Шхуна Ганжа

нет, это писала, конечно же, я

это писала не я

кто мне ставит тут эмодзи с просто с поднятым вверх пальцем - одумайтесь!

выставка Василия Нестеренко меня, конечно же, заинтересовала не просто так, а из-за одного обидного случая: как-то мрачным ветренным темным октябрьским днем моя мамочка отправила меня за гигантским свежим альбомом этого трепетного живописца. Альбом был обнаружен мной только в подземельях закоулков малознакомого мне района Сокол и больше нигде не продавался, поскольку его издание было, видимо, типографским подвигом. Огромные витязи в офисной одежде, вручавшие мне его, выразили надежду, что я на машине, - между тем как я была пешком и топографически неподготовлена. Весил альбом 5-7 кг, а стоил столько же тыщ, и я его, поплутав, доволокла. Многим русофобам и ренегатам кажется, что книги творчества Маргариты Симоньян и другая полезная продукция продаются на каждом углу, но уверяю вас, что это не так. Здесь есть свои дефициты, перекосы логистики и маркетинговые лакуны. Но что не сделаешь для мамочки, которой по телевидению и в газетах сообщают новости книгоиздания, - считаю эту мировоззренческую жертву платой за ее душевный покой и неустанное сопровождение в виде поднимающих ей настроение различных передач инетернета и телевидения

пишущие о писателях все разные и не похожи на своих персонажей: кто-то пишет от творческого бессилия, потому что слаб и бесталанен, кто-то соревнуется с выбранным объектом, кто-то поклоняется ему, кто-то захвачен его загадкой, а кто-то прирастает к нему просто так, потому что так получилось. И вот прирос человек, и деваться ему некуда - сиди, пиши, делись своим счастьем или несчастьем. Некоторые не скрывают, что являются машинами по переработке и перевариванию только что прочитанного, - от этого некоторые становятся исследователями детской литературы, потом подростковой, а потом по тем курсам, которые они кому-то читали такова и я: из-за тесноты и узости горизонта я брежу рабочим материалом, а во сне мне снится таблица менделеева в форме файлов, списков вопросов, выписок и конспектов

мир филологических исследований устроен совсем не как мир философских, и хотя некоторым удается ускользать и проскальзывать между этими мирами, большинство филологических авторов пригвождены к своим пристрастиям и идиосинкразиям и покоятся на полках, сдавленные такими же своими собратьями. Филологический мир хорош своим недоговариванием: за каждый тезисом здесь кроется бесконечная спираль микроисторий и тонкостей, так что книги можно писать из самих себя. Философские книги, наоборот, проговаривают лишнее, но этим и интересны: в своем стремлении делать вещи тяжелее и глубже, чем они кажутся, они быстро вычерпывают весь лимит событий и идей, что тоже позволяет их авторам писать из самих себя. Но если место филолога - всегда честное и отстаивает он его только своим трудом, то место философа никакой философ не заслужил, поэтому отстаивать его он может только своей настойчивостью или гениальностью, которую можно считать разновидностью настойчивости. Этим я, конечно, хотела сказать, что на философских полках много несусветной ерунды, причем вперемешку с классиками. Если окинуть трезвым взглядом библиотечные контаминации с чередованием Аристотеля и и некого господина А....ва, Руссо и некого господина Р...ва, Гегеля и некого господина Г...ва, то можно ощутить природу этой неравномерности. Каждый раз не устаю удивляться полке с книгами "Эстетика". Кажется, это дисциплина появилась по недоразумению, по недоразумению продолжила свое существование и по недоразумению продолжает свое победное шествие. На вопрос "чем занимается эстетика?" можно отвечать что угодно, и каждый раз этот ответ будет принят и понят. Книги про эстетику допустимо называть "Эстетика и информация", "Эстетика и красота", "Эстетика в мире" или "Эстетика и настоящее"- это никого не удивит. Честным трудягам-филологам такое и не снилось: у них все книги называются примерно одинаково, а иногда и просто одинаково. Например, рядышком стоят книги "Блок и музыка", написанные в разное время с разными целями разными людьми. Название неудачное, - и это специально, от стеснительности и скромности, чтобы никто не подумал ни о каких концепциях или амбициях

веду прямую трансляцию из Некрасовки: кто-то переместил всего Диккенса с третьей-четвертой полки на верхнюю, и в целом все книги переставлены. И хотя этого никто не заметит, для меня это целое событие. Все знают, что я, как выраженная правша, хожу по библиотекам против часовой стрелки, и что я никогда не читаю книг, а только обманываю себя, т.е. смотрю на строки и понимаю их. Но смотреть , понимая, и прочитывать, читая, - две разные операции. В библиотеках не интересуются, читают ли их читатели или нет, и это позволяет мне воображать себя читателем, не читая. Все, вероятно, догадываются, что Диккенс не мог не заинтересовать меня, ведь он описывал именно такие подробности, которые не подлежат чтению, а подлежат смотрению. Так или иначе, мой проход справа налево сопровождался удостоверяющим взглядом на стеллаж слева и посередине, а там стоял зеленый Диккенс, которого невозможно представить синим - иначе бы он походил на Джека Лондона, коричневым - иначе бы он походил на Теодора Драйзера или красным как Стендаля. На этот раз мой взгляд не нашел ничего зеленого, а уперся в имена и фамилии неких американских и французских писателей на букву "Д", известных и даже лауреатов, но мне неизвестных. Между прочим, с Диккенсом наверх переехал и Дидро - отличный писатель, но считаемый философом требую вернуть всё на место

решившись, наконец, прояснить, что же идет сейчас в ММОМА, я обнаружила там выставку Василия Нестеренко, который с давних пор был включен с четверку Глазунов-Шилов-Андрияка-Нестеренко. Пожелав повеселиться и найти едкие рецензии, я нашла их в Коммерсанте за 2004 и 2006 год. Рецензии оказались очень смешные: из них следовало, что такого не может быть, хотя тогда все было в Манеже. Прошло больше двадцати лет и оказалось, что такое возможно, вероятно и даже существует как ничто другое, а часть патронов этого художника не просто здравствует, но сильна как никогда если вспомнить, где находятся галереи Шилова и Глазунова и представить здание ММОМА на Гоголевском бульваре, а также выяснить, что именно и как именно любит изображать Василий Нестеренко, вырисовывается весьма гармоничная картина и топологически очень понятная. Непонятно только, почему в ГЭС-2 пока ничего такого не идет, - это было бы еще более топологически логично интересно, что думают сотрудники музея современного искусства, поскольку ни одной рецензии на эту выставку мне обнаружить не удалось, но так смеяться, как нам смеялось в начале сего века, уже, думаю, никогда не получится, поэтому эти рецензии теперь можно считать вечными, как и живопись Василия Нестеренко

можно, конечно, так перепутешествовать, что тебе откроется тайна мира в форме его летописи, которая будет звучать в виде суммы русской истории: на дне глубокого оврага, носящего название Овражец и располагающегося в Овражском районе Овражеского поселения Овражье место, на мерегу ручья Ручья, вподающего в реку Рекашиха, были построены первые дома местного племени овражьереков. Овражьереки подвергались регулярному нападению людей-вышнесосновцев, проживавших на вершинах соснового бора, и людей- подножьегоровцев, проживавших внизу. В ХVII все три племени объединяются и объявляются городом Подножьегорск, впоследсвтвие переименованного в Овражеск и Вышнесосновск, а потом обратно, строят на своих территориях фабрики и заводы, пускают по городу маршруты автобусов 1, 5 и 9 и трамваев 4, 7 и 11, которые развозят жителей по школам, фабрикам, заводам, ТЮЗам, стадионам, циркам, рынкам, драмтеатрам, операм и балетам, старому кладбищу, областной больнице, новому кладбищу, поликлинике и зоопаркам потом появляются онлайн-платформы, доставка и приложения, но люди вечно переименующегося города так и продолжают ездить по своему заколдованному городу, - некоторые даже на такси (я опять зачем-то открыла Россию заново)

хороший топоним "Пермь Великая", но люди-туристы и люди просто люди, как мне показалось, его опасаются. Городские карты с этой надписью принимаются за агитационные материалы, а продавец мерча местной знаменитой футбольный команды уверял меня, что "великая" на их значках и магнитах относится к величию данной футбольной команды в этот момент был чрезвычайно, даже слишком искренен

если вы хотите испечь ржаной хлеб с хрустящей корочкой, не делайте этого, но раз уж сделали, сорвите корочку и испеките остатки липкого мякиша, а потом сорвите получившуюся опять корочку срывайте и срывайте хлебные ржаные корочки, пока мякиша не останется можете назвать эти корочки "ржаные калитки без начинки", а можете просто заречься заводить ржаную муку, символ бедности и нужды в многомилионной истории человечества о белый пушистый хлеб, о мука высшего сорта

АГ ГАНЖА

напитавшись московской оптикой несуществующих сообществ, легко перемещаться по миру, вынося ему свои социальные вердикты. Для этого можно использовать метод фобической диагностики, обращая внимание на разновозрастных женщин, в силу особенностей устройства современной культуры сильнее запечатлевающих конфликты, принуждения и дисбалансы, при этом выносящих эти запечатлевания в публичное пространство. Там, где таких пространств нет, метод фобической диагностики не подходит и в целом я бы не рекомендовала в таких местах ничего изучать. Таким образом, предаваясь городской географии, можно смотреть, много ли пуганных и несущих бремя невидимой обиды и разочарования, длящийся ли этот процесс или он в прошлом или будущем, живы ли его источники или они уже подавлены. Екатеринбург оказался мне пока не по зубам, а Пермь с этой стороны такая: 1) не пуганные 2) солидарные - активно и, если надо, воинственно поддерживают других женщин 3) обиды не оставались без внимания и усиливали солидарность между разными поколениями 4) нет духа разочарования, всё рационализировано 5) в основании - понятия справедливости и здравого смысла на практике это означает всего-навсего, что дамы и девицы веселы, нарядны, озабочены важным для себя, щебечут и бесстрашно шутят несмешными для мужчин шутками еще это объясняет, почему таксисты и взрослые мужчины помалкивают - им нечего сказать, все их жизненные аргументы давно разбиты в пух и прах и оставлены ими только для ближайших товарищей

АГГанжа https://youtu.be/hzp17WnYlYQ?si=I_Wp8-2n_L0-IfP5

да, в целом можно сутки и не спать, если это надо авиакомпании, в целом организм выдержит, но забудет все слова и часть грамматики. Вместо слов он образует без сна черные дыры, которые можно заполнять в соответствии со степенью сообразительности. Сообразительность остается на месте, она со сном не связана. Чтобы составить связное предложение, приходится отчаянно утыкаться в какие попало значения в надежде высвободить из них имена. Получается, сон дает глубину, арсенал наименований, диапазон синонимов и связь вещей и образов с именами. Без сна не только человек становится зомби, но в зомби превращаются сами слова: они бродят по свету и прячутся от дневного солнца

там где люди хорошо говорят, интересно и по-своему мыслят, писательство невозможно и писатели не нужны. Заводится в таком месте несколько дарований, способных присочинять и примысливать свое, делая это на основе готовых в таких местах формул, - местным забава, а остальным экзотика - но потом эти дарования либо с места не сдвинешь, либо едут они покорять мир, а уж пишут они или не пишут, оставаясь памятниками самим себе, никого, можно сказать, не волнует мне, конечно, хотелось расколдовать эти речи и повороты мысли, и я уселась в засаду. Это только так называется - "засада", а на самом деле мне понравилось снимать просветы берез и кустов, для чего я села на бордюр. И тут, конечно же. из-за угла выплывает старушенция. Сама скрипит, охает и говорит, что спина-ноги к нее отваливаются от старости, и что скорей-бы к четвертому подъезду, а то умаялась. И тут она своим наметанным глагом видит меня и говорит : не плачь, девица, не плачь красная, люди плачуть от лишней памяти, которая реальней (да, она так и сказала) текущей жизни. И стала рассказывать о прустовском устройстве своей памяти, и охать, и опять наметывать глаз, и хвастаться, и самоуничижаться. Пытаясь точно охарактеризовать являющиеся ей мгновения прошлого, старушенция демонстрировала механизм инвазии мнемонического и даже заметила, что мир в такие моменты переполняется правильной, юной, насыщенной жизнью, когда нет ни времени , ни пространства, что происходит это ночью - и во сне, и в союзе с бессонницей как видение. - Мне сказала она, моргнув двумя пятнистыми ореховыми глазами на круглом лице, - всё это удивительно, как будто видения прошлого важнее того, что сейчас. Потом она опять согнулась и пошла дальше, свернув за угол к четвертому подъезду

мой стиль выпечки хлеба и научного руководства

второй раз в жизни посетила "Царскую невесту" - первый раз в Туле на гастролях Пермского театра в 1987 году, а второй не на гастролях Пермского театра, а в нём самом. Спектакль резко улучшился! Да и что там могли изображать в перестройку, уму непостижимо, - а сейчас это просто шедевр. Ужас осовременивания, как это делает Стасик, и такой же ужас реставрации, как это делает Мариинка, обойдены здесь стороной, поскольку все происходит в рамках постсекулярного поворота и в наши дни. Но наши дни, как вы понимаете, слишком сложно устроены, и режиссеру удалось схватить эту сложность. Опричники у него - это просто госсуслужащие или какие-то работники серьезного бюро, люди на работе. Чем они занимаются, непонятно, но с работой справляются отлично, раз у них остается время на личную жизнь. Любаша, как я понимаю, это креативный менеджер, поэтому для нее естественно ходить с длинной косой и в кокошнике поверх недешевой деловой одежды. Очень достоверно, что она не пользуется косметикой, зато в случае личной драмы напивается в стельку. Марфа получается как бы разбитная, но чистая душой милфа, а Грязной как бы подтянутый, но все же капельку скуф. Костюмная, сценографическая и грим-часть решена так виртуозно, что моя челюсть не закрывалась. Вся этно-индустрия с ободками, кокошниками, валяными френчами, фатиновыми пачками, павловопосадскими платками поверх деловых пиджаков и всем неорусским дизайном используется как система тройных знаков с двойным дном. Много сумасшедших незаметных подробностей с использованием сейфа, подарочных наборов винных принадлежностей, одноразовых салфеток и папок с документами. Повадки высшего и среднего среднего класса переданы с поражающими подробностями - от манеры медитировать от скуки над бытовыми вещами, взлядываясь в их текстуры, до способов телесного взаимодействия с истеричными коллегами. Бритые черепа, косы, кокошники, шали, корсеты под двубортными тренчами, ухоженная лицевая растительность и кожа - всё это выдает цельную социально-политическую позицию театрального цеха по отношению к своим персонажам. На увертюре и проигрышах на заднике расцветают видеоинсталляции в виде новгородских фресок и икон, вспыхивая и распускаясь, как в "Андрее Рублёве" Тарковского, - но не просто так, а в форме дизайнерской проектной разметки, меняя свой масштаб и центрирование, как бы примериваясь и делая рутинную работу бесконечной реставрации осыпающегося прошлого в форме фресок и красочного слоя. И конечно, ужасно жалко милфу Марфу и скуфа Грязного. Страдают они и гибнут настолько взаправду, что я подумала, что лучше буду считать их олицетворением карьерных позиций, иначе странно это всё. Тогда становится понятно, почему у них ничего не получилось и при чем тут Иван Грозный - хотя нет, так тоже не очень-то понятно

Продолжая о важных изменениях ——————— На первый взгляд ИИ обессмысливает прежде всего значительную часть квалификационных работ. Курсовые или промежуточные эссе, рефераты, выпускные работы и даже диссертации перестают быть, чем были. Простой и жалкий ответ системы — я сам часть системы, я знаю, — усилить роль устного собеседования. Почему жалкий? Потому что подсказки ИИ прямо в ухо сейчас возможны, а завтра неизбежны. Борьба возможна. Фразе «профессор лопух, но аппаратура при нем» — 60 лет. Но это все глупости. Это арьергардные бои. Посмотрим с другой стороны. В перспективе студента преподаватель избыточен. И это правильно. Но в перспективе преподавателя избыточен студент. То есть дело обстоит не так, что только преподаватель вынужден закрыть глаза на и пользование студентом ИИ. Также и студент вынужден закрыть глаза на то, что его квалификация формально опознается по сертификатам, за которыми не стоит ничего . Что без сертификатов он полностью disposable, хорошо известно. Но и сертификаты такого рода теряют ценность — это снова делает студента полностью disposable. Он одноразовый, расходный материал везде, где нужен активный дурак. Это созидает давление на систему образования, потому что является частью государственного учреждения ключевых различий. Верхушка политической иерархии определяет, что считать государственно признанной квалификацией. Размывание признаков квалификации забирает у нее важнейшую функцию. Именно поэтому бессмысленный студент и измотанный препод не являются как таковые, но именно превращаются в агентов. Им приписывается ответственность и вменяемость — как будто старые времена можно вернуть. Это и есть производство искаженной видимости. Но об этом в другой раз.

толстая плотная ткань штанов не послужила препятствием от комаров. Так зачем тогда весь этот мир культуры и технологий? До этого я заметила, что одежда не спасает от холода и уж точно не помогает от жары мы по-прежнему бессильны перед миром природы и ко всему прочему вынуждены кривляться, изображая любовь и восхищение по отношению к ней и желание ее сберечь