PILUM

Здравствуйте друзья! На канал к PILUMу я пришёл наверное в середине 2025 года, канал привлёк своей открытой позицией по освещению событий как на СВО, так и в стране в целом. Это один из немногих каналов где о Вагнерах говорят как о героях! Где и мы с вами, те кто помнит подвиги Вагнеров, ставших народными, родными, близкими нам, можем вместе с PILUMом вспомнить этих ребят! Так случилось, что мой сын в июле 2025 года, подписал контракт с Минобороны РФ и пошёл на СВО в штурмовую группу Север V, где штурмил до 01 февраля 2026 года. Вроде бы не долго, чуть меньше полугода, но поверьте друзья, этого времени хватило, чтобы он, и такие как он, считались уже старожилами. И так, 01 февраля 2026 года, во время выполнения боевого задания, он получил минно-взрывное ранение, в результате которого у него была ампутирована левая стопа с суставом. 22 года, инвалид группа " Д", госпиталь, восстановительный центр, протез, но он не сдался, включился в новую жизнь, восстановился в Академии физкультуры и спорта, так как он мастер спорта по плаванию России, пришёл в своё спортивное общество, в паралимпийское плавание, старается жить полной жизнью, но...., к сожалению бюрократический аппарат в нашей стране, продолжает и здесь, "на гражданке" ставить свои припоны. Наш Президент постоянно говорит о подвиге тех, кто освобождает нашу Родину от нацистской нечисти, говорит о поддержке ветеранов и участников СВО, но к сожалению на деле всё выглядит мягко говоря иначе. Сын после госпиталя из своей воинской части был отправлен в отпуск по месту жительства, с последующим увольнением из армии дистанционно. Казалось, как всё продумано, правильно, всё так и должно быть!!! Полтора месяца пока он находился в отпуске Минобороны России платили ему зарплату за минусом боевых, но всё равно это были хорошие деньги, и вот 20 июля 2026 года приказом командующего ЮВО он был уволен с военной службы в отставку по состоянию здоровья (подпункт "В" пункт 1 ст. 51 ФЗ) Опущу подробности, скажу лишь одно, через месяц, два ни личное дело, ни приказ об увольнении так в военкомат и не поступили. Куда только за это время сын не обращался: - звонил в штаб своей в/ч где ему ещё в конце июля ответили, что его дело направлено в военкомат, после повторного звонка в августе с просьбой сообщить трек номер почтового отправления, чтобы он мог сам отслеживать путь письма, сказали перезвонить через десять минут, и его телефон видимо поставили в список нежелательных абонентов, потому что, больше никогда одна попытка дозвониться до штаба части не увенчалась успехом; - в военкомате отвечали односложно ждите, люди и по полгода ждут; - была попытка обратиться в Фонд защитников Отечества специально созданный при участии Президента РФ для помощи ветеранам СВО, сразу оговорюсь, попытка была напрямую, по телефону, где ответили, что по документам из Минобороны они помочь не могут. В один из вечеров парень просто засмеялся и сказал: Меня отработали и выкинули, я больше не нужен этой стране. Было очень неприятно и стыдно в этот момент, ведь я не мог помочь ему ни чем, а главное просто не знал, что ещё можно сделать, написать в военную прокуратуру, написал, в военкомат ходил вместе с ним, даже пытался ругаться, никакого толку..... Минобороны РФ с 20 июля 2026 года прекратил все выплаты, без приказа об увольнении военную пенсию военкомат отказался оформлять, получилось, что с августа 2026 года, ветеран СВО, участник боевых действий стал получать пенсию по инвалидности 20 тысяч рублей, никаких выплат положенных в случае тяжёлого ранения, никаких страховых выплат, ничего...., 20 тысяч. Признаюсь честно друзья, накатила такая безнадега, ждите ответа...... И тут прочитал у PILUMа о том, через какие тернии к звездам ему пришлось пройти, чтобы получить то, что положено от государства участнику СВО.

⚡️ ГОРЯЧАЯ ВАКАНСИЯ! В элитную лабораторию «Эффективного управления» объявлен срочный набор! Требования: отсутствие совести, повышенный аппетит, умение осваивать бюджеты, прикрывать своих и вовремя менять нору. Условия: стабильная кормушка, золотая клетка, неограниченный сырный паёк. Костюм или мундир — на выбор. Карьерный рост: от мелкого грызуна до заслуженного крысёныша с миллиардным состоянием. Совесть, честность и чувство меры — серьёзные противопоказания! Резюме не присылать. Своих и так знают. Данный контент — сатирический вымысел, все совпадения случайны!

ЗОЛОТО — В ГОХРАН. БЫВШИЙ СУДЬЯ — НА КИПРЕ 31 октября глава ФССП Дмитрий Аристов сообщил: судебные приставы передали в Гохран более тысячи золотых слитков и монет, изъятых у семьи бывшего председателя Краснодарского краевого суда Александра Чернова и связанных с ним лиц. В рамках одного из судебных дел было изъято 36 килограммов золота, а также другое имущество. В апреле 2026 года суд обратил в доход государства активы почти на 900 миллионов рублей. А ранее суд изъял ещё 87 объектов недвижимости и другие активы общей стоимостью около 13 миллиардов рублей. Чернов возглавлял Краснодарский краевой суд 25 лет — с 1994 по 2019 год. В ноябре 2025-го его лишили статуса судьи в отставке. По сообщениям СМИ, сам бывший председатель находится на Кипре. Золото отправилось в государственное хранилище, недвижимость — в доход государства, а её бывший владелец, судя по сообщениям прессы, предпочёл средиземноморский климат. Но за этим золотым великолепием скрываются вопросы куда неприятнее самого обыска. Если в деле одного бывшего председателя краевого суда фигурируют активы на 13 миллиардов рублей, то какие суммы могли бы обнаружиться при столь же пристальной проверке имущества и источников доходов высокопоставленных чиновников федерального уровня? И второй: как получилось, что человек, вокруг имущества которого развернулось многомиллиардное судебное разбирательство, оказался за границей? Кто и когда проверял обстоятельства его отъезда?

(document without text)

ПАРАД КРЫСИНОЙ СЛАВЫ Воры, крысы и прочие пидарасы разгуливают по стране, а отдельные особо ценные особи коротают время под домашним арестом. Похоже, пришло время утвердить почётный реестр заслуженных казнокрадов, кабинетных крыс и диванных мучеников правосудия. Ворам — орден «Заслуженный казнокрад» с бриллиантовыми липкими пальцами. За выдающиеся достижения в превращении народных денег в личное благосостояние. Крысам — медаль «За трусость и верность кормушке» с позолоченным хвостом. Вручается под столом, желательно с куском сыра и гарантией неприкосновенности норы. Особо отличившимся — орден «За мужество на диване» I степени. За героическое преодоление тягот домашнего ареста, бессонные ночи на ортопедическом матрасе и стойкость перед лицом полного холодильника. А самым заслуженным экземплярам — «Элитная тыловая крыса казённого откорма». За многолетнее мужество прятаться за чужими спинами, героическую оборону собственной кормушки и выдающиеся достижения в превращении народных денег в личное сало. Награждение проводится исключительно после плотного обеда, чтобы лауреаты не перегрызли друг другу глотки в борьбе за добавку. Но есть одна неприятная для любителей золотых клеток подробность. Самое страшное для крысы — однажды обнаружить, что золотая клетка больше не защищает от послевоенной ответственности.

Мир помнит и никогда уже не забудет кто стоит за успешным продвижением интересов России в Африке 🔥

БОГАТСТВО, КОТОРОЕ НЕ КУПИТЬ ЗА ДЕНЬГИ Мы живём в удивительное время, когда стоимость человека пытаются определить по стоимости его имущества. Дорогой автомобиль, внушительный банковский счёт, недвижимость за границей — и вот перед нами уже «успешный человек», которому принято завидовать, подражать и желательно не задавать лишних вопросов. Каким образом приобретено это благополучие, сколько за ним чужого труда, сломанных судеб или попранных принципов — подробности, способные испортить красивую биографию. Постепенно деньги из необходимого средства существования превратились в своеобразное мерило человеческого достоинства. И самое тревожное заключается не в том, что богатству поклоняются, а в том, что бедность воспринимают едва ли не как нравственный недостаток. Разумеется, деньги нужны каждому. На них растят детей, содержат семьи, покупают лекарства, обеспечивают достойную старость. Рассуждать о презрении к материальному благополучию особенно удобно тому, кто никогда не стоял перед выбором между покупкой продуктов и оплатой лечения. Но одно дело — зарабатывать деньги ради достойной жизни, и совершенно другое — превращать собственную жизнь в бесконечную погоню за деньгами, постепенно распродавая всё, что делает человека человеком. Ведь можно обладать огромным состоянием и оставаться нравственным банкротом. Можно занимать высокую должность, окружить себя охраной, наградами и почестями, но так и не заслужить элементарного человеческого уважения. И наоборот, человек, не имеющий ничего, кроме честного имени, порой оказывается несравнимо богаче тех, кому принадлежат целые состояния. Мне довелось узнать другую систему человеческих отношений. В рядах которых я прошёл свой боевой путь, особое значение придавалось дисциплине, товариществу, личной ответственности и воинской чести. В опубликованном кодексе присутствовали простые требования: не воровать, не мародёрствовать, помогать товарищу, не кичиться своими заслугами и не ставить деньги выше принципов. Конечно, записанные правила сами по себе не делают людей безупречными. Но разве эти требования должны существовать исключительно в военной среде? Почему способность держать слово, отвечать за товарища и не предавать ради личной выгоды считается необходимой для бойца, но зачастую оказывается необязательной для человека, распоряжающегося чужими судьбами? Разве чиновнику честь нужна меньше, чем солдату? А человеку, управляющему государственными средствами, совесть менее необходима, чем тому, кто рискует собственной жизнью? Именно здесь обнаруживается одна из главных болезней современного общества. Мы научились измерять экономическую эффективность, подсчитывать прибыль и оценивать стоимость активов, но забываем о цене человеческого поступка. Между тем нравственный фундамент любого здорового общества складывается из вещей, которые невозможно приобрести на бирже или получить вместе с назначением на должность. Из чести, которая не позволяет совершать подлость даже без свидетелей. Из совести, не нуждающейся в прокуроре. Из достоинства, которое не требует унижения окружающих. Из справедливости, при которой закон одинаков для человека с миллиардами и человека с пустым кошельком. Из товарищества, не превращающегося в круговую поруку, и милосердия, которое проявляется не перед телевизионной камерой, а тогда, когда рядом действительно нужна помощь. Но воспитать эти качества невозможно одними торжественными речами. Бесполезно рассказывать детям о честности, если они ежедневно наблюдают, как обман становится способом продвижения по службе, а порядочность объявляется непрактичной чертой характера. Трудно привить уважение к справедливости там, где влиятельному человеку многое прощается, а обычному гражданину приходится годами добиваться исполнения собственных законных прав. И особенно странно слышать рассуждения о долге и благодарности, когда человек, отдавший здоровье ради страны, вынужден доказывать чиновникам необходимость лечения и положенных ему выплат. Нравственность государства проверяется не торжественностью его лозунгов, а тем, как оно относится к человеку, который больше ничего не может ему дать. Поэтому возвращение подлинных ценностей должно начинаться не с очередной воспитательной кампании, а с личного примера, справедливых законов и реальной ответственности за их нарушение. С уважения к честному труду вместо поклонения сомнительно нажитому богатству. С воспитания детей, для которых порядочность важнее показного успеха. С общественного признания тех, кто созидает, лечит, учит, защищает и помогает другим, а не просто умеет выгодно распоряжаться чужими ресурсами. И прежде всего — с понимания, что честь, совесть, достоинство и любовь к Родине не могут быть обязанностью одних и необязательной роскошью для других. Нам слишком долго объясняли, что главное — добиться успеха. Пожалуй, пришло время наконец спросить, что именно мы называем успехом и какую цену готовы за него заплатить. Потому что деньги позволяют приобрести почти всё, что имеет цену. Но самое дорогое в человеке как раз цены не имеет. Можно потерять имущество и снова стать богатым. Можно лишиться должности и начать жизнь заново. Но если однажды продал собственную совесть, никакого состояния уже не хватит, чтобы выкупить её обратно. *Мнение автора | PILUM* https://t.me/pilum_truth

(document without text)

ПОЛТОРА МИЛЛИАРДА НА ЭФИР. ПЯТЬДЕСЯТ МИЛЛИОНОВ — С НАРОДА В Сербии случилось маленькое телевизионное чудо. После поражения правящей партии на выборах журналисты общественного телеканала «Радио и телевидение Воеводины» неожиданно вспомнили, что их профессия предполагает не только чтение новостей, но и обязанность говорить правду. 26 октября они публично извинились перед зрителями за многолетнее замалчивание событий, одностороннее освещение происходящего и отсутствие неудобных вопросов. Представляете? Годами всё было прекрасно, а потом внезапно выяснилось, что журналистика должна служить обществу, а не начальству. И вот на фоне этого сербского прозрения особенно интересно посмотреть на отечественную телевизионную индустрию патриотизма. Возьмём одного из самых громогласных её представителей — Владимира Соловьёва, которого впору назвать главным пропагандоном страны. По опубликованным данным о бюджетных расходах, телекомпании «Штрихкод», производящей в том числе контент для медиапроектов Соловьёва, на 2025 и 2026 годы предусмотрено по 1,5 миллиарда рублей ежегодно. Подчеркну: речь о бюджетном финансировании медиапроизводства, а не о личной зарплате телеведущего. И вот этот же медийный проект совместно с «Народным фронтом» проводит благотворительный марафон по сбору средств. В сентябре организаторы отчитались о более чем 50 миллионах рублей, собранных гражданами. Получается весьма занимательная арифметика. Полтора миллиарда — на телевизионный контент. Пятьдесят миллионов — добровольно с граждан на необходимое фронту оборудование. Причём бюджетная сумма в тридцать раз больше собранной. Люди, которые помогают фронту из собственных карманов, заслуживают уважения. А вот к тем, кто распоряжается миллиардными медиабюджетами и одновременно призывает граждан собирать миллионы, возникают отвращение и презрение. Неужели нельзя было предусмотреть прямое финансирование необходимого оборудования из государственных средств, вместо того чтобы снова обращаться к кошелькам населения? Почему на создание телевизионной картинки предусмотрены миллиарды, а на конкретные нужды военнослужащих приходится организовывать марафоны? Разумеется, бюджетные субсидии на телевидение нельзя просто самовольно потратить на другую цель. Но государство само определяет свои бюджетные приоритеты. И именно эти приоритеты заслуживают обсуждения. А теперь ещё одна любопытная деталь. 20 октября зарегистрирована компания «СВР Защита», половина которой принадлежит Соловьёву, а другая половина — генеральному продюсеру «Соловьёв Live» Рустаму Вахидову. Компания занимается сборкой и монтажом конструкций. Публикации связывают возможное направление её деятельности с противодроновой защитой, хотя подтверждённых контрактов на такие изделия пока нет. Получается интересное соседство: бюджетное финансирование медиапроектов, благотворительные сборы на военную технику и собственная коммерческая структура в потенциально смежной сфере. Не утверждаю, что пожертвования поступают в эту компанию. Доказательств такого движения денег нет. Но почему бы публично не показать полную цепочку: кто собирает, кто закупает, у кого закупает и по какой цене? Ведь благотворительность заслуживает доверия, а доверие гораздо убедительнее выглядит вместе с прозрачной отчётностью. И наконец, о телевизионном патриотизме. Есть одна старая история. В интервью 2004 года Соловьёва представляли как «русского сиониста». А в 2023 году он сам говорил, что при отсутствии российских военных действий отправился бы в Израиль. Никто не вправе запрещать человеку иметь политические убеждения, симпатизировать Израилю или выражать готовность помогать другой стране. Но здесь возникает вопрос о последовательности личных принципов. Человек, ежедневно рассуждающий перед российской аудиторией о долге, жертвенности и патриотизме, сам однажды говорил о готовности отправиться воевать за Израиль. И потому особенно любопытно: если когда-нибудь закончится праздник бюджетного телевидения, не вспомнит ли наш главный пропагандон о прежних заявлениях и не отправится ли в Израиль, к тем самым единомышленникам-сионистам? Это, конечно, не прогноз. Просто вопрос, который напрашивается при сопоставлении его публичных заявлений. А пока в Сербии отдельные журналисты уже начали извиняться перед обществом за годы одностороннего вещания. Возможно, однажды и у нас наступит время, когда телевизионным проповедникам патриотизма придётся отвечать не за громкость собственных выступлений, а за их содержание, источники финансирования и соответствие слов поступкам. И тогда главным вопросом окажется не то, сколько человек сумел собрать с народа. А сколько стоило народу содержание самого собирателя.

⚡️Пенсионер из Петербурга отдал американским телефонным мошенникам много тонн дизеля! Данный контент — сатирический вымысел, все совпадения случайны!

С ЧЕГО НАМ НАЧИНАТЬ? ПРЕЖДЕ ВСЕГО — УЧИТЬСЯ ДУМАТЬ. Посмотрите, что происходит вокруг. Война, экономические проблемы, коррупционные скандалы, новые ограничения, бесконечные обещания и столь же бесконечные объяснения, почему вчера говорили одно, а сегодня делают совершенно другое. И всё это сопровождается информационным потоком такой плотности, что человек порой не успевает разобраться в одной новости, как ему уже предлагают возмутиться следующей. Причём проблема далеко не исключительно российская. Во всём мире борьба за человеческое внимание превратилась в огромную индустрию, где эмоции зачастую продаются успешнее фактов, а громкий заголовок оказывается ценнее обстоятельного объяснения. И здесь возникает неприятное предположение: обществом, которое постоянно возмущается, но редко успевает задуматься, управлять гораздо удобнее, чем обществом, привыкшим задавать вопросы. Посмотрите на современное информационное пространство. Один рассказывает, как прекрасно мы живём. Другой уверяет, что завтра всё окончательно рухнет. Третий продаёт спасение, четвёртый разоблачает третьего, а пятый уже собирает деньги на эксклюзивную информацию о первых четырёх. И ведь каждый требует немедленно поверить именно ему. Особенно тревожно наблюдать за тем, как меняется культура восприятия информации. Молодое поколение растёт среди коротких роликов, бесконечных уведомлений и алгоритмов, которые стремятся удержать внимание любой ценой. Но это не значит, что молодёжь глупее предыдущих поколений. Вопрос скорее в том, чему мы её учим: самостоятельно разбираться в сложных вещах или мгновенно реагировать на очередной раздражитель? Человека необязательно лишать возможности думать. Иногда достаточно настолько заполнить его голову информационным шумом, чтобы на собственные мысли просто не оставалось времени. И вот здесь начинается самое важное. В первую очередь человеку необходима пища для интеллектуальных размышлений. Не очередная порция эмоций, не готовое мнение, заботливо приготовленное чужой головой, а факты, знания и обстоятельства, позволяющие самостоятельно сопоставлять события и приходить к собственным выводам. Ведь интеллектуально развитое общество начинается не с количества прочитанных новостей, а со способности понимать их смысл, замечать противоречия и не принимать чужие убеждения за собственные мысли. Нам необходимо научиться фильтровать информацию независимо от того, кто её распространяет. Государственное телевидение, оппозиционный канал, популярный блогер или иностранное издание — ни одно название само по себе не является гарантией правды. Кто сообщил новость первым? Где первоисточник? Есть ли документы? Что является установленным фактом, а что — чьим-то предположением? Почему нам показывают именно это событие и о чём одновременно предпочитают не говорить? И самое главное — кому выгодно, чтобы мы поверили, испугались, возненавидели или перестали задавать вопросы? Но одного умения отличать правду от вымысла недостаточно. Мы слишком долго привыкали существовать поодиночке. У каждого собственные проблемы, обиды, страхи и заботы. Один борется с чиновничьим произволом, другой пытается добиться положенных выплат, третий защищает своё дело, четвёртый сталкивается с несправедливостью на работе. И каждый нередко уверен, что его беда касается только его самого. А ведь именно разобщённость превращает общество из миллионов людей в миллионы отдельных просителей. И здесь стоит вспомнить ещё об одной проблеме. Многие словно забыли, что такое честь, совесть и человеческое достоинство. Мы научились приспосабливаться, искать выгоду, оправдывать собственное молчание обстоятельствами и закрывать глаза на несправедливость, пока она касается других. Но какое общество можно построить, если порядочность начинают принимать за слабость, принципиальность — за глупость, а способность предать собственные убеждения ради личного благополучия — за житейскую мудрость? Ведь честь — это не красивое слово из прошлого. Совесть — не досадная помеха личному успеху. А достоинство — не привилегия, которую человеку кто-то должен разрешить иметь. Без этих качеств любое объединение рискует превратиться в очередную борьбу за собственную выгоду. И здесь придётся признать ещё одну неприятную истину: в том, что происходит со страной, есть и наша собственная доля ответственности. Слишком часто мы предпочитали промолчать, когда несправедливость касалась соседа, оправдывали чужой произвол, пока он не затрагивал лично нас, и надеялись, что кто-нибудь обязательно придёт и наведёт порядок. Мы привыкли требовать честности от государства, но всегда ли требовали её от самих себя? Возмущались коррупцией, но не оправдывали ли знакомого, который сумел «решить вопрос» через нужного человека? Осуждали равнодушие чиновников, но всегда ли сами приходили на помощь тем, кто оказался в беде? Разумеется, ответственность общества не равнозначна ответственности людей, наделённых государственной властью. Но пока мы ищем виновных исключительно где-то наверху, не желая замечать собственное равнодушие, привычки и компромиссы с совестью, изменить что-либо будет чрезвычайно трудно. И не будем забывать, насколько неравны возможности. На стороне тех, кто привык распоряжаться властью и общественными ресурсами, — огромные деньги, административный аппарат, влияние на крупные СМИ, политические технологии, профессиональные специалисты по управлению общественным мнением и возможности формировать информационную повестку. Сегодня к этому добавились цифровые алгоритмы, позволяющие направлять внимание миллионов людей и определять, какие события получат широкую огласку, а какие останутся практически незамеченными. Но даже обладание колоссальными ресурсами не гарантирует способности убедить общество, которое умеет самостоятельно мыслить, проверять информацию и действовать сообща. Именно поэтому знания, взаимное доверие, честь, совесть и человеческое достоинство приобретают особую ценность. Поэтому, на мой взгляд, начинать необходимо не с поиска очередного спасителя, не с громких лозунгов и не с ожидания человека, который однажды придёт и наведёт порядок. Начать можно значительно проще. С небольших сообществ людей, готовых проверять информацию, делиться документами, обмениваться опытом, помогать друг другу защищать законные права и добиваться ответов на конкретные вопросы. Если обнаружено нарушение — не ограничиваться возмущением в комментариях, а устанавливать факты, направлять обращения, добиваться проверки и публично отслеживать результат. Если проблема касается многих — искать законные способы действовать сообща. Учиться спорить без ненависти, признавать собственные ошибки и отличать несогласие от вражды. Не превращать каждого человека с другим мнением в противника. Ведь объединение начинается не тогда, когда все научились думать одинаково. А тогда, когда люди научились вместе решать проблемы, несмотря на различия во взглядах. И, пожалуй, именно это сегодня важнее очередной сенсации. Потому что никакая информационная революция не принесёт пользы обществу, которое умеет только пересылать чужие слова, но разучилось формулировать собственные вопросы. Нам не нужен ещё один человек, который объяснит, что обо всём думать. Нам необходимо вернуть себе способность думать самостоятельно. И если мы действительно хотим что-то изменить, начинать следует с самого неудобного для любой безответственной власти — с грамотных, самостоятельных людей, которые умеют объединяться, знают свои права и требуют исполнения закона. Потому что обществом, которое научилось задавать вопросы и добиваться ответов, гораздо труднее управлять при помощи красивой лжи.

ПРИТЧА О ЗМЕЕ И КРЫСАХ. ИЛИ ПОЧЕМУ ОЧЕРЕДЬ ДОХОДИТ ДО КАЖДОГО Есть одна старая притча, происхождение которой уже не так важно, как её смысл. Однажды в глубокий колодец упала змея. Выбраться самостоятельно она не могла, но на дне колодца жили крысы. И змея, быстро оценив обстановку, начала ежедневно съедать по одной. Поначалу крысы испугались. Но потом заметили любопытную особенность: змея съедала только одну, а остальных не трогала. И каждая решила, что главное — не оказаться следующей. Когда исчезла первая крыса, остальные промолчали. Когда вторая — облегчённо вздохнули, потому что на этот раз повезло им. А когда очередь дошла до третьей, некоторые уже начали рассуждать, что, возможно, первые две сами чем-то спровоцировали змею. Особенно предприимчивые даже стали подсказывать ей, где прячутся соседи. Ведь лучше указать на другого, чем самому оказаться обедом. И вот здесь притча перестаёт быть историей о животных. Для того чтобы управлять множеством, совершенно необязательно быть сильнее всех. Достаточно убедить каждого, что чужая беда его не касается. Сегодня ограничили права одних — остальные считают, что их это не затронет. Завтра лишили чего-то других — первые молчат, поскольку сами пока ничего не потеряли. Затем очередь доходит до предпринимателей, работников, пенсионеров, журналистов, военных, ветеранов. И каждый раз находится объяснение, почему именно в этом случае происходящее необходимо, разумно и даже полезно. Самое удивительное, что змея в этой истории не обещала никому безопасности. Крысы придумали себе это обещание самостоятельно. Они даже не заметили, как постепенно перестали бояться самой змеи и начали бояться друг друга. Ведь сосед мог донести, выдать, указать на твою нору. А значит, главным условием выживания становилось не сопротивление опасности, а демонстрация собственной покорности. Именно так страх превращается из инструмента принуждения в привычку, а разобщённость — в систему управления. Впрочем, у современной версии этой притчи есть одно существенное отличие. Сегодня змея наверняка объяснила бы, что всё происходящее осуществляется исключительно ради безопасности колодца, поддержания общественного порядка и защиты оставшихся крыс от внешних угроз. Более того, нашлись бы желающие доказать, что без змеи колодец давно погрузился бы в хаос. И пока обитатели спорили бы о необходимости её присутствия, количество спорящих неуклонно сокращалось бы. Но самое страшное произошло в конце. Когда осталась последняя крыса, она наконец поняла, что вместе с остальными могли бы защититься. Только обсуждать это открытие было уже не с кем. Мораль здесь вовсе не в том, что каждый обязан становиться героем. А в том, что общество, привыкшее равнодушно наблюдать за чужой бедой, постепенно лишает себя возможности защитить собственные права. Потому что змея сильна не только своими зубами. Она сильна уверенностью каждой крысы, что сегодня съедят кого-нибудь другого. А очередь заканчивается не тогда, когда змея насытится. А тогда, когда в колодце больше некому будет сказать: «Хватит».

(document without text)

АРМИЯ — ЗЕРКАЛО СИСТЕМЫ. И ОНО НЕ ВРЁТ Армия отражает ту систему управления, которая десятилетиями формировалась за пределами казарм. Ведь армия это отражение порядков, существующих в самой стране. И если в этом зеркале отражаются ложь, страх, безответственность и произвол, проблема не в зеркале. Проблема в тех, кто создавал эту систему и делает вид, что не узнаёт собственного отражения.

Минутка несерьёзных известий 🤣

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ШТУРВАЛ И СЕМЕЙНЫЙ ПРИЧАЛ Когда речь заходит о переплетении государственной власти и крупного капитала, многие представляют сложные международные корпорации, финансовые империи и запутанные цепочки собственников. Однако порой самые любопытные примеры обнаруживаются гораздо ближе — достаточно проследить, как распределяются доли в одном российском морском порту. 26 февраля 2026 года «Коммерсантъ» сообщил, что Андрей Патрушев, сын помощника президента Николая Патрушева, увеличил своё участие в Архангельском морском торговом порту примерно до 20%. И здесь начинается занимательная арифметика. Напрямую Патрушеву-младшему принадлежит 10% предприятия. Кроме того, он приобрёл 16,68% компании «Вайз Инвест», владеющей 60% порта. Одновременно доля предпринимателя Игоря Нафикова в этой компании сократилась ровно на столько же. Но на каких условиях сын высокопоставленного государственного деятеля приобретал эти активы, сколько за них заплатил и откуда поступили средства? Публичная отчётность исчерпывающих ответов не содержит. А суммы здесь весьма впечатляющие. В 2022 году «Вайз Инвест» приобрела контрольный пакет порта за 661,67 миллиона рублей. Сегодня аналитики оценивают всё предприятие уже в 3,5–4 миллиарда рублей. При этом выручка порта за 2024 год составила 3,45 миллиарда, а чистая прибыль — 1,4 миллиарда рублей. Согласитесь, довольно интересный коммерческий актив. Но история становится ещё занимательнее, если посмотреть на прежних владельцев. До конца 2015 года основным собственником порта был «Норникель». Сегодня среди крупнейших акционеров этого металлургического гиганта — «Интеррос» Владимира Потанина с долей 33,51%, «Эн+ Груп», контролирующая «Русал» и связанная с Олегом Дерипаской, — 26,39%, и благотворительный фонд Потанина — 3,49%. А ещё 36,61% приходится на прочих акционеров. Кто входит в эту группу, сколько среди них иностранных инвесторов и кому в конечном счёте достаются доходы от российских недр? Причём иностранное участие в связанных сырьевых корпорациях — не предположение. Согласно отчётности «Эн+ Груп» за 2025 год, 10,55% её акций принадлежат швейцарской «Гленкор», одному из крупнейших мировых сырьевых трейдеров. Экономическое участие Дерипаски составляет 44,95%, ещё 16,37% находится у специализированной финансовой организации, 18,98% — в свободном обращении и 9,15% — у прочих акционеров. А теперь особенно любопытная деталь. В 2019 году после соглашения с МИНИСТЕРСТВОМ ФИНАНСОВ США компании «Эн+ Груп» и «Русал» изменили структуру корпоративного управления. Влияние Олега Дерипаски ограничили, а большинство мест в советах директоров предусмотрели для независимых директоров, в том числе ГРАЖДАН США И ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН. Российские сырьевые активы, отечественные миллиардеры, швейцарский капитал и корпоративные правила, изменённые под условия АМЕРИКАНСКОГО САНКЦИОННОГО СОГЛАШЕНИЯ. Вот такая занимательная архитектура экономической независимости. И теперь вернёмся к семье Патрушевых. Николай Патрушев, отец совладельца Архангельского порта, возглавляет Морскую коллегию России, участвующую в формировании государственной морской политики и развитии морской инфраструктуры. Получается весьма примечательная семейная специализация. Отец занимается государственной стратегией на море, сын приобретает доли в портовом бизнесе, а в истории предприятия фигурируют крупнейшие российские сырьевые корпорации. И всё это сопровождается торжественными рассуждениями о национальных интересах, суверенитете и необходимости ставить государственное выше личного. Разумеется, родственные связи сами по себе не доказывают коррупции, как и иностранные акционеры бывшего владельца порта не означают иностранного контроля над самим портом. Но кто проверяет возможный конфликт интересов? Участвовал ли председатель Морской коллегии в решениях, затрагивающих предприятие его сына? И почему условия приобретения столь значительных активов остаются неизвестными широкой общественности? Ведь государство — не семейный холдинг, где одному поручена стратегия, другому достаются коммерческие активы, а гражданам отводится почётная обязанность восхищаться их совпадающими интересами. И пока населению объясняют необходимость жертвовать личным ради государственного, общество вправе требовать прозрачности там, где государственные полномочия соприкасаются с семейными состояниями. Потому что государственный штурвал должен определять курс страны. А не оставлять гражданам загадку, почему рядом с ним так удачно обнаружился семейный причал.

147 КОМПАНИЙ. КАПИТАЛИЗМ, В КОТОРОМ ГОСУДАРСТВО СТАНОВИТСЯ ШИРМОЙ В 2011 году швейцарские исследователи опубликовали работу, которая заставляет иначе взглянуть на устройство мировой экономики. Изучив корпоративные связи, они обнаружили в центре глобальной сети собственности тесно переплетённую группу из 147 компаний, преимущественно финансовых. Особенно интересна архитектура этой системы. Одни корпорации владеют долями других, те связаны с инвестиционными фондами, банками и управляющими структурами. За многочисленными юридическими лицами и цепочками собственности порой непросто установить конечных выгодоприобретателей, а ещё труднее понять, кто действительно способен влиять на ключевые решения. Причём совершенно необязательно, что все эти компании действуют сообща. Они вполне могут конкурировать между собой, бороться за рынки, активы и влияние. Но конкуренция за прибыль вовсе не исключает общности интересов, когда речь заходит о сохранении системы, позволяющей эту прибыль извлекать. А куда интереснее было бы заглянуть за корпоративные конструкции крупнейших российских компаний: кто их действительные конечные собственники, какие структуры стоят за отечественными олигархами и кому в конечном итоге достаются доходы от эксплуатации российских недр? На публике — президенты, министры, парламенты, выборы и торжественные заявления о народовластии. А за кулисами — инвестиции, кредиты, корпоративные интересы и борьба за контроль над ресурсами. Возможно, самая совершенная форма власти капитала — та, при которой его собственникам даже не требуется занимать государственные должности. Достаточно того, чтобы государственные решения принимались с постоянной оглядкой на их интересы. Именно здесь возникает проблема политических ставленников крупного капитала. Ведь для продвижения коммерческих интересов необязательно лично входить в правительство. Гораздо удобнее поддерживать продвижение во власть людей, для которых интересы влиятельных собственников становятся важнее общественных. Формально такие чиновники служат государству, но возникает вопрос, чьи интересы они в действительности представляют. В подобной модели государство рискует превратиться в ширму, за которой крупный капитал решает собственные экономические задачи, а политический аппарат обеспечивает необходимые правила и защищает сложившийся порядок. Особенно выразительно эта картина выглядит на примере России. После разрушения Советского Союза нам обещали свободу, конкуренцию и всеобщее процветание. А получили приватизацию огромной части созданного поколениями богатства, появление олигархических состояний и нескончаемые объяснения, почему населению необходимо затянуть пояса. Победившие капиталисты и их отечественные последователи принялись осваивать советское наследство с таким аппетитом, будто недра страны достались им в качестве личного военного трофея. Нефть, газ, металлы, леса — всё это приносит колоссальные доходы. Но какая доля этих богатств действительно работает на благополучие граждан? А вокруг крупного капитала всегда найдутся чиновники особого сорта. Те, для кого государственная должность — возможность оказаться поближе к хозяйскому столу. За щедрую мзду, подарки и привилегии такие прислужники готовы прямо во время государственной службы отстаивать коммерческие интересы своих благодетелей, обеспечивать нужные решения и, образно говоря, носить хозяевам тапочки. Причём с таким подобострастием, будто именно в этом и заключается высший смысл служения Отечеству. И вот ещё одна примечательная тенденция. Во многих странах сокращается пространство для свободного выражения мнений. Усиливается контроль над информацией, ограничивается протестная активность, расширяется надзор за гражданами. Причины различаются, но результат нередко похож: у власти появляется всё больше возможностей контролировать население. Получается своеобразная картина: свобода движения капитала объявляется едва ли не священным принципом, а свобода человека всё чаще воспринимается как досадная помеха существующему порядку. Пожалуй, в этом и заключается одно из главных противоречий капитализма: деньги из средства развития общества постепенно превращаются в самоцель, ради которой выстраиваются экономические и политические институты. И для понимания происходящего вовсе не обязательно искать тайное мировое правительство. Достаточно проследить, кому принадлежат активы, кто извлекает прибыль, кто принимает решения и кто вынужден оплачивать их последствия. Потому что самое опасное начинается тогда, когда государство перестаёт быть защитником общества и становится охранником чужого капитала. А гражданам при этом продолжают рассказывать, что всё происходящее совершается исключительно ради их благополучия.

НОБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ ЗА УМЕНИЕ ЭКОНОМИТЬ НА НАРОДЕ В продолжение о шекспировских слепцах и безумцах, ведущих их за собой, сама жизнь любезно предоставила нам очередную иллюстрацию того, как устроена современная российская действительность. Министр финансов Антон Силуанов посоветовал россиянам жить экономнее. Правда, уточнил, что затягивать пояса необязательно. Видимо, достаточно просто перестать покупать всё то, на что и без того не хватает денег. А ведь совет исходит от человека незаурядного! Буквально накануне председатель Госдумы Вячеслав Володин посетовал, что столь выдающемуся государственному деятелю до сих пор не вручили Нобелевскую премию. Даже сравнил его с Горбачёвым, заметив, что один страну развалил и премию получил, а другой укрепляет — и остаётся без награды. Так что, уважаемые граждане, прислушайтесь. Это вам практически нобелевский лауреат объясняет, как правильно распоряжаться остатками семейного бюджета. Правда, прежде чем осваивать столь прогрессивную экономическую теорию, я решил заглянуть в официальные сведения об имущественном положении самого советчика. И обнаружил весьма занимательные подробности. В 2017 году Минфин опубликовал данные, согласно которым среднемесячная зарплата Силуанова за 2016 год составляла 1,73 миллиона рублей. А по официальной декларации за 2021 год его совокупный годовой доход достиг 37,23 миллиона рублей. Причём имущество заслуживает отдельного изучения. Одиннадцать земельных участков, три жилых дома, квартира площадью 253,8 квадратного метра, три автомобиля и три мотоцикла. Но особенно меня впечатлила баня площадью 525,1 квадратного метра. Это же целое архитектурное произведение, предназначенное, вероятно, для масштабного оздоровления отечественной финансовой системы! У обычного россиянина вся квартира порой меньше одной парилки, а здесь баня такой площади, что в ней можно организовать небольшую конференцию по вопросам сокращения расходов населения. И ведь всё перечисленное — из официальной декларации. Никаких тайных дворцов, журналистских предположений и поисков зарубежных счетов. К сожалению, это сведения за 2021 год. Более свежие декларации высокопоставленных чиновников перестали публиковать с 2023 года, а с 2026-го обязательную публикацию и вовсе отменили. Получается замечательная финансовая политика: гражданам рекомендуют экономить деньги, а государство решило сэкономить на информации о доходах самих советчиков. Видимо, прозрачность тоже требует оптимизации. Особенно когда речь заходит о собственных кошельках. Разумеется, наличие имущества само по себе не свидетельствует ни о каком нарушении закона. Но согласитесь, советы жить экономнее звучат особенно вдохновляюще из уст человека с таким опытом управления личными финансами. Не хватает денег на продукты? Оптимизируйте питание. Подорожали лекарства? Пересмотрите приоритеты. Пенсии хватает лишь на самое необходимое? Значит, нужно ещё внимательнее относиться к расходам. Впрочем, справедливости ради, министр действительно разбирается в экономии. Не каждый способен объяснить миллионам людей необходимость бережливости, располагая столь внушительным имущественным перечнем. И я даже поддерживаю идею Нобелевской премии. Только сначала предложил бы провести научный эксперимент: месяц пожить на обычную российскую пенсию, самостоятельно оплачивая коммунальные услуги, питание и лекарства. Если получится — премию можно вручать немедленно. Если нет — пусть воспользуется собственным советом и попробует жить ещё экономнее. Ведь у нас давно сложилась удивительная экономическая школа: чем богаче государственный советчик, тем настойчивее он рекомендует бережливость тем, у кого экономить уже практически не на чем. А главное открытие, пожалуй, в другом: чтобы научить народ затягивать пояса, собственный пояс затягивать совершенно необязательно.

СЛЕПЫЕ НЕ ТЕ, КТО НЕ ВИДИТ. А ТЕ, КТО НЕ ХОЧЕТ ВИДЕТЬ. Уильям Шекспир однажды вложил в уста ослеплённого графа Глостера слова, которым суждено было пережить королей, империи и несколько столетий человеческой истории: «Таков наш век: слепых ведут безумцы». Четыреста лет спустя эта фраза неожиданно приобретает почти документальный характер. Достаточно открыть современные судебные новости. В феврале 2026 года суд в Сочи обратил в доход государства активы стоимостью более 23 миллиардов рублей. Среди ответчиков оказались бывший депутат Госдумы Анатолий Вороновский и действующий на тот момент депутат Андрей Дорошенко. Оба представляли «Единую Россию». Целая экономическая империя, оказавшаяся предметом антикоррупционного разбирательства. А несколькими месяцами ранее суд удовлетворил иск к бывшему вице-спикеру Челябинского заксобрания, тоже единороссу, Константину Струкову и связанным с ним лицам. На этот раз речь шла об имуществе и деньгах почти на пять миллиардов рублей. Это решения по антикоррупционным искам, а не обвинительные приговоры каждому участнику дел. Но сами масштабы заставляют задуматься. Позвольте, а где всё это время находились многочисленные контролирующие органы, партийные комиссии и прочие замечательные институты, призванные обеспечивать чистоту государственного управления? Ведь подобные состояния не возникают за одну ночь. Предприятия работают, недвижимость приобретается, имущество регистрируется, существуют декларации и надзорные ведомства. И вдруг выясняется, что речь идёт о миллиардах. Причём о суммах, которые обычный человек едва способен представить, сколько бы ни трудился, исправно платя налоги и выслушивая очередные рассуждения о необходимости затянуть пояса ради общего благополучия. Но самое тревожное даже не в миллиардных состояниях отдельных представителей власти. Страшнее, когда сама система начинает напоминать шекспировскую трагедию, в которой льстец оказывается полезнее честного человека, личная преданность начальству ценится выше профессионализма, а тот, кто осмеливается говорить неприятную правду, становится неудобнее человека, злоупотребляющего доверием. Ведь при таком устройстве проблема уже не в отдельных чиновниках. Проблема в правилах, по которым одни поднимаются наверх, а другие оказываются лишними. Кто рекомендовал этих людей на высокие должности? Кто проверял? Кто поручался за их благонадёжность? И почему ответственность тех, кто формировал подобную управленческую систему, обсуждается значительно реже, чем очередное разоблачение конкретного чиновника? Вот здесь Шекспир оказывается удивительно современным. В его трагедии люди, обладавшие властью и зрением, не замечали предательства, верили красивым словам и отвергали тех, кто оставался им предан. И только потеряв зрение, Глостер начал понимать то, чего не замечал, когда мог видеть. Но я бы не торопился записывать наше общество в слепцы. Мы с вами не слепые. И не безумцы. Мы умеем читать судебные решения, сопоставлять обещания с результатами и отличать государственные интересы от интересов отдельных распорядителей государственных ресурсов. Нам не требуется специальное разрешение, чтобы замечать несправедливость, задавать вопросы и требовать ответственности от людей, которым доверено управление страной. И главное — мы прекрасно понимаем, что Родина не принадлежит ни одной партии, ни одному чиновнику и ни одному обладателю миллиардного состояния. Шекспир писал о трагедии слепых, которых ведут безумцы. Но, пожалуй, настоящая трагедия начинается тогда, когда зрячих пытаются убедить, что они ничего не видят, а тех, кто задаёт вопросы, объявляют неспособными понять происходящее. У Шекспира Глостера ослепили насильно. Сегодня куда удобнее заставить зрячих сомневаться в собственных глазах. Но есть одна проблема: мы с вами всё видим. И самая большая ошибка тех, кто привык распоряжаться чужими судьбами, — принимать наше молчание за слепоту, терпение за согласие, а любовь к Родине за безусловное доверие к тем, кто ею управляет.

ЧВК «ВАГНЕР». ГОСУДАРСТВО В ГОСУДАРСТВЕ О ЧВК «Вагнер» написано немало. Кто-то рассуждает о её боевых успехах, кто-то вспоминает противоречивые страницы истории. Но я хочу рассказать о том, что знаю не из телевизора, журналистских расследований или чужих воспоминаний. Для меня это была не просто военная организация, а в определённом смысле настоящее государство в государстве. Со своими законами, внутренним порядком, системой управления, дисциплиной и, самое главное, особым отношением к боевому братству. И положительная сторона такой организации заключалась в том, что человек понимал, по каким правилам живёт, что от него требуется и кто отвечает за принятие решений. Алкоголь, наркотики, мародёрство были под строгим запретом. Подготовка, дисциплина и выполнение поставленной задачи имели первостепенное значение. Ведь на войне чужая безответственность может стоить тебе жизни. Но самое интересное заключалось в устройстве самой системы. Командир ценился прежде всего за способность командовать, принимать решения и отвечать за своих людей. Его авторитет определялся не красотой докладов и количеством подписанных бумаг, а профессионализмом, опытом и отношением к подчинённым. И что особенно важно, командование находилось вместе с бойцами на передовой, а не только руководило происходящим из далёких штабов. Командиры видели реальную обстановку, понимали трудности своих подразделений и разделяли опасность со своими людьми. А когда начальник находится рядом, ему значительно сложнее рассказывать сказки о положении дел. Он и сам прекрасно видит, что происходит на самом деле. Именно поэтому, по моим наблюдениям, между реальным положением дел и докладами не было той пропасти, о которой сегодня всё чаще приходится слышать. Конечно, ошибки случались, но одно дело — ошибиться в оценке обстановки, и совсем другое — сознательно приукрашивать действительность ради красивого отчёта. На передовой ложь особенно опасна, потому что расплачиваться за неё приходится не должностями и выговорами, а человеческими жизнями. В этом и проявлялось своеобразие нашего «государства в государстве». Оно имело собственный внутренний уклад, позволяющий решать многие вопросы непосредственно там, где они возникали, не превращая каждую проблему в многомесячную переписку между ведомствами. Но особенно важным для меня было чувство справедливости. Строгая дисциплина имела смысл тогда, когда требования были понятны каждому, а ответственность определялась поступками, а не должностью или личными связями. Именно такой порядок я считал настоящим: когда человека уважают за дело, товарища не оставляют один на один с бедой, а командир понимает, что справедливое отношение к подчинённым — такая же часть его обязанностей, как выполнение боевой задачи. Именно этот положительный организационный опыт, на мой взгляд, заслуживает внимания. Ведь что такое эффективное управление? Это когда каждый знает свои обязанности, руководитель не прячется за подчинёнными, а проблема существует для того, чтобы её решали, а не перекладывали из кабинета в кабинет. И отдельного разговора заслуживает боевое братство. Когда рядом люди, с которыми делишь опасность, трудности и ответственность, товарищество перестаёт быть красивым словом из торжественной речи. Оно приобретает совершенно конкретный смысл. Я видел, насколько важны понятные правила, внутренняя организованность, справедливость и ответственность за общее дело. И вот что мне кажется особенно интересным: если относительно небольшая военная структура могла выстроить собственную систему управления с понятными для бойцов правилами, почему в огромном государственном аппарате человеку порой приходится месяцами искать того, кто согласится решить его вопрос? Возможно, дело вовсе не в количестве чиновников, приказов и инструкций. В нашем маленьком «государстве» мы понимали, с кого спрашивать и за что отвечать. Хотелось бы, чтобы этот простой принцип справедливости всегда работал и в государстве большом.