Заметки тощего лошадника

❗️Дугин причина антисемитизма на Западе — Нетаньяху Премьер Израиля обвинил русские структуры в антисемитизме на Западе, отдельно подметив философа Дугина Бладсикер. Подписаться

Тут, как всегда, по большому счёту нужно сначала договариваться о терминах, так как консерватизм консерватизму рознь, как и те или иные его интерпретации. К примеру, такие разные мыслители, как Эвола и Бердяев, упрекали и, по существу, не принимали консерватизм за то, что тот держится за отжившие своё социально-политические формы, не понимая, что они преодолены и уже нежизнеспособны, вместо того, чтобы настаивать на реализации вечных принципов и идей, которые по самому своему определению не могут зависеть и быть скованными какой-либо конкретной материальной по своему существу формой (к примеру, монархией). В противном случае пришлось бы говорить, что временное явление определяет вечные идею и принцип. А это абсурд. Что касается конкретно крайне пессимистичного взгляда на человеческую природу, то я считаю, что в этом аспекте консерватизм настолько же наивен, как утверждающий противоположную гипероптимистичную точку зрения анархизм. В назидание консерватизму хотелось бы напомнить, по Чьему образу и подобию сотворен человек. А пыл анархистов охладить тем тезисом, что человек - это задание «стать совершенным, как Отец ваш небесный», что это путь, что «человек это то, что должно быть преодолено» (прошу правильно понимать эти слова в контексте этого же самого предложения). И вот этот путь пока не пройден, это задание далеко ещё не выполнено, в связи с чем глубоко наивно полагать, что прекраснодушному современному (да и не современному) человеку просто постоянно мешают какие-то непонятные злодеи, которые почему-то все время получают власть, и что этого самого замечательного человека надо уже в конце концов прямо сейчас отпустить побегать по лужайке в свое удовольствие, без полиции, судов и прочих прелестей государства. Ну и о семье, за которую так стоят консерваторы. Я полагаю, что для очень многих консерваторов (тем более, не ощущавших семью на своей шкуре) семья - это лишь очередная привычная социальная форма, а что через эту форму проявляется они особенно и не пытаются понять. Со своей стороны замечу, что, как минимум, семью затруднительно назвать универсальной христианской ценностью. Христос предлагал тем, кто хочет следовать за Ним, оставить всё, в том числе родных, и говорил, что «домашние - злейшие враги человека». Свою собственную точку зрения на семью я планирую подробно изложить в продолжении своей статьи про познание и традиционные ценности, о которой писал в предыдущем посте. Заранее скажу, что семья это действительно традиционная ценность, но не в смысле просто социального института, который имеет неприкосновенный статус лишь в силу того, что это устоявшийся и привычный социальный институт. Поэтому, подводя итог по вопросу о противоречии консерватизма между его антропологическим пессимизмом и его же апологетикой семьи, я полагаю, что тут проблема заключается в философских ошибках консерватизма, которому довольно далеко до стройности традиционализма, диалектики и, уж тем более, до христианства.

Постепенно публикую довольно объемную статью и при этом выбрал для неё какое-то душное название: опять про провал материализма, то сё. Наверно это название будет рабочим, а потом я придумаю более удачное. Хотя бы потому, что там критика не только материалистического метода, да и в целом не совсем об этом речь. В общем, рекомендую не игнорировать. На мой взгляд, содержание куда интереснее заголовка. И возможно, это будет одна из самых любопытных моих статей: Часть 1 Часть 2 Часть 3

От провала материалистической гносеологии к несостоятельности материалистической этики. Традиционные ценности. Часть 3. Во второй части этой статьи мы подробно рассмотрели природу тождества субъекта и объекта, познания и бытия. Большинство людей в таком ключе просто не думает, а Гегель думал, но не видел тут проблемы. Я же полагаю, что она имеет место. Итак, наивный материализм проверяет понятие – предметом, мышление – бытием. Он утверждает, что достоверность первого верифицируется вторым. В связи с этим материалист спит спокойно, так как думает, что нашёл критерий истины. Наивный идеализм, наоборот, проверяет понятием – предмет, мышлением – бытие. Он утверждает, что это достоверность второго верифицируется первым. И он в связи с этим тоже спокоен, так как думает, что нашёл критерий истины. Их спокойствие мне понятно, но вот то, что Гегель, будучи существенно проницательнее обоих вышеуказанных, остался невозмутим после того, как показал неразрывную связь между бытием и мышлением, меня уже удивляет по следующей причине. Дело ведь в том, что в конструкции тождества бытия и мышления полностью исчезает критерий проверки, устраняется средство верификации, поскольку тут мы наблюдаем тотальное взаимное влияние и проникновение субъекта/объекта, бытия/мышления, предмета/понятия, которые в связи с этим не могут служить друг для друга образцом. Пытаться тут что-либо проверить равносильно попытке проверять свои собственные знания через свои же знания, не обращаясь к каким-либо внешним источникам. Созерцание глубинной внутренней общности природы мышления и бытия, которые благодаря этой природе вступают в реакцию и рождают знание, дарит нам величественное и прекрасное зрелище, преподносит нам мир во всём его многообразии, завораживает интеллектуальными упражнениями и искусством. Но где же здесь гарантия истины и реальности, где убедительное свидетельство того, что всё это колоссальное мироздание не является лишь невинной игрой не поддающегося никакому определению и верификации нечто с самим собой? Что может дать уверенность в том, что та самая реакция (слияние бытия с мышлением, рождающее знание) реальна, что это не просто ничего не значащие, неуловимые переходы одного момента пустого дурного процесса в другой момент этого процесса? Я считаю, что Гегель не уделил должного внимания этому вопросу. Между тем, гарантия есть. И удивительным образом, она находится одновременно и на самом видном месте в конструкции тождества мышления/бытия, и тонко (даже иронично) сокрыта. Ответ кроется в третьем элементе тождества субъект/объект, мышление/бытие, понятие/предмет. Том элементе, который обеспечивает это тождество – глубинная внутренняя общность природы первых двух элементов. Если точнее – это то, что сообщает первым двум элементам общую природу. Об этом поговорим в продолжении.

Приглашаем обсудить фильм «Летят журавли» 17 октября, 17:00 Легендарный фильм «Летят журавли», по существу, не нуждается в представлении. Золотая пальмовая ветвь, множественные иные награды и всенародная любовь говорят сами за себя. Искусствовед Александр Кащенко и философ Кирилл Мазаев обсудят войну, любовь, верность и предательство; мужчину на его войне и женщину на её войне; отношения между советским мужчиной и советской женщиной. Не оставим без внимания также отчаяние и экзистенциальную гибель Вероники, её мистическое спасение и катарсис. В культурном пространстве «Солнце Севера» на серии встреч #Киноцефал вас ждёт интенсивный и беспощадный интеллектуальный штурм шедевров мирового кинематографа. Вместо разбора кино – сборка, а вместо внешнего обзора картины – погружение к самому ядру произведения. Адрес: культурное пространство «Солнце Севера», Санкт-Петербург, Невский проспект, д. 29-31 (кнопка домофона «Солнце Севера»). Обязательна запись у Виктора. Пожелания к культурно-материальному обмену изложены здесь.

О проблемах, с которыми в связи с этим сталкивается познание и которые не учёл Гегель, я напишу в продолжении.

От провала материалистической гносеологии к несостоятельности материалистической этики. Традиционные ценности. Часть 2. В цитате Гегеля, которую я привёл в первой части данной статьи, наглядно показано, насколько тщетны попытки отделить бытие (сущее) от мысли. Чтобы очистить воспринимаемую реальность от накладываемой на неё матрицы сознания, нужно прекратить думать – только тогда можно претендовать на впитывание чистого бытия, чистой объективности. Но если перестать думать, то и понять/познать ничего не выйдет. Из этого видно, что бытие/познание, субъект/объект находятся в такой мёртвой сцепке между собой, что попытки очищать одно от другого, оставаясь при этом логически последовательным и честным, обречены. Отсюда вывод о тождестве, о слиянии субъекта и объекта, познания и бытия. И вот отсюда идут две ложные развилки, которые вместо тождества и слияния утверждают поглощение или (1) объекта субъектом – идеализм, или (2) субъекта объектом – материализм. Для одного бытие лишь продукт логических категорий, а для другого – разум с его логическими категориями лишь продукт материи. Оба взгляда не имеют ничего общего с тождеством субъекта и объекта, так как тождество предполагает равное наличие обеих своих частей, а не производность и подчинённость одной из них. Как же тогда необходимо правильно понимать неразрывное тождество субъекта и объекта, познания и бытия? Как следует мыслить их возможное существование друг без друга? И что из этого следует с точки зрения проблематики и самой возможности познания? Во-первых, это тождество не надо вульгарно понимать просто как субъект = объект; это приведёт к неразличимости, смешению и дурному монизму. Субъект и объект постоянно взаимно определяют друг друга, равным образом друг на друга воздействуя в качестве двух моментов единого процесса: с одной стороны, мышление подвергается воздействию объекта, сообщающего мышлению свои свойства, а с другой стороны – объект подвергается обработке мышлением, сообщающим объекту уже свои свойства, поскольку оно работает по своим законам и не может не прикладывать к объекту собственный шаблон. Но это ещё не есть в полной мере тождество. И будет совершенно справедливо отметить, что если бы субъект и объект просто перебрасывались между собой своего рода импульсами-шаблонами, оставаясь друг от друга как бы на расстоянии, то соприкосновение этих импульсов не смогло бы породить осмысленного результата, который мы знаем как познание. (Их взаимодействие закончилось бы примерно так же, как столкновение камушка с какой-либо твёрдой поверхностью – отталкиванием; или как ножниц и бумаги – разрезанием; или как иголки и пластилина – погружением внутрь без соединения). Поэтому, поскольку нам дано познание как действительный факт и мы исходим из того, что оно – не фикция, то мы должны признать, что между субъектом и объектом, мышлением и бытием существует некая внутренняя связь, благодаря которой они только и могут не просто проникать друг в друга или отталкиваться друг от друга, но вступать в реакцию и порождать новую сущность – познание. Вот первый аспект этого тождества – глубинная внутренняя общность природы мышления и бытия. Здесь важно заметить, что было бы наивно и философски безграмотно полагать, что такой общей природой является материя, так как материя – это и есть объект, а мышление – это субъект; и тогда наш вывод о глубинной внутренней общности природы бытия и познания выродился бы в следующие утверждения: «общая глубинная природа субъекта и объекта – это объект», «общая глубинная природа бытия и мышления – это бытие». То есть, вместо тождества мы бы снова получили поглощение. (То же самое справедливо и для обратной точки зрения – что такой общей природой являются законы логики). А при таком поглощении остаётся совершенно неясным механизм распадения на материю и мышление. В связи со всем здесь сказанным, совершенно недостижимо для нашего опыта и разума, если оставаться честным и последовательным, допустить раздельное существование бытия и мышления.

Пока подытожу только одно: в приведённом здесь фрагменте «Науки логики» Гегель утверждает фундаментальный принцип тождества субъекта и объекта, Атмана и Брахмана, восстанавливая и продолжая нить великой системы знания, воспринимая Веды, Упанишады и, конечно, Платона, но в то же самое время привносит в эту систему определённую проблематичность, которую необходимо рассмотреть. Более детально раскрою свои мысли по этому поводу в следующей части.

От провала материалистической гносеологии к несостоятельности материалистической этики. Традиционные ценности. Часть 1. Уже довольно давно я ходил вокруг да около идеи о том, чтобы развить один из ключевых тезисов Гегеля. Этика – почти что главный предмет моего интереса. Ну а традиционные ценности и попытка сказать, что они всё-таки такое – очень актуальная задача нашей современности. И вот, внезапно эти три элемента сложились для меня в единую картину, которую я и попытаюсь воспроизвести в слове. Начну с важнейшей цитаты из «Науки логики», в которой излагается тот самый тезис Гегеля: «Понятие логики, которого придерживались до сих пор, основано на раз навсегда принятом обыденным сознанием предположении о раздельности содержания познания и его формы, или, иначе сказать, истины и достоверности. Предполагается, во-первых, что материя познавания существует сама по себе вне мышления как некий готовый мир, что мышление, взятое само по себе, пусто, что оно примыкает к этой материи как некая форма извне, наполняется ею, лишь в ней обретает некоторое содержание и благодаря этому становится реальным познанием. Во-вторых, эти две составные части (ибо предполагается, что они находятся между собой в отношении составных частей и познание составляется из них механически или в лучшем случае химически) находятся, согласно этому воззрению, в следующей иерархии: объект есть нечто само по себе завершённое, готовое, нисколько не нуждающееся для своей действительности в мышлении, тогда как мышление есть нечто ущербное, которому ещё предстоит восполнить себя в некоторой материи, и притом оно должно сделать себя адекватным своей материи в качестве мягкой неопределённой формы. Истина есть соответствие мышления предмету, и для того чтобы создать такое соответствие – ибо само по себе оно не дано как нечто наличное – мышление должно подчиняться предмету, сообразоваться с ним. В-третьих, так как различие материи и формы, предмета и мышления не оставляется в указанной туманной неопределённости, а берётся более определённо, то каждая из них есть отделённая от другой сфера. Поэтому мышление, воспринимая и формируя материю, не выходит за свои пределы, воспринимание её и сообразование с ней остаётся видоизменением его самого, и от этого оно не становится своим иным; а сознающий себя процесс определения уж во всяком случае принадлежит лишь исключительно мышлению. Следовательно, даже в своём отношении к предмету оно не выходит из самого себя, не переходит к предмету; последний остаётся как вещь в себе просто чем-то потусторонним мышлению». Далее пропускаю фрагмент, в котором Гегель констатирует, что старые метафизики и Кант были куда проницательнее «ходячих понятий о мышлении» и «обыденного сознания», захвативших интеллектуальное первенство при жизни Гегеля и окончательно воцарившихся по итогам Нового времени, и в то же время отмечает, что метафизикам и Канту не хватало диалектической хватки для того, чтобы достичь истины полностью, и хвалит свою «Феноменологию духа». Возобновляю цитату: «Чистая наука, стало быть, предполагает освобождение от противоположности сознания и его предмета. Она содержит в себе мысль, поскольку мысль есть также и вещь сама по себе, или содержит вещь самое по себе, поскольку вещь есть также и чистая мысль. В качестве науки истина есть чистое развивающееся самосознание и имеет образ самости, что выражается в том, что в себе и для себя сущее есть осознанное понятие, а понятие как таковое есть в себе и для себя сущее. Это объективное мышление и есть содержание чистой науки. Она поэтому в такой мере не формальна, в такой мере не лишена материи для действительного и истинного познания, что скорее её содержание и есть абсолютно истинное или (если ещё угодно пользоваться словом «материя») подлинная материя, но такая материя, для которой форма не есть нечто внешнее, так как эта материя есть скорее чистая мысль и, следовательно, есть сама абсолютная форма. Логику, стало быть, следует понимать как систему чистого разума, как царство чистой мысли. Это царство есть истина, какова она без покровов, в себе и для себя самой».

«Восстановленный в своих правах человеческий разум должен создать новую метафизику, которая будет лишь дальнейшим шагом в постепенном раскрытии единой вечной метафизики, основанной Платоном» (с). Николай Бердяев.

На днях я опубликовал два текста о сказке «Курочка Ряба»: - часть первая; - часть вторая. Почему я решил это сделать? Во-первых, меня просто интересовали содержание и смысл этой сказки. Во-вторых, дочери действительно задали мне вопрос - почему дед и баба плачут, когда сами же били яйцо? В связи с этим я задумался уже предметно и конкретно. Но отдельно я хочу остановиться на третьей причине. Мой третий мотив заключается в том, что я наблюдаю множество случаев неподобающего и пренебрежительного отношения к сказкам. Взрослые «серьёзные» люди склонны воспринимать сказки как наивное детское развлечение, в лучшем случае содержащее какое-нибудь элементарное нравоучение. Схожее отношение проецируется на эпические философские полотна вроде «Властелина колец», а причиной при этом служит лишь то, что «это же просто выдумки». Людям не особо приходит в голову, что самый реалистический по своему жанру роман - это тоже вымысел. Между тем, сказка (как и её прародитель миф) на самом деле выражает через повествование глубинные архетипические образы, смыслы и конструкции, содержащиеся в человеческом бессознательном. При этом именно эти архетипы представляют собой фундаментальную основу реальности, её матрицу - и только путём познания этой основы и матрицы можно познать реальность, мироздание. Так вот, сказка содержит почти минимально возможное количество лишних напластований на архетипы, она транслирует их почти дословно - отсюда образность и язык притчи (да, такой вот парадокс - дословно говорить об архетипах можно только образно). Ещё меньше лишнего только в мифе. Таким образом, сказка - это ключ к самым главным смыслам. И не просто так первое, что люди рассказывают своим детям, это мифы и сказки. Потому что сначала требуется передать ребенку самую главную информацию о целостностном фундаментальном устройстве мира, заложить базу. О частностях будет много времени поговорить потом. А проблема как раз в том, что с течением жизни у человека главное зачастую затушевывается, оторванные от истока и друг от друга частности выходят на первый план, и он начинает говорить, что сказки - это глупости, в которых взрослому человеку нечего искать.

Вот только в пятницу рассказывала своим студентам про "Курочку Рябу" Каждый раз чувствую себя этим чуваком из моего любимого мема

Всем бойцам, принимающим участие в Священной Военной Операции, желаю не остаться в этой траве и вернуться домой. Работайте, братья.

Перефразируем знаменитый ответ Тарантино про «Криминальное чтиво». - Виктор, Вам не кажется, что Вы так и не написали ничего лучше «Группы крови»? - А кто написал? Притом что группа «Кино» не является моей любимой группой, мне очень трудно понять, как русский человек может не слушать или не любить группу «Кино». Или хотя бы группу крови на рукаве. Сразу вспоминаются, не к ночи будь помянуты, генетический код и даже генетический тест. Впрочем, никакой прибор и тест не вместят в себя русскость. Что с этим фактом делать «русскому» нацику, пусть остаётся его (их) локальной проблемой.

https://youtu.be/MTJhfySLSCQ?si=kB9WstH3JOvwvqwD

И ещё немного о «Курочке Рябе». Есть и другой вариант интерпретации сказки, пусть и соприкасающийся с тем, который изложен в предыдущем посте. Дед и баба - это снова человечество. А вот яйцо можно понимать более конкретно, чем просто чудесную вещь. Яйцо - один из традиционных символов мироздания, универсума. Соответственно в попытках деда и бабы разбить и употребить золотое яйцо выражается стремление взломать тайну мироздания, получить философский камень, приобщиться к сакральному знанию и иметь всякое познание так, чтобы и горы переставлять. Почему они терпят крах? Это читается в том способе, которым они стараются достичь цели. Во-первых, очевидно агрессивное стремление яйцо разбить, разломать и выпотрошить. Во-вторых, если смотреть тоньше, то прослеживается параллель с рассудочным, сугубо аналитическим методом познания - когда целое дробится на части и только в этом дроблении, в этих осколках пытаются нащупать истину, перебирают деревья, напрочь забывая о самой возможности наличия леса. Теряться в деталях, упуская целое, неспособность воспринять цельную картину мира во всех её противоречиях - одна из главных человеческих проблем. Мышка, как и в первом варианте, представляет собой проявление высшей силы. Схожим образом она демонстрирует деду и бабе результат их усилий - никакого источника сакрального знания больше нет, он разбит. Бог милостив, и даёт человеку именно то, чего человек очень хочет в глубине души, а тот только постфактум осознаёт всю горечь плодов своего желания. Более того, разбит источник знания не только для того, чтобы продемонстрировать людям последствия их устремлений, но и по той причине, что они показали свою неготовность к фундаментальному знанию такой силы, которое, если бы все-таки им досталось, с высокой долей вероятности сгубило бы их. Отсюда утешение от курочки Рябы: «Я снесу вам яичко не золотое, а простое». То есть, до поры их оставят на уровне профанного, комфортного, безопасного знания, при помощи которого можно вполне успешно добывать себе яйца к завтраку каждое утро.

Курочка Ряба Сказка про курочку Рябу очень короткая: Жили-были дед да баба. Была у них Курочка Ряба. Снесла курочка яичко. Яичко не простое, золотое. Дед бил, бил — не разбил. Баба била, била — не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула. Яичко упало и разбилось. Дед и баба плачут. Курочка кудахчет: «Не плачь, дед, не плачь, баба. Я снесу вам яичко другое, не золотое — простое». Конец. Казалось бы, история проста до предела. Однако интересное начинается с вопроса ребёнка (а иногда и взрослого): почему дед и баба плачут из-за разбитого яйца, если они сами били это яйцо? Немного ставит в тупик, неправда ли? Давайте поразмыслим. Дед и баба здесь символизируют людей в широком смысле слова, человечество. Золотое яйцо - это, как минимум, из ряда вон выходящая, замечательная сама по себе вещь, уникальная уже в том виде, в котором люди её обрели. Оно такое, каким должно быть, оно явлено в своей совершенной форме почти как чудо, которому надо радоваться, стоит им восхищаться, беречь и благодарить за него. Но людям этого недостаточно, так как им всегда всего мало. Вспоминается фильм Мэла Гибсона «Апокалипсис», о котором я писал, притча шамана племени: «И тогда Сова сказала: «Теперь Человек знает многое и способен на многое…И мне вдруг стало страшно». Олень сказал: «У Человека есть всё, что нужно. Он не будет больше грустить». Но Сова ответила: «Нет. Я увидела дыру внутри Человека. Глубокую, как голод, который ему не утолить. Вот почему он грустит и так много хочет. Он будет брать и брать, пока однажды Мир не скажет ему: «Меня больше нет, и мне нечего дать тебе». Эти слова Сова произносит после того, как все звери поделились с Человеком своими способностями, поскольку тот сетовал, что слишком слаб по сравнению с ними всеми. Вот и с золотым яйцом в «Курочке Рябе» срабатывает точно такая же логика: он будет брать и брать, пока мир не возвестит о своей исчерпанности. Дед и баба били яйцо потому, что рассчитывали выжать из него максимум - больше того, что было им и так чудесным образом дано. Почему яйцо разбивает мышка? Она играет в притче роль Божественной или, если угодно, стихийной силы, которая, являясь в такой неказистой форме, в виде не заслуживающего никакого внимания пустяка, обнуляет все титанические старания людей, обладающих несопоставимыми техническими возможностями. Они не могут разбить яйцо, а взмах крошечного мышиного хвостика в один миг уничтожает его. Ну и наконец, почему курочка Ряба обещает снести не золотое яичко, а простое? Потому что люди не прошли испытание / не выдержали искушения чудом. Никакого счастья оно им не принесло, поскольку они оказались не готовы принять его должным образом. Им был дан шанс, была дана возможность, но они провалили экзамен и не воспользовались этими шансом и возможностями. Тем самым они продемонстрировали, что пока что они заслуживают и, более того, им полезны только обычные яйца, но никак не чудесные золотые артефакты. Но утрата чуда не может пройти незаметно, в глубине души дед и баба тоскуют по нему и потому рыдают.

Если кто-то заявляет, что идёт на тебя войной, а ты или игнорируешь это заявление, или утверждаешь, что не заинтересован в этой войне, это говорит о твоём стратегическом превосходстве. Это абсолютная уверенность слона на фоне куража моськи.

И ещё пара слов вслед этому тексту. Папа Римский Франциск до того перепугался, что разрешил изменять на национальных языках слова «не введи нас во искушение» на слова «не дай нам поддаться искушению». Слабохарактерный католический джентльмен.

Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Окончание. Хорошо, допустим искушение космосом от Бога, но это всё равно искушение и можно же сказать: нет, мы не будем поддаваться искушению и оставим мысли о выходе человечества в космос. Я считаю, что в такой интерпретации кроется ошибка. Вспомним, через кого идёт искушение – через Дьявола. Следовательно, чтобы понять механизм его работы, требуется припомнить методы и способности Врага человеческого. Согласно знаменитому принципу «Дьявол – обезьяна Бога», он не способен ничего по-настоящему сотворить, но может только исказить, извратить, пародировать творение, пустить пыль в глаза и выдать белое за чёрное. Следовательно, он не может, например, создать космос, чтобы вероломно подсунуть его человеку. Космос – часть Божественного творения и, следовательно, благ сам по себе, как и всё творение, так как творение воплощает совершенный замысел Творца. Соответственно Дьявол может дать о космосе только ложное представление, предложить по отношению к космосу ложную цель. Нетрудно догадаться, что это за цель – выкачать из космоса материальные ресурсы, в том числе для ведения войны. Однако в том и заключается Божественная мудрость, что искушение это всегда и возможность тоже – для развития, преображения, преодоления и совершенствования души. В случае с космосом требуется заглушить скрипучий голос, нашёптывающий про высасывание соков из планет, и поставить себе в качестве цели познание бесконечно прекрасного и разнообразного Божьего мира. Конечно, мы будем правы, если скажем, что нет ничего важнее познания природы человека, раскрытия всего потенциала духа и души, движения к Царству Божьему, которое «внутри вас есть», приобщения к Божественной энергии. Но разве это повод забывать про океаны, горы, ледники, тропические леса и, в конце концов, космос? Разве это повод предполагать, что материальный мир дан нам не Богом для изучения и творчества, а каким-то злым демиургом, соблазняющим нас космосом на нашу погибель? Напоследок я приведу наглядную метафору на примере одного из хрестоматийных искушений. Есть очень красивая женщина, и есть мужчина. По той или иной причине, ему открыты две возможности: воспользоваться ею во всех отношениях (к примеру, даже получить какие-то деньги) и уйти; или начать с ней общаться как с человеком, построить отношения, семью, узнавать её всю жизнь и заботиться. Если видеть только первую из этих двух возможностей, то эта женщина – творение Дьявола и искушение-соблазн, от которого надо бежать, как от огня. Если видеть обе эти возможности, то эта женщина – творение Бога и искушение-возможность.