100 спектаклей в год

29 ноября ещё раз провожу лекцию про «Макбет.Кино.» ❤️ Будем вместе разбираться, как устроен один из лучших спектаклей Юрия Бутусова. Поговорим о времени, композиции, трёх Макбетах и ветре. А также о медведе, льве и Smooth criminal. Встречаемся в 16:00 в кафе неподалёку от Ленсовета и устраиваем настоящий театроведческий разбор! Стоимость участия — 3000 р. По поводу деталей и любых вопросов пишите мне в лс @lasnobrousse

Алина Арканникова о спектакле Тимура Кулова «Высотка» в Драматическом театре на Васильевском: Ричард надоедлив, мелочен и вовсе не остроумен. Его метания по этажам выглядят довольно-таки хаотично: он просто цепляется ко всем, кто попадается на пути. В частности, к врачу Роберту Лэнгу. Герой Вадима Сердюкова — возможно, самый логичный и последовательный в своих действиях персонаж из всех. Он решительно не понимает, чего от него хочет Ричард, и всячески пытается от него отвязаться, попутно решая свои проблемы с женщинами. Одной из участниц любовного треугольника, кстати, оказывается та самая певица Маргарет Уолли — ее в конце концов застрелит соперница, Шарлотта Мелвиль (Мария Фефилова). https://ptj.spb.ru/blog/bessmyslenny-j-ibesposhhadnyj/

Сегодня зажигаем в Российском институте истории искусств 🤘 На конференции, посвященной источниковедению (!!), послушала любимых профессоров и рассказала про то, как изобразительный портрет актёра в роли рубежа XIX-XX вв может быть именно ресурсом информации для исследователя — а не просто отвлечённой темой для созерцания. (На эту тему у меня сравнительно недавно вышла статья, например, вот тут) С таким удовольствием погрузилась снова в эту тему — и сами собой, как водится, нашлись ещё несколько прекрасных портретов, а заодно подтвердилось авторство одного, про который я уже знала — авторство Пикассо, на минуточку. Видео нет, поэтому держите одну из найденных классных картинок: это австрийская актриса Тилла Дюрье в роли жены Потифара в спектакле «Легенда об Иосифе». Нарисовал немецкий художник Макс Слевогт.

Посмотрела «Путешествие вокруг моей комнаты» на площадке «Узел», режиссёр — Никита Васильев. На его «Гипнотеатре Бранко Душича» было липко и страшно. Это было эффектное и вполне стройное по внутренней логике разоблачение театральной секты как идеи на сцене, залитой тлетворно жёлтым светом. На «Путешествии…» страшно не было. Было как-то никак, если честно. В основе — повесть французского писателя Ксавье де Местра, которую он написал 1794 г. Автор был отправлен под 42-дневный домашний арест после дуэли, вот и «путешествовал». Повесть написана как пародия на хит Стерна «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии». В спектакле, который почти сплошь состоит из монолога «путешественника» (Борис Заруцкий), иронии, по-моему, не осталось вовсе. Не то что бы это слишком авангардно, и меня это пугает. Здорово, что ещё есть места, где можно на протяжении часа метаться по комнате и по ландшафтам довольно странного монолога. А потом вырубить свет, посадить за барабанную установку Кого-то в гротескной маске обезьяны и пытаться исчезнуть, растворив собственное тело в полутьме. В языке этого спектакля нет никакой проблемы — он довольно жёсткий, сознательно неудобный, с заделом на эпатаж. Почему бы и нет. Но вот о чём всё это? То ли главный герой — маг, который пытается объяснить нам, как отправиться в метафизическое путешествие, то ли шарлатан, то ли просто безумец. Не в обиду создателям спектакля, но в моменты, когда герой в непритворном ужасе корчится на полу, раздетый до белья, — кажется, что это и правда уже болезненное состояние (и это жутко). Ясно, что от начала к финалу герой утрачивает всякие признаки внешней нормальности — или, скорее, перестаёт её имитировать. Но о чём он говорит, рассказывая правила своего «путешествия», передать совершенно невозможно. Хотя на слух текст вовсе не кажется бессвязным. Так что вопрос скорее адресован режиссёру. Если это попытка метафизики, то она больше всего напоминает «Активную сторону бесконечности», которую Алексей Янковский и драматург Клим делали в «Особняке» в 2001 году — только без эффекта выхода в космос. Если это ирония — то почему так жутко. Если это безумие — то почему это не высказано…

Сколько букв в день нужно писать, чтобы слова перестали спорить друг с другом? В детстве мне казалось, что я могу выкатить какой угодно текст и в каком угодно объёме. А потом оказалось, что я не в состоянии написать сочинение на заданную тему, чтобы оно не превратилось в полотно на 500 слов. Так и начался мой путь самурая — в седьмом, кажется, классе. Через сомнения, пар из ушей и стон «я бездааааарность». Другой человек давно бросил бы это дело и занялся чем-то другим. Но ты родился гуманитарием и в 13 лет читал Достоевского. Короче, как говорил Герман Лукомников: «у меня стихотворит». А секрет, оказывается, был прост: чтобы заметить разницу между словами, нужно видеть их в объёме. Чем больше ты пишешь, читаешь и редактируешь, — тем яснее ты чувствуешь: у каждого слова есть цвет и форма. Они звучат совершенно по-разному! Это не синестезия — это восприимчивость, с которой можно и нужно работать. Конечно, нужно много читать, но и не только. Из меня, например, сделали человека курсы при журфаке. Штампы были изничтожены раз и навсегда: с тех пор у меня аллергия на все виды метафор типа «по её плечам струились волнистые волосы» и «русская классика — подлинная школа жизни». А также на канцелярит («данный спектакль»), повторы, превосходные степени без повода и попытки выжать слёзы. Нас учили, как рассказывать истории. Писать их нужно было быстро и часто, укладываясь в полторы страницы 14-м шрифтом. Оказалось, что можно говорить просто и ясно — и все будут рыдать. Ну или смеяться, если вы не такая минорная натура, как я)) Потом в мою жизнь пришло театроведение, но я уже знала: ты имеешь право на пятиэтажное предложение, только если у тебя действительно пятиэтажная мысль. А в целом высший пилотаж — говорить о сложном просто. Найти великий сюжет — это талант. Но выстроить драматургию и рассказать историю без кучи лишних эпитетов — это навык. И, если много работать, однажды можно почувствовать вот это чудо: мозг больше не скрипит, и тебе так легко говорить о том, чем хочется поделиться с миром. Словом, господа, пишите! Да будут новые нейронные связи. И если у вас лежит душа к тому, чтобы создавать истории — приходите на курсы онлайн-школы для писателей «Band». У них множество классных программ: например, о том, как написать сценарий для короткого метра или разработать концепцию и основной конфликт сериала. А ещё есть курс по русской литературе XX века (!), мастерская терапевтического письма и многое другое. Фото: журфак 2019, происходит срочное написание эссе

Вчера пережила величайшее удивление на спектакле Александры Толстошевой «Толстой». Столько дифирамбов спето (мной в том числе) её спектаклю «Моцарт и Сальери» на Каменноостровской сцене БДТ, а здесь случилось что-то предельно странное. Спектакль рассказывает историю двух героинь Толстого — Анны Карениной и Катюши Масловой (Мария Погребничко и Екатерина Кирчак). Идея, вероятно, в том, чтобы построить мост от реальных актрис и их личностей к образам героинь. Немного стенд-апа и обращений к зрителям от себя + монологи от лица Карениной и Масловой + песни в промежутках. Собственно, всё. До тех пор, пока Мария и Екатерина веселят аудиторию в жанре лирического стенд-апа, всё нормально и вполне клоунски. Но потом происходит что-то странное: перепрыгивая на образы Карениной и Масловой, обе актрисы почему-то вдруг начинают тянуть одну единственную ноту — надрывно-сентиментальную. Текст звучит грузно, вникнуть в него невозможно, и вообще в итоге кажется, что Толстой плохой писатель. В надрыве, как он есть в реальности, нет ровным счётом ничего красивого, — и, разумеется, чтобы на сцене он магическим образом преобразился во что-то прекрасное, нужен образ. Нужен разбор. На спектакле все переживания что из «Карениной», что из «Вокскресения» слились в какой-то единый всхлип и стон без конца и без края. Потом ещё зачем-то Мария и Екатерина выводили на сцену зрителей из зала, чтобы в их непосредственном присутствии сыграть одну из финальных сцен. Видимо, она задумывалась как особенно трагичная. Ещё в этом спектакле очень много слёз и взаимных утешений. Ну, господа, жизнь-то, конечно, не сахар что у одной, что у другой (героини). Но почему две героини из разных романов встретились и жалеют друг друга? Это ведь нужно как-то решить. Может, автор тиран, может, это вообще всё должно быть про фемповестку. Плюс у этого спектакля, на мой взгляд, только один — решение пространства (художник Елена Духан). Диван на рельсах — вау. Жалко, что никакого применения ему толком не придумано.

«Макбет.Кино.» номер 12. Любимый рок-концерт ❤️‍🔥 Напоминаю, что завтра ещё можно присоединиться к зум-лекции и обсуждению спектакля в 12:00) Пишите мне @lasnobrousse

Ваш корреспондент на лучшей и любимой театральной премии❣️

Доброе утро по ББ. И по ЮБ)

+2

Вчера прошла церемония вручения независимой театральной премии «Золотое зерно», которую вот уже второй год присуждает ПТЖ ❤️ Что год назад, что вчера был чудесный, на редкость светлый вечер. Сколько прекрасных талантливых лиц, сколько друзей, коллег, однокурсников и педагогов — и всех срочно хочется обнять. Практически все мои любимые спектакли, про которые я вам тут рассказывала, были отмечены: «Волки и овцы» Петра Шерешевского и его же «Сад» (за актёрскую работу — Катя Ионас), «Землетрясение» Ю Стрёгрема, «Сентиментальное путешествие» Анны Потебни (за актёрскую работу — Валентин Захаров), «Дневник Элен Берр» Арсения Бехтерева (за актёрскую работу — Юлия Захаркина). И многие другие очень яркие и значимые спектакли спектакли — «История коммунизма в рассказах для душевнобольных» Романа Муромцева, «Гамлет» Анатолия Праудина, «Исчезновение» Арсения Бехтерева, «Список Паперной» Константина Учителя. Все лауреты — тут Засняла несколько моментов: обязательно посмотрите стенд-ап Александра Новикова и небольшую речь Алексея Малобродского.) P.s. Теперь у меня квест, как бы попасть наконец на Attaque de panic Артёма Злобина)

«Макбет.Кино.»: что читать и смотреть о спектакле Несколько лет назад я перечитала, наверное, всё что смогла найти, о «Макбет.Кино.». Собрала небольшой список материалов: самое важное и интересное, что позволяет лучше понять этот спектакль. Абсолютных, стопроцентных ответов нет нигде: их и не может быть, этот спектакль, как ни удивительно, — до сих пор загадка и тема для исследования. И тем интереснее. Делюсь, отрываю от сердца! * Книгу Елены Иосифовны Горфункель не рекомендую, это само собой.) ⭕️«“Макбет” и Юрий Бутусов: постдраматическое кино» / Николай Песочинский Радикальным спектаклям — радикальные способы рассмотрения. В этой рецензии предлагается не искать линейных связей между сценами и воплощениями героев в разных лицах. В тексте есть ответ на вопрос вопросов: «почему кино?!». («Время не идет вперед, небесная операционная система зависла» — моя любимая цитата) ⭕️Интервью Юрия Бутусова на Платоновском фестивале (2018 г.) Великолепное интервью, которое вышло спустя шесть лет после премьеры на совершенно не примечательном, казалось бы, ресурсе. Кладезь. И особенно яркие мысли (и факты) там о «Макбет.Кино.». ⭕️«Пузыри земли» / Галина Коваленко По-моему, лучшая на сегодняшний день рецензия на «Макбет.Кино.». Здесь затронуты все узловые темы: выбор перевода, композиция, повторы, преображения одного героя в другого, флешбеки и выбросы энергии в танце. ⭕️«“Макбет.Кино.”. Репетиции» / архивная съёмка Юлии Смелкиной Редчайший и бесценный материал: Юлия снимала прямо во время репетиций. Год назад мы решили смонтировать и опубликовать эти записи в соцсетях театра. ⭕️«Кровавые мальчики Макбета» / Тата Боева Небольшой текст о том, как чувства леди и Макбета отражаются в сценическом тексте спектакля. А чувства, как мы знаем, это вообще главное в театре Бутусова. ⭕️«Убей, умри, убей» / Анастасия Паукер-Бравина О границе между убийцей и жертвой. Очень важный вопрос для этого спектакля. — 🌱Напоминаю: 31 октября я провожу камерную лекцию перед «Макбет.Кино.», для зрителей. Приходите, если хотите узнать больше об этом выдающемся спектакле. Разберёмся, кто там всё-таки «попал в кино».) Пишите мне @lasnobrousse , расскажу подробности. Фото: Юлия Смелкина

Вот так съездишь разок в Румынию — а потом в ближайшие несколько месяцев чувствуешь себя «экспертом» по театру земли трансильванской ) В новом номере печатного ПТЖ вышел мой текст о «Короле Лире» Сильвиу Пуркарете в театре Крайовы. Несмотря на то, что Пуркарете в Румынии — настоящая рок-звезда, сам спектакль, на мой взгляд, довольно противоречив. Но там есть офигенная сцена, которая в целом-то оправдывает собой всё — финальная. «Спектакль, в котором было столько громких слов, столько пафоса в последние несколько минут вдруг становится очень тихим. Все терзания, все попытки Лира и Глостера понять, в чём они виноваты, обернулись пустотой: никто ничего не искупил, никто не заслужил прощения. Гора трупов, разрушенные судьбы — и никому до этого нет дела. Все просто едят, и несколько секунд стоит полная тишина. Но это неожиданное возвращение к пиру и заключительная пауза оправдывают, пожалуй, весь спектакль. Потому что в этот момент задумываешься: что не так с этими людьми? Что не так с Лиром и Глостером, которые сидят рядом со своими мёртвыми детьми и в самый страшный момент ничего не чувствуют? Жаль, что эта тема в спектакле не получила никакого развития. Потому что виноват во всех бедах, похоже, вовсе не Эдмонд.» Короче, всем рекомендую новый ПТЖ. Не только ради своего текста, разумеется: всем поражённым «Гамлетом» Праудина, к примеру, активно рекламирую две рецензии на него, которые есть в этом номере. Купить журнал можно в «Подписных», «Порядке слов», в театрах и в интернет-магазине (Это единственный профессиональный журнал о театральном процессе, существующий по сей день.)

Театральный тренинг — та ещё терапия. Особенно когда у тебя нет цели стать гениальным актёром и получить Оскар, а есть цель в первую очередь исследовать себя. Когда я училась в магистратуре, у нас была актёрская практика. Прикиньте, мы абсолютно серьёзно неделю (или две?) занимались тренингом по Ежи Гротовскому. Это было непросто, но сколько нового я узнала о себе. Тренинг очень тесно связан не с пением, но со звукоизвлечением: а я лет десять назад бросила занятия вокалом, разуверившись в своих способностях. И, оказывается, с тех пор у меня в голове был жуткий блок даже не на то, чтобы петь, а просто на то, чтобы звучать! Только на актёрской практике я это и осознала. Осознала и пережила наконец) Певицей, разумеется, не стала, но пою в душе и получаю от этого удовольствие. Не в этом ли смысл, в конце концов?) Очень полезно почувствовать, что на тебя все смотрят, — и это ок. Очень полезно прислушаться к физическим ощущениям и дать себе свободу быть чем угодно и кем угодно. Всё это можно испробовать: рекламирую вам творческую лабораторию для горожан, которую запускают мои знакомые и коллеги драматург Оля Иванникова и актриса Наташа Березина. Она называется «Лаба кринжа», и это гениально, по-моему: насколько ведь жизнь становится легче, когда не боишься кринжевать быть свободным. Я очень серьёзно описываю, но суть в том, что это будет такой развёрнутый тренинг на раскрепощение в художественной форме. Для не-профессионалов! Подробности у девочек @ivolga_ja и @berezinatasha Всем мир 😊 (Фотки с той практики))

Вы когда-нибудь задумывались, как меняется лицо человека, когда оно уже запечатлено на экране? Мне кажется, вся любовь театральных режиссёров к камерам и, главное, к синхронной трансляции съёмки на сцене корнями уходит к вопросу того, что такое реальность. [Сейчас будет минутка размышлений на эту тему вне контекста того или иного спектакля.] Снимать на сцене можно разное и по-разному. Можно показывать то, чего иначе, без фотоувеличения и не увидишь. Можно пойти с камерой вслед за актёрами за кулисы (привет всем, кто принял страдание на «Божественной комедии» Франка Касторфа). Можно дать камеру в руки самому актёру и показать мир его глазами. Это все более-менее понятно. Но вот зачем впрямую дублировать происходящее на сцене, не привнося съёмкой ничего нового? Такой приём в избытке представлен, например, в спектаклях Шерешевского. Возможно, весь трюк в смене модальности. Нас будто бы старательно отвлекают от происходящего на сцене: изображение на экране и крупнее, и детальнее — живого артистка никогда до таких прожилок не рассмотришь. Но ведь, помимо этого, интересен и сам процесс: прямо на наших глазах живое, реально существующее, мгновенно преображается в слепок с действительности, в копию. Речь не о том, что жизнь есть сон, как сказал драматург Кальдерон ещё несколько веков назад, и не о «реальности как ошибке», над чем не так давно предложил нам всем подумать философ Вадим Руднев. Речь скорее о том, что нам всё сложнее и сложнее различать предмет и его отражение. Мы постоянно что-то фотографируем — и даже если бОльшей доли этих фото и видео никто никогда не увидит, всё равно наша архивная лента тянется, тянется и потихоньку документирует… всё. Я вот иной раз даже удивляюсь, что то или иное значимое событие вообще никак не отразилось у меня в галерее. Именно этот зазор между физическим и виртуальным, по-моему, и исследует театр, без конца внедряя камеры. Чем отличается живая материя от своего отражения в прямом эфире? Чем вообще отличается живого от неживого? В какой момент происходит этот переход? Где грань? Сможет ли этот Другой когда-нибудь заменить меня, настоящего? Добавьте к этому ощущение, что человек одновременно существует в нескольких проекциях. Чёрт побери, да ведь мы так и живём. А если посмотреть с художественной точки зрения, то ведь чем больше проекций — тем больше, скажем так, версий событий. Камера направляет наш взгляд и предлагает видеть лицо артиста в конкретном ракурсе, в конкретном свете. А если таких камер две? Вот и думай, какое виденье, какое отношение правдивее. Где правда, где настоящее время и где надёжный рассказчик, — по-моему все эти вопросы по-прежнему супер актуальны и для современного театра, и для современного кино. (На фото «Сирены титана» в КТМ)

О «Гамлете» Праудина в Балтийском доме Поставить спектакль на фоне огромного пустого зала, рассадив зрителей на сцене, — вроде как не новость. Но в «Гамлете» Праудина это пространство использовано на редкость объёмно и осмыслено: ряды кресел превращаются в пустующее датское королевство. А по белому потолку и стенам летают птицы из проекций и, главное, именно там — в виде тени в прямом смысле слова — появляется Призрак отца Гамлета. Гамлет — Арсений Воробьёв, а тень — его отец Дмитрий Воробьёв (тот самый, который из БДТ). Немногословная тень ТАК смотрит куда-то перед собой, когда обращается к сыну, что страх и трепет юного принца передаются тебе, спокойно сидящему на своём стуле, почти физически. Гамлету не по плечу дилемма, перед которой поставил его отец, но Арсению Воробьёву точно по плечу эта роль. Его Гамлета разрывает от идиотского абсурда мира, который он никакими силами не смог бы переделать. Он очень любил Офелию, да и с Лаэртом драться не хотел, но выхода не было. Вся Дания застроена бесконечными дворцовыми оградами, «ангелы небесные», к которым то и дело взывает Клавдий, — это омоновцы в чёрных балаклавах (похожи, во всяком случае), которые изящно порхают по сцене, недвусмысленно напоминая белых лебедей. А актёры, которые разыгрывали по просьбе Гамлета «Убийство Гонзаго» для короля, здесь превращаются в потрёпанных, добрых и слегка комичных уличных музыкантов (Сергей Андрейчук и Маргарита Лоскутникова). Им обоим явно уже досталось и от королевства, и от судьбы нелёгкой. Короче, Дания — та ещё трюьма. А всё благодаря Клавдию. Юрий Елагин в этой роли — мой кумир. Такой неприятный, прямо-таки тошнотворно отталкивающий Клавдий, — этот образ стоит многого. Артист мгновенно превращается в старика, едва только надев красную кепку а-ля Трамп, слегка сдвинув плечи и натянув язвительно-умильную улыбку. Вроде как шебутной старикашка — а на самом деле, это человек с жестоким взглядом и абсолютно холодным расчётом. И недаром его огромный крупный план на закрытом занавесе — одна из картин, которая провожает нас в этом спектакле. И отчего же не видно никого из датчан, к которым он то и дело обращается с глупыми и политкорректными речами? Микрофон установлен в эти моменты посреди пустого зала, и король взывает к электорату, сплошь состоящему из пустых кресел. Случайно ли. В спектакле Праудина есть не только памфлетные образы (кстати, не только Трамп, но и Гетруда—Меланья с узнаваемо надвинутой на глаза шляпой), но и много других неожиданностей. Это, к примеру, тот редкий «Гамлет», где появляется Фортинбрас — причём и в начале, и в финале; разряженный, как османский завоеватель, со свирепым взглядом и без единой тени рефлексии на лице. Как бабайка, которым всех пугали в детстве. Тот самый страшный внешний враг? Грешит спектакль только излишней (сценической) многословностью и ритмическими лакунами, в которые начинаешь падать, как в воздушные ямы, сразу после стремительных сцен начала. Но турбулентность турбулентностью, а посмотреть этого «Гамлета» обязательно надо — по крайней мере, ради грандиозного (!) Клавдия и великолепного решения пространства.

Космическое (и трагическое) «Землетрясение» в «Доме радио» — танцевальный спектакль Ю Стрёмгрена. Кирилл Нифонтов, тенор, поёт элегические и светлые романсы Рахманинова, играет пианино, десять человек танцуют — и всё это происходит в убежище, на фоне бетонной стены. После первого же романса звучит грохот и отрубается свет: звуки внешнего мира напоминают, на каком фоне звучат все эти чудесные песни. Насколько они, казалось бы, не к месту — но от этого, как ни странно, ещё более своевременны. Прекрасная музыка и обстоятельства мрачнее некуда — знатный и вполне драматический разлад. По-моему, вся тревога и гнетущая неопределённость в этом спектакле выражены как раз-таки в танце — в движениях где-то тревожных и рваных, а где-то напряжённых и почти страстных. В их танце много сомнамбулического, много ощущения, будто бы человека ведёт какая-то неведомая сила — в том числе и страх. Будто бы он приподнимается над собой — и над гнётом этого бетона, во всех смыслах, — и падает, поднимается и падает. Но и сам спектакль при этом не похож на антиутопию: он поставлен с изрядной долей иронии и где-то даже сюжетно. Все эти люди встретились здесь случайно: они разные, но постепенно между ними устанавливаются связи. Одного человека им даже приходится похоронить, упавшую в обморок девушку аккуратно поддерживают — и это превращается в сцену, где танцовщицу передают с рук на руки на протяжении пяти, наверное, минут. На стене висит телефон, единственная, очевидно, связь с внешним миром, и, кажется, звонок этого телефона — самое страшное. Спойлер: всё кончится хорошо, и все они выпорхнут из убежища как бабочки.

Да, господа, «Холопы» — это, конечно, мощное произведение. Я смотрела его в первый и единственный раз в январе 2024, ещё на репетиции для студентов. По-моему, с тех пор он не сильно изменился в смысле сценического текста, но стал много трагичнее и чётче. Первый мой просмотр был достаточно спутанным, а вчера всё наконец встало на свои места. Спектакль чёткий как часовой механизм. Холодный, как всегда (часто?) в театре Могучего — и недаром княжна Екатерина (Марина Игнатова) выезжает на велчиественной инвалидной коляске как истукан. Или как ледяная королева? А ведь что поёт-то Семён Мендельсон, контртенор-медиум (это из программки — как хотите, так и понимайте) — поёт арию Гения холода из «Короля Артура» Пёрселла. Ария написана для баса, но в 1970-е Клаус Номи вернул её на сцену в совершенно новом исполнении — и дело не только в более высоком тембре, но и в образе мрачного клоуна. Тоже и здесь. Человек с заикающимся стаккато извлекает из металлического сундука и «мысль о Павле I» (Алексей Ингелевич), и значительную долю полумистических обитателей особняка. Просто для справки: княжна Екатерина ведь не встаёт с кресла не по инвалидности, а потому что не хочет следовать чуть новому абсурдному указу императора-самодура, согласно которому всякий проезжающий был обязан выйти из кареты и откланяться. В спектакле об сказано вскользь, но всё понятно. А ведь пьеса-то полна мелодраматизма и местами даже наивности. Трогательные условности с узнаванием потерянной дочери по родинке («мышиной метке») на руке — прямо-таки в духе древней Греции. Да и, знаете, то, что князь Александр изгнан из Петербурга и отставлен от всей должностей из-за сукна — как-то мелко, как будто бы, могла найтись и более ёмкая деталь? Но как это всё звучало, вероятно, в 1907 году — на фоне Кровавого воскресенья и столыпинских рейдов. Ведь и роман «Петербург», который Могучий ставил во дворе Инженерного замка в 2005 г., написан почти тогда же (чуть позже, в 1913). Неудивительно, что понадобилось чуть больше ста лет, чтобы условности пьесы отступили на второй план, а разговор об отсутствии внутренней свободы зазвучал с новой остротой. Ведь ключевой тезис-то — невозможно быть в системе и быть независимым одновременно. Прочла у старших коллег, и невозможно не согласиться: конечно, спектакль — прямо-таки на редкость «конвенциональный» для Могучего. Действие, интрига, сюжет — всё на месте. Драматическая и историческая глыба на сюжет одного из ключевых вопросов нашей истории. Но Могучий не был бы собой, если бы образность не была двояка. Величественный пролом в стене — и крах жизни княжны Екатерины, и крах власти убитого императора. И при этом — мы прекрасно понимаем, что в настоящем особняк идёт под снос. Так что когда сыпется штукатурка — это и физическое разрушение дома, и символическое разрушение оплота власти. Вот только рушь не рушь — триумфа не будет. А ещё до появления медиума точкой входа в мир этих обледеневших теней становится «Мадонна» Да Винчи — старенький календарь с её изображением на стене: его вдруг начинает рассматривать рабочий из Узбекистана Нурик. И только потом ты уже соединяешь: это ведь была одна из любимых картин княжны, репродукцию которой ей подарили на день рождения…

Сегодня проверяем обстановку в особняке Плавутиных-Плавунцовых. И бриллианты в первых рядах партера 💅

К слову о «Макбет.Кино.» — тут начались продажи на показ в феврале, ещё целый зал билетов!