PILUM

147 КОМПАНИЙ. КАПИТАЛИЗМ, В КОТОРОМ ГОСУДАРСТВО СТАНОВИТСЯ ШИРМОЙ В 2011 году швейцарские исследователи опубликовали работу, которая заставляет иначе взглянуть на устройство мировой экономики. Изучив корпоративные связи, они обнаружили в центре глобальной сети собственности тесно переплетённую группу из 147 компаний, преимущественно финансовых. Особенно интересна архитектура этой системы. Одни корпорации владеют долями других, те связаны с инвестиционными фондами, банками и управляющими структурами. За многочисленными юридическими лицами и цепочками собственности порой непросто установить конечных выгодоприобретателей, а ещё труднее понять, кто действительно способен влиять на ключевые решения. Причём совершенно необязательно, что все эти компании действуют сообща. Они вполне могут конкурировать между собой, бороться за рынки, активы и влияние. Но конкуренция за прибыль вовсе не исключает общности интересов, когда речь заходит о сохранении системы, позволяющей эту прибыль извлекать. А куда интереснее было бы заглянуть за корпоративные конструкции крупнейших российских компаний: кто их действительные конечные собственники, какие структуры стоят за отечественными олигархами и кому в конечном итоге достаются доходы от эксплуатации российских недр? На публике — президенты, министры, парламенты, выборы и торжественные заявления о народовластии. А за кулисами — инвестиции, кредиты, корпоративные интересы и борьба за контроль над ресурсами. Возможно, самая совершенная форма власти капитала — та, при которой его собственникам даже не требуется занимать государственные должности. Достаточно того, чтобы государственные решения принимались с постоянной оглядкой на их интересы. Именно здесь возникает проблема политических ставленников крупного капитала. Ведь для продвижения коммерческих интересов необязательно лично входить в правительство. Гораздо удобнее поддерживать продвижение во власть людей, для которых интересы влиятельных собственников становятся важнее общественных. Формально такие чиновники служат государству, но возникает вопрос, чьи интересы они в действительности представляют. В подобной модели государство рискует превратиться в ширму, за которой крупный капитал решает собственные экономические задачи, а политический аппарат обеспечивает необходимые правила и защищает сложившийся порядок. Особенно выразительно эта картина выглядит на примере России. После разрушения Советского Союза нам обещали свободу, конкуренцию и всеобщее процветание. А получили приватизацию огромной части созданного поколениями богатства, появление олигархических состояний и нескончаемые объяснения, почему населению необходимо затянуть пояса. Победившие капиталисты и их отечественные последователи принялись осваивать советское наследство с таким аппетитом, будто недра страны достались им в качестве личного военного трофея. Нефть, газ, металлы, леса — всё это приносит колоссальные доходы. Но какая доля этих богатств действительно работает на благополучие граждан? А вокруг крупного капитала всегда найдутся чиновники особого сорта. Те, для кого государственная должность — возможность оказаться поближе к хозяйскому столу. За щедрую мзду, подарки и привилегии такие прислужники готовы прямо во время государственной службы отстаивать коммерческие интересы своих благодетелей, обеспечивать нужные решения и, образно говоря, носить хозяевам тапочки. Причём с таким подобострастием, будто именно в этом и заключается высший смысл служения Отечеству. И вот ещё одна примечательная тенденция. Во многих странах сокращается пространство для свободного выражения мнений. Усиливается контроль над информацией, ограничивается протестная активность, расширяется надзор за гражданами. Причины различаются, но результат нередко похож: у власти появляется всё больше возможностей контролировать население. Получается своеобразная картина: свобода движения капитала объявляется едва ли не священным принципом, а свобода человека всё чаще воспринимается как досадная помеха существующему порядку. Пожалуй, в этом и заключается одно из главных противоречий капитализма: деньги из средства развития общества постепенно превращаются в самоцель, ради которой выстраиваются экономические и политические институты. И для понимания происходящего вовсе не обязательно искать тайное мировое правительство. Достаточно проследить, кому принадлежат активы, кто извлекает прибыль, кто принимает решения и кто вынужден оплачивать их последствия. Потому что самое опасное начинается тогда, когда государство перестаёт быть защитником общества и становится охранником чужого капитала. А гражданам при этом продолжают рассказывать, что всё происходящее совершается исключительно ради их благополучия.