Proeconomics

(продолжение предыдущего поста) Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский: Снижение отсечки бюджетного правила значит, что бо́льшая часть нефтегазовых доходов будет напрямую поступать в бюджет, а не в ФНБ. Минфин получает возможность закрывать дыру в бюджете за счёт сырьевой ренты, которая раньше шла в резервы. Для рубля это негативный сигнал. Теперь продажи валюты на внутреннем рынке сократятся, что может привести к его ослаблению на 5-10%. Слабый рубль выгоден экспортёрам и бюджету, но стимулирует инфляцию. Главный риск — инфляционный. Государственные расходы и так перегревают экономику, а ЦБ придётся дольше держать высокую ключевую ставку, чтобы компенсировать фискальную экспансию. Эти меры работают в краткосрочной перспективе, но снижают устойчивость экономики к будущим шокам, так как ФНБ перестаёт быть полноценной подушкой безопасности. Аналитик Freedom Global Владимир Чернов: Для бюджета это в первую очередь означает более консервативную политику. Если фактическая цена нефти не меняется, но меняется сама цена отсечения в бюджетном правиле, государство сможет направлять на текущие расходы меньшую часть нефтегазовых доходов, а больше средств будет уходить в ФНБ. Например, при нефти по $55 старое правило означало бы недобор относительно отсечки $59 и необходимость компенсировать часть доходов из резервов, а при новой отсечке $50, наоборот, возникнут дополнительные нефтегазовые доходы. Поэтому устойчивость бюджета к очередному падению нефтяных цен заметно повысится. Для рубля эффект не совсем однозначный. При стоимости нефти выше $50 Минфин будет направлять больше средств на покупку валюты и золота для ФНБ, а Банк России зеркалирует эти операции на внутреннем валютном рынке. Сам ЦБ подчеркивает, что механизм бюджетного правила как раз должен снижать зависимость курса от колебаний нефтяных цен. Поэтому в краткосрочном временном отрезке более крупные покупки валюты могут несколько ограничивать укрепление рубля, но в среднесрочной перспективе новое правило скорее должно сделать курс стабильнее и снизить его чувствительность к стоимости нефти. Для экономики в целом это скорее фактор в пользу замедления инфляции. Если государство будет меньше тратить нефтегазовые сверхдоходы, в экономику будет поступать меньше бюджетных денег, а значит, спрос будет расти не так быстро и давление на цены немного снизится. Так как это должно немного помогать снижению инфляции, то это будет создавать для Банка России больше пространства для снижения ключевой ставки. Но есть и обратная сторона, несколько меньшая поддержка экономического роста со стороны бюджета. В целом, переход к $50 выглядит логичным именно как страховка на следующие несколько лет. Он не решает проблему дефицита бюджета сам по себе, но заметно снижает зависимость государственных финансов от стоимости нефти. Если власти одновременно будут соблюдать ограничения по расходам, бюджет при цене Urals около $50–55 станет намного устойчивее, ФНБ будет расходоваться медленнее, а влияние скачков нефтяных цен на рубль, инфляцию и экономику в целом постепенно снизится.

Российские власти обсуждают отсечку по нефти в бюджетном правиле в $50 за баррель, заявил министр финансов Антон Силуанов. По его словам, другие варианты не рассматриваются. Сейчас показатель составляет $59 за баррель. Как новое бюджетное правило может сказаться на доходах бюджета, курсе рубля и других макропоказателях? Ответы экспертов в рубрике #опросы Директор Центра региональной политики РАНХиГС, д.э.н., автор Telegram-канала Klimanov.ru Владимир Климанов: За два с лишним десятилетия существования бюджетного правила в нашей стране оно неоднократно менялось по своим конкретным параметрам. Это в первую очередь касается цены отсечения нефти, при которой формируется Фонд национального благосостояния. В отдельные годы правило вообще замораживалось. Были попытки установления долгосрочных параметров цены отсечения с их ежегодной индексацией на определённую величину. Использовались и другие инструменты, например фиксированный объем нефтегазовых доходов. По мнению большинства экспертов, нынешняя цена отсечения представляется завышенной и отчасти теряет смысл при создании суверенных резервов, тем более общий объём экспортируемой нефти стал значительно ниже, и доля нефтегазовых доходов в доходах федерального бюджета резко сократилась. Поэтому сохранение этой цены на такой высокой величине представляется неразумным. Формирование и использование средств ФНБ должно носить более значимый характер. Аналитик ФГ «Финам» Александр Потавин: Снижение цены нефти до $50/барр. будет означать ужесточение бюджетного правила, что может быть связано с необходимостью сохранения средств ФНБ, а также с тем, чтобы меньше оказывать влияние на валютный рынок. Корректировка бюджетного правила в виде снижения цены отсечки по нефти – это по определению фискальное ужесточение, поскольку при цене нефти Urals выше новой отсечки большая часть получаемых сверхдоходов пойдёт в ФНБ, а не в текущие расходы. Это уменьшает возможности политиков по увеличению расходов. Поскольку корректировка бюджетного правила в сторону более низкой отсечки по цене нефти – фискальное ужесточение, то оно может дать дополнительный аргумент для Центробанка в пользу постепенного смягчения монетарной политики, то есть снижения ставок, если фактическая инфляция в России при этом будет замедляться. Что касается курса рубля, то снижение цены отсечки по нефти поднимет среднесрочную траекторию по курсу доллара на 3-4 рубля за год. (продолжение в следующем посте)

Оказывается, у ЦБ есть прогноз прироста пользователей цифрового рубля: к концу 2026 года цифровым рублём будет пользоваться не менее 15 млн россиян. Прогноз выглядит нереальным. По данным Сбербанка, которые озвучивались на Восточном экономическом форуме, за два первых дня с начала запуска операций с цифровым рублём по всей России было открыто лишь 10 тыс. счетов в цифровых рублях. И это, обращу внимание, в первые дни, когда у многих пользователей был в т.ч. исследовательский интерес. А официальные сообщения об ожидаемом контроле ФНС за операциями в цифровом рубле, думаю, оттолкнут от него многих, кто искренне хотел завести ЦР. Кроме как административными мерами – например, принудительно перевести бюджетников на выдачу зарплаты цифровыми рублями – невозможно достичь отметки 15 млн россиян с ЦР за следующие четыре месяца. Даже в Китае, известном жёсткими административными мерами в отношении населения, с момента запуска цифрового юаня в начале 2022 года удалось за эти 4,5 года открыть только 230 млн цифровых кошельков, т.е. около 17% населения (если учитывать только взрослых, то около 25% населения). (в тестовом режиме в ряде городов ЦЮ начали обкатывать с 2020 года) При этом ЦБ Китая пришлось пойти на ряд существенных ослаблений, которых пока нет в программе ЦБ России. Так, с этого года коммерческие банки Китая начисляют проценты по остаткам на цифровых кошельках клиентов по ставке для текущих депозитов. В России же для цифрового рубля нет никаких процентов по остаткам.

После июньского всплеска банкам удалось погасить рост потребительского кредитования. Больше года выдача потребительских кредитов держится на одном уровне – около 1 трлн руб. в месяц. С учётом инфляции реальная выдача немного сокращается. Летом 2026 года показатель отказов по всем заявкам вырос до 76-78% (по данным НБКИ). Банки сохраняют низкий уровень аппетита к риску из-за жёсткой денежно-кредитной политики Банка России и макропруденциальных лимитов, ужесточая требования к качеству кредитных историй. Для сравнения: по итогам августа 2023 выдачи кредитов населению достигали рекордных 1,81 трлн руб.

Всё внимание агентов мировой торговли приковано к Ормузскому проливу. Но в мире есть и другие незалеченные раны. Война оставляет долгий экономический шлейф. Судоходство через Баб-эль-Мандебский пролив Красного моря и сегодня остаётся примерно на половине уровня спустя более двух лет после нападения на суда про-иранских хуситов из Йемена. Нарушенные торговые пути означают более длинные путешествия и более высокие затраты для всей мировой торговли.

И вновь к теме неравенства. Современный постиндустриальный капитализм, вероятно, может работать только на высшие 10-20% общества, а наиболее сильно – на высший 0,1-1%. Все остальные должны привыкать к стагнации или даже снижению своих реальных доходов. Предполагаю, что это аксиома, догма для всех развитых стран, и особенно для их мегаполисов, где неравенство наиболее концентрированно (например, включая в эту догму и Москву). В период с 2019 по 2024 год реальный медианный доход в Нью-Йорке до вычета налогов и трансфертов снизился на 3,2%. Реальный рост доходов среди 0,1% самых богатых налогоплательщиков (средний доход около 24 млн долларов) составил примерно 25%, в то время как среди 90% самых бедных (средний доход около 45.000 долларов) он снизился на 0,8%. С учётом местных цен покупательная способность доходов для 90% самых бедных жителей Нью-Йорка была примерно на одну пятую ниже, чем у 90% самых бедных в среднем по стране. То есть получается, что низшим 90% жителям США (и, вероятно, любой развитой страны, включая Россию) не стоит переселяться в мегаполисы, если они не суперталанты и не наследники капитала, а лучше быть «первым парнем на деревне»?

Предвосхищая заседание ЦБ РФ в эту пятницу, 11 сентября. Посмотрел прогноз SberCIB по ставке. Даже без любых комментариев хорошо видно, что деньги в России останутся очень дорогими вплоть до 2029 года (видимо, примерно тех сроков, когда должна всё же закончиться «приоритетная задача»). Даже в оптимистичном сценарии Сбера ключевая ставка 9-9,5% к 2029 году означает, что – зная величину превышения коммерческой ставки над ключевой «в этот непростой период» около 4% - весь кредит (корпоративный, потребительский и отдельно ипотечный и др.) не будет и тогда дешевле 13-14%. Всему социуму придётся привыкать жить с дорогими деньгами. Отдельно только можно «подсластить пилюлю» тем, что почти по всему развитому миру сейчас и в ближайшие годы деньги есть и будут дорогими. Например, в США сейчас ипотеку выдают под 6,7-6,8% и потребители плачут, и рынок жилья в стагнации (после ставок в 2-3%). Просто у всех разная мера «дорогих денег».

Компания выросла в три раза всего за 10 месяцев, предыдущий раунд закрылся с оценкой $10 млрд. Crusoe предоставляет ИИ-инфраструктуру, облачные сервисы и участвует в строительстве гипермасштабных центров обработки данных (для Oracle и OpenAI). Триггером интереса инвесторов стал параллельно объявленный пятилетний облачный контракт с Jane Street на поставку ИИ-инфраструктуры. Крупнейшая клиентская сделка Crusoe составила ~$13 млрд. По состоянию на июнь у компании законтрактовано 4,9 ГВт мощностей и более 40 ГВт в общем портфеле проектов. По данным Axios, Crusoe уже встречалась с банкирами Goldman Sachs и Morgan Stanley, обсуждая потенциальное IPO в обозримом будущем. Быстрый рост оценки, крупные долгосрочные контракты и переговоры с андеррайтерами укладываются в классический Pre-IPO путь. Подробнее о Pre-IPO через российского лицензированного брокера

(продолжение предыдущего поста) Руководитель направления по работе с драгоценными металлами УК «Ингосстрах-Инвестиции» Дмитрий Смолин: На мой взгляд, расхождение в значительной степени объясняется устройством торгов. Из 41,8 тонны золотого оборота в августе 27 тонн, или почти 65%, пришлось на свопы, и только 14,8 тонны - на спот. Свопы позволяют банкам и другим профессиональным участникам управлять ликвидностью и финансировать запасы металла. Один и тот же объём золота может неоднократно участвовать в таких операциях, увеличивая оборот без сопоставимого роста вложений. Поэтому показатель 5,8% сам по себе не означает, что частники не верят в золото: их доля рассчитывается на фоне большого объёма финансовых операций профессиональных участников. В абсолютных величинах картина выглядит иначе. Если применить опубликованные доли к обороту каждого металла, получится около 28,4 млрд рублей операций частников с золотом против примерно 5,3 млрд рублей с серебром, платиной и палладием вместе взятыми. То есть золотой оборот розницы более чем впятеро больше. На менее крупных рынках частный инвестор просто заметнее в процентном выражении. При этом речь именно об обороте: эти цифры не показывают, сколько новых денег инвесторы направили в металл. У профессиональных участников шире набор задач. Для банка золото - рабочий финансовый актив: его можно временно обменять на рубли через своп, использовать для управления ликвидностью и покрытия обязательств перед клиентами по металлическим счетам. Для добытчика биржа служит каналом продажи продукции, для управляющей компании - способом сформировать золотую позицию в портфеле. Поэтому значительная часть активности может быть связана с практическими функциями металла, независимо от ожиданий роста его цены. Оборот двусторонний: одни участники продают, другие покупают, третьи финансируют и перераспределяют позиции. Инвестиционная ценность золота при этом доступна и корпоратам, и частникам: диверсификация портфеля, отсутствие у самого металла кредитного риска эмитента, возможность частично компенсировать ослабление рубля. Но золото не приносит процентного дохода и может заметно дешеветь, поэтому его роль отличается от роли депозита или облигации. Кроме того, частник может владеть золотом через слитки, монеты, металлические счета и биржевые фонды. Например, покупка пая золотого фонда учитывается на рынке ценных бумаг, а сделки самого фонда с металлом не относятся к прямым операциям физлица. Поэтому часть спроса населения стоит за операциями финансовых организаций, а часть вообще проходит вне рассматриваемого биржевого сегмента. Противопоставлять здесь «осведомленных корпоратов» и «недооценивающих золото частников» было бы неверно.

(продолжение предыдущего поста) Аналитик Freedom Global Владимир Чернов: Здесь, на мой взгляд, дело, прежде всего, в разных задачах. Для корпоративных участников золото - это не столько ставка на рост цены, сколько инструмент управления ликвидностью и валютными рисками. Московская биржа сама прямо указывает на то, что бизнес использует рынок драгметаллов для покупки и продажи физического металла, хеджирования рисков и управления ликвидностью. У частных же инвесторов мотивация другая. Золото для них уже давно не единственный защитный актив, а после сильного роста последних лет часть розницы, вероятно, ищет более высокий потенциальный апсайд в серебре, платине и палладии, так как на них растет ещё и спрос со стороны промышленности, то есть потенциал роста выше. Отсюда и доля физлиц в палладии - 46,3%, платине - 35,1% и серебре - 31%, тогда как в золоте всего 5,8%. Причем этот разрыв мы видим уже не в первый раз и это скорее тенденция, так, ещё в июле доля физлиц в золоте была лишь 2,7%, против 25,7% в платине и 27,1% в серебре. Корпоративные игроки видят в золоте прежде всего самый ликвидный и понятный металл для крупных операций. По нему глубже рынок, выше обороты и удобнее проводить свопы, причем в августе из 41,8 тонны операций с золотом 27 тонн пришлись именно на своп-сделки. Для бизнеса это важнее, чем попытка заработать на резком росте котировок. Частники же чаще смотрят на потенциальную доходность. Поэтому золото для них сейчас выглядит скорее как защита капитала, а серебро, платина и палладий как более волатильные истории с шансом на опережающий рост. Плюс многие физлица вообще получают экспозицию на золото не через спот, а через фьючерсы, так, квартальный фьючерс GOLD входит в десятку самых популярных срочных инструментов у частных инвесторов на Мосбирже. То есть низкая доля розницы именно в спот-торгах золотом не означает, что частники золото игнорируют, они просто часто используют другие инструменты. Старший аналитик инвесткомпании «Риком-Траст» Валерия Попова: Разрыв в поведении инвесторов отражает разницу в их целях и временных рамках: корпоративные игроки рассматривают золото как надёжный буфер для защиты капитала и элемент долгосрочных резервов, тогда как частные инвесторы в августе 2026 года делали ставку на иные драгоценные металлы — в расчёте на более ощутимый прирост доходности в обозримой перспективе. Для бизнеса золото — это в первую очередь инструмент управления рисками и диверсификации, а не спекулятивная ставка на резкий рост цены. У частных инвесторов зачастую стоят иные задачи и действуют свои ограничения — это напрямую влияет на их выбор активов и способов работы с ними. Во‑первых, розничные участники рынка нередко делают акцент на серебре, платине и палладии. В отдельных рыночных ситуациях эти металлы способны демонстрировать более заметный рост стоимости в среднесрочной перспективе. Для инвестора, который стремится не просто сохранить капитал, а получить ощутимую доходность, такие драгметаллы выглядят более перспективными по сравнению с золотом. Во‑вторых, частные инвесторы чаще отдают предпочтение гибким инструментам. Например, они активно используют биржевые паевые инвестиционные фонды (БПИФы), ориентированные на отдельные металлы, а также обезличенные металлические счета. Такой подход даёт возможность оперативно реагировать на изменения рыночной конъюнктуры и корректировать стратегию — в отличие от прямого владения физическим металлом, которое менее мобильно и связано с дополнительными издержками. (продолжение в следующем посте)

Август 2026 года стал для рынка драгоценных металлов на Московской бирже периодом взрывного роста. Совокупный объём сделок в основном режиме торгов достиг 506,1 млрд рублей, из которых на золото пришлось 489 млрд. Это в 2,1 раза выше показателей того же периода прошлого года. Но удивительная структура спроса: доля частных инвесторов в операциях с палладием составила 46,3%, с серебром - 31%, с платиной - 35,1%, а с золотом - 5,8%. Почему так разошлись интересы корпоративных и частных инвесторов по золоту? Что такого видят в золоте корпораты и не видят частники? Ответы экспертов в рубрике #опросы Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский: Расхождение интересов корпоративных и частных инвесторов объясняется разной логикой использования драгоценных металлов. Банки, фонды и крупные компании массово скупают золото как инструмент хеджирования макроэкономических рисков — девальвации рубля, ужесточения санкций и геополитической нестабильности. Для них золото — это резервный актив, способный сохранить стоимость портфеля в условиях неопределённости. Корпоративные клиенты работают с крупными объёмами и рассматривают золото как элемент достижения стратегического баланса. Частные инвесторы же часто используют драгметаллы для спекуляций. Унция золота стоит дорого, что делает его менее доступным для розничного инвестора. Серебро и палладий дешевле в разы, более волатильны и дают потенциал быстрого роста при дефиците предложения или росте спроса. Частные инвесторы ищут возможность заработать на рыночных дисбалансах. Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема», экономист Роман Черёмухин: Августовский рекорд на рынке золота Мосбиржи показывает структурный сдвиг. Из 489,5 млрд рублей оборота на физических лиц пришлось всего 5,8%. Еще показательнее структура операций: из 41,8 тонны золота 27 тонн прошли через свопы и лишь 14,8 тонны – через спот. Это уже не столько рынок частных инвестиций в защитный актив, сколько инфраструктура управления ликвидностью для банков и крупных игроков. На этом фоне особенно заметно поведение розницы. В золоте её доля минимальна, тогда как в серебре она достигла 31%, в платине – 35,1%, в палладии – 46,3%. Фактически формируются два рынка: крупный капитал концентрируется в наиболее ликвидном золоте, а частный инвестор активнее работает во второстепенных драгоценных металлах. В условиях санкций золото приобретает для бизнеса дополнительную функцию: оно обладает высокой ликвидностью внутри России и сохраняет международную стоимость вне привычной валютной инфраструктуры. Рост потоков российского золота в азиатские финансовые центры подтверждает усиление его роли во внешнеэкономическом контуре. При этом сводить весь биржевой оборот к прямой оплате импорта было бы упрощением. Для банков золото становится инструментом управления рублёвой и товарной ликвидностью, залоговой базой и способом перераспределения капитала между денежным и сырьевым рынками. Именно поэтому быстрее всего растут не просто покупки металла, а своп-операции. Для государства такой процесс объективно удобен: чем больше спроса на защитные активы поглощает внутренний рынок золота и финансовых инструментов, тем меньше давление на валютный рынок. Если санкционная фрагментация международных расчётов продолжится, золото будет всё активнее совмещать три функции – инвестиционного актива, инструмента ликвидности и универсального обеспечения для трансграничных операций. (продолжение в следующем посте)

В продолжение темы нарастания серьёзных проблем в экономике Китая. Институт ВЭБ в своём мониторинге приводит ряд макроэкономических показателей за август. Как мы видим на первом графике, с потреблением всё плохо в китайской экономике – сильно хуже, чем сейчас в России (так будет лучше понятно). И здесь ещё надо делать поправку на Китайстат, к данным которого немного доверия у аналитиков. Примерно как Киитайстат последние двадцать лет врал по демографическим показателям – завышая рождаемость, и только недавно выяснилось об этом. Так что вполне вероятно, что реально потребление в Китае ушло в минус. Ещё один настораживающий фактор – сильный прирост молодёжной безработицы. Безработица в июле в группе лиц 16-24 года (исключая учащихся и служащих в армии) составляла 17,9% (показатель июня – 14,9%, мая – 15,6%, апреля – 16,3%); в группе лиц 25-29 лет – 7,2% (показатель июня – 7,1%). Для сравнения: уровень молодёжной безработицы 16-24 года в Германии, которую принято считать сейчас кризисной, составляет 7,1% (против 17,9% в Китае). И главный показатель: инвестиции в Китае уходят в глубокий минус: за январь-июль инвестиции в основной капитал уменьшились на 6,7% (второй график). (Это мы ещё не рассмотрели дефицит бюджета в Китае выше 6,5% ВВП, катастрофическое падение рынка жилья и т.д.) Как это ни странно прозвучит, по большинству макроэкономических показателей экономика России в 2026 году выглядит здоровее экономики Китая.

Нефть сорта Brent сегодня достигла $100 за баррель – на фоне обострения ситуации в Персидском заливе (новом ожесточённом обмене ударами Ирана (и его прокси йеменских хуситов) и США, в т.ч. по танкерам и нефтяной инфраструктуре. Российский сорт Utals – почти $90, восточные сорта нефти из России Sokol и ESPO – около $95 за баррель. Но пиршество нефтяных гигантов проходит мимо России. Экспорт нефтепродуктов из России остановлен – а он при гораздо меньших ценах, чем сегодня, давал $60-65 млрд в год. Экспорт сырой нефти по-видимому ниже наших возможностей на 10-15%, премия за риск на перевозку российской нефти выросла ещё на $10-12 за баррель. Внутренний нефтяной демпфер нефтекомпаниям сильно вырос. И судя по всему, российские нефтекомпании стали усерднее прятать за границей часть экспортной выручки.

Ну никак я не верю в значительные темпы роста экономики Китая. Скорее всего, внутреннее потребление уже в глубоком минусе, а ситуацию «чуть выше ноля» вытягивает только экспорт. Два очень объективных индикатора (для экономики любой страны) показывают состояние внутреннего потребления. Первый – рынок жилья, и он в Китае находится в глубоком минусе уже три года. Так, запуск новостроек составляет лишь около 30% от докризисного уровня. Подставьте сюда любую другую страну – да хоть Россию - и скажите, как характеризовалось бы состояние её экономики при обвале запуска новостроек в 3 раза? И второй индикатор. В глубокий кризис входит авторынок Китая. В августе продажи автомобилей на внутреннем рынке упали на 23,7% (в июле падение было на 21,1%). Продажи электромобилей и подключаемых гибридов, на которые приходится 64,7% от общего объёма продаж, сократились на 10,1% в августе по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Ну не может быть здоровой экономика любой страны при таких бедственных показателях в двух важнейших сегментах – жилье и автомобилях. (По этим двум показателям внутреннее потребление в России выглядит сильно лучше, чем в Китае. Другое дело, что в целом нашу экономику не вытягивает рост экспорта, как это происходит в Китае. Также симптоматично разделение экономик России и Китая на два больших сектора, живущих разнонаправленно. В России это гражданский сектор и ВПК, в Китае – внутренняя и экспортная экономика)

За 12 месяцев, закончившихся в июне 2026 года, дефицит торговли товарами ЕС с Китаем достиг $453 млрд, в то время как для США он составил $183 млрд. С июня 2018 года дефицит США сократился на 56%, с $411 млрд до $183 млрд, в то время как дефицит ЕС вырос на 162%, с $173 млрд до $453 млрд. Различия ускорились с 2025 года, поскольку американские тарифы и торговые ограничения совпали со снижением импорта из Китая, в то время как импорт ЕС из Китая продолжал расти. Профицит торговли товарами Китая с ЕС теперь более чем вдвое превышает его профицит с США, подчёркивая растущий трансатлантический сдвиг в торговом дисбалансе Китая. Ещё бы я отметил, что вся эта статистика в номинальных долларах. С 2000 года доллар обесценился ровно в 2 раза. Т.е. нынешний дефицит торговли США с Китаем в номинальном размере $183 млрд в реальном исчислении соответствует $90 млрд в 2000 году – т.е. примерно такой же дефицит, какой он и был в номинале в 2000 году. Если же и Европа (а также другие развитые страны англосферы – Канада и Австралия) однажды начнёт вводить те же препоны для китайских товаров, что и США, экономика Китая впадёт в штопор.

Из множества прошлых исследований мы уже хорошо знаем об этом тренде, но вот ещё свежее исследование на ту же тему. Анализ данных о вакансиях компании Lightcast показывает, что автоматизация на основе искусственного интеллекта сократила количество вакансий в Техасе примерно на 1,8% в 2024 году и на 2,6% в 2025 году, причём наибольшее влияние это оказало на недавних выпускников колледжей. Да, ИИ сильно сокращает рабочие места именно для выпускников вузов без опыта или с минимумом опыта работы. Но опять же, это касается не всех специальностей и работ, а в большинстве своём расположенных в офисе – юристов, журналистов, маркетологов, аналитиков данных и т.д. У специальностей с социальным взаимодействием (медики), прикладных, тоже требующих высшего образования (инженеры, химики, агрономы и т.п. – то, что в России принято называть «реальной экономикой») всё по-прежнему неплохо с трудоустройством. Т.е. проблема тут скорее лежит в системе высшего образования, не успевающей за изменениями на рынке труда, и продолжающей штамповать тех же экономистов, юристов, специалистов по PR и т.п.

При использовании ИИ границы профессий размываются. Об этом тренде говорится в сентябрьском выпуске СберУниверситета «Pro.Людей». OpenAI проанализировала 800 тысяч рабочих запросов к ChatGPT от пользователей из восьми профессиональных сфер: от маркетинга и HR до разработки и финансов. Задачи из запросов сопоставили с классификацией профессий США O*NET и определили, относятся ли они к профессии пользователя, другой профессии или являются универсальными. Ключевые выводы: - 61,5% рабочих запросов приходятся на универсальные офисные задачи вроде деловой переписки и планирования расписания. - Из специализированных запросов 43,5% относятся к обязанностям других профессий. Чаще всего за рамки своей роли выходят специалисты клиентского сервиса (77% непрофильных запросов), дизайнеры (75%) и HR-специалисты (69%). - Активнее всего сотрудники берут на себя функции маркетинга и IT-разработки: составляют рекламные тексты, ищут ошибки в коде. При этом сотрудники небольших компаний чаще выполняют с помощью ChatGPT междисциплинарную работу, чем сотрудники крупных компаний. Это может быть признаком того, что пользователи обращаются к ИИ как к инструменту для расширения спектра выполняемых задач, когда у них меньше ресурсов. Эти данные показывают, что ИИ снижает барьер для выполнения чужой профессиональной задачи: то, что раньше требовало обращения к смежному специалисту, сотрудник может сделать сам с помощью ChatGPT. По логике, это должно существенно убыстрять рабочие процессы – но скорее всего, только в малых и средних компаниях (что и отражено в исследовании). Большинство крупных компаний до сих пор устроены слишком иерархично, и междисциплинарные задачи требуют долгих согласований. Каждый, кто работал в крупной компании (лично я это тоже проходил в такой компании), знает, что задачи проходят через множество совещаний по вертикальной схеме, требуют большого числа согласований и т.д., а низовая инициатива вне регламентов часто наказуема.

87% россиян считают, что страховой пенсии от государства будет недостаточно для сохранения привычного уровня жизни. Только 10% рассчитывают, что смогут сохранить его только за счет государственной пенсии. Такие данные показал опрос Russian Field. При этом 71% опрошенных считают, что работодатель должен участвовать в формировании дополнительного пенсионного дохода сотрудников, а 59% согласились бы участвовать в корпоративной пенсионной программе. Почему россияне все чаще ждут от работодателя участия не только в текущем, но и в будущем финансовом обеспечении и может ли корпоративная пенсия стать массовой частью отношений между сотрудником и компанией? Ответы экспертов в рубрике #опросы Председатель совета директоров АО ХК «Сибирский деловой союз», член совета директоров КАО «Азот» Анастасия Горелкина: Корпоративная пенсионная программа дает сотруднику то, чего сложно добиться с помощью краткосрочных корпоративных льгот, — возможность формировать капитал на длинном горизонте. Здесь принципиальное значение имеет время: чем раньше человек начинает откладывать средства, тем дольше они могут работать и тем меньше нагрузка на личный бюджет для достижения сопоставимого результата в будущем. Для долгосрочных накоплений особенно важна регулярность. И именно корпоративный формат способен встроить ее в привычную финансовую модель человека: накопления формируются не эпизодически, когда сотрудник сам вспоминает о необходимости откладывать на будущее, а системно в течение трудовой жизни. В этом смысле участие работодателя может существенно повысить эффективность самого механизма формирования дополнительного пенсионного капитала. Профессор кафедры математических методов в экономике РЭУ им. Г.В. Плеханова Никита Моисеев: Проблему будущего пенсионного дохода невозможно решить только призывами к гражданам самостоятельно больше откладывать. Если мы хотим, чтобы дополнительный пенсионный капитал формировался у миллионов работников, корпоративные пенсионные механизмы должны стать устойчивой частью пенсионной системы, а не опцией, доступной сотрудникам ограниченного круга крупных компаний. Ключевой участник такой модели — работодатель. Именно через работодателя можно обеспечить массовость, регулярность взносов и включить формирование долгосрочных накоплений в трудовые отношения. Без этого корпоративная пенсия так и останется инструментом для узкого круга работодателей. Поэтому принципиально важно правильно выстроить модель универсальной пенсионной программы для работников: участие бизнеса должно стимулироваться и быть экономически рациональным, а не превращаться в очередную обязательную нагрузку. Задача — создать механизм, в котором работодатель действительно заинтересован участвовать в формировании будущего пенсионного дохода сотрудника. Только в этом случае корпоративные пенсионные программы смогут масштабироваться и стать устойчивой частью системы дополнительного пенсионного обеспечения. Декан Высшей школы финансов РЭУ им. Г.В. Плеханова Константин Ордов: За этими цифрами стоит более существенное изменение отношения к будущему пенсионному доходу. Если только 10% россиян рассчитывают сохранить привычный уровень жизни исключительно за счет страховой пенсии от государства, то дополнительный пенсионный капитал постепенно перестает быть абстрактной заботой о далеком будущем. Он становится способом заранее сократить ожидаемый разрыв между доходами во время работы и после завершения карьеры. Участие работодателя здесь принципиально меняет конструкцию. Корпоративная пенсионная программа отличается от индивидуального финансового инструмента тем, что сотрудник воспринимает ее как совместное формирование долгосрочного капитала. Для работодателя это означает переход от набора отдельных корпоративных льгот к более долгосрочной модели отношений с персоналом. Компания участвует не только в текущем, но и в будущем финансовом благополучии сотрудника, а корпоративная пенсия становится связующим звеном между сегодняшней занятостью и долгосрочным финансовым планированием.

В мире нарастает дефицит дизельного топлива, отмечает Oilprice. Это, в частности, привело к тому, что в США цена дизеля достигла $5,90 за галлон (или примерно $1,56 за литр – 130 рублей). «Существует реальный дефицит продукции, потому что нам не хватает 2 миллионов баррелей дизеля в день из России и почти 2 миллионов баррелей в день из стран Ближнего Востока», — заявил Рассел Харди, генеральный директор Vitol, выступая на Азиатско-Тихоокеанской нефтяной конференции. Две «горячие точки» в мире – российско-украинский и иранский конфликт медленно, но методично расшатывают мировой рынок нефти и нефтепродуктов.

Апокалипсис потери рабочих мест отложен. На самом деле мы видим бум рабочих мест в сфере ИИ в США. ИИ на самом деле оказывается чистым создателем рабочих мест в США, генерируя более 1 млн новых позиций (от строительства дата-центров до инженерных работ в ИИ), чтобы компенсировать сокращения в бэк-офисах. Хотя рутинные административные и клиентские роли действительно сталкиваются с серьёзными потрясениями после внедрения ИИ, общий рынок труда демонстрирует устойчивость. Проще говоря, рабочие места теперь не могут найти начинающие юристы, журналисты или офис-менеджеры, зато появляется много рабочих мест для электриков, строителей, STEM-специальностей. Меняется структура рынка труда.