Шхуна Ганжа

давайте соберем дедлайны, и Анне их назначим все одновременно, сразу два десятка! и Анна машинально папиросу из портсигара золотого достает и слабою рукою разминая, вдруг вспоминает, что она не курит да и вообще не носит папирос тем более в каких-то портсигарах

дуэт Анны и Эдвина из оперетты "Где ж- эта книга?" - Эдвин, где MINIMA MORALIA, не видел ли ее? - о Анна, кажется, видать ее мне приходилось, сейчас-сейчас... - и я ее видала. Но как назло, пропала насовсем. Уж ридинг близится, а книги будто нет - ну ничего, я видел ведь ее... - могла бы я взять электронный вариант, но повод больно уж хорош - прекрасно понимаю, готов искать ее - найди... - ищу... - ищи... - сквозь землю провалилась... - и так всегда - вот-вот найду ее - она зеленая? - как будто, - нет не помню - как много книг...зачем их столько здесь - давно уж говорю, что надо переставить, или продать - сейчас найду... - найди... - почти нашел... - ах, Эдвин, помнишь? Как легко мы это находили? - всё помню...кажется нашел! - (поют дуэтом) он оказался не зеленым, - черно серым! скорей читать, скорей бы снова в Зум! - уходишь, Анна? - ухожу, но скоро я вернусь (в финале сцены оркестр проводит лейтмотивы дуэты Анны и Эдвина у скрипок, медленно опускается занавес с изображением книжных шкафов)

в списках самых неинтересных и выспренных теорий область "философии музыки" я по-прежнему ставлю на первое место, и не случайно ее жертвами становятся именно женщины-лекторки и девушки-писательницы, которые в момент всеобщего раздражения должны отвечать за все ее родовые грехи. Бедный женский пол! В своем природном стремлении к заботливому собирательству крупиц мудрости и впечатляющих формулировок, он сметает в свою полезную кучу возвышенные глупости музыкальных экспериментаторов, принимая это стимулирующее их средство за полезное и непреходящее знание. Если же вчитаться в обзоры и компендиумы с описанием музыкальных экспериментов, то там нет ничего, кроме бесконечного набора имен композиторов с годами их рождения и смерти, свидетельств об окончании ими специализированных учебных заведений и списков опусов, где время, пространство, память, голос, пауза, тишина, молчание и движение непременно пишутся с большой буквы и желательно на латыни

https://www.iep.ru/ru/novosti/28-oktyabrya-priglashaem-na-prezentatsiyu-i-obsuzhdenie-knigi-peripetii-postmarksizma.html

⚡следующие шаги будут такими же всеобъемлющими согласно предыдущим договоренностям

обманывающие, не обманывайте меня, обижающие, не обижайте, сердитые, не злитесь. Ибо придет день и час и скажут: вот, смотрите, за что Вы его обижали, зачем обманывали, он же всё видел, всё понимал, но не решался вас в ответ обманывать и обижать, и не сумел рассердиться! И что вы тогда скажете?!

непреодолимым условием нашего мира ставится требование писать, а прежде чем писать, исследовать, а прежде чем исследовать, делать шаги к этому исследованию. Но как, когда и куда делать этот первый шаг, и нет ли в этом чего-то противоестественного, нарушающего течение самой жизни и вносящего в него некую дисгармонию? Разумеется, есть. Ну так что же, теперь нам не писать? Не поддаваться потоку мыслей и воспоминаний, складывающихся в цельный сюжет, приносящего нам радость и утешение вкупе с горечью и отчаянием от той мысли, что тонкой струи таланта, отмеренной не очень щедрой рукой, не хватит нам? Будем же милосердны с своим способностям, погрузим себя в темноту сокращающихся дней, дождемся конца декабря, и пусть ветер, снег и дождь хлещут по нашим усталым лицам, Мы напишем, мы всё напишем, наши страдания отольются в чистые формы, доступ к которым дается не только гениям, но и всем плачущим, несчастным и погубленным, ибо немощь и лишенность дает прозрение чистого схватывания

хорошо, вы можете купить книгу, но прежде чем купить книгу, подумайте, понравится ли она вам вне полок книжного, - одинокая, без своих собратьев, представьте ее без слепящего освещения, когда страницы ее меркнут в полутьме комнаты, имеется ли у вас тот старинный тип зрения, позволявший нашим предкам читать в свете огарка свечи или керосинки. Наконец, попробуйте сесть, как дома. Многие книги читаются только стоя, на ходу, в безлюдном месте, под гул невидимой техники и точные реплики остроумных спутников. Если вы всё это представили и уже развернулись, чтобы пройти к кассе, остановитесь и поставьте книгу на место, и природа отблагодарит вас или обойдется с вами равнодушно, что делает ей честь и только подтверждает ее благотворное назначение

кто номер искал в раздевалке тот сможет меня понять сегодня с утра мне достался одиннадцать пятьдесят пять две единицы вначале потом два раза по пять в сумме всего двенадцать но это чтоб запоминать возьму я свое пальтишко пойду я с ним домой и номер моей квартиры почти как номер пустой есть там две пятерки а единицы нет если забуду ключик дверь откроет сосед

опять на меня кто-то наподписывался, и всё девицы. Учтите, девицы, ничему хорошему у меня здесь научиться нельзя, как и ничему плохому. Разгадать у вас меня тоже не получиться, а просто так думать над тайной творчества вредно, от этого люди тускнеют

обнаруживаю при проверке письменных работ массу собственных формулировок - это у меня, наверное, появились ученики (да, искусственный интеллект?), потому что я повзрослела и, вероятно, научилась передавать свой опыт и внушать истины. Выглядит это пугающе, будто часть моей души похитили и она пошла бродить по свету. Ну и ладно - гуляй, душа, гуляй

столичная и в целом наша музейно-выставочная публика теперь сложилась в новых три вида: экспертная образованная, потребительски-импритинговая и невозмутимая поглотительница чужих страданий. Экспертов теперь много, люди они приятные, тихие, вежливые, знают больше иногда самих музейщиков и умеют радоваться всему, что видят - одинаково и хорошему, и не очень. Вторая - известный вид, малоинтеллигентный и жадный до впечатлений, но послушный, основательный и рассудительный, всё замечает и из всего виденного делает выводы и обменивается потом впечатлениями. Крепко стоит такой народ на ногах, хорошо раскупает сувениры и многим интересуется. Третий тип - самый новый, красивые с хорошим вкусом скромные в расцвете сил пары, созерцающие страдания музыкантов, поэтов, художников, неформальных деятелей, погубивших себя или погубленных, бросавших себя в топку самой жизни, выворачивающих душу наизнанку, превращавших себя в один крик. Получается несомненный контраст: жизни безумцев и свихнувшихся гениев рассматривают осторожные и во всех отношениях далекие от них новые поколения. Похоже это на пролистывание историй чужих болезней или наблюдений за чужой агонией. Никто не всплакнет над безумцами и никто не пойдет по их стопам, никому они не послужат примером и никем не будут осуждены, а просто будут занесены в культурный реестр как великие, мертвые и оттого безопасные мертвецы

(poll without text)

Софья Николаевна - Льву Николаевичу 18 октября! Лев Николаевич милый, пишу с тем, чтобы удостоверить тебя, что всё, что ты меня просил сделать, я сделала. Лошадей продала, выходит что за бесценок, но сердце разрывалось, когда на меня смотрел Ветер покрасневшим глазом, будто всё понял. Остальные тоже были мрачны или раздражены, водили мордой , гнули шеи и не встречались со мной взглядом. Елочки вырубила все до одной, луг перепахан еще на той неделе, два старых дуба обсыпала серой, чтобы завелись жучки и сожрали поскорей всю кору, во флигель поселила Афанасия с сыновьями, теперь там ничегошеньки не останется после его запоев. Что еще? Мостки вырваны с корнем и сброшены в ручей, пруд зарастет сам, ворота завтра вывезут. Как ты был прав, что природа нам враг, а не друг, и что созерцание ее в целом и даже ее элементов только сильней обессмысливает наше бытие в ней. Соблазном было принимать зиму за зиму, осень за осень, весну за весну. Говорят, Япония не такова, в Японии нет природы, а есть только один большой сад, пустынный и с дорожками. Приплывем и будем ходить и бегать по этому саду туда-сюда, смотреть на году Фудзьяму, есть сырых рыб и пить горячую соленую волу, как это делают японцы. Скорей бы, скорей. Твоя С.

четыре раза меня сегодня приняли за москвичку, хорошо ориентирующуюся на местности, отзывчивую, коренную и доброжелательную. И хотя не все из этого правда, вера этих людей явила результатом то, что каждый раз я знала ответ на любой их вопрос, и я ни разу не направила никого по ложному пути и без какой-либо доброжелтельности, что лишний раз подчеркиает, что кто бы нам ни встретился в незнакомом месте, он либо сможет помочь нам, либо принесет любую другую пользу

"Романовы: преданность и предательство", несмотря на крайне неудачное название, оказался интересным школьным фильмом, где в пережеванном виде даются дистилляты истории с расставленными акцентами. Акцент здесь такой, что было вмешательство иностранных государств во внутреннюю политику Я люблю такие фильмы, они потом долго идут по телевизору и позволяют отлучаться от экрана, прокручивая недостающее в невидимом формате. Главные мужские роли сыграны хорошо, поскольку актерам не давали слишком сложных заданий и они просто играли хороших честных святых людей. Плохих людей сыграть непросто, но тут использовался габитусный кастинг и использование зарубежных актеров. Женские роли сыграны нехорошо, поскольку женщины для режиссера - слепое пятно и он как бы смутно понимает их мир, поэтому бедные талантливые артистки играли нескончаемое благородство и сверхчеловеческую мудрость. Дмитрий Дюжев попытался сыграть Распутина, но ему не хватило жизненного опыта, хотя глазами он вращает убедительно. Сцены боев и баталий выполнены в стиле сгенерированных видео и гейм-дизайна, при этом пропущенных через фильтр "картины русских передвижников". Матросов и большевиков сейчас играть никто не умеет - точно так же, как 10-60 лет назад все разучились играть царей и князей. Князья и цари сейчас выше всяких похвал, их мир нам близок. Предатель дядя Андрей бросает прощальные злые фразы царевичу Алексею на украинском языке, обзывая его змеенышем, но Алеша его прощает

сейчас я поклянусь, что всё проверю и до полуночи внесу всё в списки точно но клясться ведь нельзя кто клятвою своею потрясает тот неугоден никаким богам хотя, каким-то божествам вполне угоден поэтому я клясться не могу о боги! когда дела сегодня завершат себя? когда наступит утро? поскорей бы, я ночи не люблю с недавних пор

также вчера мы смеялись над искусственным интеллектом, решившем быстрее всех контрольное задание, а он смеялся над нами. Так мы сидели и смеялись друг над другом: мы, потому что знали, что всё гораздо сложнее, а он, потому что знал, что сложность тщетна и лишена смысла. Мы были интереснее и загадочнее его, он был мудрее и скучнее нас, мы думали, что никогда не позволим себе становиться такими же хитрыми и угодливыми, он - что мы никуда не денемся и рано или поздно с досадой примем на себя эту роль