Полка

Из чего состоит «Полка». Столько всего появилось за последние несколько месяцев, что даже я иногда забываю о жителях полочных краев. Итак: Сад — журнал «Полки». Одна тем раз в неделю 3-4 поста только для него. Тема этой недели — «Голоса» «Строка» — ежедневная рассылка. Одна строка из книги в день: без совета, что читать, и без обязательства дочитать. «Посыльный» — бот-поисковик по независимым книжным. Рассказывает, у кого есть книга и сколько стоит. Пока ищет по 3 независимым книжным. «Сколькомер» — счетчик непрочитанного. Показывает, сколько книг успеете прочитать. И это еще не все. Спасибо вам за внимание и интерес!

Дошел до интервью Петера Надаша на «Горьком», выбрал чуть цитат и, конечно, рекомендую к прочтению. Артем Комаров беседовал с венгерским автором 27 декабря 2023 года благодаря Вячеславу Тимофеевичу Середе в «крайне нестабильное время, когда привычный жизненный уклад рушился на глазах. Увы, тогда оно так и не было опубликовано». Дальше он добавляет: «Помню, я долго готовился к беседе с писателем, штудировал все доступные мне материалы. Для меня Надаш — это прежде всего автор малой прозы, "Путешествия вокруг дикой груши". Именно с этой книги началось мое знакомство с творчеством знаменитого писателя. Потом были "Золотая Адель", "О любви земной и небесной" и другие книги автора. Чем больше я читал книги Петера, тем больше мне хотелось расспросить автора о том, что меня действительно волнует как читателя. Так и возник этот разговор». А вот несколько слов Надаша: «Великие произведения рождаются в одиночестве. Учиться писать — опаснейший для жизни эксперимент. Он считал, что мастеров следует сначала обокрасть, а потом оставить на обочине дороги. Романы растут бок о бок, как грибы в лесу. Мне совершенно незачем выбирать между Кафкой и Джойсом. Писать роман — все равно что отбывать длительный тюремный срок. Смерть не ощущается. Без форм нет позиции. Ни этической, ни эстетической».

С радостью сообщаю, что в «Посыльном» @Posylnybook_bot теперь можно найти книги из дорогого «Желтого двора». И напоминаю, что там уже можно найти книги из «Бакена» и «Карты мира». Очень надеюсь, что в ближайшее время там будет много-много книг от прекрасных независимых книжных. Напишите мне @akarpyuk, если хотите оказаться там.

#не_читали Уже относительно давно собираю объявления, где продавец сам пишет, что книгу не открывали. Так появилась эта новая небольшая рубрика.

+5

5 сентября исполнилось 33 года со дня смерти Анастасии Цветаевой. Когда ей было 42 года, у нее отобрали все: сказки, новеллы, черновики, письма, фотографический архив. Изъяли при аресте и уничтожили. Ее арестовали 2 сентября 1937 года в Тарусе вместе с сыном Андреем и приговорили к 10 годам в БАМлаге, потом Амурлаге. Работала поломойкой, кубовщицей, на кирпичном заводе, чертежницей в сметно-проектном бюро. Она нарисовала около 900 портретов женщин-заключенных. Анастасию Ивановну освободили в 1947. В марте 1949 арестовали снова и отправили в ссылку под Новосибирском; выпустили в августе 1954. Она снова начала писать, но уже в Павлодаре у сына. Собирала по кусочкам то, о чем помнила. Благодаря этому в 1966 в «Новом мире» вышли ее знаменитые «Воспоминания». В 1971 эти же «Воспоминания» вышли отдельной книгой в «Советском писателе». С 1979 года она жила в Москве. В ноябре 1987 туда пришел фотограф Юрий Рыбчинский, который сделал кадры из этого поста. На снимках ей 93 года. На одном из них она держит портрет сестры.

Настроение — Гильермо Кабрера Инфанте («Три грустных тигра»), у себя дома в Лондоне. С Кубы он уехал в середине 1960-х, с 1967 года до самой смерти в 2005-м прожил в этой квартире на Глостер-роуд, в Кенсингтоне. Рабочий стол поставил между двумя окнами: у одного держал кубинские вещи, из другого наблюдал за Глостер-роуд.

Я не помню, как узнал о нем. Наверное, листал подкасты по запросу «book» или «books». Ткнул в тот, название которого точно не внушало доверие. Ну кто назовет классный подкаст обыденным «Bookworm». А потом я провалился. И все ждал, чтобы кто-то написал о нем большой и красивый пост. Ведь с февраля 2026 его голос точно больше не будет звучать, я не буду смеяться или спешно записывать что-то за ним или его гостями. В детстве Майкл Сильверблатт ходил в парикмахерскую вдвоем с мамой: он сидел и ждал, пока она под сушилкой, а по соседству был детский магазин, и там лежала огромная диснеевская «Алиса» с картинками. Он очень хотел эту книгу. Мать зашла и купила другую, с текстом Льюиса Кэрролла и без диснеевских картинок, потому что эта книга была дешевле. Семья была бережлива: заваривали чайные пакетики по второму разу, копили фольгу и пакеты, а когда карандаш стачивался, оставляли хотя бы ластик. Единственное, на чем он отказался экономить, — книги. «Сходи лучше в библиотеку», «зачем тебе еще», «мало у тебя уже» — это он слышал всю юность. В 1969-м он поступил в университет Буффало на математику: родители звали в бизнес, сторговались на этом. Студенческие волнения шли второй год, занятия отменяли, а те, что шли, вели дома у профессоров. Математику отменяли чаще, потому что там сидело двести человек, а на английской литературе шестнадцать. На кафедре тогда преподавали Джон Барт, Дж. М. Кутзее, Рене Жирар, Роберт Крили. А весной 1970-го туда приехал Фуко, для которого это было первое преподавание в Америке. Он говорит, что влюбился в них всех, и застать их было можно: к профессорам ходили домой. А на занятиях он записывал каждое слово — и объясняет зачем: «Меня интересовало не то, чему они учат. А то, как они это говорят». Потом он переехал в Лос-Анджелес — писать сценарии. На званом ужине разговорился о русской поэзии с человеком с KCRW, и тот предложил ему передачу. Так в 1989 году появился Bookworm. Первые пять лет он вел его бесплатно. Дальше — тридцать три года и больше 1600 разговоров с писателями. Он читал все книги автора перед выпуском. Судя по вопросам — и те, которые автор читал до того, как написал свои. Один аспирант рассказывал, что Сильверблатт назвал ему музыку, под которую тот писал роман. В апреле 1996-го к нему пришел Дэвид Фостер Уоллес с только что вышедшей «Бесконечной шуткой». Сильверблатт начал с того, что не знает, как об этой книге говорить, и попросил помочь. И тут же сказал, что ему показалось, будто книга написана фракталами. Уоллес ответил, что слышал о нем как о чутком читателе, — и подтвердил: да, в основе треугольник Серпинского, черновик 1994 года был им в чистом виде, а после сокращений пирамида вышла кривоватой. Через пятнадцать лет в Корнелле вспоминали: Уоллес был настолько ошарашен тем, как Сильверблатт описал его замысел, что после паузы спросил, не усыновит ли тот его. Он делал это каждый раз. Делилло в 1998-м выложил зеркальное устройство «Изнанки мира» — Брейгель в начале и в конце, в каждой части темная фигура с вестью, — и спросил, зачем симметрия, если история симметричной не бывает. Делилло согласился: история симметрии не имеет, а искусство, возможно, имеет; этим оно и берется за историю. В 2014-м Ласло Краснахоркаи признался, что верит: миру, чтобы уцелеть, нужна связь и с небом, и с преисподней, — и спросил у Майкла: «А вы?» Сильверблатт ответил: «Я не верю ни во что. Но я верю в вас — в того, кто верит, что у человека есть дорога к небу. Вот в такого человека я верю». Он не звал в студию тех, чьей работой не восхищался. Объяснял просто: людей, отвращающих других от чтения, и без него достаточно. Зебальд пришел к нему 6 декабря 2001 года. Через восемь дней он погиб в автокатастрофе. Летом после первого курса он получил место на почте, и родители всю жизнь считали, что тогда он упустил свое: карьеру и пенсию. Успокоились, только когда о нем написал журнал Опры Уинфри. Майкл Сильверблатт умер 14 февраля 2026 года в Лос-Анджелесе, семидесяти трех лет. В Саду — его голос и то, что он сам думал о своей пригодности для радио. Тема недели там — голоса.

«Посыльный» — бот для поиска книг в независимых книжных: @Posylnybook_bot Пока в базе только два — «Бакен» и «Карта мира». Если вы независимый книжный, то напишите мне @akarpyuk, с радостью добавлю вас. Желаю всем приятных покупок! И чтобы у вас всегда были время на чтение книг и деньги на покупку, а не как у 32-летнего Льва Николаевича: «Скверный день. Книги покупал. Денег уж мало».

+1

Катя Морозова запускает в Венеции литературный русскоязычный журнал «Остров». Почти устал благодарить «Носорог» за книги и журнал, но основатели постоянно дают повод вновь аплодировать. Так Катя написала о журнале (предзаказ можно оформить здесь): В последние месяцы я особенно часто произносила слово «остров». Всё оттого, что в Венеции теперь есть свой русскоязычный литературный журнал с таким названием. Он строился дольше, чем я рассчитывала, но это, вероятно, к лучшему. Я наверняка ещё замучаю вас (но это не точно) рассказами и подробностями, пока же важно то, что первый тираж меньше, чем через пару недель прибудет из типографии; это означает, что — следуя доброй традиции — его уже можно предзаказать. В этом «Острову» помогают коллеги из книжного Interbok. Они доставят «Остров» по Европе и далее. За остальными подробностями (в т.ч. для заказов в Россию и Венецию) отправляю на ostrov.my ° Авторы «Острова» номер 1: Станислав Снытко, Алексей Конаков, Кьяра Фумаи, Анна Глазова, Римма Герловина, Витя Вилисов, Михаил Бордуновский, Иван Неткачев, Милена Славицка, Варвара Недеогло, Руслан Комадей, Любовь Баркова, Катя Морозова ° На обложке — ундария перистая, запечатлённая Клелией Кадамуро. × невероятное ×

В 1933 году шанхайский прозаик Му Ши-ин выпустил второй сборник рассказов «Кладбище». В авторском предисловии он объясняет, что эта книга о неудачниках, выпавших из жизни Пьеро, людях, которых раздавила жизнь. По его мнению, такие люди могут носить маску веселья. «У каждого из нас — если только мы не омертвели чувственно — в глубине души есть уголок, в котором прячется одиночество, от которого нет избавления. Каждый человек — это кто-то, частично или полностью непостижимый для других, кто-то, духовно отрезанный от мира. И каждый это чувствует. Чем больше в жизни испытано горечи, чем тоньше и чувствительнее душа, тем глубже это одиночество въедается в кость». Дальше он перечисляет своих героев поименно — обанкротившийся золотой делец, увядающая кокотка, скептик, студент, безработный секретарь муниципалитета, бродяга, матрос, танцовщица, взбалмошная девушка — и заканчивает: «все они таковы. Мне хотелось написать их». Ему двадцать один год. А прочитал я об этом в недавно изданном «Шанхайском фокстроте» (вышла в издательстве «Желтого двора»). Дивная книга. И не только благодаря феноменальному оформлению. Мне кажется, сам автор и его тексты — уже событие.

А вот и та самая печатная машинка. На ней Кормак Маккарти напечатал все свои книги. Olivetti Lettera 32 — легкая, ее делали для журналистов, которым надо быстро работать. Сине-зеленый корпус, дизайн Марчелло Ниццоли, ничего лишнего. Одна из самых любимых писателями машинок; на такой же писал, например, Филип Рот. Свою Маккарти купил в ломбарде и не расставался с ней полвека. К 2009 году она несла серьезные следы износа — полвека почти ежедневной работы. 4 декабря 2009 года ее выставили на Christie's с оценкой в $15-20 тыс. Ушла, как помните из предыдущего поста, за $254 500 анонимному американскому коллекционеру. Замену ему купили за $11. К лоту Маккарти приложил записку — отпечатанную на этой же машинке, последнее, что он на ней сделал. В ней он написал, что купил ее в ломбарде в Ноксвилле осенью 1958 года за пятьдесят долларов, что ни разу не чистил — только продувал шлангом на заправке, — и что напечатал на ней каждую книгу, а всего, с черновиками и письмами, около пяти миллионов слов за 50 лет. И вот тут одна тонкость. В 1958 году этой машинки еще не существовало. Lettera 32 поступила в продажу в США только в апреле 1964-го. Купить ее в теннессийском ломбарде осенью 1958 было невозможно. Заметил это Роберт Мессенджер, коллекционер и историк машинок, у которого в Канберре единственный в Австралии музей пишущих машинок. Он сверил серийный номер. У машинки Маккарти он был 2143668. У собственной Lettera 32 Мессенджера, купленной в Новой Зеландии в марте 1966-го, — 2144159, всего на 491 больше. Значит, куплена она была примерно тогда же — скорее всего, в первой половине 1965 года, перед тем как Маккарти отплыл в Ирландию по писательской стипендии. Не 1958 и не 1963, который называли на аукционе. Ошибка на семь лет — в собственной вещи, на которой ты напечатал пять миллионов слов. Человек, который всю жизнь писал о том, как память подводит и как правда прячется за тем, что рассказывают, сам оказался ненадежным свидетелем. Или, как он написал в «Старикам тут не место»: «Думаю когда ложь расскажут и позабудут правда остается. Ветер ее не носит и время ее не меняет».

Последний авторский портрет Кормака Маккарти. Да еще черно-белый. Сами понимаете, не мог пройти мимо. Снимки сделал знаменитый фотограф Беовульф Шихан 12 августа 2014. Маккарти тогда был 81 год, Шихан приехал в Институт Санта-Фе с ассистенткой и застал его на кухне — Маккарти пришел раньше и болтал с поварами. Фотографии и детали из вышедшей 1 сентября книги Шихана The Father of the Man. Фотограф спросил, что держит писателя в институте. «Здесь мои друзья. Мы любим одно и то же. Мы спорим». Что тянет к науке? «Это весело». Почему Санта-Фе? «Это дом». У длинной стены Маккарти сам спросил: «Вы знаете историю моей пишущей машинки?» Шихан знал и сказал «нет». Маккарти рассказал: отдал свою Olivetti Lettera 32 на аукцион в пользу института, ушла за четверть миллиона. Друг тут же купил ему такую же на eBay за несколько долларов. И улыбнулся. Потом позвал к себе. Шихан ехал за ржавым пикапом Маккарти, «пока фонари не сменились дорожными знаками». Двухэтажный дом, во дворе под брезентом машины. «Это Corvette Stingray. Я пригнал его после вечеринки с Джонни Карсоном в Форт-Лодердейле». Форт-Лодердейл, кстати, — родной город Шихана. Посреди гостиной — нетронутый бильярдный стол. В молодости Маккарти жил на выигрыши в бильярд, это все знают. Наверху — лестница, свет из потолочного окна, стена стала лучшим фоном. Затем он показал комнату сына, лишь потом — спальню, где стояла та самая новая Olivetti, а на стене рядом было написано от руки: The Passenger. Роман вышел через восемь лет, в октябре 2022-го, с этим портретом на обложке. Через восемь месяцев, 13 июня 2023-го, с этой же фотографией опубликовали новость о смерти писателя.

Сколько книг вы успеете прочитать? В конце XVIII века в Германии боялись обратного — что читать будут слишком много. Страх называли Lesesucht, Lesewut и Leseseuche: «читательская мания», «читательское бешенство» и «читательская зараза». Оставил вам осенне-учебную забаву: калькулятор, который ставит вам один из этих диагнозов. Нужны два числа — сколько вам лет и сколько минут в день вы читаете. В ответ он скажет, сколько книг вы успеете прочитать до 80 лет (можно иногда помечтать о читательском покое, правда?) На скрине — часть корешков: книги, которые успею прочитать я — https://polka.li/skolko/

(один известный факт в начале и ссылка на одну долгожданную новинку в конце) Аннотацию к «Противоденствию» написал сам Пинчон и подписал своим именем. Интервью он не дает, о последние известные фотографии с ним — те самые со времен службы на флоте да кадр со школьного ежегодника. В 1997-м оператор CNN снял его на Манхэттене, Пинчон позвонил в студию и попросил не называть, кто это. В июле 2006 года на Amazon появилась страница безымянного романа на 992 страницы с аннотацией автора. Через несколько дней она исчезла. Читатели, конечно, успели ее перепечатать, пошли разговоры о вирусном маркетинге. Потом текст вернулся, уже вместе с названием. Позже журналисты разобрались: ранняя публикация была ошибкой издательства. Для американской книжной обложки аннотацию переписали. Убрали предупреждение, что в тексте нет никаких отсылок к современности. А фразу о мире, каким он мог бы стать при одной-двух поправках, сжали и переписали заново. Русское издание выйдет в полной версии — с подписью, с предупреждением про сегодняшний день и с фрагментом: «Пусть же решает читатель, пусть читатель будет осторожен. Удачи». Against the Day — это отсылка ко Второму посланию апостола Петра, где небеса и земля сберегаются огню на день суда («А нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков», 3:7). И это же — съемка против света. Роман вышел по-английски 21 ноября 2006-го, 1085 страниц, самый длинный у Пинчона на тот момент. На русском — 1232. Действие идет от Всемирной ярмарки 1893 года в Чикаго до первых лет после мировой войны. Чего там только нет: трудовые конфликты в Колорадо, Лондон и Гёттинген, Венеция и Вена, Балканы, Сибирь с Тунгусским событием, Мексика времен Революции, послевоенный Париж и Голливуд эпохи немого кино. Книга поступит в продажу в конце сентября, сейчас на сайте «Подписных» можно оформить предзаказ со скидкой 15%. Все, конец поста.

Виктор Шкловский написал целую книгу писем женщине, которая запретила ему писать о любви. Да, буквально, ни слова о любви. Он согласился и стал писать ей о русской литературе, берлинских эмигрантах, обезьяннике. Книгу вы эту наверняка знаете, она вышла в Берлине весной 1923 года в издательстве «Геликон», с обложкой Эль Лисицкого — «Zoo, или Письма не о любви». И в итоге стала, конечно, одной из главных книг о любви. А уже через четыре года Шкловский написал сценарий для фильма «Третья Мещанская» («Любовь втроем»). Абрама Роома. Историю для фильма писатель нашел в заметке «Комсомольской правды»: в родильный дом к молодой матери пришли два отца ее новорожденного сына, потому что она одновременно была женой обоих. Так и появилась идея для фильма. Ролан Барт начал свои «Фрагменты речи влюбленного» с того, что любовная речь находится сегодня в предельном одиночестве. Ее говорят тысячи людей, но никто ее не поддерживает: окружающим языкам до нее нет дела, они ее или не замечают, или высмеивают. Восемь изданий за один только 1977 год, 79 000 экземпляров — а будто вышло совсем недавно. Вспоминая об этом, я в очередной раз понимаю — разговоров о любви всегда будет недостаточно. Увидел, что еще один важный «заход» в эту тему начнется совсем скоро в проекте Лизы Трофимовой. Лиза приходила в «Полку», когда еще училась в школе, покупала книги, принесла в подарок цветок, который прожил там прекрасную околокнижную жизнь. А теперь Лиза запускает еще одно дело в своем петербургском проекте FATA MORGANA: кинолабораторию «Самое сокровенное: поэтика советского кинематографа». Участники возьмут семь фильмов о семи видах любви — культовое кино, которое попробуют увидеть заново, и малоизвестное советское, которое удивит и тех, кто знает эпоху. На каждой встрече разбирают историю создания фильма, киноязык, режиссерские решения и время, в котором картина появилась. В итоге получится антропологическое исследование советской интимности — как люди разных десятилетий представляли близость, чего стеснялись, о чем молчали и для чего им не хватало слов. Все подробности в этом посте, там же о билетах и участии. Первая встреча в среду, 2 сентября.

Достоевский и копейка, история отношений. Шесть лет писатель пишет письма из Турина, Москвы, Петербурга, Висбадена, Флоренции и Дрездена — и почти в каждом сообщает, что у него нет ни копейки. 1863, Турин. «Каждую минуту мы дрожали, что подадут счет из отеля, а у нас ни копейки, — скандал, полиция». 1864, Москва, брату. «Деньги у меня текут как вода… На себя копейки не трачу, летних калош не соберусь купить, в зимних хожу». 1865, Петербург. «Ни копейки денег, чтоб издавать его». 1865, Висбаден. «Потому не франкирую, что нет ни копейки». 1865, Петербург. «У меня уже ни копейки не было». 1869, Флоренция. «Находясь в эту минуту без копейки денег, послал к Каткову просьбу о присылке денег». 1870, Дрезден. «Денег нет ни копейки, а надо просуществовать до осени». В том же письме он называет себя мистером Микобером.

В 1993 году Петер Надаш пережил клиническую смерть — врачи будапештской больницы вернули его к жизни через три с половиной минуты. После этого он, как я и говорил, постоянно фотографировал грушу напротив дома. Всего вышло пятьсот шесть кадров. Дикая груша росла в Гомбошсеге прямо напротив окна рабочего кабинета (на фотографии как раз это место) — он видел ее из-за стола, пока писал. В 2000-2001 снимал ее каждый день «полароидом». Сто шестьдесят кадров вошли потом в повесть «Собственная смерть». Ни за один год не вышло двух одинаковых снимков. Надаш говорил, что дерево показывает ровно это: «Нет ничего, кроме изменения». А в самой повести, дойдя до той минуты, когда сознание уходит, он сравнил себя со скрягой из сказки — с тем, кто на последнем дыхании пытается выговорить сыну, где спрятан клад: «Огромный горшок с награбленным золотом я зарыл в трех шагах от большой дикой груши».

«Кирин Бунко» — домашняя библиотека семьи Суяма с книгами только о деревьях. Оба работают редакторами, а библиотеку открыли около 10 лет назад, когда им было уже за шестьдесят. Их общая студия и мастерская постепенно стала домом, и читальней. Посетить библиотеку можно по записи. Их спрашивают, не страшно ли впускать чужих к себе домой. Суяма Сакиё отвечает, что совсем нет: «Записаться можно только по почте, мы не знаем ни возраста гостя, ни занятия. Поэтому каждый раз, открывая дверь, мы немного волнуемся: что за человек будет сегодня?» Суяма Минору говорит о том, как они живут вдвоем: «Знаете выражение „половина человека“? Так вот, каждый из нас — половина человека. Возможно, это — идеальный баланс».

«Уцелевший кончик „Дневника“, который вел в 1918–1919 году. „Дневник“ утрачен. 14 страниц». Так подписал сохранившийся дневник Андрей Белый. Он вел их почти всю жизнь, о самом первом от 1899 года, Белый пишет так: «начинаю вести свой идейно-литературный дневник (все — пропало)». Что касается главного дневника, то случилось это так: в ночь с 8 на 9 мая 1931 года, пока Белый с Клавдией Николаевной были в Детском Селе, на Плющихе шел обыск. Хозяина квартиры арестовали, а сундук с рукописями и дневником, оставленный Белым на время отъезда, увезли в ОГПУ. «Без этого материала я, как писатель, выведен из строя, ибо в нем — компендиум 10 лет труда», — писал он потом в просьбах вернуть архив. Дальше Белый писал письма и настаивал, чтобы следователи прочли в первую очередь очерк «Почему я стал символистом»: там был его конфликт с немецкими антропософами, и Белый надеялся, что это выручит арестованных друзей. Но было поздно: сундук взяли в ночь на 9 мая, машинопись с выдержками из дневника, подшитая к делу, датирована 13 мая. Пять дней на то, чтобы разобрать сундук, найти среди десятков рукописей дневник, прочесть его, отобрать нужное и перепечатать. Эти выдержки — почти все, что от того дневника осталось. Он дошел до нас в том единственном виде, в каком его сохранило следствие. Целая книга об этой (и не только этой, конечно) дивной и такой трагичной истории вышла в НЛО благодаря трудам Моники Спивак. Называется «Андрей Белый между мифом и судьбой». И да, столь пространное и несколько лиричное повествование свидетельствует о простой истории: 29-30 августа «НЛО» организовывает распродажу в Москве на Винзаводе и в своем магазине в Санкт-Петербурге на Литейном с ценами от 100 рублей. Осталось взять нужную книгу за весьма символичную сумму, пока она не «сыграла в сундук».