Графономика

«Кому как не французам знать, что такое колониализм»— Лавров ответил Макрону, назвавшего Россию "настоящим" колонизатором Африки. Площадь французских колоний в Африке была больше площади современных Канады, Китая или США. @Pavlova_Maria_live

Число закрытий химических производств в Европе за последние четыре года выросло в шесть раз. Континент потерял почти 10% производственных мощностей, а сокращения затронули около 20 тыс. рабочих мест. Инвестиции в европейский химический сектор в 2025 году упали более чем на 80%, — такие данные дает отраслевая ассоциация Cefic. Что такое химический завод? «Колонны и танки» — скажет работник НПЗ. «Дорогостоящая трубопроводная инфраструктура, подводящая сырьё и обвязанная контрактами» — скажет газовик или нефтяник. «Крупная развязка железных и автомобильных дорог» — парирует логист. «Крупнейший потребитель электроэнергии» — добавит электроэнергетик, «важнейший налогоплательщик» — скажет местный чиновник. Крупнейшая и важнейшая отрасль стран Западной Европы — химический кластер. Многочисленные крупнотоннажные и среднетоннажные химические заводы связаны между собой в единую сеть инфраструктуры, поставок, контрактов. Эти предприятия возводились десятилетиями. Они создавали немного рабочих мест, но очень много прибыли, налогов и формировали значительную часть экспорта. Резинки, пластмассы, краски, смазки обильно поставлялись по всему миру (многие российские производители до сих пор зависят от европейских «расходников»), в том числе в Китай. И многие крупные производители потребительских товаров (в том числе автомобилей и электроники) десятилетиями сидели на поставках из Европы. Кризис в химической отрасли Европы начался в 2022 году. При этом отрасль получила двойной удар. Первый — от резкого сокращения поставок дешёвых нефти, газа, СУГов из России, второй — от Китая, где местные промышленники массово строили свой химический кластер — альтернативный европейскому. Но в 2022 году кластер хотя и потрепался, но устоял. С одной стороны, европейцы смогли переориентироваться на поставки сырья из США и стран Ближнего Востока. А растущий рынок Индии и других стран АТР позволил отчасти компенсировать провал китайского спроса. И вот новый кризис: За последний год две из десяти компаний кластера уже закрыли заводы. Химическая промышленность Европы находится под давлением из-за высоких цен на энергоносители, слабого спроса и растущей конкуренции со стороны Китая. Конфликт на Ближнем Востоке дал некоторую передышку, парализовав работу китайских заводов, зависящих от сырья из Персидского залива. Но при этом он одновременно взвинтил стоимость энергии и спровоцировал волатильность цен на критически важные компоненты, такие как нафта. Это вызвало цепную реакцию на всех рынках нефтехимии, — пишет Financial Times. Актуальная проблема европейского химического кластера — в высокой кооперации, поэтому они используют общую инфраструктуру. Продукт одной компании часто становится сырьём для соседа. В хлорном кластере Роттердама закрытие завода Tronox и предприятия Westlake Corporation по производству эпоксидных смол привело к падению спроса на хлор, производимый компанией Nobian. Если Nobian закроет свою установку, соседям придётся импортировать материал, что увеличит их расходы и усугубит кризис. Роттердам связан трубопроводами с Антверпеном, и вместе они снабжают немецкие регионы Рейн и Рур — промышленное сердце тяжёлой индустрии Германии, включая автомобилестроение. «Мы видим, как из башни Дженга вынимают множество маленьких деревянных брусков. В какой-то момент всё это рухнет», — так прокомментировал происходящий развал европейского химического кластера вице-президент Bayer Маттиас Бернингер.

Потребовалось лишь 2,5 месяца, чтобы аналитики и трейдеры сообразили, к какой катастрофе движет мир — блокировка Ормузского пролива. При этом нехватка ГСМ на заправках во многом пока лишь виртуальная проблема, и до крупных экономик развитого мира дефицит топлива пока еще не добрался. А вот фермеры уже ощутили острую нехватку удобрений. Но что самое важное, эти удобрения должны были быть внесены вовремя. Это время уже упущено. И даже открытие Ормузского пролива уже не сможет смягчить начавшийся продовольственный кризис. Фермеры по всему миру сокращают посевные площади под пшеницу и кукурузу из-за ситуации вокруг Ирана и роста цен на газ, говорится в докладе Росконгресса. Эти культуры особенно сильно зависят от азотных удобрений, которые производят с помощью природного газа. В итоге фермеры могут перейти на сою, что поменяет баланс на мировых товарных рынках. Переход фермеров на сою, рапс и другие масличные был очевиден еще в начале посевной. В частности агроном Дмитрий Чернов давал много комментариев каналу "Графономка" на эту тему. Во-первых, цена масличных позволяла покрыть все расходы на их посев и оставаться в прибыли. Во-вторых, из масла можно произвести биодизель, что создавало дополнительный спрос. Однако увеличение посевов одних культур за счет уменьшения площади под другие (при снижении их урожайности) уже осенью выльется в резкий рост цен на зерновые и овощи. При этом процесс уже начался: фьючерсные контракты на картофель нового урожая взлетели на 700%. Цена за 100 килограммов на бирже EEX выросла с 2,11 евро (21 апреля) до 18,50 евро. Переводя на русский: килограмм картофеля подорожал с 1,8 рубля до 15,7 рубля. Однако в новости интересна скорость, с которой набрал цену корнеплод. И такая динамика цен на продукты не может не пугать.

Подоспел свежий прогноз Минэнерго США по ценам на нефть. Судя по нему, можно сказать, что в Минэнерго США явно работают оптимисты — они ждут разблокировки Ормуза со дня на день, с другой — консерваторы: каких-либо сильных ценовых колебаний ни вверх, ни вниз в Управлении энергетической информации (УЭИ) Минэнерго США не ожидают. Аналитиков УЭИ понять можно. Им приходится строить модели, когда предсказать действия иранских аятолл крайне сложно, а президента США Дональда Трампа — вообще невозможно. Тем не менее эксперты американской энергетики — одни из самых сильных и объективных. И, конечно, их мнение (инсайд) важно для нефтяного рынка, так как от этих прогнозов строятся стратегии, верстаются бюджеты и планируются инвестиции нефтегазовых компаний. Итак, по официальному, актуальному на май 2026 года мнению УЭИ, пик энергетического кризиса будет пройден во втором квартале 2026 года. При этом спотовая цена (здесь среднемесячная) нефти Brent составит максимум 110 долларов за баррель, а потом начнёт медленно снижаться. Уже в третьем квартале 2026 года мировая добыча нефти превысит спрос, и потрёпанные запасы нефти на судах, складах, SPR и НПЗ начнут пополняться. Потому до конца года цены на нефть марки Brent не опустятся ниже 90 долларов за баррель. Отметку 80 долларов за баррель вниз они преодолеют лишь во второй половине 2027 года. Забавно сравнивать прогнозы американских ведомств с российскими. Наш Минэкономразвития на днях выпустил новый макропрогноз и закладывает среднюю экспортную цену в этом году в 59 долларов за баррель Urals, а на следующий год — 50 долларов. При этом нужно понимать, что каждый доллар «ошибки» в ценах на нефть по году даёт расхождение в 3,2 млрд долларов выручки нефтегазовой отрасли. А при расхождении в десятки долларов прогноза от факта появляются «неучтённые» триллионы рублей — как в ВВП, так и в налогах. В итоге, закладываем низкие темпы роста ВВП России и жуткий дефицит бюджета, тогда как реальность заметно лучше.

Когда вы в последний раз слышали с высокой трибуны об климатической повестке? Кажется, началось. В ответ на энергетический кризис и острую нехватку первичной энергии крупные экономики начали делать ставку на внутренние ресурсы, а это зачастую уголь. Ведь декарбонизация и климат — это далекое будущее с множеством сценариев, а крах национальной экономики — вполне себе ближайшая реальность с легко просчитываемыми последствиями. Индия запускает программу стоимостью 375 миллиардов рупий (примерно 3,92 миллиарда долларов), направленную на газификацию угля, уменьшение зависимости от импортных энергоресурсов и более экологичное использование угля в промышленности. Об этом сообщила министр информации Ашвини Вайшнау. Решение было принято на фоне проблем с импортом газа из-за кризиса на Ближнем Востоке. Ожидается, что проект привлечет инвестиции в размере около 3 триллионов рупий. А чтобы инвестиции текли, правительство предоставит финансовую поддержку в размере около 20% от стоимости необходимого оборудования и машин. Цель программы — преобразование угля в синтетический газ для выработки электроэнергии, производства удобрений, нефтехимической продукции и других промышленных нужд. Это поможет Индии сократить импорт сжиженного природного газа (СПГ), мочевины, аммиака и метанола. Индия обладает одними из крупнейших в мире запасов угля — 401 миллиард тонн каменного угля и 47 миллиардов тонн бурого. Страна планирует ежегодно газифицировать около 75 миллионов метрических тонн угля. В зависимости от используемых технологий газификации и марок угля из такого объема можно получить от 4,5 млрд кубометров газа до 24 млрд кубометров в год. Впрочем, для Индии нужно закладывать нижнюю планку, поэтому надеяться на высокую рентабельность газохимии не стоит. Но проект знаковый: он может дать новый импульс для развития мирового углепрома, а не только индийского. За индусами будут пристально следить и китайцы, и европейцы, и американцы: угля в Европе и США еще много.

Крупнейшие мировые нефтяные компании возвращаются к разведке в арктической части Аляски. ExxonMobil, Shell и Repsol вошли в число компаний, предложивших рекордные 163 млн долларов за аренду участков в Национальном нефтяном резерве Аляски, пишет Financial Times. По оценкам Геологической службы США, в регионе может находиться до 8,8 млрд барр. нефти. А по прогнозу Wood Mackenzie, добыча нефти на Аляске к 2030 году вырастет почти до 750 тыс. барр. в сутки по сравнению с 475 тыс. барр. в 2024 году. Такой рост добычи — следствие роста инвестиций нефтяных компаний в штате: в 2025 году они выросли до максимума за десять лет — до 5 млрд долларов против 4,1 млрд годом ранее. Итак, глобальная арктическая гонка началась. Лидируют, как ни странно, российские «Роснефть», «Газпром» и НОВАТЭК: у них накоплен опыт работы в мерзлоте, ледовой навигации и понимание того, как устроены Север. Но самое важное — сформирована инфраструктура: энергетика, трубопроводы, порты, ледоколы, суда арктического класса, школа ледоведения и прочие важные элементы хозяйствования и логистики в северных широтах. У американских и европейских коллег опыта работы в Арктике значительно меньше и часто он печальный: Возвращение Shell и ExxonMobil к разведке на Аляске стало неожиданностью для отрасли: в 2015 году Shell свернула работы после провальной кампании стоимостью 7 млрд долларов и многолетнего давления экологов. Глава Shell Ваэль Саван заявил, что теперь речь идет о «совершенно другой части Аляски» — наземной добыче в «хорошо изученном бассейне», а не о сложных шельфовых проектах, «где у нас раньше были проблемы». Но у западных нефтяников все неплохо с технологиями и деньгами. Впрочем, до российского уровня развития инфраструктуры (освоения) им требуются десятилетия. Тем не менее, пока среди новых арктических инвесторов царит юношеский задор: «Аляска — это фантастическая возможность. Изменение тенденции по снижению добычи нефти в штате Аляска поможет увеличить поставки нефти в Тихоокеанский регион в важный момент», — сказал руководитель отдела разведки и добычи Repsol Франсиско Геа. Но важно в новом походе на Север то, что арктическая нефть не может быть дешевой. Себестоимость ее добычи в Штатах заведомо будет выше шельфовой нефти Мексиканского залива (освоение которого в 80-е и застопорило освоение нефти Аляски) и сланцевой нефти. Говоря иначе, американские нефтяники, идущие на Аляску, голосуют долларом за то, что нынешний уровень нефтяных цен сохранится надолго.

Президент США Дональд Трамп посетит Китай с 13 по 15 мая. В заявлении МИД Китая говорится, что визит состоится по приглашению председателя КНР Си Цзиньпина и будет носить официальный характер. Трамп едет в Китай, тем более ведя откровенно враждебную к КНР операцию против Ирана. И с этой точки зрения поездка крайне интересна. Ведь китайские власти начали готовиться к блокаде Ормуза и смене режима в Венесуэле еще весной прошлого года. Именно с того момента начался ускоренный рост коммерческих и стратегических запасов нефти в КНР. Китайские нефтетрейдеры скупали всю свободную нефть и заполняли ей все пустующие емкости, доведя суммарные запасы до 1,2 млрд баррелей, или выше нормы на 20%. То есть каждая седьмая добытая тонна нефти в мире хранилась на складах КНР. На текущий момент мировые запасы сильно подтаяли, и соотношение, вероятно, сильно лучше в пользу КНР. С одной стороны, можно сказать: совпадение. Дональд Трамп выиграл выборы в 2024 году и в 2025 году сел в кресло. Позиция нынешнего президента США была антикитайской, и власти КНР просто начали готовиться к нефтяной блокаде «от греха подальше», попутно накупив нефти на 10–15 млрд долларов. Просто про запас. Тем более деньги, выведенные из US Treasuries, надо было где-то «припарковать». Но КНР стала самым подготовленным к нынешним событиям государством в мире, вложив гигантские средства в нефть. А китайские власти заняли откровенно молчаливую позицию и к событиям, происходящим в Венесуэле, и к событиям в Иране. То есть встречают невзгоды без паники. Поэтому в банальное совпадение не верится. А значит, график выше может отражать прекрасную работу китайской разведки, выяснившей за много месяцев планируемую атаку на Венесуэлу и Иран и рассчитавшей потенциальную блокаду Ормуза. И если так, то, вероятно, китайские власти узнали о планах атаки на Иран еще до того, как о них узнал американский президент, так как тот абсолютно не умеет хранить секреты. То есть полнейший провал американской контрразведки: китайцы просто спят в американской (и израильской?) документации с грифом «СС». И с этой точки зрения поездка Трампа в КНР может быть попыткой поиска условий мира.

На графике — главная проблема экономики Германии. Китайские промышленники сделали невероятное и смогли резко нарастить экспорт высокотехнологичной продукции. В первую очередь — автомобилей, при этом стремительно заняв динамично растущую нишу электромобилей. Китайские бренды доминируют на мировом рынке электромобилей: на их долю в 2025 году пришлось 43% этого рынка — такие данные давал SNE Research. Более того, некитайские компании, такие как Tesla, получают большую часть своих деталей из Китая и сохраняют сборочные линии в КНР. Проблема в том, что саму концепцию электротяги многие годы вынашивали автомобильные гиганты Старого Света и США: лоббировали «зеленые» законы, продавливали бюджеты на создание зарядной инфраструктуры, «выдаивали» субсидии для покупателей. Но облажались: китайцы смогли запустить выпуск электрокаров и масштабироваться намного быстрее европейцев. В итоге рынок занят. При этом речь не только о рынке электротяги. Раньше альтернативы немцам, австрийцам и итальянцам не было на множестве специфических рынков, в первую очередь станков и оборудования. А у современного Китая есть и станки, и оборудование, и автомобили, и турбины, и даже электроника. От этого европейскому промышленнику больно и грустно. Он не видит перспектив в строительстве новых фабрик как минимум на территории Европы. А уже имеющиеся заводы устаревают и становятся все менее конкурентными. И конца и края этому тренду нет. Более того, китайцы даже сумели хитро воспользоваться «битьем посуды» в Старом Свете и переключили на себя поставки нефти и газа из России, ранее исправно снабжавшие Европу. Теперь дешевые нефть и газ из России идут в КНР. А европейцы собираются на войну — почему-то опять «Дранг нах Остен».

На графике валовые инвестиции в Германии. График важный, так как инвестиции, сделанные сегодня, формируют экономическое будущее на несколько лет и десятилетий вперед. Темно-синяя линия — госвложения, бледно-синяя — частные инвестиции в основные фонды. Годами частный бизнес был основным инвестором в Германии. Бюджетные траты ускорялись лишь в кризисы, приходя на помощь страдающей экономике. «Машинка» частных инвестиций сломалась в 2020 году, и с тех пор вера предпринимателей в светлое будущее не вернулась. Более того, в прошлом году совокупные частные инвестиции в основные фонды Германии рухнули ниже ковидного 2020 года. То есть в последнюю пятилетку частный бизнес в панике и откровенно сворачивается. В целом понятно, что происходит: расходы на труд, налоги и энергию в Германии выше, чем в США и тем более в Китае. А конкурировать на внешних рынках приходится со всеми сразу. Это значит, что управленцы Siemens, BMW, VW и т. д. не видят перспектив и ужимают вложения. При этом год от года ситуация все хуже. И даже дешевые энергоносители 2024–25 годов не смогли преломить тренд. Как всегда, на помощь приходит государство. Но длится это уже шестой год. То есть по длительности нынешний кризис в Германии беспрецедентный: экономика выезжает только за счет госвливаний. Однако основное отличие частных и государственных инвестиций в том, что первые нацелены на получение прибыли (и налогов), а значит — увеличение ВВП (и бюджетов), вторые — на создание общественных благ: обороны, медицины и прочей инфраструктуры. И с точки зрения ВВП они тоже создают новые рабочие места, а значит — ВВП, но с точки зрения бюджета, напротив, — дополнительные траты как капитального, так и операционного характера. Из-за таких перекосов происходит постепенное огосударствление экономики. Доля государства (бюджета) ежегодно растет, и это уже начинает бить по обществу всеобщего благосостояния. Говоря иначе, на привычный образ жизни — с высокими пособиями, пенсиями, медициной и развитой инфраструктурой — средств бюджета уже не хватает. А ведь впереди еще и замаячила милитаризация.

У иранского конфликта может быть множество акторов и причин. Очевидно, что для США основной приз в конфликте — это нефть Персии. Для ОАЭ (выступающих как «прокси» Великобритании) — попытка установить контроль над Ормузским проливом. А вот израильские цели крайне мутные. Израиль не граничит с Ираном, то есть прямой угрозы вторжения нет. Различные региональные «прокси» типа «Хезболлы», ХАМАС или йеменских хуситов, живших за иранский счет, досаждают, но не несут стратегической угрозы Израилю. В отличие от тех же иранских ударов, от которых в ходе 12-дневной войны летом прошлого года Израиль «поплыл». Тем не менее спустя полгода израильские власти вернулись к атакам на аятолл. И, конечно, ядерного оружия у Ирана нет, иначе американцы бы не сунулись. Более того, иранцы ради мира были готовы «сдать» свою ядерную программу, но американцы отказались. То есть причины конфликта не только в ядерном оружии. Одной из стратегических причин попыток взять Иран под контроль может быть пресная вода — важнейший ресурс Ближнего Востока, ресурс выживания и долгосрочной устойчивости государств региона. На инфографике Росконгресса представлены все государства мира и их потребление пресной воды относительно её наличия. Из неё видно, что почти все страны Ближнего Востока потребляют заметно больше пресной воды, чем у них есть. Недостающие объемы производят из морской воды. Однако это занятие крайне энергоемкое, а опресненная вода получается недешевой. Но отказаться от неё невозможно — это вопрос жизни или смерти. В итоге страдает не только конкурентоспособность ближневосточных экономик, но и их стратегическая устойчивость к переменным факторам: блокадам, войнам, стабильности работы энергетической инфраструктуры. А Иран с точки зрения наличия пресной воды — самодостаточное государство. Одно из немногих в регионе, способное покрыть все свои потребности за счет речного стока. И в ближайшие десятилетия это будет важнейшим стратегическим преимуществом на фоне растущего обезвоживания всех других стран региона. И контроль за иранской пресной водой - важный приз на горизонте десятилетий.

Если верить историческим константам, то нормальная цена барреля нефти на сегодня — 230 долларов. Или 20 бочек за унцию золота. Может быть и больше. В последние 80 лет нормальный коридор для соотношения цен на золото и нефть — 10–30 бочек за унцию. И даже после 100% роста нефтяных цен за последние пару месяцев историческая ценовая «справедливость» не восстановилась. То есть ценам на нефть относительно золота еще расти и расти. Нет спору, что сегодняшние цены на золото спекулятивно разогнаны, в том числе агрессивным ростом денежной массы М2. Однако в мире нет дефицита золота. Его полно в шкатулках в виде украшений, в монетах, в активах банкиров. Но оно стоит без малого 5 тыс. долларов за унцию. При этом в мире очевиден дефицит нефти. Запасы быстро истощаются, и уже в июне многие страны мира ждет отсутствие ГСМ на заправках. Но цены на нефть тоже подвержены спекуляциям, правда, обратного толка. Все крупные нефтяные биржи находятся в странах-импортерах нефти (в т. ч. США). И все эти страны, их банки, трейдеры заинтересованы в низких ценах на нефть. И, имея доступ к безлимитному финансированию, играют на понижение нефтяных фьючерсов, тем самым смещая наступление кризиса вправо. А там глядишь и рассосется. На понижение нефтяных цен играют и регулярные интервенции политиков, обзоры аналитиков и прочие сотрясания резервами МЭА. Но спотовая нефть (реальная, поставочная), кстати, торгуется с рекордной премией к фьючерсам. Другое дело — может ли мировая экономика не то что расти при 230 долларах за баррель, а просто жить? Очевидно, нет. При таких ценах на нефть поездки на работу на такси, авиаперелеты в жаркие страны пару раз в год, мировая морская торговля: купил руду в Бразилии, переплавил в Китае, продал сталь в Европе, а готовый автомобиль из нее в Индии — канут в лету. И именно этот фактор — неспособность стран-импортеров жить при нефти по 230 долларов — и будет ограничивать рост цен.

Танкер Al Kharaitiyat, загруженный сжиженным природным газом (СПГ) на заводе в Рас-Лаффане, успешно прошел через Ормузский пролив, сообщает Bloomberg со ссылкой на данные отслеживания судов Kpler. Судно, принадлежащее катарской компании Nakilat, проследовало по так называемому северному маршруту, одобренному Тегераном. Он пролегает вдоль иранского побережья через Ормузский пролив. Сейчас Al Kharaitiyat находится в Оманском заливе. Пункт назначения — Пакистан. Ну что же. Иранские власти можно поздравить. Похоже Катар согласился оплатить проход через Ормузский пролив после многочисленных неудавшихся попыток пройти узкое горло, как раньше, «безвозмездно, то есть даром». Момент важный, так как похоже создан прецедент. А мировое право, несмотря на все декларации, в том числе и морскую конвенцию, запрещающую брать поборы за проход судов через естественные проливы, прецедентно. Но иранские власти сколько угодно могут заявлять о взимании платы за проход через Ормуз, однако механизм не работает, пока вторая сторона не изъявит желания заплатить. И вот, судя по всему, катарские власти этот прецедент создали. Если одно судно с катарским СПГ прошло, то скоро должно пройти второе, а там и третье. Дальше — больше. На днях иракские компании объявляли о рекордных скидках в 33,4 доллара за баррель на свою нефть. Морской танкер везет не менее миллиона баррелей, а порой и два. Несложно посчитать, что нефть, загруженная в танкер, находящийся в Персидском заливе, стоит как минимум на 33,4–66,8 млн долларов дешевле, чем та же нефть в танкерe, находящемся в Оманском заливе. А это значит, что скоро выстроится очередь трейдеров, желающих «телепортировать» нефть из портов Ирака в танкеры мирового океана. Ведь Катар как-то смог? И тут возникнет множество прецедентов. Но что самое важное: после того как катарские и иракские нефтегазотрейдеры наладят свои схемы прохода через Ормуз, они станут ярыми защитниками иранских сборов: «Если мы договариваемся, почему нефть или СПГ из Кувейта или ОАЭ не должны облагаться тарифами?». Впрочем, интересно другое: очевидно, что за американские доллары и евро купить безопасность на Ближнем Востоке уже невозможно. В какой валюте происходят платежи, гарантирующие безопасность судоходства?

Покупайте гречку, масло и макароны... Блокада Ормуза добралась до продовольствия. Цены на продукты питания начали реагировать на остановку судоходства в Персидском заливе. В апреле общий индекс продовольствия ФАО вырос на 1,6%, что кажется немного. Но это «средняя температура по больнице». Например, растительные масла подорожали только за апрель на 5,9%, но этот резкий рост цен на масло был нивелирован подешевевшим сахаром и молочной продукцией. В том, почему растительное масло рвануло вверх первым, секрета нет. Из масличных, если постараться, можно произвести биодизель. Такие технологии распространены в странах развитого мира, и в условиях нехватки ископаемого топлива трейдеры в США и Европе начали скупать соевые и рапсовые масла для производства топлива, говорится в обзоре ФАО. А вот остальные продовольственные рынки пока еще не отреагировали и не впитали в цены острый дефицит удобрений в период посевной в Северном полушарии. А зря. Уже в ближайшие недели начнет поступать плачевная статистика из стран Европы, где фермеры собирались сокращать площади посевов для экономии средств. Аналогичные действия происходили в Африке и Индии. То есть уже в ближайшие недели информация о посевах начнет поступать на рынки и начнется переоценка зерновых. За ними с небольшим лагом последуют и цены на мясо и молочную продукцию. В общем, глобальная инфляция начинает свой неспешный разгон, и он грозит гуманитарными проблемами — голодом в странах развивающегося мира (Африка и Южная Азия) — и долговыми проблемами мира развитого. В первую очередь в Японии и Европе. Ормуз еще очень долго будет напоминать о себе.

На энергетический кризис можно смотреть и абстрактно. Первичная энергия — одна из ключевых составляющих современной экономики, наряду с трудовыми ресурсами, средствами производства и прочей инфраструктурой. Но в отличие от остальных составляющих, большинство стран мира являются нетто-импортерами первичной энергии. То есть, приобретая нефть, газ или уголь на внешних рынках, они вынужденно отдают часть созданной добавленной стоимости стране-экспортеру. Говоря иначе, 75% населения планеты отдают часть своей зарплаты (налогов), приобретая бензин, электричество или природный газ, оставшимся 25% населения Земли. В таком уравнении цена первичной энергии определяет долю ВВП, которую страна-импортер передает стране-экспортеру за поставленную энергию. В среднем при цене 100 долларов за баррель (и зависимых от барреля цен на природный газ и уголь) перераспределяется 5% глобального ВВП. Диаграмма достаточно старая, за 2022 год, но сути дела не меняет: средняя цена барреля в том году составила 100 долларов. При таких ценах недовольны одинаково все: и потребители, платящие (каким кажется) много, и производители, получающие (как им кажется) недостаточно, в том числе и для долгосрочных инвестиций. То есть рынок сбалансирован. При снижении цен на первичную энергию доля глобального ВВП, идущая к перераспределению, уменьшается. Несложно посчитать, что при цене 75 долларов за баррель перераспределяется уже 4% ВВП, а при 50 долларах — лишь 2,5%. Вроде бы разница в 1-2,5 п.п. глобальной экономики, но она играет огромную роль. Безусловный бенефициар нынешних цен — Россия с ее гигантским энергетическим экспортом. При этом номинальная доля России в глобальном ВВП — это порядка 3,5%. И даже незначительное (пока) увеличение цен на нефть приводит к мощному бусту экономического роста. Размер доступного для России глобального пирога резко возрастет. Но если где-то стало больше, значит, где-то стало меньше. Модель показывает, что основные расходы (удельно), чтобы россиянам жилось лучше несут граждане Таиланда, Южной Кореи, Японии и Пакистана. Именно в этих странах уходит большая доля ВВП на покупку энергии. США происходящие ценовые изменения практически не касаются.

День Победы действительно большая и знаковая дата в истории России, определившая будущее страны, Европы и мира на поколения вперёд. День памяти величайшего подвига великих народов, живущих на территории России. День окончания очень кровавой войны и переход к мирной жизни. Советская пропаганда пыталась наполнить событие своим смыслом — «победой над фашизмом», отделяя явление «фашизма» от обычных жителей Европы в угоду внешней политике. Мол, мы не немцев победили, а нацизм — некий европейский недуг, а теперь празднуем излечение или воскрешение. А к немцам у нас претензий нет. И это оказалось большой исторической ошибкой. 81 год спустя нацизм жив и здравствует. Те же немцы, примкнувшие к ним французы, англичане и скандинавы честно избирают политиков, которые вовсю финансируют «проект Украина» и взращивают неонацистов в странах Восточной Европы — всё с той же целью: поразить Россию. И с этой точки зрения смысл Дня Победы как «победы над фашизмом» абсолютно не актуален. При этом «эхо» той войны до сих пор живёт. Оно на карте: спустя век (в 2050 году) все страны, где проходили сражения Великой Отечественной войны, окажутся в жуткой демографической яме, - прогнз ООН. Раны войны не заживают даже спустя 3–4 поколения. То есть реально ту войну по сей день оплачивают не проигравшие немцы, а победившие украинцы, белорусы, русские... Но если для жителей стран Восточной Европы и России всё это — трагедия, то для некоторых европейских политиков, наоборот. На днях особо цинично выступил Борис Джонсон, бывший премьер-министр Великобритании, лично разжигавший украинский конфликт: «Во многих странах — от Европы до Азии — фиксируется падение рождаемости, однако он считает это частью естественной „саморегулируемости“ численности населения. „Это не демографический обвал… Это первый признак того, что длительный и разрушительный для окружающей среды бэби-бум может подходить к концу. Вместо того чтобы тратить время и деньги на борьбу с этой тенденцией, политикам следует увидеть — и объяснить — огромный потенциал для ее развития“, — отметил экс-премьер. Он также раскритиковал призывы политиков увеличивать рождаемость, назвав их неэффективными. По его словам, „последнее, что нам нужно, — это поток чепухи от политиков о том, что нужно больше детей“». У самого британского экс-премьера девять детей. И в этом контексте новый, актуализированный «День Победы» с новыми смыслами у России ещё впереди.

А что случилось? Может быть, закончилось СВО? Может быть, России сняты 31,5 тысячи санкций? Может быть, Япония и Россия заключили мирный договор, а все территориальные претензии разрешены? Правительство Японии 26–27 мая планирует отправить экономическую делегацию в Россию с участием представителей компаний Mitsui & Co. и Mitsui O.S.K. Lines, а также Mitsubishi Corp., пишет агентство Kyodo со ссылкой на источники. Токио впервые связалось с Москвой после блокады Ормузского пролива. Планируется, что в ходе встречи стороны обсудят экономические вопросы и украинский конфликт. Вообще японцы на фоне европейцев очень сообразительны. Потребовалось лишь 70 дней, чтобы понять, что так же, как раньше, не будет. Что блокада Ормузского пролива может длиться еще не один месяц. Политики и дальше будут заявлять о скорой победе над врагом и свободном судоходстве. А военные и дальше — ожесточенно обстреливать друг друга. И так до бесконечности. Ведь ни одной из сторон блокада Ормуза не наносит нестерпимой боли. А тем временем в Азии уже вовсю наступает кризис. При этом Япония и Корея зависят от импорта первичной энергии и прочего сырья больше всех в мире, — данные на диаграмме от Ember. Например, нафта — сырье для производства пластмасс, обильно поступавшая с Ближнего Востока, — начала заканчиваться на японских и корейских химических заводах еще в марте. Алюминий и медь, шедшие из Персидского залива, «вышли из чата». Японская электронная промышленность не может существовать без гелия, поступавшего как по часам из Катара. Ну и, конечно, нефть, СУГи, СПГ... Площадь Японии сопоставима с площадью Томской области. Однако такую ограниченную территорию населяет 123 млн человек, которым каждый день нужны пара плошек риса, тофу и стакан «руминэ». В общем, без азотных и фосфатных удобрений и серы всё это не произвести. Япония стоит перед крупнейшим сырьевым кризисом. И дело не только в нефти и газе, но и в куче других необходимых для работы экономики сырьевых товаров. И тут не нужно забывать, что именно японцы — авторы революционной методики управления производством «Точно в срок» (Just in Time), на которой выращена целая философия. Ну, то есть японцы в целях сокращения издержек не держат складов с запасами материалов и сырья. Ведь всё необходимое для производства можно купить на мировом рынке с доставкой точно в срок?

Более двух месяцев блокады Ормуза, панические заявления политиков о самом тяжелом энергетическом кризисе за всю историю, нагоняющие страх обзоры аналитиков — но пока чего-то действительно переломного в мировой экономике, вызывающего страх и ужас, не произошло. Нет очередей на заправках, нет вставших в аэропортах самолетов, даже суда что-то везут и где-то бункеруются. Да, есть локальные истории по отдельным видам топлива: где-то лимитируется дизель для посевной, где-то угроза исчерпания керосина, кто-то ищет партию СПГ, но нельзя сказать, что кризис носит системный характер. На диаграмме — цены на бензин на европейских заправках. Рост крайне умеренный, в пределах 25%. Это сильно контрастирует даже с нефтяными ценами, прибавившими в 2–3 раза с момента начала блокады. Конечно, в данном случае во многом амортизаторами выступили бюджеты европейских стран, отказавшиеся от акцизов и поборов на топливо. Метод пока действенный. Да, дефициты бюджетов вырастут, но зато не будет высокой энергетической инфляции. Но во многом такая политика — это попытка купить время. То есть «инвестиции» в спокойствие потребителей с надеждой, что скоро всё рассосется, а ближневосточная нефть и ГСМ начнут заливать мировые рынки как и прежде. Но возникает всё больше подозрений, что не рассосется, так как интересантов закончить ближневосточный конфликт нет. США и Израиль проблемы топливного кризиса не затрагивают. Саудовская Аравия зарабатывает прибыли больше, чем до блокады Ормуза, Иран неплохо заработал на мартовском снятии санкций и в целом ведет отечественную войну без права отступить. И в случае затягивания перекрытия Ормуза еще на несколько недель топливный кризис действительно начнет догонять реальную экономику с резким ростом цен на топливо и его реальным дефицитом.

Конфликт с Ираном уже привёл к потере около 120 миллиардов кубометров сжиженного природного газа в период с 2026 по 2030 годы, сообщил в четверг Гергели Мольнар, эксперт Международного энергетического агентства. Война меняет среднесрочные прогнозы на газовом рынке, и более жесткие рыночные условия, скорее всего, продлятся дольше, чем предполагалось ранее. Атаки Ирана вывели из строя 17% экспортных мощностей по производству СПГ в Катаре, что ставит под угрозу поставки в Европу. Эксперты МЭА опять нагнетают. Ситуация на рынке СПГ конечно тяжелая, но не драматичная, как зачем-то пытаются представить в агентсве. К 70-му дню блокады Ормуза стало понятно, что роль Ближнего Востока в поставках СПГ несколько преувеличена. Например, оказалось, что катарский СПГ на мировом рынке можно заместить теми же поставками из США, Канады и России. При этом еще далеко не все резервы для нивелирования проблемы исчерпаны. На графике выше — конечное потребление природного газа по секторам экономики. И если природный газ «вшит» во многие техпроцессы производства и заменить его в промышленности нечем, с единственным способом сэкономить — остановить металлургический или стекольный завод (европейский метод), то в электроэнергетике есть где разгуляться. Производство электрической энергии — самая прожорливая глобальная статья затрат для газа. Но для энергетики зачастую это вопрос не жизни и смерти, а микроэкономики каждой отдельной ТЭС. Природный газ сжигают в турбинах и котлах, потому что это выгоднее сжигания угля или установки ВИЭ. Но по мере удорожания газа большая энергетика просто будет меньше сжигать метана и больше — угля. И этот ресурс потенциальной экономии — гигантский. В год сжигается порядка 1,6 трлн кубометров газа именно для производства электричества. Отключение от сети каждого десятого МВт генерации даст экономию 160 млрд кубометров. Этот объем перекроет все выпавшие мощности Катара и ОАЭ с лихвой. Понятно, что газовая генерация в мире установлена неравномерно и преимущественно газ оптом сжигают в США, России и Иране. Тем не менее потенциал экономии природного газа в энергетике есть. Тот же Китай может позволить себе подобный маневр. Впрочем, нечто подобное китайские власти уже делали в прошлый энергетический кризис 2022 года, откровенно спасая ЕС от энергетического краха. Именно поэтому глобальный рынок СПГ придет в равновесие намного быстрее, нежели рынок нефти и особенно нефтепродуктов, а МЭА пытается раздуть из мухи слона.

В мире формируется неплохая ниша для СПГ — бункеровка судов. В прошлом году число судов, использующих природный газ в качестве топлива, превысило 900 штук. На фоне всех морских судов в мире (55–60 тыс. штук) это уже значительная величина: около 1,5%. Конечно, в представленной статистике есть некоторый «обман»: 20% газового флота — это танкеры, то есть газовозы, перевозящие СПГ и использующие его же для собственного движения. Тем не менее рынок коммерческих судов на природном газе очень быстро растет, и это новая формирующаяся ниша. Тем более международное экологическое законодательство сильно способствует замещению мазута и дизеля в судоходстве, особенно на Балтике и в Арктике. При этом ниша бункеровки достаточно специфическая. Крупнотоннажные установки СПГ производительностью более 2 млн тонн в год мало приспособлены для торговли СПГ в розницу. Им этот рынок просто не интересен. Для бункеровки судов используется в основном среднетоннажный СПГ мощностью от 0,5 до 2 млн тонн в год. В России, например, под это построены СПГ-терминалы «Портовая» и «Криогаз-Высоцк» годовой мощностью 1,5 млн тонн и 0,66 млн тонн соответственно. Главное отличие таких установок в том, что технологически они проще крупнотоннажных, а все необходимые технологии для их строительства освоены в России. Но реализованы в «железе» такие проекты пока только на Балтике. На Черном море таких терминалов пока нет. У «Газпрома» были планы по строительству терминала «Черноморский СПГ», однако в каком состоянии проект на текущий момент неизвестно. Впрочем, как и «Новатэковские» «Арктические каскады» и плеяда проектов на Дальнем Востоке. А зря. Ниша крупнотоннажного СПГ слишком конкурентна, агрессивна и политизирована, в то время как среднетоннажный СПГ пока никому не нужен, и конкуренции там значительно меньше. Санкции? И что заправлять? А мы не собираемся обновлять морской флот и плавать в Черном море, на Балтике, в Арктике и Дальнем Востоке? А появится инфраструктура на огонек начнут заплывать и суда из Китая, Кореи и прочих Турций.

А что это за такой красивый график? Доходности десятилетних «японок» растут по гиперболе и достигли накануне 30-летнего максимума. Так дорого заемные деньги не обходились японскому минфину с 90-х годов. С одним небольшим отличием: уровень валового государственного долга Японии в 1997 году составлял приблизительно 84,4% от ВВП. Сегодня это отношение в три раза выше! В общем-то, это новость жарче заявлений КСИР и Дональда Трампа вместе взятых, но крупные мировые агентства предательски молчат по этому поводу, игнорируя завершение 40-летнего японского финансового эксперимента. Зачем пугать мир началом нового, острого финансового кризиса? При этом, в отличие от виртуальных фьючерсных цен на нефть, мало что показывающих, на этом графике — реальная драма. Чтобы разместить новые долги, японский минфин должен дать премию вторичному рынку. То есть займы обходятся еще дороже. Но не размещать минфин Японии не может. Еженедельно нужно гасить старые займы и выплачивать купоны. Однако основная проблема не у минфина. У того пока еще есть возможность договориться с местным ЦБ или пенсионными фондами и продолжать играть в эту игру еще несколько лет. А вот реальному японскому бизнесу не позавидуешь. Он закредитован не меньше японского правительства. При этом привык жить в условиях околонулевых ставок. Целое поколение финансистов не видело стоимость кредитов чуть выше нуля. И уже в ближайшее время пойдет череда банкротств. И вот здесь начнется самое интересное. Впрочем, к тому моменту молчание мировых СМИ наверняка закончится: об этом нам сообщат из каждого утюга.