На энергетический кризис можно смотреть и абстрактно. Первичная энергия — одна из ключевых составляющих современной экономики, наряду с трудовыми ресурсами, средствами производства и прочей инфраструктурой. Но в отличие от остальных составляющих, большинство стран мира являются нетто-импортерами первичной энергии. То есть, приобретая нефть, газ или уголь на внешних рынках, они вынужденно отдают часть созданной добавленной стоимости стране-экспортеру. Говоря иначе, 75% населения планеты отдают часть своей зарплаты (налогов), приобретая бензин, электричество или природный газ, оставшимся 25% населения Земли. В таком уравнении цена первичной энергии определяет долю ВВП, которую страна-импортер передает стране-экспортеру за поставленную энергию. В среднем при цене 100 долларов за баррель (и зависимых от барреля цен на природный газ и уголь) перераспределяется 5% глобального ВВП. Диаграмма достаточно старая, за 2022 год, но сути дела не меняет: средняя цена барреля в том году составила 100 долларов. При таких ценах недовольны одинаково все: и потребители, платящие (каким кажется) много, и производители, получающие (как им кажется) недостаточно, в том числе и для долгосрочных инвестиций. То есть рынок сбалансирован. При снижении цен на первичную энергию доля глобального ВВП, идущая к перераспределению, уменьшается. Несложно посчитать, что при цене 75 долларов за баррель перераспределяется уже 4% ВВП, а при 50 долларах — лишь 2,5%. Вроде бы разница в 1-2,5 п.п. глобальной экономики, но она играет огромную роль. Безусловный бенефициар нынешних цен — Россия с ее гигантским энергетическим экспортом. При этом номинальная доля России в глобальном ВВП — это порядка 3,5%. И даже незначительное (пока) увеличение цен на нефть приводит к мощному бусту экономического роста. Размер доступного для России глобального пирога резко возрастет. Но если где-то стало больше, значит, где-то стало меньше. Модель показывает, что основные расходы (удельно), чтобы россиянам жилось лучше несут граждане Таиланда, Южной Кореи, Японии и Пакистана. Именно в этих странах уходит большая доля ВВП на покупку энергии. США происходящие ценовые изменения практически не касаются.