Полка

Я не помню, как узнал о нем. Наверное, листал подкасты по запросу «book» или «books». Ткнул в тот, название которого точно не внушало доверие. Ну кто назовет классный подкаст обыденным «Bookworm». А потом я провалился. И все ждал, чтобы кто-то написал о нем большой и красивый пост. Ведь с февраля 2026 его голос точно больше не будет звучать, я не буду смеяться или спешно записывать что-то за ним или его гостями. В детстве Майкл Сильверблатт ходил в парикмахерскую вдвоем с мамой: он сидел и ждал, пока она под сушилкой, а по соседству был детский магазин, и там лежала огромная диснеевская «Алиса» с картинками. Он очень хотел эту книгу. Мать зашла и купила другую, с текстом Льюиса Кэрролла и без диснеевских картинок, потому что эта книга была дешевле. Семья была бережлива: заваривали чайные пакетики по второму разу, копили фольгу и пакеты, а когда карандаш стачивался, оставляли хотя бы ластик. Единственное, на чем он отказался экономить, — книги. «Сходи лучше в библиотеку», «зачем тебе еще», «мало у тебя уже» — это он слышал всю юность. В 1969-м он поступил в университет Буффало на математику: родители звали в бизнес, сторговались на этом. Студенческие волнения шли второй год, занятия отменяли, а те, что шли, вели дома у профессоров. Математику отменяли чаще, потому что там сидело двести человек, а на английской литературе шестнадцать. На кафедре тогда преподавали Джон Барт, Дж. М. Кутзее, Рене Жирар, Роберт Крили. А весной 1970-го туда приехал Фуко, для которого это было первое преподавание в Америке. Он говорит, что влюбился в них всех, и застать их было можно: к профессорам ходили домой. А на занятиях он записывал каждое слово — и объясняет зачем: «Меня интересовало не то, чему они учат. А то, как они это говорят». Потом он переехал в Лос-Анджелес — писать сценарии. На званом ужине разговорился о русской поэзии с человеком с KCRW, и тот предложил ему передачу. Так в 1989 году появился Bookworm. Первые пять лет он вел его бесплатно. Дальше — тридцать три года и больше 1600 разговоров с писателями. Он читал все книги автора перед выпуском. Судя по вопросам — и те, которые автор читал до того, как написал свои. Один аспирант рассказывал, что Сильверблатт назвал ему музыку, под которую тот писал роман. В апреле 1996-го к нему пришел Дэвид Фостер Уоллес с только что вышедшей «Бесконечной шуткой». Сильверблатт начал с того, что не знает, как об этой книге говорить, и попросил помочь. И тут же сказал, что ему показалось, будто книга написана фракталами. Уоллес ответил, что слышал о нем как о чутком читателе, — и подтвердил: да, в основе треугольник Серпинского, черновик 1994 года был им в чистом виде, а после сокращений пирамида вышла кривоватой. Через пятнадцать лет в Корнелле вспоминали: Уоллес был настолько ошарашен тем, как Сильверблатт описал его замысел, что после паузы спросил, не усыновит ли тот его. Он делал это каждый раз. Делилло в 1998-м выложил зеркальное устройство «Изнанки мира» — Брейгель в начале и в конце, в каждой части темная фигура с вестью, — и спросил, зачем симметрия, если история симметричной не бывает. Делилло согласился: история симметрии не имеет, а искусство, возможно, имеет; этим оно и берется за историю. В 2014-м Ласло Краснахоркаи признался, что верит: миру, чтобы уцелеть, нужна связь и с небом, и с преисподней, — и спросил у Майкла: «А вы?» Сильверблатт ответил: «Я не верю ни во что. Но я верю в вас — в того, кто верит, что у человека есть дорога к небу. Вот в такого человека я верю». Он не звал в студию тех, чьей работой не восхищался. Объяснял просто: людей, отвращающих других от чтения, и без него достаточно. Зебальд пришел к нему 6 декабря 2001 года. Через восемь дней он погиб в автокатастрофе. Летом после первого курса он получил место на почте, и родители всю жизнь считали, что тогда он упустил свое: карьеру и пенсию. Успокоились, только когда о нем написал журнал Опры Уинфри. Майкл Сильверблатт умер 14 февраля 2026 года в Лос-Анджелесе, семидесяти трех лет. В Саду — его голос и то, что он сам думал о своей пригодности для радио. Тема недели там — голоса.