственность за него — на разных людях. она остаётся публичной, о ней можно говорить. а если это диагноз, то говорить можно только с лечащим врачом: либо платя ему/ей большие деньги, либо ожидая заботы от государства, которое заодно приращивает своё знание о людях всё дальше вглубь. со всех сторон выходит, что изучать патологии как социальные — хорошее дело. социологам, кстати, даже Дюркгейм это заповедовал. ещё и сайт у коллег изобретательный: https://socialpath.org #rawstudies

в эфире очередная серия внимания к технотеологии и «секретными материалам». но сначала отвлечёмся от сериала. вчера была презентация книги Бориса Орехова «Электронная лира». презентация была замечательной. речь зашла в частности о том, как происходит сакрализация и мистификация рациональных вроде бы вещей. о перезаколдовывании мира, который вроде бы техника и наука расколдовывают. и в самом деле: о божественной природе поэзии и вообще творчества мы говорим сейчас мало, а про стихи и прозу из «разумных машин» — постоянно. и всякий раз приписываем машинам некоторую самостоятельную силу. нет ли тут парадокса? вот так вопрос! мы вспомнили Джеффри Александера с его исследованием сакрализации компьютеров. рекомендую вам этот текст, если вдруг покажется, что техника — лишена любой необъяснимости и секрета. стоит почитать и Филиппа Смита про гильотину и её сакрализацию. в общем, машины часто сакрализуются. это ок. но сделаем ещё один шаг: разница между наукой и религией не так велика. об этом пишет Дюркгейм в заключении Элементарных форм. и в целом это стало общим местом. но особенность науки, в частности, в том, что она может объяснить религию. а вот в обратную сторону — сложнее. религиозные институты реагируют на научные события, но не меняют отношения к науке как таковой. а когда начинают, то выводят разговоры о науке на уровень веры. в общем, иногда наука исполняет обязанности религии: включая мораль, запреты в еде и проч. это тоже ок. все эти перемещения функций науки и религии не происходят сами собой, и конечно, заслуживают и внимания, и удивления, и вопрошания. и мне интересны как раз эти смещения: куда смещается зона сверхъестественного? почему мы не доверяем тому, что казалось вчера бесспорным. часто говорят, что технофобские сомнения — это конспирологическое мышление и моральной паники. но что если смотреть на сомнения в официальной версии как на форму активизма? вот например: - не хотят люди быть объектом бихевиоризма и объяснять свою нежность через дофамины и серотонины. - не чувствуют правды в обоснованиях их гордости через теории альфа-самцов. - отказываются участвовать в игре «угадай, нейросеть или Лермонтов написали стихотворение» и что же они теперь, конспирологи? сериал «Секретные материалы» показывает нам «одиноких стрелков»: журналистов-активистов, которые помогают Малдеру и Скалли расследовать всё необъяснимое. их история — это история людей, недовольных существующей политической ситуацией. Лэнгли, Фрохики и Байерс играют в Dungeons and Dragons, умеют пользоваться десятками специальных технических устройств, выпускают журнал, где описывают свои открытия (им мало кто верит) и уверены, что в мире есть подвох. про них даже есть спин-офф сериал, который так и называется «Одинокие стрелки». правда «Одиноких стрелков» непохожа на правду Малдера, потому что у них нет «научного» скепсиса и католического вайба Скалли, которые сталкивали бы их разные маленькие версии реальности с большими нарративами науки и религии. их правда лишена претензии на собственную большую историю. мир «Одиноких стрелков» — это мир, в котором маленькие изыскания не сложатся в общую картину. там не будет сакрализации правильного порядка, потому что этот мир выстроен в отсутствии обещанного большого общего мира ХХ века и состоит в общем из раз-о-чарования. или рас-колдовывания. по-английски мы можем сказать в обоих случаях dis-enchantment. #технотеология_секретных_материалов

два офлайновых анонса для Москвы и Петербурга. в субботу, 26 сентября в 12.00 (!) будет утренник имени автоматизации поэзии. это будет беседа о книга Бориса Орехова «Электронная лира». я ещё со времён работы с пушкинским проектом поняла, что поэзия куда ближе к машинности, чем принято считать. механистична она, и всё время автоматизируется и де-автоматизируется. но окончательно я поняла это, когда прочитала книгу Бориса Орехова: филолога и цифрового гуманитария. там будет дискуссия и рассказ про книгу Бориса, а я обещаю задать полтора каверзных вопроса. библиотека им. Лермонтова, кстати, очень симпатичное место. нужно регистрироваться, чтобы попасть. в понедельник, 28 сентября в 19.00 будет вечерник имени искренности. помните, я писала, что с искренностью нечего делать количественными методами? и правильно писала, потому что стоит изучать её с помощью качественных методов. это делал, в частности, Лайонел Триллинг, видный преподаватель литературы из середины ХХ века. его книга про то, что искренность и подлинность — это разные вещи, и они сменяли в европейской культуре друг друга, очень хорошо объясняет, почему люди беспокоятся о том, не фейк ли пред ними, не врут ли люди в интернете обществе. я расскажу про книгу и потом применю его подход к нашей современности: с нейронками и социальными сетями. место тоже красивое, приходите! это какая-то очень лухари библиотека ММУ. если с кем давно не виделась, вот и повод пересечься, ну и темы небесполезные.

я очень люблю работать с ИИ-инструментами. мне нравится проверять свои идеи на прочность и пересказ, упорядочивать литературу, уточнять, что за границами моего знания. много лет я веду подробные планы и отчёты по своей работе, и ии-ассистент, подключённый к ним, позволяет мне не тревожиться и не переживать, что я что-то не доделала и не учла. а как хорошо, что ИИ-инструмент может быстро и по лекалам, отработанным мной годами, отредактировать сразу несколько текстов и сложить их аккуратно на сайт! ещё бы — ведь скорость моего письма и анализа сопоставима с машинной. но пока три агента редактируют и ищут ссылки, которые я пишу по въевшейся в мои руки системе АРА, я открываю лёгкую книжку или статью. заканчиваю дела пораньше, открываю толстую книгу. мне хочется понимать больше и объяснять лучше, и у меня это получается. кроме того, я очень люблю жить жизнь: гулять, читать, болтать с друзьями, смотреть кино и ходить на выставки. когда у меня появляется свободное время, я знаю, чем его занять. а ещё я не очень люблю работать с людьми. я с трудом распознаю эмоции и всё, что не сказано словами. мне бывает скучно слушать. я не испытываю удовольствия от подчинения с любой стороны. ещё я чувствую скоротечность жизни. у меня мало времени. мне хочется понять, описать, пережить, изучить многое. вопросы о том, как строились инфраструктуры, разделялись понятия души и хозяйства, богословские споры и технические разногласия. я хочу вникнуть и понять, наладить мосты между герменевтикой Гегеля и пониманием современности, и поставить ещё несколько спектаклей. а годы идут очень быстро. я тороплюсь. конечно, я понимаю людей, которые говорят «с нейронкой намного быстрее». см. выше. быстрее, приятнее, проще. есть только один нюанс. я чувствую скоротечность жизни и хочу, чтобы книги, исследования, перформансы, статьи, которые я создаю и буду создавать, были понятны не только мне. значит, нужно, чтобы были люди, которые будут готовы со мной спорить, ворчать, создавать своё в противовес, соглашаться, ныть и знать то же, что и я. люди будут допускать ошибки, от которых меня будет трясти, и ради исправления которых я буду хотеть включать компьютер с нейронками. технологиии вовсе не создают отчуждённость, одиночество и аномию. их создаёт потакание тому, что проще: не общаться, не слушать нытья и не терпеть высокомерия, не объяснять трижды и не внимать нотациям. всё это — неприятная плата за возможность быть в общем будущем. поэтому, из-за этого единственного нюанса, я закрываю чаты с машинкой и открываю чаты с людьми. и искренне не понимаю, почему может быть иначе.

традиционная рубрика о технотеологии и «Секретных материалах» сегодня посвящена зомбоящику. честно говоря, я опасаюсь жанра «за образом героя Х скрывается философия Y». это популярный для гуманитарных наук способ описывать реальнось, хотя. его принципы остаются произвольными. можно приписать персонажам или действиям любую трактовку, а как мы её проверим? но «канон» исследований про сериалы устроен как трактовка образов, мотивов и сюжетов, которые скрываются в сериале или, наоборот, представлены в нём открыто и ясно. я обращусь к последним и расскажу про набор моих любимых серий про то, как устроена граница между зомбированием населения и субъективно представляемой реальностью. есть четыре серии, которые прямо посвящены этой теме (на деле их больше, но я расскажу про эти). серия «Кровь» (2.3), серия «Wetwired»(3.23), серия «Folie a Deux» (5.19) и «Field trip» (6.21). «Кровь» — это серия о том, как неуспешного синего воротничка увольняют с работы и дают приказ убивать всех вокруг. он сдерживается изо всех сил, но другие люди не сдерживаются: они тоже получают приказ об убийстве из всех возможных электронных устройств. «Wetwired» — серия о 25 кадре и том, содержится ли в телевизоре призыв к убийствам. спойлер: просматеривая бесконечные кассеты с записью ТВ-программ, Скалли на собственном опыте убедится, что телевизор зомбирует людей. серия «Folie a Deux» — одна из моих любимых. там герой убеждён в том, что начальник его — монстр, который высасывает из людей жизнь. остальные люди уверены, что герой сошёл с ума, а Малдер понимает, что монстры и правда существуют, и в частности, начальник и высасывает из людей жизнь. серия примечательна тем, что Малдер оказывается в сумасшедшем доме, но отгадайте, существуют ли монстры? спойлер: в этой серии да. наконец, добрая половина серии «Field trip» — это взаимодействие агентов с галлюциногенными грибами. интересно, что именно Малдер проверяет реальность этой серии на прочность, хотя мог бы уже и перестать. у сериала «Секретные материалы» нет строгой позиции по поводу того, где именно находится необъяснимое и невозможное. поэтому сомнения в собственном здравом рассудке, а также в том, не во сне ли герои — часть любой серии. при чём же тут философия? а вот при чём. философия занимается удостоверением в том, что нечто мыслит и существует, а не галлюцинирует и не тешится собственным созерцанием, придавая ему статус откровения. и нет у философов согласия в том, как это следует делать. вот и героев кино нет. у Малдера удостоверение происходит через опыт встречи с конечной реальностью и историей вопроса. это континентальная база: в достоверности переживания Малдер не сомневается, а в конструирование реальности верит мало. не бывает такого, чтобы чей-то отчёт убедил его в правде. Скалли — подлинно американская героиня. истина-по-Скалли — это конвенция из правил, отчётов, свидетельств и опытов, желательно: если они зафиксированы и опредмечены. в зомбоящик, например, она поверила, потому что про него были исследования. наконец, есть и правда по их шефу Скиннеру: это истина свидетельства. правда, она раскрывается только к концу сериала. вот и мотив нам смотреть до конца. #технотеология_секретных_материалов

+1

иногда думаю: а почему же это я не занимаюсь темой этики в связи с ИИ? ведь у меня и курс хороший есть, и исследования я потихоньку проводила и провожу. а потом вспоминаю, что это поле устроено настолько причудливо, что даже обладая симпатией к причудам, я как-то теряюсь. например, вот статья множества японских коллег, которые предлагают сделать метрики измерения искренности. зачем? кому нужны искренние машины? непонятно. но это как бы и не нужно понимать. теоретические составляющие этого опуса достаточно красноречивы: был Аристотель, потом Кант, потом Дьюи. критики понятия искренности (на мой взгляд и правда интересного) — ноль. и это ещё не худший опус. когда-нибудь их накопится ещё немного, и тогда я изучу их как дискурс, если буду хорошо себя вести, правильно питаться и заниматься спортом каждый день. Iwao, T., Nemoto, Y., Surantha, N., Suzuki, K., Takahashi, A., Ito, M., ... & Amau, T. (2026). Sincerity as ethical alignment to reconstruct the moral foundation of AI ethics. AI & SOCIETY, 1-13. #rawreading

чтение — это повторение чужих движений: мысли, голоса, ритма. читать текст — как следовать за тренером, старшим коллегой, учиться танцевать или готовить. когда толком читаешь, замолкает собственная внутренняя речь: ты или думаешь в диалоге с автором, либо про себя читаешь его/её слова. если закрыть глаза, будешь мысленно повторять тем же ритмом, уже свои мысли. так, после хорошей тренировки иногда ходишь и едешь в автобусе, по-новому ощущая баланс тела. не имея опыта разнообразного движения слова, сложно думать легко и свободно: мысли идут по привычным лекалам, по колее. сложно найти «своё», не попробовав чужих, не включившись в те, которые в самом деле будут подходить для своих тем, скорости, метафорических рядов. так иногда работает поэзия и музыка, реже — кино, хотя тоже бывает. но чтение — наверняка, потому что оно включает воображение и ритм слова одновременно. это, кажется, специальное дело. чтобы уметь готовить и собирать машины — нужно уметь готовить и собирать машины, никак не заменить этих навыков. чтобы уметь думать с помощью слов, нужно читать, и это такое же умение, как другие, только более универсальное. быстро, медленно, по главам, построчно, нонфикшен, художественную литературу, желательно не самую беллетристичную: только чужие мысли обращённые в слова, дают понять, как вообще обращаться с мыслями, а не просто позволять им обращаться вокруг тебя.