Графономика

США и Иран подписали меморандум о взаимопонимании. Документ уже вступил в силу и был подписан в цифровом формате. Несмотря на голубиное воркование президента США Дональда Трампа в отношении Ирана, а вместе с ним и ведущих мировых СМИ, главный фактор остается неизменным. Ормуз заблокирован. Блокировка длится 110 дней. И лишь пока иранская нефть смогла выйти из залива. Плюс единичные суда, владельцы которых смогли договориться с КСИР и оплатить услуги безопасности. Для полного восстановления транзита потребуется несколько недель. При этом развитый мир пока еще не ощутил полного эффекта блокировки. Он будет раскрываться много месяцев. На диаграмме структура инфляции в США на апрель, то есть уже после блокировки прохода через Ормуз. Итак, подорожало топливо, масло, авиаперевозки и общественный транспорт. Агроном Дмитрий Чернов отмечает, что резко выросла цена помидоров. Цикл выращивания этих овощей очень короткий, и фермеры уже начали закладывать новые цены на ГСМ, отопление и удобрения в конечную цену продукции. То есть резкий рост томатов — это первый звонок для продовольственного рынка. То есть инфляция пока не добралась до основных категорий продуктов — свежих овощей, фруктов, молока, напитков, мяса, зерновых и хлеба. А это непременно произойдет. Из-за блокировки Ормуза была провалена посевная. При этом не только в Штатах, а практически во всех крупных продовольственных центра мира. Фермерам помешали подорожавшие топливо и удобрения. По словам Дмитрия Чернова, уже сейчас началась уборочная кампания. Она постепенно перемещается с юга на север, и по мере поступления статистики с полей цены на продовольствие постепенно будут реагировать. Местами можно ожидать кратного роста цен, например, в картофеле и овощах. Поэтому открытие Ормуза (даже если персы пойдут на это) уже не решит запущенный инфляционный кризис. Цены будут расти, и ФРС ничего не сможет с этим сделать. Причина инфляции — огромная накопленная денежная масса вкупе с потенциальным реальным дефицитом продовольствия на мировых рынках. Блокировка Ормузского пролива приведет к падению урожайности и уменьшению продовольственных поставок. Эти эффекты будут продолжаться и в 2027 г., отметил генеральный директор ФАО Цюй Дунъюй на совещании на уровне министров.

Конечно, руководители российских госкорпораций должны скинуться на памятник главе российского Центробанка Эльвире Набиуллиной. Она взяла на себя всю ответственность за экономический кризис в России, спровоцированный «неадекватной ДКП». Став в результате «бабой-ягой» для всего бизнеса и медиа, громоотводом нарастающего недовольства. Ну в общем прикрыла грудью амбразуру. Тогда как действительно деструктивные процессы протекали и в других отраслях народного хозяйства: в первую очередь — в стремительном росте тарифов естественных монополий. На графике от консалтинговой компании NEFT Research — динамика тарифов РЖД. Они выросли после начала СВО на 80% при накопленной инфляции около 40%. К чему это привело? К тому, что самые низкомаржинальные перевозки, в первую очередь угля на экспорт, потеряли экономический смысл. При этом для угольщиков ситуацию усугубляет резкое укрепление рубля: выручку они получают в «дешёвых» долларах, а услуги РЖД и налоги оплачивают в «дорогих» рублях. В итоге грузовая база РЖД падает. Балансы РЖД не сходятся. И отсюда возникает необходимость продавать здание в «Москва-Сити» и отказы от бонусов для топ-менеджмента. Что действительно неприятно. Но тарифы РЖД — это лишь вершинка айсберга и частность: ну загнётся ещё десяток моногородов в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке — жители европейской части России этого даже не почувствуют. Но что значительно хуже, в тумане СВО произошёл резкий рост цен на услуги «Россетей», «Газпрома» и прочих коммунальщиков. Последние вообще с цепи сорвались: местами рост цен кратный. И вот здесь уже горожанину, проживающему в европейской части России, не до шуток. Тарифы монополистов начинают бить по его карману непрямую. А ещё и рост цен на полках магазинов. А это следствие не только роста налогового бремени, но и подорожавших перевозок железными дорогами, увеличившихся цен на электричество и топливо… Говоря иначе, вместо того чтобы запускать структурные реформы государственных инфраструктурных монополий, повышать производительность труда, отказываться от непрофильных активов (а их очень много), оптимизировать процессы, экономить, правительство (тут Минэконом, Минфин, ФАС) выбрало простой путь — залить накопленные проблемы деньгами, то есть просто не решать их. А ведь ставка Банка России — показатель плавающий. Она уже стремительно идёт вниз. И уже в ближайшие месяцы ДКП нормализуется, а гнев предпринимателей против Эльвиры Набиуллиной пойдёт на спад. А вот реальная экономика даже при подешевевших кредитах вряд ли оживёт. Высокие тарифы естественных монополий теперь с нами навсегда.

Последствия иранской авантюры Трампа будут долгоиграющими, а их главные итоги энергетический мир ощутит через десятилетия. Вероятно, события будут развиваться по аналогии нефтяных кризисов 70-х годов, которые привели к запуску во многих странах мира долгосрочных стратегий снижения зависимости от нефти Ближнего Востока. Во многом это, кстати, определило и историю нашей страны: сближение с Европой в 80-х, легкие нефтедоллары, финские шмотки – и пошло-поехало. Но те кризисы привели не только к интенсивному освоению ресурсов Западной Сибири, но и, например, к ускоренному развитию атомпрома в США и Европе, к освоению ресурсов Аляски и Северного моря, к методичному повышению требований к КПД двигателей внутреннего сгорания, программам энергоэффективности и в конечном итоге сланцевой революции. Сегодня нефть Ближнего Востока во многом питает экономики Азии – южной и восточной: Индии, Китая, Японии, Кореи и плеяды экономик помельче. И главное отличие этих стран от той же Западной Европы и США в том, что транспортная инфраструктура там только-только формируется, как и топливная. И это будет иметь важные долгосрочные последствия. Например, вьетнамские (тут и индийские, и пакистанские, и т. д.) энергетики будут вкладывать капиталы не в новые заправки, нефтебазы и НПЗ, а в зарядную инфраструктуру и электрогенерацию. Да, рентабельность электроэнергетики значительно ниже топливной. Но это вопрос национальной безопасности. А потребитель, не имея альтернативы, будет вынужден пересесть на электроколесо. Электромобиль при всех своих неудобствах плохо продавался под вывеской «спасем климат планеты», но будет отлично продаваться под вывеской «спасемся от злых аятолл». И это будет сильно тормозить спрос на нефть в среднесрочной перспективе. Другое важное направление – освоение местных источников первичной энергии: ВИЭ, угля, шельфовой нефти и газа и эксперименты с прочими гидратами. И да, пусть эти источники энергии будут неконкурентоспособны по цене по сравнению с поставками из Персидского залива. Но они свои, и они надежны. На графике сверху – прогноз от американского банка Morgan Stanley. Банкиры уверены, что темпы роста инвестиций в энергетику в Азии резко ускорятся, и практически удвоятся к 2030 году к среднему за прошлое десятилетие. А это значит, что развивающиеся страны Азии будут следовать траектории Европы и США 70-х, то есть минимизировать импорт топлива и максимально полагаться на собственные ресурсы и экономию.

А что за несущийся в космические дали показатель? Нет — это не курс биткоина, не акции SpaceX и даже не цена нефти после ядерного удара по Ирану. Это государственный долг США и крайне консервативный прогноз его роста от Бюджетного управления Конгресса. Американский государственный долг рос, растёт и будет расти. При этом всё будет происходить по экспоненте. Планку 100 трлн долларов по официальным прогнозам госдолг США преодолеет в 2045 году, а через 30 лет он достигнет астрономических 182 трлн долларов. За это время он вырастет в 4,6 раза. Однако представленный прогноз очень консервативен. Он подразумевает, что средние темпы роста американского госдолга в ближайшие 30 лет будут составлять 5,3% в год. Но такие темпы его роста позволят покрывать (плюс-минус в зависимости от уровня инфляции) лишь процентные выплаты по уже выпущенным бондам. Тогда как нужно же ещё финансировать немалый дефицит федерального бюджета. Не поднимать же налоги для американских олигархов? При этом история говорит, что за последние 40 лет госдолг США вырос без малого в 20 раз: в 1986 году он составлял 2,1 трлн долларов. То есть среднегодовой прирост за это время составлял 7,6%. И Бюджетный комитет Конгресса пытается уверить нас, что в ближайшие 30 лет долги Дяди Сэма будут прирастать в 1,5 раза медленнее, чем за последние десятилетия. При этом нет ни одной предпосылки к тому, чтобы долговая вакханалия остановилась. И конгрессмены, и Белый дом прекрасно осознают, что Минфин США не может не занимать денег на открытом рынке. Без постоянных вливаний от Минфина США экономика страны просто встанет. Ведь дефицит федерального бюджета — главный драйвер роста американской экономики: вертолётные деньги, взятые напрямую с «печатного станка» ФРС, — источник нового спроса, в том числе и на продукцию ВПК, а значит, инновации, развитие, финансирование всех этих проектов Илона Маска и его друга Питера Тиля. При этом оппозиции, которая бы сказала: «Стоп, хватит, мы несёмся к финансовой катастрофе», в Штатах нет. Есть двухпартийный консенсус о том, что надо тратить как можно больше, а долги отдают лишь трусы. Партии отличает лишь то, на что требуется тратить эти деньги. Демократы больше про медицину и социалку, республиканцы — про войну и нефтянку. А если так, то инфляция доллара была, есть и будет. А функция ФРС сводится лишь к банальной PR-функции — убеждать мир и инвесторов в том, что «всё под контролем!». А Минфин тем временем, привлекая новые деньги, тратит их сегодня, а отдаёт сильно амортизированные инфляцией доллары завтра ни или не отдаёт.

Значительная часть возможностей для повышения эффективности строительных проектов находится за пределами стройплощадки. Об этом говорили участники форума «Движение» в Сочи, обсуждая взаимодействие девелоперов, проектировщиков и производителей материалов. «Очень часто девелопер видит уже готовое изделие и его цену, но не понимает, как эта стоимость формируется — от сырья до конечного решения. А значит, не всегда может оценить потенциал для оптимизации», — отметил руководитель по отраслевому маркетингу дивизиона «Строительство» СИБУРа Денис Гербер. Как отмечали участники дискуссии, лучшие решения чаще находятся тогда, когда девелопер обсуждает проект не только с поставщиками готовой продукции, но и со всей цепочкой участников рынка — от производителей сырья и материалов до проектировщиков и научных организаций. Для этого СИБУР развивает сеть из 8 исследовательских центров, где работают более 300 специалистов и используются свыше 800 единиц исследовательского оборудования. Такая кооперация позволяет быстрее находить и тестировать новые решения для строительной отрасли.

На события в Иране можно смотреть и с точки зрения исторической предопределённости: подобное событие (война на Ближнем Востоке) должно было произойти, – вне зависимости от того, кто сидел бы в Овальном кабинете, возглавлял правительство Израиля и обогащал (или не обогащал) уран в пещерах Ирана. Первопричина атаки на Иран (а до этого и на Россию) в том, что у США благодаря сланцевой революции возникло очень короткое временное окно возможностей по перезагрузке мирового рынка нефти. Ведь в моменте Штаты – нетто-экспортёр нефти и природного газа, и ценовые колебания (или, не дай бог, дефицит топлива на заправках) Штатам не грозят. И пока это окно открыто, администрация Штатов берёт под физический контроль всю плохо приколоченную нефть. В Венесуэле – успех. В Гренландии (до 65 млрд баррелей шельфовой нефти, ресурсы сопоставимы с Ираком) – неплохо: остров взят пусть не под юридический, но под военый контроль. С канадскими властями, похоже, тоже тихо удалось договориться: канадская нефть добывается американскими компаниями, поставляется в США со скидками, а в оплату идут нефтепродукты. То есть в целом план работал и приносил долгосрочные дивиденды. Ещё пара таких кейсов – и Трамп действительно стал бы величайшим президентом Штатов. Но на Ближнем Востоке он потерпел полное фиаско: прямо сейчас США, сверкая пятками, бегут из конфликта с Ираном. Политический имидж Штатов в регионе и без того год от года снижался: китайцы брали больше нефти, могли поставлять необходимую технику и компетенции и сильно поджимали гегемона в странах региона. Но проигранная война привела к тому, что позиции Штатов (и Европы) в глазах монархов просто рухнут. Оказалось, что нищий Иран с годовым военным бюджетом на два порядка меньшим, чем у Штатов, может не подчиняться, огрызаться и, более того, навязывать свою политическую волю. На Ближнем Востоке почитают силу и презирают слабость. Де-факто, Штаты отдают Ормуз под контроль КСИР, бросают всех союзников в регионе на откуп аятоллам. А фактически передают все материальные потоки под юаневое обслуживание. И, конечно, если называть вещи своими именами, для Штатов – это катастрофа, какую бы сокрушительную победу Дональд Трамп себе ни приписывал. Ведь Ближний Восток – по-прежнему ключевой ресурсный регион планеты. Это не только нефть и газ, но и масса других нужных материалов: удобрений, металлов (алюминия и меди), серы и прочих ресурсов реальной экономики. Как оказалось, без них ни ЦОД не построить, ни ракету не собрать. Контроль (логистический, политический, финансовый) над Ближним Востоком – ключ к мировой гегемонии. А кто Ближний Восток контролирует, тот и со всем миром танцует.

А вы ведь помните, что еще совсем недавно, десятилетие назад, европейские политики выделяли миллиарды субсидий производителям ветряков и солнечных панелей? Создавали эксплуатирующим ВИЭ операторам преференции, рассказывали о важности сохранения климата и отказе от русских газа и нефти? «Зеленый» хайп был не меньше, чем сегодня вокруг ИИ. Главная цель такой стратегии для Европы была — выйти на эффект масштаба в производстве, чтобы удельная стоимость МВт установленной мощности из-за инноваций и ухищрений снизилась до уровня ниже, чем у тепловой ТЭС, и тогда на земле наступил «экологический» рай с нулевым влиянием на климат. То есть еще 10 лет назад европейцы умели играть в промышленную политику: левой рукой создавать тепличные условия преференций для собственных компаний, а правой убивать конкуренцию высокими и недостижимыми для компаний из других стран техстандартами и завышенными требованиями. Где это все? Например, у европейских производителей ВИЭ глухо как в танке. Например, вся медийная повестка о производителях европейских ВИЭ свалилась к «как о покойнике»: либо хорошо, либо ничего. Так как хороших новостей нет, то в общем-то никаких новостей о том, как поживает европейский сектор производства ВИЭ, мы и не знаем. На диаграмме МЭА важнейший эпикфейл европейского производства в локальной отрасли — производстве ветровой генерации: стоимость МВт установленной мощности ветряков, произведенных в ЕС, не падает 10 лет. Китайцы уронили удельную стоимость ветряка за это время вдвое. СЭС — вчетверо. Впрочем, от последнего в странах ЕС ни горячо, ни холодно: отрасль солнечных панелей там умирала в зародыше. А в химические батареи в странах Европы даже не пробовали играть. И в общем-то на примере локальной отрасли ВИЭ можно описать всю драму упадка экономик, происходящую в странах ЕС. Вкладывая десятки миллиардов долларов в создание новых рынков, субсидии для создания новых производств, а все бенефиты от НИОКР, создания технологий, ноу-хау и очищенных рынков получают китайские производители. И русская энергия в экзистенциальных проблемах Европы — играет далеко не ведущую роль.

«Я полностью разрешаю беспрепятственное открытие Ормузского пролива и разрешаю немедленно снять военно-морскую блокаду США», — заявил президент США Дональд Трамп. «Корабли мира, запускайте двигатели. Пусть нефть течёт!» — добавил он. Что не сделаешь, чтобы охладить цены на нефть и поднять рейтинги своей партии? Однако две стороны — Иран и США — за победу выдают лишь подписание меморандума о намерениях провести переговоры. Меморандум — юридически ни к чему не обязывающий документ. «Газпром» в лучшие годы своей международной торговли подписывал подобные, ни к чему не ведущие меморандумы пачками. Если высокие официальные делегации обменялись мнениями, надо же как-то этот факт украсить? Позиция третьей стороны — Израиля — и вовсе стала второстепенной: Соглашение Трампа ни к чему не обязывает Израиль, заявил министр нацбезопасности Бен-Гвир. «Израиль не подчиняется США». Говоря иначе, ни Израиль ни США своих целей в ближневосточной войне не достигли. Впрочем, Иран понес значительный экономический урон, а кроме того лишился существенной части правящих элит. Ну то есть сильно покусан, но не сломлен. И на этом фоне меморандум выглядит как попытка купить еще время: срок подписанного меморандума — 30 дней с опцией продления на 60 дней. И у обеих сторон в рамках переговоров примерно одинаковые цели. Трампу нужна нефть, здесь и сейчас. Ирану нужны деньги. Тоже срочно. И вероятнее всего в ближайшие дни иранская нефть пойдет на мировой рынок, то есть в рамках доброго жеста США снимут блокаду для иранского флота. Плюс разблокировка иранских ЗВР. Это основная тактическая цель иранского руководства в торговле с США: приток валюты сильно облегчит иранское положение. Цель американцев — разблокировать Ормуз уже с иранской стороны. Но, вероятно, аятолла будет держать его перекрытым до последнего: 600 судов, полных нефти и газа, застряли в Персидском заливе и ждут, когда их выпустят и они наполнят мировые запасники энергоносителями. Даже частичное открытие Ормуза сильно ослабит переговорные позиции иранской стороны. И в Иране это прекрасно понимают. Персы очень много вложили в то, чтобы выстоять эти три месяца и довести ситуацию до патовой для американцев. В общем, в ближайшие дни весь мир будет следить за классическим ильфо-петровским: «Утром стулья, вечером деньги». А в качестве аргумента в переговорах для создания видимости силы: Трамп заявил, что если Иран не сможет достичь окончательного ядерного соглашения с США, он возобновит военные атаки на Тегеран или сделает Соединенные Штаты «гарантом безопасности Ближнего Востока» в обмен на «20% доходов региона».

Уголь — по-прежнему в основе мировой энергетики. И это доминирующий способ производства электричества в мире. Благодаря углю в прошлом году произведено 10 600 ТВт·ч электроэнергии — такие данные дает ФСЭГ. Такого объема хватило бы для покрытия всего спроса на электричество в Китае или на 2,5 года потребления в США. Но о чём не напишет Bloomberg и не сообщит Ember: за последние 15 лет на 1 новый кВт, полученный от ветра, приходился один новый кВт, полученный от угля. То есть скорость роста ВИЭ и скорость прироста угольной генерации равны. Единственная экономическая и технологическая альтернатива угольной генерации — газовая. Однако темпы газификации в мире в ближайшие годы будут снижаться. А вот темпы электрификации, напротив, ускорятся. Новые факторы, формирующие глобальный спрос, — электромобили, ЦОДы и кондиционеры. В итоге в ближайшие 15 лет в мире потребуется порядка 10 ТВт·ч нового электричества в год, и еще столько же в следующие 15 лет. В итоге к середине века спрос на электроэнергию вырастет на 70% от нынешних уровней. Чисто теоретически (как о том пишут западные энергетические аналитики) весь этот новый спрос может покрыть ВИЭ. Практически — не сможет: 🔸Регулировка системы при доминировании рваных источников ВИЭ вызовет массовые дисбалансы в энергосистемах, или (и) цена такого электричества будет существенно выше, чем от традиционных источников, из-за дополнительных расходов на создание аккумулирующих или балансирующих мощностей. 🔸Срок службы ветряков и панелей — 20–30 лет, а уровень амортизации — 3–5% в год. И мировому производству необходимо покрывать спрос не только на новые панели и ветряки, но и замещать старые, отработавшие свой век. И с каждым годом число таких замещений будет расти. Тогда как производственные возможности всё время будут ограничены нехваткой базовых металлов: меди, серебра и РЗМ. Все перечисленные проблемы известны уже давно. И пока их «лечат» костылями: раздают субсидии и производителям, и операторам. Придумывают способы балансировки сложных энергосистем через строительство химических аккумуляторов. Пробуют способы регулировки энергосистем регулировкой спроса. А в это время (пока западные аналитки мирят ВИЭ) в угольной генерации происходит тихая революция. Технологии быстро развиваются. Уже сейчас позволяют сжигать уголь при высоких температурах и доводить КПД угольных ТЭС до 50% и теоретически выше. А это создаёт совершенно другую экономику и, самое главное, экологию производства электроэнергии на угольных ТЭС. И всё это создаёт отличные перспективы для развития угольной генерации в ближайшие годы.

Слепые котята поняли, что смотрят на войну глазами США Инвесторы резко заинтересовались спутниковыми компаниями в Европе на фоне частых военных действий в мире, пишет Bloomberg. Это связано с тем, что правительства готовятся к «беспилотной войне». Рост интереса инвесторов к спутниковым компаниям в Европе ускорился на фоне боевых действий на Украине и Ближнем Востоке. Например, финский стартап Iceye, предоставляющий данные наблюдения за Землей в любую погоду и время суток, стал одним из лидеров сектора. Компания уже заключила контракты с правительством Германии, а также с оборонными ведомствами Финляндии, Швеции, Польши, Португалии, Греции и Нидерландов. Парк компании насчитывает более 70 радиолокационных спутников с синтезированной апертурой. Они могут получать данные сквозь облака, дым и темноту, создавая снимки высокого разрешения. Технология оказалась востребована на Украине, где Iceye помогала отслеживать перемещения военных. Теперь компания мониторит Персидский залив, говорится в публикации. За шесть месяцев оценка компании увеличилась в четыре раза, до 12 млрд долларов. Она привлекла 450 млн евро новых инвестиций от крупнейших финских фондов, Nokia Oyj и Катарского инвестиционного управления. Доля финского государства в Iceye достигла 12%, говорится в материале. Другие европейские спутниковые стартапы также привлекают финансирование. Немецкая Isar Aerospace SE закрыла раунд на 270 млн долларов, польская Creotech Instruments SA — на 114 млн долларов. «Инвесторы видят, как правительства по всей Европе, а не только Европейское космическое агентство, увеличивают свои бюджеты на спутники, поскольку эта технология становится все более важной для военных целей», — сказал аналитик брокерской компании Trigon Петр Ходыра. По его словам, «мы наблюдаем не временный ажиотаж, а скорее появление совершенно новой отрасли». Мечты о собственной полноценной космической разведке в ЕС интересны. Однако упираются в одно небольшое «но». В 2024 году вся собственная европейская программа ограничилась тремя запусками ракет европейского производства. В 2025 году было сделано лишь восемь запусков. Основной вклад внесли запуски новых ракет Ariane 6 и Vega-C. То есть без американцев своего космоса у Европы нет и не будет.

На графике — глубокая стратегическая ошибка Великобритании — полный отказ от сжигания угля под предлогом климатической повестки. Отказ одного «острова» от использования угля, конечно же, никак на глобальный климат не повлиял, а вот лидерские позиции когда-то промышленно развитой страны сильно пошатнулись. Например, в 1990 году доля обрабатывающей промышленности в ВВП страны (основного потребителя первичной энергии) составляла 17% ВВП. Сегодня эта цифра — 9%. Оставшиеся в живых сектора, например оборонка, сидят на дотациях и субсидиях. При этом во многих крупных экономиках мира прямо сейчас происходит ренессанс углепрома: в США, Индии, Китае. Более того, в ближайшие месяцы в гонку за новыми угольными проектами выстроится еще ряд государств. Ведь уголь — это не только дешевое электричество и черные металлы. При правильном подходе — это еще и удобрения, смолы, а также углеводородные газы, а это базовое сырье для множества отраслей. Пусть дорого, зато свое, и без рисков блокировки Ормуза. Но углехимия — это будущее угольной отрасли. Пока же основное направление его использования — производство электроэнергии, а его будет нужно очень много. Важнейшая гонка «держав» (или стран, претендующих на это) — это соревнование в развитии искусственного интеллекта. Стартовый процесс важен, так как в какой-то момент он станет самоподдерживающимся: ИИ будет генерить следующие версии ИИ. При этом ИИ — это выход из тупика, в котором оказались развитые экономики: дорогой труд и стареющее население. Потенциально генеративные модели могут заменить многих белых и синих воротничков в офисах и на производствах (переброска свободных рук в социальные сферы). А роботы, в том числе гуманоиды, решают проблему ручного труда на предприятиях. Основной инфраструктурный элемент ИИ — прожорливые до электроэнергии ЦОДы. Те, в свою очередь, очень плохо уживаются с рваным электричеством ВИЭ. Им подавай ровную и предсказуемую генерацию АЭС или угольной ТЭС. При этом цена этого электричества — ключевой параметр. И в ситуации, когда Великобритания (и тут вся Европа) отказалась от собственного доступного источника первичной энергии — угля, переориентировавшись на импортные поставки СПГ, и дорогие ВИЭ, блокировка Ормуза выглядит совсем в другом свете. Кто с кем воюет в Иране?

Индия закупала нефть у России с 2022 года, поскольку она была дешевой и доступной, и делала это по просьбе США, чтобы поддерживать низкие мировые цены на нефть, заявил министр иностранных дел Индии. «США сами просили Индию покупать российскую нефть для стабилизации мирового рынка. Мы закупали её, исходя из цены и доступности. После введения санкций большая часть доступной нефти была российской, поскольку европейцы переориентировались на поставки с Ближнего Востока». В любое другое время эта новость стала бы сенсационной. Однако на фоне полыхающего Ближнего Востока грязное белье большой энергетики не выглядит сколь-либо омерзительным. Говоря иначе, всё, о чём так методично и долго говорили аналитики канала «Буровая», на уровне экспертной оценки (предположений) — оказалось правдой: с 2022 года США через финансовый контроль используют российскую нефть как стабилизатор мировой энергетики. Используя политику «кнута и пряника», американцы держали нефть в узком коридоре около 70 долларов за баррель. При таких ценах и инфляция не бушует, и американский потребитель доволен, сланец не загибается и российская экономика чахнет. При этом основным исполнителем американской энергетической политики была Индия — «дружественная» страна, с которой Россия то ли строит военный, то ли энергетический, то ли экономический союз. США же растят Индию как теленка на убой о Китай. Но в отличие от индийских чиновников китайские не столь словоблудливы, и указки из Белого дома (и тем более Европы) китайцы в отличие от индусов не сливают в первое попавшееся СМИ. Тем не менее китайские власти ведут свою обособленную от России игру, при этом виртуозно сидят на множестве стульев: с одной стороны, не давая упасть экономике России (но не забывая обдирать её как липку), с другой — регулярно поддерживают «друзей» из ЕС, помогая им то с партией СПГ, то дефицитными запчастями для БПЛА, то запретами поставок в Россию высокотехнологичных станков.

Для кого война, для кого мать родна Этой незатейливой русской мудростью решили воспользоваться власти Египта и на фоне эскалации конфликта на Ближнем Востоке подняли цены на транзит через Суэцкий канал. Надбавки за проход по Суэцкому каналу вырастут на 12–37% с 15 июля 2026 года. Это следует из навигационных периодических изданий Управления Суэцкого канала. В соответствии с пересмотренными тарифами надбавка составит 37% для танкеров, перевозящих сырую нефть и нефтепродукты, и 27% — для балластных танкеров. Администрация Суэцкого канала заявила, что дополнительные сборы носят временный характер и могут быть изменены или отменены в зависимости от рыночной конъюнктуры. Целевая аудитория для новых тарифов — нефтяники, активно использующие Суэц для перевозки саудовской нефти из порта Янбу по направлению в страны Европы. Впрочем, коснутся новые сборы и российских грузоотправителей, ведь часть нефти из Балтики и Чёрного моря, плывущая в Индию, также проходит это узкое горлышко. Альтернативный Суэцу маршрут — обход Африки — это плюс 10–20 дней плавания. Учитывая, что стоимость фрахта судов находится на рекордно высоком уровне, даже по новым тарифам проходка через Суэц будет популярной. Кроме того, не надо забывать про Баб-эль-Мандеб — южное узкое горлышко Красного моря. Через этот пролив нефть из саудовского Янбу плывёт в Азию. Дружественные Ирану йеменские хуситы могут перекрыть и этот пролив. Прецеденты уже были. Проблема в том, что самые крупные танкеры не могут пройти через Суэц. И для входа и выхода в Красное море они используют южный маршрут. Его блокировка станет очень неприятным сюрпризом для Саудовской Аравии. Для экспорта придётся придумывать челночные схемы, когда танкеры класса SuezMax будут загружать нефть в Янбу и перегружать её в Средиземном море на более вместительные танкеры. А это дополнительные расходы и неминуемое снижение экспорта. Впрочем, в случае блокировки Баб-эль-Мандеба египетские власти, наверняка, ещё приподнимут тарифы.

Почему иранцы после многочисленных обманов со стороны США возвращаются к переговорам? Экспорт иранской нефти в мае рухнул до 209 тыс. баррелей в сутки — это минимум за 6 лет, — сообщает Vortexa Analytics. Чего греха таить, ⸺ перекрытие Ормуза — это свалившееся с неба счастье для американских, венесуэльских, ливийских, нигерийских и русских нефтяников. Сырую нефть и ГСМ расхватывают как горячие пирожки. Даже подсанкционные. Однако счастье не будет долгим. Иран разыгрывает с США войну на истощение. И в истощении страдают обе стороны. У США ахиллесова пята — госдолг и стоимость его обслуживания. Для Ирана — крайне ослабленная внутренняя экономика: бунты осени 2025 года не возникли сами собой. С одной стороны, в Иране есть мощные отрасли мирового уровня: нефтегазодобыча, переработка, энергетика, ВПК, металлургия. С другой стороны, в состоянии автаркии всё время чего-то не хватает. Обычно это продовольствие и ширпотреб: экономику Ирана сильно шатает. Для стабилизации внутреннего рынка порой необходимо закупать импортные товары: автомобили, электронику, еду. Для этого нужна валюта. Основной (до 50%) источник экспортной выручки Ирана — продажа нефти. А они рухнули кратно из-за блокировки торговли американским флотом. Но валюта Ирану нужна не только для закупки товаров широкого потребления. Расходники войны — штука дорогостоящая. И конечно, блокировка иранского нефтяного трафика сильно бьёт по экономике Ирана. В итоге в условиях, когда местные нефтяники не могут продавать нефть в прежних объёмах, страдает устойчивость экономики и власти. У жителей начинает формироваться чувство: лучше ужасный конец (сдаться американцам), чем ужас без конца (нести издержки войны с неочевидным результатом). И конечно, главный риск в затяжном конфликте в том, что Иран просто начнёт сыпаться изнутри.

Правительство России с 1 июня ввело временный, до 30 ноября 2026 года, запрет на вывоз из страны авиационного керосина, говорится в сообщении, опубликованном на сайте кабинета министров. Жёсткое решение Министерства энергетики Российской Федерации никак не связано с атаками на российские НПЗ, а вызвано тем, что мировой нефтяной пылесос, несмотря ни на какие санкции, способен выкачать любые объёмы ГСМ из России с печальными последствиями для реальной экономики. Керосин сегодня — это товар, на котором сколачивают состояния крупные нефтепереработчики. Цена этого вида топлива взлетела в 2,5 раза после начала конфликта на Ближнем Востоке, а крэк-спрэды (маржинальность переработки) превысили маржинальность производства бензина и дизеля. Проблема, как всегда, в Европе. Регион плотно сидел на привозном авиационном топливе с ближневосточных НПЗ, импорируя до 0,5 млн баррелей в сутки. Эти поставки прекратились. Кроме того, начал ограничивать экспорт другой крупный производитель ГСМ — Китай. В результате цены на керосин резко пошли вверх. Естественно, на высокий спрос начали реагировать НПЗ и перестраивать производственные процессы. В тех же Штатах выпуск авиационного топлива вырос с 1,7 млн баррелей в сутки до 2 млн баррелей в сутки. Вероятно, аналогичные меры были приняты и на других мировых НПЗ. С одной стороны, «пожар» острой нехватки керосина удалось немного притушить. Но фундаментальных проблем это не решило: число НПЗ в мире не выросло, поэтому увеличение производства одних видов топлива происходит за счёт снижения выпуска других (бензина и дизеля). Ну а самое главное — выпуск всех видов ГСМ происходит в том числе и за счёт складских запасов нефти, которые не пополняются. А это прямая дорога к дефициту на заправках. Уже в ближайшие недели мировой топливный рынок в том числе развитых экономик, придёт к дефициту топлива на заправках.

22-й отчёт об устойчивом развитии «Норникеля» — это не 200 страниц про углеродный след. Это — история о том, как компания пытается совместить добычу металлов с жизнью людей в регионах, где температура грунта за 60 лет выросла на 4°C. «Сейчас мы обсуждаем цифровую экономику, искусственный интеллект, порой фантастические вещи. Но, как и раньше, мы реализуем наши проекты, чтобы люди жили в достойной и благоприятной среде, были активны и здоровы, с удовольствием работали, видели возможности для развития и связывали с этой территорией свое будущее и будущее своих детей», — говорит Евгений Федоров, первый вице-президент — операционный директор, руководитель Заполярного дивизиона «Норникеля». За этими словами стоят конкретные цифры. Средняя зарплата на предприятии — 216,6 тыс. рублей в месяц, что на 4,6% выше, чем год назад. При этом «Норникель» мыслит дальше ежемесячного дохода. Программа «Цифровой инвестор» (цифровые финансовые активы, привязанные к акциям компании) уже охватила 69,5 тыс. сотрудников — то есть 90% персонала может получать доход от роста капитализации. Ещё 9,4 тыс. человек участвуют в накопительной долевой пенсии. А жилищными программами с начала их действия воспользовались 6,5 тыс. семей. «Норникель» остаётся одним из немногих крупных российских предприятий, где ESG — не пиар, а производственная необходимость. Потому что в Заполярье нельзя нанять 76 тысяч человек, не дав им жильё, медицину и перспективы. Нельзя добывать металлы, если грунт под ногами тает. По индексу качества городской среды Минстроя за 2023–2024 годы Норильск прибавил 18 баллов, Мончегорск — 19, Заполярный — 22. Все три города превысили отметку в 180 баллов — это порог, после которого среда считается благоприятной для жизни. 377 млрд рублей в год на проекты устойчивого развития — это не благотворительность. Это плата за то, чтобы люди оставались, производство работало безопасно, а регионы — жили.

Первые 100 дней операции против Ирана обошлись США более чем в 105 миллиардов долларов, утверждает портал Iran War Cost. Методика расчета основана на докладе Пентагона Конгрессу. В нем говорилось, что первые шесть дней обошлись в 11,3 миллиарда долларов, а в дальнейшем расходы составят миллиард в день. При этом американское военное ведомство точных официальных цифр не называет. За три месяца войны Пентагон израсходовал более 10% своего годового бюджета. Вроде немного, но очевидно, что эти расходы идут «допами» и не прописаны в планы американского военного ведомства на этот год. Там другие получатели: зарплаты военным по всему миру, содержание техники и баз в том числе НАТО, заказ техники у поставщиков. Затяжной войны против Ирана в расходы Пентагона на этот год не закладывалось. Казалось бы, ну для великого крестового похода против кровавых аятолл ФРС легко напечатает денег на принтере, а бюджет в случае надобности отгрузит Пентагону любое количество зеленых нулей. Все так, да не так. 🔸Инфляция растет, и разбрасывать деньги с вертолета хочется, но не можется. И у нового главы ФРС сложный выбор: быть лояльным президенту, требующему новых денег, или банковскому сообществу, ведь инфляция (сдобренная новыми деньгами от ФРС) легко превратит триллионные активы американских банков в пыль. 🔸На диаграмме четко видно, что военный бюджет США не растет уже два десятилетия. И причина не в том, что военным не нужны деньги. Но федеральный бюджет США много лет рекордно дефицитный, и там другие приоритеты: медицина, социалка, расходы на обслуживание долга. То есть вот так взять и добавить сотню-другую миллиардов на войну против персов — не просто. И оппозиция в виде демократов будет использовать любой повод для противодействия. Конечно у войны есть свои лоббисты, и они выбьют деньги на продолжение банкета. 🔸Финансовый рынок напряжен. Занимать под войну Дяде Сэму банкиры не спешат и хотят отжать его максимально. Отсюда рост доходностей бондов, они резко идут вверх, а возможностей для маневра (не занимать) у Минфина США нет. Приходится брать по тем ставкам, что дают. 🔸Главная проблема любой затяжной войны не в деньгах. Она в людях, снарядах, БПЛА, ракетах и прочей технике требующей регулярного ремонта. И если у вас нет ракет, то вы их не купите здесь и сейчас ни за какие миллиарды. 🔸КСИР не спешит открывать Ормуз, а часики тикают с ускорением. В когда-то полных нефтяных бочках уже просматривается дно, и рынок нефти может внести свою лепту в иранский конфликт. При ценах выше 150 долларов за баррель американцы будут драпать с Ближнего Востока, сверкая пятками.

Мы любим графики. Графономику мы тоже любим, но в данном случае есть нюансы. Да, запасы нефти в США действительно находятся на минимумах по отношению к максимумам 2010 года. И да, темпы снижения этих запасов (зеленая линия на графике) носят экстремальный характер. Однако на два озвученных ДА есть одно НО. Если речь идет о снижении коммерческих запасов, как пишет Графономика, то это история не про американцев как таковых, а про американские нефтяные компании, про корпоративную логику рыночной прибыли. Логика эта проста – коммерческие резервы создавались при низкой цене, а продают нефть из этих резервов американские компании по сверхвысокой цене военного времени. Иными словами, зачем компаниям инвестировать в системную добычу дорогой сланцевой нефти, когда можно зарабатывать на отложенной марже. Тем более, что потом, когда американская администрация разрешит иранский кризис и возьмет под контроль всю нефть Ближнего Востока, цены упадут, и все инвестиции в американскую сланцевую добычу пойдут по азимуту. Совсем другая история и другая логика, когда речь идет о стратегических запасах нефти США (SPR). Эти запасы создавались не для рыночной игры в прибыль, а на покрытие дефицитов нефти в случае военных действий в районе Персидского залива. Здесь работает логика буфера, который должен перекрыть возникший дефицит на время действия ограничений. Здесь возникает очень важный пороговый фактор (пресловутая «красная линия») возможностей США на ведение войны с Ираном. Как только заканчиваются стратегические запасы нефти у США, исчезает буфер, рынок летит вниз, цены – вверх. А вот теперь посчитаем. SPR сократились за последнюю неделю на 7,9 млн барр., опустившись до 349,2 млн барр. Коммерческие запасы за это время снизились на 7,2 млн барр. до уровня в 426,5 млн барр. Если исходить из того, что внутренняя добыча в США составляет 13,4 млн б/с, а потребление более 20 млн б/с, то получается, что США должны ежедневно импортировать порядка 6,5 млн баррелей нефти. К 6,5 млн б/с дефицита надо добавить 2,1 млн б/с нетто-экспорта (чистый экспорт за минусом импорта). Получается, что США для сохранения баланса на рынке в условиях войны с Ираном должны каждый день освобождать из резервов 8,6 (6,5 плюс 2,1) млн баррелей нефти. Понятно, что в данной цифре не предусмотрена санкционная русская и иранская нефть, которые в мониторинги не попадают, но остановимся на этой цифре, чтобы понять точку опоры – временной предел иранской войны. Если говорить про SPR, то это 40 дней (349,2 разделить на 8,6). Если сюда добавить еще и коммерческие запасы, то предел вырастет дополнительно на 50 дней. Все расчеты носят гипотетический характер, они предполагают, что логика использования коммерческих и стратегических запасов одинакова, что не совсем так, как мы показали выше. Однако предельный срок в 90 дней для войны с Ираном выглядит для Америки и мирового рынка пугающе.

Играя со временем, помни, что в конце оно тикает с ускорением Цена дизеля на заправках — один из самых объективных показателей протекания энергетического кризиса. Цифры лучше любых слов отражают драму момента. Сейчас его эпицентр находится в Тихоокеанском регионе. Страдают быстрорастущие, густонаселенные, но небольшие экономики, банально не создавшие никаких стратегических резервов нефти и ГСМ: Лаос, Мьянма, Индонезия. Именно здесь произошел практически двукратный скачок цен на топливо. Сильно пострадали государства Черной Африки и США. Там рост цен примерно в 1,5 раза. История роста цен в США особенно интересна: в стране есть и своя нефть с избытком, и мощнейший кластер НПЗ, но политика страны не подразумевает регулирование импортно-экспортной торговли Штатов топливом и нефтью. Поэтому местные нефтяники быстро распродали все складские запасы на зарубежных рынках, тем самым опустошив их, и вздернув цены на топливо вверх внутри США. А вот до Европы и Китая топливный кризис пока не добрался. Там рост цен на на дизель десятки процентов. С одной стороны, это эффект снижения налогов и выделения субсидий. То есть открытая попытка купировать инфляцию за счет бюджетных трат. Во многом (через налоговый демпфер) такую же политику ведет и российский Минфин. И в России рост цен на дизель - один из самых умеренных. Впрочем, в некоторых регионах его банально не купить. Но это другая проблема. Но часы мирового рынка нефти очень быстро тикают. 100 дней блокировки Ормуза лишили мир от 1,2 до 1,5 млрд баррелей нефти. И это уже значительная величина. Никакие стратегические нефтяные резервы не могут легко и просто покрыть такой дефицит. Недели перекрытия Ормуза щелкают за неделями, и «дно» нефтяных танков начинают просматриваться даже в Китае. А ведь местные власти оказались самыми подготовленными к нынешнему конфликту. Возвращение оголодавших китайских нефтяных трейдеров на мировой рынок очень быстро вернет нефтяные котировки к стремительному росту.

«Капиталисты готовы продать нам веревку, на которой мы их повесим» Когда эксперты воодушевленно рассказывают о том, что нефтяники США — это единственные бенефициары конфликта на Ближнем Востоке, открывайте этот график. Да, общий объем экспорта сырой нефти из США вышел на исторический максимум, побиты все рекорды. Однако добыча этой нефти в Штатах не выросла. В итоге американцы распродают на открытый рынок коммерческие запасы. А их роль крайне важна. Они нужны для того, чтобы внутренний рынок США не сбоил и работал ровно, а жители мегаполисов могли покупать топливо там, где им удобно, в объемах, которые им нужны, и тогда, когда им нужно. И желательно не дороже 3 долларов за галлон. В 2026 году запасы нефти в Штатах сокращаются с беспрецедентной скоростью. И прямо сейчас они обновляют «дно» нефтяного кризиса 2022–2023 годов. А ведь тогда дело дошло до того, что мегаполис Нью-Йорк стоял на краю дизельного кризиса. Для решения проблемы американские трейдеры перекупали топливо (!) на мировом рынке на судах, уже шедших в Европу. Возможно, нечто похожее уже происходит и сейчас, но проблемы топливного рынка принято «замалчивать» и не афишировать. Тем не менее , статистика показательна, а ведь высокий автомобильный сезон только-только начинается. Ситуация отражает самое главное отличие американских капиталистов от китайских коммунистов. Первые думают о краткосрочной прибыли и, увидев нишу, сразу лезут в неё, распродавая ценный и дефицитный актив. Китайцы же, напротив, думают об устойчивости системы и не готовы ради краткосрочных прибылей ставить под угрозу всю экономику. Китайцы, в отличие от американцев, напротив, максимально сократили экспорт нефтепродуктов, несмотря на все выгоды, сулимые рынком.