PILUM

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ШТУРВАЛ И СЕМЕЙНЫЙ ПРИЧАЛ Когда речь заходит о переплетении государственной власти и крупного капитала, многие представляют сложные международные корпорации, финансовые империи и запутанные цепочки собственников. Однако порой самые любопытные примеры обнаруживаются гораздо ближе — достаточно проследить, как распределяются доли в одном российском морском порту. 26 февраля 2026 года «Коммерсантъ» сообщил, что Андрей Патрушев, сын помощника президента Николая Патрушева, увеличил своё участие в Архангельском морском торговом порту примерно до 20%. И здесь начинается занимательная арифметика. Напрямую Патрушеву-младшему принадлежит 10% предприятия. Кроме того, он приобрёл 16,68% компании «Вайз Инвест», владеющей 60% порта. Одновременно доля предпринимателя Игоря Нафикова в этой компании сократилась ровно на столько же. Но на каких условиях сын высокопоставленного государственного деятеля приобретал эти активы, сколько за них заплатил и откуда поступили средства? Публичная отчётность исчерпывающих ответов не содержит. А суммы здесь весьма впечатляющие. В 2022 году «Вайз Инвест» приобрела контрольный пакет порта за 661,67 миллиона рублей. Сегодня аналитики оценивают всё предприятие уже в 3,5–4 миллиарда рублей. При этом выручка порта за 2024 год составила 3,45 миллиарда, а чистая прибыль — 1,4 миллиарда рублей. Согласитесь, довольно интересный коммерческий актив. Но история становится ещё занимательнее, если посмотреть на прежних владельцев. До конца 2015 года основным собственником порта был «Норникель». Сегодня среди крупнейших акционеров этого металлургического гиганта — «Интеррос» Владимира Потанина с долей 33,51%, «Эн+ Груп», контролирующая «Русал» и связанная с Олегом Дерипаской, — 26,39%, и благотворительный фонд Потанина — 3,49%. А ещё 36,61% приходится на прочих акционеров. Кто входит в эту группу, сколько среди них иностранных инвесторов и кому в конечном счёте достаются доходы от российских недр? Причём иностранное участие в связанных сырьевых корпорациях — не предположение. Согласно отчётности «Эн+ Груп» за 2025 год, 10,55% её акций принадлежат швейцарской «Гленкор», одному из крупнейших мировых сырьевых трейдеров. Экономическое участие Дерипаски составляет 44,95%, ещё 16,37% находится у специализированной финансовой организации, 18,98% — в свободном обращении и 9,15% — у прочих акционеров. А теперь особенно любопытная деталь. В 2019 году после соглашения с МИНИСТЕРСТВОМ ФИНАНСОВ США компании «Эн+ Груп» и «Русал» изменили структуру корпоративного управления. Влияние Олега Дерипаски ограничили, а большинство мест в советах директоров предусмотрели для независимых директоров, в том числе ГРАЖДАН США И ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН. Российские сырьевые активы, отечественные миллиардеры, швейцарский капитал и корпоративные правила, изменённые под условия АМЕРИКАНСКОГО САНКЦИОННОГО СОГЛАШЕНИЯ. Вот такая занимательная архитектура экономической независимости. И теперь вернёмся к семье Патрушевых. Николай Патрушев, отец совладельца Архангельского порта, возглавляет Морскую коллегию России, участвующую в формировании государственной морской политики и развитии морской инфраструктуры. Получается весьма примечательная семейная специализация. Отец занимается государственной стратегией на море, сын приобретает доли в портовом бизнесе, а в истории предприятия фигурируют крупнейшие российские сырьевые корпорации. И всё это сопровождается торжественными рассуждениями о национальных интересах, суверенитете и необходимости ставить государственное выше личного. Разумеется, родственные связи сами по себе не доказывают коррупции, как и иностранные акционеры бывшего владельца порта не означают иностранного контроля над самим портом. Но кто проверяет возможный конфликт интересов? Участвовал ли председатель Морской коллегии в решениях, затрагивающих предприятие его сына? И почему условия приобретения столь значительных активов остаются неизвестными широкой общественности? Ведь государство — не семейный холдинг, где одному поручена стратегия, другому достаются коммерческие активы, а гражданам отводится почётная обязанность восхищаться их совпадающими интересами. И пока населению объясняют необходимость жертвовать личным ради государственного, общество вправе требовать прозрачности там, где государственные полномочия соприкасаются с семейными состояниями. Потому что государственный штурвал должен определять курс страны. А не оставлять гражданам загадку, почему рядом с ним так удачно обнаружился семейный причал.