Как народный президент «зачищал» врагов Боливарианской революции
Позорное поражение попытки апрельского переворота 2002 года, увы, не означало одновременного стратегического проигрыша как местных организаторов этой акции, так и американских кураторов. Понятно, что для последних это вообще не представляло какой-то критической проблемы...
Так, «бой местного значения», тем более на фоне уже сорокалетнего на тот момент существования социализма на Кубе — и новой «левой волны» в Латинской Америке в целом. Но и местные сторонники венесуэльских путчистов отнюдь не собирались складывать оружие — как в переносном, так и в прямом смысле слова. Тем более когда увидели, что максимум, что угрожает противникам «страш-шного диктатора Чавеса» — это предстать перед судом и быть… тут же им оправданным! Право, даже самого лидера страны, которого чуть не убили мятежники в 1992 году, в бытность еще просто подполковником, за попытку свержения ненавидимого почти всеми согражданами президента Андреаса Переса, как минимум посадили в тюрьму с не самым мягким режимом на 2 года. И наверняка приговорили бы к длительному сроку заключения — если бы самого Переса спустя всего год с небольшим отстранили от власти путем импичмента сами же его однопартийцы. А новый президент Кальдера занял эту должность в 1994 году не в последнюю очередь по причине данного им обещания освободить сверхпопулярного в народе подполковника с товарищами, которого люди считали не преступником, а освободителем от ненавистного либерального режима.
Собственно, судили за неудавшийся военный переворот почти исключительно военных в высоких званиях — главнокомандующего, начальника Генерального Штаба, Генеральского инспектора и ряд других подобных «шишек». Которые все же, несмотря на оправдательные приговоры, таки потеряли свои должности — и то, как говорится, хлеб. Ну правда, самозваному «президенту» Кармоне (по совместительству — еще и шефу «предпринимательского профсоюза» «Федекарамос»), иронически прозванному за рекордно малый срок пребывания в «прихватизированном» президентском кресле: меньше двух дней, — «Педро Коротким», — пришлось бежать в колумбийское посольство. Откуда его в багажнике посольской машины перевезли через границу в Боготу. Хотя, по большому счету, ему и так ничего не угрожало — если судить по участи членов его «правительства». Которые на суде «прикинулись дурачками», дескать, ну да — мы взяли власть на себя, но ведь лишь потому, что нас эти нехо-орошие военные обманули насчет «добровольной отставки Чавеса»!
А например, мэр Каракаса Альфредо Пенья, благодаря которому столичная полиция стала практически основной ударной силой в рядах противников законной власти, избежал даже риска «отделаться легким испугом» в ходе краткосрочно-формального суда, «самого гуманного суда в мире», — вспоминая «спич» героя Вицина в заключительных сценах кинокомедии «Кавказская пленница». И благополучно досидел в своем кресле до 2004 года. Причем не просто сидя, — но еще и продолжая активно вредить своему бывшему соратнику, лишь при поддержке которого он и смог пролезть в кресло столичного градоначальника. Например, приказав все той же городской полиции, многочисленной и хорошо вооруженной, разогнать в ноябре 2002 года митинг сторонников Чавеса. Правда, тогда уже возмутились и многие полицейские — так что дошло даже до перестрелок между проправительственными и антиправительственными «служивыми».
Вышел сухим из воды и шеф Конфедерации трудящихся Венесуэлы Ортега, — сделавший все от себя зависящее для победы путча. Но после его провала только лишь двигавший плечиками — ну, что я могу поделать со свободой протестов рабочих? А что их акции удивительным образом помогали планам путчистов — так это ж просто совпадение, за такое не судят…
Как Чавес едва не стал жертвой доморощенных горе-«Пиночетов»
Созыв Учредительного собрания в 1999 году, принятие им новой Конституции, утвержденной еще и на референдуме, стала важным достижением Чавеса и его соратников. Впрочем — далеко не окончательной победой начатых им революционных изменений, как показали дальнейшие события. Так что конституционную реформу в канун нового 21 века лучше назвать лишь очередной ступенькой в этом процессе...
Ступенькой следующей, без сомнения, стали итоги состоявшихся 30 июля президентских и парламентских выборов. Да-да, новый президент для себя исключений делать не стал — раз новая Конституция принята, значит, на перевыборы должны касаться не только законодательной, но и президентской власти. Хотя называть такое решение рискованным будет преувеличением — оппозиция доселе так и не оправилась после настоящего разгрома, полученного сначала на президентских выборах 1998 года, а затем — в Учредительном собрании. И не нашла ничего лучшего, как, наплевав на все свои прежние якобы «принципы», строить избирательную кампанию под негласным лозунгом — «кто угодно — только не Чавес!». Так что ее бывшие избранники вроде «платиновой блондинки» экс-королевы красоты и мэра самого богатого района столицы Ирене Саэнс или рафинированного либерал-монетариста Саласа Ремера, набравшего на прошлых выборах свыше 40 % голосов, были благополучно «сданы в утиль». А новым «фаворитом» стал… бывший соратник Чавеса по «Боливарианскому революционному движению» и попытке переворота 1992 года подполковник Ариас Карденас!
Тоже, кстати, не самая заурядная личность — имевший в своей биографии и службу алтарником в церкви в самом юном возрасте (как, впрочем, и сам Чавес), и учебу в семинарии в школьные годы, — и степень магистра политологии, полученную уже после получения офицерского звания в военном училище. В феврале 1992 года Карденас, кстати, в чисто военном смысле достиг куда больше успехов, чем будущий президент, — захватив контроль над правительством богатого нефтедобывающего штата Сулия в городе Маракайбо, пленив его губернатора. Причем уже в 1995 году, после устранения одиозного президента Андреаса Переса и прихода к власти Рафаэля Кальдеры, амнистированный подполковник без особого труда занял ту самую губернаторскую резиденцию уже в строгом соответствии с юридическими нормами, — победив на выборах. Повторив этот результат еще раз, 17-ю годами позже, в 2012 году.
Но все же выбор оппозицией в качестве своего кандидата на президентских выборах тоже бывшего офицера-революционера, только разругавшегося со своим бывшим другом и соратником, лучше всего показывает всю глубину идеологического кризиса, в котором оказались эти деятели. Закономерно проигравшие своему заклятому противнику повторно — Карденас получил 37,5 % голосов — притом что Чавес — почти 60 %! Не просто подтвердив, — но еще и улучшив свой результат 98 года почти на 4 %! Схожих результатов достигла и главная пропрезидентская партия «Движение за пятую республику», — получив пусть и чуть менее двух третей мандатов в Национальной ассамблее, — но все равно уверенное большинство. Подкрепленное еще и 17-ю из 23-х постов губернаторов штатов, а также постами больше половины мэров, включая и градоначальника столицы.
Как искусственный интеллект едва не привёл США к столкновению с Китаем
В истории больших войн есть один парадокс. Катастрофические решения далеко не всегда начинаются с грандиозного заговора, сознательной провокации или тщательно продуманного плана. Иногда в самом начале находится нечто гораздо менее впечатляющее: неверно прочитанная радиограмма, плохо истолкованный сигнал радара, сомнительный агент, которому слишком сильно захотели поверить, или доклад, выглядящий убедительнее, чем содержащаяся в нём информация...
В XXI в. к этому списку, похоже, придётся добавить ещё один пункт — ответ искусственного интеллекта. В сентябре 2026 г. CNN рассказала историю, которая при всей её почти фантастической фабуле относится уже не к прогнозам о будущем, а — к совершенно практической работе современной армии. По сведениям нескольких источников телеканала, американские военные весной получили разведывательный доклад о китайском судне, проходившем через Ближний Восток. В документе утверждалось, что на борту находятся компоненты, связанные с программой создания ядерного оружия. Информация была воспринята достаточно серьёзно, дабы началась подготовка к перехвату судна. Военные самолёты уже находились в воздухе, вооружённые военнослужащие готовились подняться на борт. И только на последней стадии более опытные специалисты вновь посмотрели на исходные данные. Выяснилось, что тревожный вывод был ошибочным…
Причём ошибка появилась не где-нибудь на периферии огромной бюрократической машины. По данным CNN, аналитик одного из подразделений специальных операций использовал чат-бот и другие инструменты искусственного интеллекта для обработки сведений о судовом манифесте, сочетая данные из открытых источников с закрытой разведывательной информацией. Затем ИИ помог оформить результат в привычный вид разведывательного документа. В результате на выходе получился текст, визуально и стилистически напоминавший обычный профессиональный доклад, которому военные привыкли доверять. Именно здесь начинается самая интересная часть этой истории.
Почему Америка снова спорит о вере, государстве и войне
Есть вопросы, которые человечество умудряется задавать две тысячи лет — и каждый раз обнаруживать, что окончательного ответа по-прежнему нет. Один из них сформулирован в Евангелии почти предельно кратко: что принадлежит Богу, а что — кесарю? На заре христианства ответ казался сравнительно очевидным хотя бы потому, что кесарь сидел в Риме, обладал легионами, налоговой системой и правом отправить человека на казнь, тогда как первые христианские общины не имели ни армий, ни министерств, ни границ. Но прошло три века — и всё переменилось...
Христианство из веры сравнительно небольших и временами преследуемых общин превратилось сначала в признанную религию, а затем оказалось теснейшим образом связано с государственной властью. С тех пор вопрос «Бог или кесарь?» сменился гораздо более трудным: «…а что делать, когда сам кесарь называет себя защитником христианства?» Именно потому происходящее сегодня в Соединённых Штатах интересно далеко не только американцам. Вокруг главы Пентагона Пита Хегсета, публично подчёркивающего свою христианскую веру, вновь вспыхнул старый спор: где проходит граница между религиозными убеждениями государственного деятеля и превращением религии в язык государственной силы?
Хегсет неоднократно говорил о христианских основаниях американской цивилизации, использовал библейские образы применительно к военной службе и выступал с формулой Christ is King — «Христос — Царь». В 2026 г. религиозная риторика министра обороны привлекала особенно большое внимание на фоне войны с Ираном и перестройки американских вооружённых сил. При этом сам факт присутствия религии в жизни военнослужащего или государственного чиновника для США совершенно, так сказать, не необычен. Спор начинается в другом месте — там, где вера, национальная идентичность и государственная мощь начинают сливаться в единое целое. И тут история неожиданно становится лучшим комментатором современности.
Когда крест встретился с орлом, или Августин и невозможная война
Первые христиане жили внутри Римской империи, но самой империи не принадлежали в духовном смысле. Они могли быть её подданными, платить налоги и даже служить государству, однако центральное христианское утверждение звучало вызывающе уже само по себе: высшая власть принадлежит не императору. Для римлянина, привыкшего видеть в политическом порядке одновременно и религиозный, это была мысль почти революционная. А затем наступил IV век... При Константине положение христиан изменилось принципиально. Миланские соглашения 313 года предоставили христианству законные тезисы и положили конец политике его преследования. При этом распространённое утверждение, будто именно Константин сразу сделал христианство государственной религией Рима, неточно: официальный особый статус никейское христианство получило позднее, при Феодосии I, в 380 году. Но важнее было другое...
Империя больше не стояла напротив Церкви. Она оказалась рядом с ней. Так возникло одно из самых сложных отношений европейской истории: государству требовалось религиозное освящение порядка, а Церкви — возможность действовать в реальном мире, где существуют армия, закон, преступность, границы и войны. Очень скоро обнаружилось, что Нагорная проповедь и управление империей не всегда легко помещаются на одной странице.
Христианину предлагается прощать врага. Государству приходится отражать вторжения.
Христианину говорится о милосердии. Судье приходится выносить приговор.
Христианство говорит о единстве людей перед Богом. Государство неизбежно проводит границу между своим гражданином и иностранцем.
И наконец, Христос называет блаженными миротворцев, тогда как император располагает армией.
Из сего противоречия и выросло христианское учение о допустимости войны... Аврелия Августина иногда представляют едва ли не создателем христианской доктрины «справедливой войны». Это упрощение, но именно его размышления оказали огромное влияние на последующую европейскую мысль.
История рейса, едва не ставшего катастрофой
30 сентября 2026 года пассажиры рейса Flydubai FZ1073 летели из Дубая в Тель-Авив, и ничто в первые минуты этого полёта, вероятно, не обещало им истории, которую потом придётся пересказывать родственникам, журналистам и следователям. Для большинства людей авиаперелёт давно превратился в разновидность общественного транспорта: пристегнулся, дождался взлёта, посмотрел фильм, задремал, выпил кофе, снова посмотрел на карту полёта...
Двести лет спора за острова: Аргентина и Британия снова в клетке ММА
На карте мира Мальвинские, или Фолклендские, острова выглядят почти незаметно. Небольшой архипелаг в холодной Южной Атлантике, примерно в пятистах километрах от побережья Южной Америки, населён всего несколькими тысячами человек. Но уже почти два столетия эти острова остаются предметом одного из самых продолжительных территориальных споров современности. Для Великобритании это Falkland Islands — британская заморская территория, население которой неоднократно заявляло о желании сохранить связь с Соединённым Королевством...
Для Аргентины это Islas Malvinas — Мальвинские острова, которые рассматриваются как часть национальной территории, занятой Великобританией в XIX веке. В 1982 году спор привёл к настоящей войне. В 2026-м пушки пока молчат, однако противостояние снова обострилось. Причём теперь речь идёт уже не только об исторической памяти и национальном престиже. На первый план выходят нефть, морские ресурсы, контроль над Южной Атлантикой и совершенно разные представления о том, какой принцип международного права должен иметь преимущество — территориальная целостность или самоопределение населения.
Острова, долго не принадлежавшие никому
История Мальвин начинается задолго до появления современной Аргентины. В XVII—XVIII веках воды Южной Атлантики активно исследовали европейские мореплаватели. За острова в разные периоды соперничали Великобритания, Франция и Испания. Французы основали поселение на Восточном Фолкленде в 1764 году, британцы — свою базу на Западном Фолкленде годом позднее. Позже французские владения были переданы Испании. Получилась характерная для эпохи европейских империй ситуация: несколько держав одновременно считали свои притязания обоснованными, а постоянный эффективный контроль над удалённым архипелагом то устанавливался, то ослабевал. Испания управляла островами из Буэнос-Айреса до начала XIX века, а после распада Испанской империи в Южной Америке возник новый вопрос: кому переходят права бывшей метрополии?
Аргентина исходит из того, что после получения независимости унаследовала испанские права на Мальвины. Буэнос-Айрес предпринимал попытки административно закрепиться на островах; в 1829 году Луис Вернет был назначен их гражданским и военным комендантом. Именно этот период аргентинская сторона рассматривает как подтверждение фактического осуществления своего суверенитета. Британская трактовка истории другая. Лондон подчёркивает собственное присутствие на архипелаге ещё с XVIII века и не признаёт, что Аргентина когда-либо приобрела бесспорный суверенитет над островами. Именно поэтому спор о Мальвинах необычен: две стороны начинают историческую аргументацию буквально с разных исходных точек.
Ключевой момент наступил 3 января 1833 года. Британский военный корабль прибыл к островам, после чего находившиеся там аргентинские военные власти были вынуждены уйти. С этого времени Великобритания установила постоянный контроль над архипелагом. Для Аргентины 1833 год — незаконная оккупация части национальной территории. Аргентинское правительство утверждает, что британцы силой удалили законные аргентинские власти и нарушили территориальную целостность страны. Эта трактовка остаётся официальной позицией Буэнос-Айреса и сегодня. Британская версия существенно отличается. Лондон утверждает, что в 1833 году была удалена прежде всего аргентинская военная администрация, тогда как гражданское население полностью изгнано не было. Великобритания также считает свои собственные права на острова более ранними, чем возникновение независимого аргентинского государства. Отсюда и возникает почти неразрешимое противоречие. Если принять аргентинскую логику, речь идёт о восстановлении территориальной целостности государства, нарушенной колониальной державой. Если принять британскую — о территории, население которой сформировалось в течение почти двух столетий и сегодня имеет право само определить свою государственную принадлежность. Возникает любопытный вопрос, мол: почему спор не исчез после XIX века? Ответим…
История Винницы
Территория современной Винницы была заселена задолго до возникновения города: археологические памятники свидетельствуют о существовании здесь поселений разных эпох. Начало городской истории традиционно относят к 1363 году, когда после победы литовского князя Ольгерда над ордынскими силами в битве на Синих Водах Подолье перешло под власть Великого княжества Литовского...
Князья Кориатовичи создали на берегу Южного Буга укреплённый пункт, предназначенный для защиты восточного Подолья. Именно эта крепость стала военно-административным ядром будущей Винницы. После ликвидации удельного Подольского княжества в 1393 году в Виннице появился великокняжеский староста, а вокруг замка сформировалась община ремесленников и торговцев. Пограничное положение делало город объектом многочисленных татарских нападений, поэтому его укрепления неоднократно восстанавливались. В 1558 году новую крепость построили на острове Кемпа. На правом берегу Южного Буга сложилось Новое местечко, тогда как за левобережной частью закрепилось название Старого города.
Учёный, которого догнала история
К началу 1940-х Альберт Эйнштейн уже находился в совершенно необычном положении. Его главные открытия были сделаны давно. Специальной теории относительности исполнилось больше тридцати лет. Общая теория относительности уже стала одним из столпов новой физики. Формула E = mc² давно разошлась по учебникам...
Можно было бы решить, что начинается спокойная старость великого учёного. Получилось наоборот… Именно теперь одна из самых знаменитых формул в истории физики оказалась связана с самой страшной военной технологией XX века. И Эйнштейну пришлось жить внутри мира, который отчасти вырос из созданной им физики.
Американец из Германии, или Письмо, изменившее историю
В 1933 году Эйнштейн окончательно перебрался в Соединённые Штаты и стал работать в Институте перспективных исследований в Принстоне. Там он оставался до самой смерти. В 1940 году он получил американское гражданство, сохранив при этом и швейцарское. К тому времени возвращение в Германию было уже невозможно. Страна, в университетах которой когда-то обсуждали его работы, официально объявила относительность «еврейской физикой». Многие учёные были изгнаны, другие эмигрировали сами. Принстон оказался одним из центров сей научной миграции. Америка приобрела (впрочем, как всегда) людей, которых Европа потеряла. Эйнштейн оказался среди них самым знаменитым. Но — американская жизнь не сделала его кабинетным затворником. Наоборот, война всё сильнее втягивала физиков в большую политику.
Необычайное событие произошло ещё накануне войны — 2 августа 1939 года... Несколько европейских физиков-эмигрантов, прежде всего Лео Силард, опасались, что Германия, мол, попытается использовать открытое незадолго до этого деление ядра урана — для создания оружия огромной мощности. Но одно дело — тревога учёных. Другое — внимание президента Соединённых Штатов. Нужен был человек, имя которого само по себе заставляло слушать. Таким человеком был Эйнштейн. В письме президенту Франклину Рузвельту говорилось о возможности цепной реакции в уране и создания чрезвычайно мощной бомбы. Американское Министерство энергетики сегодня прямо связывает это обращение с началом правительственного интереса США к ядерным исследованиям. Здесь же возникает один из самых распространённых исторических мифов… Да, Эйнштейн атомную бомбу не создавал.
Он не сидел в лаборатории Лос-Аламоса. Не рассчитывал её конструкцию. Не участвовал в Манхэттенском проекте. В 1940 году из-за политических взглядов и пацифистской репутации он не получил необходимого допуска к секретным работам. Тем удивительнее историческая ирония. Человек, которого не подпустили к созданию бомбы, навсегда оказался связан с ней массовым сознанием. Причина известна каждому школьнику: E = mc². Из небольшой массы действительно может высвобождаться колоссальная энергия. Но между этой формулой и готовой атомной бомбой лежала огромная работа сотен физиков, химиков, инженеров и военных. Эйнштейн дал миру фундаментальное соотношение природы. Оружие строили уже другие…
Донбасс в 1941—1943 годах
85 лет назад, с 29 сентября по 4 ноября 1941 года проходила Донбасская операция — боевые действия на территории Донбасса во время Великой Отечественной войны. Составная часть Донбасско-Ростовской стратегической оборонительной операции. В результате наступления немецкие войска заняли бо́льшую часть Донбасса и в начале ноября вошли в Ростов-на-Дону. С самого начала войны немецкое командование уделяло большое внимание Донбассу. Уже в то время этот регион являлся крупным промышленным центром. Здесь располагались одни из крупнейших залежей угля в СССР, находился ряд крупных заводов. Гитлер считал донбасский уголь одним из залогов своей победы, который уменьшит дефицит топлива для Германии и, наоборот, лишившись Донбасса, Советский Союз станет испытывать нехватку угля, что пагубно отразиться на грузоперевозках и, соответственно, ослабит боеспособность Красной армии. Поэтому, как только рухнул юго-западный фронт и немцы переправились на левый берег Днепра, их силы устремились к Донбассу. Еще в первые дни войны Донбасс, как и вся страна, перешел на военное положение. Десятки тысяч людей были призваны или ушли добровольцами на фронт, заводы переходили на выпуск военной продукции, в шахтах резко увеличилась норма добычи угля, несмотря на то что многие рабочие ушли на фронт, а их место заняли женщины, подростки, пожилые люди. Из-за тяжелой ситуации на фронте, 18 августа 1941 г., с 40 000 горняков была снята бронь. Из мобилизованных шахтеров были созданы 4 стрелковые дивизии. С приближением фронта началась эвакуация. Заводы и шахтное оборудование вывозились на Кузбасс и в Среднюю Азию.
В наступлении на Донбасс принимали участие силы группы армий Юг, а также части итальянской, румынской и венгерской армий и даже словацкая дивизия. Оборону держали силы южного и юго-западного фронтов. Противник превосходил РККА в живой силе в два раза, в артиллерии — в два раза, а в авиации — примерно в три раза. По танкам у сторон был приблизительный паритет, но нацисты могли концентрировать свои танковые соединения на направлении главного удара, тогда как советское командование было вынуждено распылять свои силы по всему фронту, ожидая наступления противника.
Наступление началось 29 сентября. Враг быстро прорвал советскую оборону и подошел к городу Осипенко (ныне Бердянск). В начале октября части 18-й и 9-ой армий южного фронта попали в окружение. Они смогли сковать часть сил, не давая вермахту развивать наступление. Однако долго обороняться они не могли. Около 100 000 красноармейцев попало в плен. Оставив тяжелое вооружение, окруженные пошли на прорыв: 18-я армия отступала на Сталино (ныне Донецк), а 9-я на Таганрог. При отступлении погиб командующий 18-ой армии Генерал Смирнов.
Одним из первых городов Донбасса, принявших на себя удар нацистов, стал Мариуполь. К началу октября туда были переброшены части 395-й Ворошиловградской стрелковой дивизии, укомплектованной шахтерами. Им были приданы остатки вышедших из окружения частей, немного артиллерии и всего лишь одна эскадрилья И-16. Дивизия получила приказ стабилизировать обстановку в районе Мариуполя и удержать город. Но 8 октября, со стороны Осипенко, город был атакован элитной танковой дивизии СС «Адольф Гитлер». Вчерашние шахтеры, прошедшие лишь самую минимальную подготовку, не имевшие противотанковой артиллерии и сильно растянутые по фронту, не выдержали удара одного из лучших танковых подразделений и побежали. Город был оставлен. После этого враг начал наступление на Таганрог и параллельно двигался на север. 13 октября была оставлена Волноваха…
После Samand: Soren, Dena, Tara, Runna, Reera
После завершения эпохи классического Samand концерн Iran Khodro (IKCO) взял курс на глубокую модернизацию старых французских платформ, постепенный отказ от прямого копирования и попытки создать собственный современный дизайн. Все последующие модели можно разделить на две чёткие эволюционные волны:
🚗глубокий рестайлинг платформы Peugeot 405/Samand,
🛞переход на более современные европейские шасси...
Первая волна. Эволюция платформы Samand
Поскольку Иран обладал всеми штампами и технологиями для производства шасси Peugeot 405, инженеры IKCO выжимали из него максимум, создавая новые машины по принципу глубокого внешнего и технического апгрейда. IKCO Soren (с 2007 года) — Soren (Сорен) стал первой попыткой сделать из рабочей лошадки Samand автомобиль бизнес-класса. Машина получила полностью новую, более обтекаемую переднюю и заднюю оптику, агрессивные бамперы и полностью переработанный салон с улучшенной шумоизоляцией и подушками безопасности. Именно на Soren начали устанавливать EF7 — первый двигатель собственной иранской разработки (совместно с немецкой компанией FEV, которая разрабатывает двигатели для Ford, Honda, VAG и пр.). Появилась и его турбированная версия мощностью 150 л.с., что сделало Soren самым быстрым иранским автомобилем своего времени.
IKCO Dena / Dena Plus (с 2015 года) — Dena (Дена) позиционировалась как новый роскошный флагман марки, призванный окончательно заменить устаревший Samand. Иранцы полностью перекроили кузовные панели. Машина получила рубленые современные линии, светодиодную оптику и замысловатую радиаторную решетку, из-за чего профиль перестал наконец напоминать старый Peugeot. Вышедшая позже модификация Dena+ получила изменённую линию боковых окон, 4 подушки безопасности, люк в крыше, камеру заднего вида и мультимедийную систему с сенсорным экраном. Версия Dena+ Turbo оснащалась 6-ступенчатой механикой или китайским автоматом DAE. Именно эта модель сегодня является главной «номенклатурной» машиной в самом Иране.
Вторая волна. Переход на платформу Peugeot 206/207 (База PSA PF1)
Параллельно с большими седанами Иран активно развивал сегмент компактных автомобилей, используя очень популярную в стране платформу хэтчбека Peugeot 206. IKCO Runna (с 2011 года) — Runna (Раннэ) — это попытка Ирана сделать свой аналог «народного седана» (как Renault Logan). За основу был взят седан Peugeot 206 Sedan (который французы когда-то разработали специально по заказу Ирана). Иранцы полностью изменили переднюю часть кузова, фары и крышку багажника, а также максимально урезали интерьер, сделав его простым и дешевым. Машина оснащается классическим выносливым французским мотором TU5 (на 105 л.с.). IKCO 207i / Quick / Tara (Мутации платформы) — иранцы настолько глубоко освоили производство Peugeot 206, что — когда французы ушли из страны из-за санкций в 2012 году, Иран продолжил выпускать их без разрешения. Они создали модель Peugeot 207i, — по сути, старый кузов 206 с обновленной оптикой и современной мультимедиа-системой в салоне.
Третья волна. Новейшая платформа IKP1 (База Peugeot 301)
В середине 2010-х годов, во время временного снятия санкций (после подписания «Ядерной сделки»), концерн Peugeot ненадолго вернулся в Иран и успел передать IKCO лицензию на свою новую платформу PSA PF1, на которой базировались седаны Peugeot 301 и Citroen C-Elysee. Французы снова ушли, но иранцы скопировали платформу, назвав её IKP1, и построили на ней свои самые современные машины.
IKCO Tara (с 2021 года)
«Тара» — это самый современный седан Ирана на сегодняшний день, который IKCO активно пытается продавать на экспорт, в том числе в Россию.
Шестнадцать дней до Гастингса: Вильгельм высаживается в Англии
960 лет назад, 28 сентября 1066 года Англия получила новый удар: пока армия Гарольда приходила в себя после победы над Харальдом Суровым, на юге высадился Вильгельм Нормандский. Началась стремительная гонка через всю страну — навстречу битве, которой предстояло изменить историю Англии...
Гарольд ещё не успел по-настоящему осознать масштаб своей победы при Стамфорд-Бридже, когда судьба нанесла второй удар. Всего через три дня после разгрома Харальда Сурового, ранним утром 28 сентября 1066 года, на противоположном конце Англии показались паруса другого флота. Герцог Нормандии Вильгельм высадился в Певенси, на побережье Суссекса. Начиналась вторая половина английской драмы 1066 года. Вильгельм готовился к этому походу долго. Его армия и флот неделями ждали благоприятного ветра на французском берегу. И здесь история словно сыграла с обоими претендентами в жестокую игру: пока нормандцы не могли выйти в море, Гарольд держал силы на юге Англии, ожидая именно их. Но ветер не приходил. А затем на севере появился Харальд Суровый. Гарольду пришлось бросить южное побережье и почти через всю страну идти навстречу норвежцам. Он успел.
25 сентября при Стамфорд-Бридже норвежская армия была уничтожена. Погибли Харальд Суровый и брат английского короля Тостиг. Англия, казалось, была спасена. И именно тогда изменился ветер. Вечером 27 сентября флот Вильгельма вышел из Сен-Валери и ночью пересёк Ла-Манш. Утром следующего дня нормандцы подошли к Певенси. Получалось почти невероятное совпадение: Вильгельм высадился именно тогда, когда главная английская армия находилась более чем в трёхстах километрах от него. И не просто находилась на севере. Она только что закончила тяжелейшее сражение. При Стамфорд-Бридже погибли не только тысячи норвежцев. Потери понесли и англосаксы. Среди павших, вероятно, были опытные хускарлы — профессиональные воины, составлявшие ударное ядро армии Гарольда. Источники не позволяют точно установить масштаб английских потерь, но современники подчёркивали жестокость сражения. А теперь этим людям предстояло отправляться обратно. На юг.
Две армии — два состояния. Поворот на юг
Положение противников было почти зеркальным. Армия Вильгельма только начинала кампанию. Люди переправились через Ла-Манш, выгрузили коней, оружие и припасы и оказались на территории противника практически без сопротивления. В Певенси нормандцы немедленно создали укреплённый лагерь, использовав остатки древнеримской крепости. Затем Вильгельм двинулся вдоль побережья к Гастингсу, где устроил новую базу. Он не спешил углубляться в Англию. Ему это было незачем. Гораздо выгоднее было заставить Гарольда прийти к нему. Нормандские отряды начали разорять окрестности. Это позволяло добывать продовольствие, но имело и очевидный военный смысл: английский король не мог бесконечно наблюдать, как неприятель хозяйничает в его собственном королевстве. Вильгельм получал возможность выбирать район будущего сражения и ждать противника, пока тот спешит к нему с севера. Гарольд оказался в совершенно иной ситуации. За считанные недели ему пришлось вести фактически две войны на двух противоположных концах страны.
Сначала — стремительный марш из Лондона в Йоркшир.
Затем — Фулфорд, известие о разгроме северных эрлов, подход к Йорку,
марш к Стамфорд-Бриджу и многочасовое сражение.
И теперь — дорога обратно.
Известие о нормандской высадке застало Гарольда на севере. Король снова сделал то, что уже однажды спасло Англию: приказал двигаться максимально быстро. Начался знаменитый марш на юг. Здесь, однако, необходимо сделать важное уточнение. Популярная картина, согласно которой вся измученная при Стамфорд-Бридже английская армия немедленно пешком бросилась через всю Англию, слишком упрощает события.
Тот, кто предопределил реформы Петра Великого
Сильно припозднившиеся польские дипломаты прибыли на переговоры лишь 23 сентября. В ходе начавшегося общения Афанасий Лаврентьевич попробовал организовать подчинение Киевской митрополии московскому патриарху при посредничестве самих поляков, предложив им пригласить представителей Малороссии...
Чтобы обсудить пути усмирения «шаткости среди малороссийских людей и отвратить их от подчинения турецкому султану». Он в душе надеялся, что достигнутые им тайные договорённости с украинским духовенством позволят объявить на посольском съезде о желании малороссов подчинить Киевскую митрополию Москве. Поляки согласились, после чего решено было подготовить соответствующие воззвания от русских и польских послов. Поляки извещали малороссов, что король «всем казакам, по обе стороны Днепра будучим, все вины прощает» и разрешает прислать депутацию в Андрусово с «послушенством и все их челобитья исполнит». Это заявление истолковано было совершенно превратно и вызвало крайнее смущение в Левобережье, находившемся в подчинении Московского царства. Многие решили, что их передают обратно польскому королю. Новые волнения удалось утихомирить лишь с немалым трудом. Инициатива А.Л. Ордин-Нащокина вызвала новое раздражение и недовольство в Москве. Впредь ему запретили проявлять самостоятельность и велели ограничиться исключительно подтверждением уже имевшихся Андрусовских статей. После решения дежурных протокольных вопросов 7 марта 1670 года переговоры завершились.
Существовавший договор подтверждался безо всяких видоизменений, также как и действовавший антитурецкий союз. В конце года ожидалось взаимное посещение дипломатами столиц обоих государств для официального подтверждения соглашения, а также исполнения ещё не реализованных статей. Большим дипломатическим свершением стало и то, что передача Киева польской стороне была отсрочена на неопределённый период. В связи с этим, Афанасий Лаврентьевич полагал, что тем самым «Киев с Украйной прикреплены к Московскому государству вечно». Ситуация складывалась так, что поляки не имели ни сил, ни политической воли потребовать от Москвы беспрекословного исполнения этой статьи договора. Достигнут был несомненный дипломатический успех, но поскольку царь грезил скорым присоединением всего Правобережья, его легко убедили в том, что возобновление существовавшего до сих пор договора с Польшей совершенно излишне. Главу Посольского приказа едва не подвергли опале, и лишь с трудом ему удалось вернуть к себе прежнее расположение Алексея Михайловича, который даже отрешил от должности тех посольских дьяков, что злее других злопыхательствовали в отношении своего начальника. Тем не менее многие полагали, что незыблемое прежде положение Афанасия Лаврентьевича при дворе сильно пошатнулось…
Как Финляндия едва не стала королевством Германского Рейха
Между Четвертым и Вторым — перерыв был небольшим
Нынешнее членство «страны Суоми» в Евросоюзе, четвертой модификации Германского Рейха с доминированием в «единой Европе» немцев, стало результатом далеко не первой попытки финских элит добиться покровительства Берлина. Первая из них была предпринята еще в далеком 1918 году — и сорвалась отнюдь не из-за некоего «внезапного прозрения» местных «патриотов»-белофиннов…
Действительно, с 10 августа 1918 по 17 июля 1919 года Финляндия официально числилась королевством. Хотя, конечно, гордое титулование так и тянет взять в кавычки — поскольку король сего королевства так и не прибыл во свои владения — и вообще отрекся от престола спустя чуть больше двух месяцев после своего избрания монархом, в декабре 1918 года. Оно-то, конечно, истории известны относительно стабильные «монархии без монарха» — самым ярким примером которых является Венгрия между мировыми войнами — как раз и возглавлявшаяся всего лишь регентом — адмиралом Хорти. И не потому, что законный король не мог или не хотел занять трон — очень даже хотел, так что его «верному слуге» даже пришлось в начале 20-х направлять против сил начавшего «марш на Будапешт» монарха подчиненные «адмиралу без флота» войска.
Однако сравнивать Венгрию с Финляндией в указанный период (да, в общем, и в целом) по данному пункту будет очень большой натяжкой. Потому что венгры — нация с давней традицией национальной государственности, пусть и прерывавшейся на несколько столетий после фактического завоевания их страны Австрией. А вот сказать такое и о финнах как-то не получается. Ибо практически весь обозримый период и Средневековья, теряющийся в глубине «темных веков», и Нового Времени их территория была вассальной в отношении более сильных соседей. До начала 19 века — Швеции, до 1918 года — Российской империи; после 1945 года — Советского Союза (пресловутая «финляндизация» — почти в духе подхода китайских коммунистов-реформаторов в отношении Гонконга «Одна страна — две системы»).
Да и нынешнее членство Хельсинки в ЕС и НАТО называть «полной независимостью» можно только в рамках пропагандисткой парадигмы образца Сороса и компании. Тем более что и сам Евросоюз по сути представляет собой несколько «облагороженную» версию «единой Европы Гитлера» времен Второй мировой — с полным экономическим и почти полным политическим (вплоть до немки во главе Еврокомиссии уже второй срок подряд) доминированием Германии.
***
Тем не менее говорить о превращении Финляндии в королевство как о некой сенсации тоже не вполне корректно. Поскольку данное действо местного так называемого парламента (ага, принятое 58 депутатами из 64 собравшихся — при 200 «списочных» местах, то есть чуть больше четвертью депутатского корпуса) по большому счету было не столько о восстановлении монархии в принципе, — но лишь о повышении ее статуса с прежнего «великого княжества» до вроде бы полноценного королевства. Все дело было в довольно запутанной местной законодательной системе, — которая почти в неприкосновенности сохранилась здесь и после присоединения к России в 1809 году. Основой которой являлся «Закон о правлении Швеции» 1772 года — как раз и провозглашавший Финляндию «Великим Княжеством». Пост князя которой, правда, обычно «по совместительству» занимал реальный монарх страны, которой «страна Суоми» на тот момент реально и принадлежала — будь то шведский король или российский император. Тоже, кстати, не уникальная система, — например, тесные отношения Великого Княжества Литовского и Королевства Польша до Люблинской Унии 1569 года, положившего начало официальной межгосударственной федерации Речи Посполитой, почти два века до этого обеспечивались за счет «династической унии» польского короля и литовского Великого князя в одном лице представителя династии Ягеллонов.
Читаем «Большую книгу» вместе. Сегодня: «Поминки» Романа Сенчина
Есть вещи, к которым трудно предъявлять обычные литературные претензии уже потому, что материал их слишком личный. Смерть отца, через три месяца — матери, опустевший родительский дом, умершая много лет назад сестра, собственное детство, старение, чувство последнего оставшегося в живых человека из прежней семьи — всё почти автоматически требует от читателя сочувствия, чуть ли не слёз. Но сочувствие к человеку и оценка литературного произведения — вещи разные. Оттого «Поминки» Романа Сенчина представляют собой любопытный случай. Тема пред нами сильнейшая. Материал — подлинный. Интонация во многих эпизодах очевидно искренняя. Однако чем дальше читаешь, тем острее жжёт нёбо вопрос: достаточно ли самого факта пережитого, дабы то прожитое, пройденное, произнесём по-твардовски, стало литературой: без «пены дней»? Главная проблема «Поминок», пожалуй, именно здесь…
Из цикла «Фантастика по воскресеньям». Последняя песня перед рассветом
Директор школы, которая любила петь, отличалась от остальных, занявших свой пост только после появления Купола, тем, что была директором всегда. Она являлась, пожалуй, самой возрастной из всех директоров...
В молодости преподавала музыку, в среднем возрасте управляла школой и уже собиралась уйти на заслуженный отдых, когда появился Купол, и она была вынуждена остаться на своем посту. Когда-то она тоже была матерью, но так случилось, вся семья погибла в пожаре. С тех пор она жила одна. Школа стала её домом, а ученики её детьми. Она была одинока, но не чувствовала себя покинутой. Сначала, сразу после появления Купола, количество учеников в школе не изменилось. Почти все старшеклассники вступили в подготовительные отряды, а затем лучшие из них пополнили боевые подразделения. Число учеников в школе резко сократилось после того, как исчезнувшие родители вернулись и забрали своих детей. Учителей осталось только двое. Директор запаниковала — ей показалось, что настоящая тьма только начинается.
От Олега до Москвы: кто собирал Русь
Так произошла Русь — вначале от племени русов, или по-готски росомонов (соплеменников антов), покинувших под натиском готов и гуннов в 4 веке свою родину на Среднем Днепре и переселившихся вслед за словенами к Ильменю. А при Олеге Вещем (он же Вольга древнейших былин) в 882 году вернувших себе свою древнюю отчизну, захватив первоначально маленький полянский Киев...
А у кого они его захватили? — да у хазарских ставленников — варягов же: Аскольда и Дира, — правивших в Киеве и державших в подчинении племя полян. Плативших дань хазарам. Недаром же Вещий Олег (по летописному преданию) сказал этим чужеземным насельникам: «Вы здесь не князья, а вот князь, сын Рюрика», — и показал всем малолетнего Игоря. Заняв Киев, Олег предрёк ему славную судьбу, объявив этот город «матерью градам русским!», то есть столицей нового государства, метрополией, иначе говоря. Тогда в первый раз Северная Русь покорила Русь Южную, Русь «украинную» со степью, которая в те времена со всеми своими славянскими племенами полян, северян, древлян и т.д. находилась под властью и под данью у Хазарского каганата, управляемого иудейской династией. Не будет смелостью сказать, что таким образом ещё в 9 веке определилась парадигма русской истории — Киев нужно освобождать, освобождать Южную Русь от власти иноплеменных, под влияние которых южнорусские земли не раз попадали. И всегда эту миссию выполняла Русь Северная, начиная с похода Вещего Олега в 882 году. После всё это повторялось на протяжении одиннадцати веков(!) и нет конца этому процессу, как видите, и до сегодняшнего дня.
Следующий случай похода Северной Руси на Киев и захват этого города северными дружинами произошёл в 978 году (по некоторым данным — в 980) и связан с борьбой за киевский престол сыновей знаменитого воителя князя Святослава, убитого печенегами, когда Святослав возвращался после похода на Дунай. У Святослава было два «законных» сына от брака с венгерской (угорской) княжной — Ярополк и Олег. Ярополк был старшим, он и стал великим князем киевским после смерти Святослава. Олег же получил княжение в Турове у древлян. Вот, кстати, показатель, что из себя территориально представляла тогда Киевская держава — она владела землями по течению Днепра — полянами на юге до реки Рось, древлянами в нынешнем Полесье на запад от Киева, радимичами к северу от Киева по Днепру, северянами в районе нынешнего Чернигова. Чем не нынешняя Украина? Эти племена когда-то покорил Вещий Олег, а потом и великая княгиня Ольга, кстати, — сама она была уроженкой псковских земель, Выбутской Веси, то есть вышла из Северной Руси. По некоторым предположениям она была дочерью или родственницей Вещему Олегу, сосватавшему её своему воспитаннику Игорю, сыну Рюрика. Это всё была династия русов, но уже сильно ославянившаяся. Сын Ольги и Игоря — Святослав — уже носил чисто славянское имя. Сыном Святослава от побочного брака со служанкой княгини Ольги Малушей, славянкой из Любеча, являлся Владимир. И он был признан Святославом законным наследником, своим третьим сыном. Но вот княжения ему в пределах Киевской южнорусской державы не нашлось, его сводные братья Ярополк и Олег поделили земли, а в центрах подвластных племён сидели свои «светлые» князья. И Владимиру ничего не оставалось, как уйти в Новгород, на север. Где местные вольные новгородцы «выбирали» себе князей, решали на вече, кого пригласить на княжение. А могли и выгнать, «указать путь» неугодному князю.
Владимира выбрали, его признали законным внуком Игоря, которого в Новгороде помнили младенцем. А в Южной Руси началась междоусобица. Знатный воевода варяг Свенельд спровоцировал распрю князя Ярополка с его братом Олегом, в результате которой Олег погиб. Узнав об этом, новгородский князь Владимир решил побороться за киевский престол. Это было необходимо, в ходе междоусобицы зашаталась киевская «русская» держава.
Боги семьи, предков и судьбы разных народов
Когда мы произносим «Род», оно кажется совершенно русским, славянским. Род, родители, родина, родственники, рождение, родословная — целое семейство слов будто само подсказывает смысл древнего образа. За ним стоят происхождение человека, непрерывность поколений, память об умерших и появление на свет новых членов семьи...
Но именно здесь история славянского Рода неожиданно перестаёт быть исключительно славянской. Древние общества, разделённые морями, горами и тысячами километров, снова и снова приходили к похожей мысли: человек существует не сам по себе. За ним стоят предки, рядом с ним — семья, а впереди — потомки. И эта цепочка поколений представлялась настолько важной, что становилась частью религии. Посему искать точную копию Рода где-нибудь в Риме, Скандинавии или на Балканах бессмысленно. Такой копии нет. Зато существуют удивительно близкие по своей внутренней логике представления. И вот здесь начинается самое интересное.
Конец эпохи викингов — да, нет?
960 лет назад, 25 сентября 1066 года случилась битва при Стамфорд-Бридже, последнее сражение двухсотлетней истории вторжений скандинавских викингов в Англию. В битве при деревне Стамфорд-Бридж войска норвежского короля Харальда Сурового были наголову разбиты англосаксонской армией короля Гарольда Годвинсона...
20 сентября 1066 года на сырой равнине у деревни Фулфорд, неподалёку от Йорка, сошлись две армии. С одной стороны — североанглийское ополчение графов Эдвина и Моркара. С другой — войско норвежского короля Харальда Сурового, одного из самых необыкновенных людей XI столетия. Через пять дней Харальд погибнет. Ещё через три недели будет убит уже его противник, английский король Гарольд Годвинсон. Англия же — окажется в руках Вильгельма Завоевателя. Но если явственно проследить жизненный путь Харальда Сурового, выяснится любопытная вещь: последний великий поход викингов на Англию в известном смысле начинался очень далеко от английских берегов — на Руси. Вообще о 1066 годе обычно вспоминают в связи с Гастингсом. Само название года почти превратилось в символ нормандского завоевания Англии. Однако прежде чем войско Вильгельма Нормандского высадилось на южном побережье, страна пережила ещё одно вторжение — с севера. Норвежский король Харальд III Сигурдссон, прозванный Хардрадой — «Суровым правителем», — предъявил свои права на английскую корону. Его союзником стал Тостиг Годвинсон, изгнанный брат английского короля Гарольда. Харальд привёл огромный по меркам эпохи флот. Англосаксонская хроника говорит примерно о трёхстах кораблях. Норвежцы прошли через Оркнейские острова, спустились вдоль британского побережья, разорили Скарборо, вошли в Хамбер, затем поднялись по реке Уз в сторону Йорка. Навстречу им выступили графы Эдвин и Моркар. 20 сентября армии встретились у Фулфорда.
Поле боя было крайне неудобным: с одной стороны река, с другой — заболоченная местность. Англичане поначалу теснили норвежцев. Однако Харальд сумел воспользоваться растянутостью неприятельского строя, бросил в бой дополнительные силы и переломил ход сражения. Английское войско было разгромлено. Часть воинов погибла в болотах и реке, другие бежали. Позднейшие скандинавские саги рисовали страшную картину поля боя, буквально заваленного телами. К подобным красочным подробностям следует относиться осторожно: сами саги были записаны значительно позднее событий. Современные историки считают надёжной лишь общую картину — Фулфорд был серьёзной победой норвежцев. И здесь необходимо сделать важное уточнение…
Иногда можно встретить утверждение, будто именно огромные потери при Фулфорде предопределили последующий разгром Харальда. Это слишком прямолинейное объяснение. Потери действительно были, однако через пять дней произошло событие куда более важное — норвежцы были застигнуты врасплох армией английского короля. Но прежде чем мы дойдём до Стамфорд-Бриджа, стоит задать другой вопрос: кто вообще был этот Харальд Суровый? И здесь дорога неожиданно ведёт нас в Древнюю Русь.
О том, как «белый бог» Джеймс Кук оказался смертным
Не знаю, как тебе, читатель, но мне всё чаше и чаше в средствах массовой информации попадается словосочетание — асимметричный ответ. Как и все «цивилизованные» люди отправляюсь за разъяснением к новомодному искусственному интеллекту и, буквально через секунду, получаю: «Это есть нестандартная реакция на чьи то действия». А если коротко, то ответчик выбирает другой способ воздействия на врага. Сдаётся мне, что этот способ отмщения известен коренным жителям самых удалённых точек планеты, причём с давних времён.
Дипломатическая борьба за Малороссию
Государственное служение по дипломатической линии А.Л. Ордин-Нащокин активно продолжил и после 1667 года. Он всячески стремился не просто укрепить мир с Польшей, но упрочить надёжный союз с ней, объединившись для совместной борьбы со Швецией ради выхода к берегам Балтийского моря...
Став во главе Посольского приказа, он теперь определял всю внешнюю политику России не только в отношении Запада, но и в направлении восточных стран. Это определялось торговыми интересами Московского государства. После учреждения Новоторгового Устава, когда вступил в действие значительно более выгодный регламент взаимоотношений русских купцов с иноземцами, Афанасий Лаврентьевич стремился развивать торговые отношения со странами, прежде не имевшими прочных связей с русскими землями. В 1667 году он отправил с дипломатической миссией во Францию и в Испанию стольника П.И. Потёмкина, одного из своих сподвижников и единомышленников. В 1668 году по его распоряжению с соответствующими поручениями и грамотами побывал в Венеции торговый иноземец Кельдерман. Торговые отношения укреплялись с Англией и Голландией. Здесь глава Посольского приказа покровительствовал прежде всего англичанам, предоставляя им льготы и некоторые преимущества. Являясь прекрасным аналитиком, «посольских дел оберегатель» прекрасно понимал, что в недалёком будущем Англия потеснит голландцев в международной торговле, а потому следует заблаговременно строить с англичанами соответствующие взаимовыгодные отношения. Впрочем, в своих дипломатических пристрастиях он хорошо соблюдал меру, и когда англичане стали хлопотать о возвращении прежних привилегий, которые они имели во времена правления царя Ивана Грозного, Афанасий Лаврентьевич категорически пресёк эти поползновения как противоречащие русским государственным интересам, которые отстаивал он всегда и неизменно.
Глава Посольского приказа лично посетил в 1668 году столицу Курляндского герцогства Митаву для заключения торговых соглашений со Швецией и Пруссией. В мае 1667 года он подписал торговый договор с армянской персидской компанией, занимавшейся выгодной торговлей шёлком. Кроме немалых таможенных доходов (по 5 коп. с рубля в Астрахани и ещё более во внутренних городах), это коммерческое соглашение привлекало восточных купцов в Московское царство. При нём налаживались торговые связи с хивинскими и бухарскими купцами, планировались посольства в Индию, а также в далёкий Китай. К сожалению, охватившая Поволжье крестьянская война Степана Разина сильно повредила делам восточной торговли, принесла неисчислимые убытки…
