Шхуна Ганжа

(poll without text)

(poll without text)

те, кто с тревогой и отчаянием говорит о сворачивании гуманитарного образования, указывая на очевидные и бесспорные подтверждения, забывают, что они падают жертвой придуманного ими же или их предшественниками самоназывания, подчеркивание которого когда-то указывало на нужность, востребованность, необходимость и удовлетворение общественных чаяний. Выходом теперь остается только одно - откреститься от своего имени и приписать его другим. Но кто же этот Другой, который позволит гуманитариям опять стать инженерами человеческих душ и поклясться перед принимающей решения общественностью, что праздность, игра в бисер, социальная критика и обидное использование исследовательских рамок к вещам сакральным и не подлежащим всеобщему обсуждению, не имеет к ним ни малейшего отношения. Думаю, что в сложившемся образовательном дизайне, этим Другим должны стать востоковеды и, возможно, античники. Во-первых, их ничего не будет и они переживут всё и всех. Во-вторых, проверить это невозможно и никто не захочет. В-третьих, они заняты своим и им соврешенно все равно, кто и как их называет. Итак, при каждом упоминании "гуманитариев" говорите: а, это эти что ли...корееведы? Специалисты по орфической поэзии? Так все привыкнут к этой мысли и оставят гуманитариев в покое, только иногда спрашивая их на бегу: а вы, собственно, инженеры ЧЕГО? Душ? А как расшифровывается такая аббревиатура?

товарищ председатель Государственной Думы высказал сегодня такую мысль, что в Государственной Думе фотографам делать нечего, потому что они нервируют ее работников , отвлекают от полезной и важной деятельности и способствуют формированию у ее работников дурных свойств характера. Полагаю, что товарищ председатель имел в виду нарциссизм, самолюбование и неискренность, но на самом деле его слова можно интерпретировать как манифест против публичности. Фотографы Коммерсанта, профессионалы визуальной антропологии и этнографии, старательно фиксировали публичность публичных лиц, но со временем стало заметно, что публичность испарилась, а ее идея, не находя себе пристанища, вглядывалась в неродные ей лица и не могла представить, как ей в них поселиться. Публичность предполагает открытость не только публичного пространства, но и каждого из представителей человечества, позволяющего ему встречаться в другим так, будто они давно знакомы, сочувствуют друг другу и примерно знают смысл всего набора общечеловеческих ценностей, главной из которых является свобода каждого из представителей человечества. В остальное время субъект публичности проводит свою частную жизнь, которая никого не должна касаться. Сейчас же, благодаря вызовам и развороту светил в обратном направлении, частная жизнь является предметом особого регулирования, что взамен компенсируется византийскими формами репрезентации власти, где пышность, инновации, торжественность, цифровизация и безграничная гордость обеспечиваются сетью альянсов, идиосинкразий, помалкиваний и нерушимых дружб Поэтому отмену устаревшего медиума фотографии мы приветствуем и не сомневаемся, что наши мысли, дела, лица и другие личные данные хранятся на маленьком жестком диске с миллиардами образцов отпечатков пальцев, радужек и хромосомных паспортов

фан факт: тут за рулем Нконди Жоспин Диасонама с опытом работы 3 года, по виду родом таки из Ганы или Нигерии и он поворачивал стрелку в том месте, где собственно никакого поворота и нет

в нашей богом забытой после снесения Черкизона местности лет пять назад объявили вокзал, и наставив всяких перегородок и навешав навигационно-непригодных табличек, назвали его "Восточный". Почему он Восточный, отчего Восточный, никому не объяснили, а только люди - вот ведь существа! - немедленно стали сюда приезжать и пытаться вести себя как на вокзале, т.е. прибывать сюда с чемоданами на колёсиках, тележками и детьми и метаться по искусственным переходам и лестницам с целью попасть на свой поезд, что в конце концов, им удается. Но поскольку этот объявленный Восточный вокзал по сути старый перрон, то вся эта торжественная суета отъезжающих даже им кажется чем-то неправдоподобным, что подтвержается их вопросами "а это уже вокзал?" или "а где вокзал?" при том, что они уже собственно на вокзале. Наш Курский вокзал, к слову сказать, тоже никого не впечатляет, но этот прямо балансирует на границе с не-вокзальностью да и неужели такова любая городская и государственная жизнь? неужели и вправду всё это не требует никакого вызревания, никакого духа, предваряющего появление места? Вот так просто объявляешь: тут у нас будет место власти, обходите его стороной, потому что внутри его построек находится сама власть! Ничего не предвещало, но раз объявлено, теперь не поспоришь. А это у нас публичное место, - эй, публика, айда сюда, будем устраивать публичность. Место должно было бы сожрать идею, превратить ее во что-то иное, но получается, что нет, что человек подыграет всему, даже пустоте

культура опросов, кажется, сейчас достигла какого-то критического градуса: в условиях, когда опрашивать некого, незачем, ни к чему, когда никто откровенничать не станет, когда формулируя вопросы и варианты, вопрошающий выдает себя с потрохами, какая-то наивная и фатальная вера в их заклинательно-ограждающий характер заставляет опросы плодить . Поэтому я живо отзываюсь на все опросы, заранее зная, что скучно мне не будет. Интересно, что коммерческие, маркетинговые, потребительские опросы и опросы обратной связи в таких условиях тоже глупеют. У этого есть конкретные причины: выдавая желаемое за действительное, возникает привычка действовать пределах одних только желаний, уже без всякого действительного. Вчера мне позвонили и спросили, почему я не посещаю какое-то там салонное место более полугода, т.е. с января 2024 года. Я стала объяснять, что никакой человек, побывавший в неком месте пару лет назад, не в состоянии вспомнить о нем ничего, тем более причины непобывания. Я даже попробовала сконструировать на ходу псевдоаристотелевскую концепцию присутствия в модусе нечто и с вдохновением ее озвучила. В этот же день я заполнила форму с опросом по выбору названий молодежной организации российско-дальневосточной дружбы, среди оценки критериев которой был пункт "семантическая безопасность". Я честно указала на семантическую небезопасность названия "Точка", но не стала говорить, с чем у меня ассоциируются названия "Горизонт", "Свет", "Перспектива", "Восход", "Движение", "Высота" и "Маршрут" и что были такие телевизоры, пылесосы, шампуни, парикмахерские, гастрономы, фильмы, ООО и ремонтные мастерские

интересная эта сеть - Одноклассники, я только фильм там хотела посмотреть, да и то быстро пожалела, потому что оказалось, что Одноклассники такая специальная сеть любителей дублированных фильмов, но теперь эта, с позволения сказать, сеть пытается опутать меня реальной сетью людей. Там, оказывается, прямо своя концепция социальности. Суть ее в том, что жизнь - это праздник, потлач и якобы место воспоминаний о школьных годах, поэтому все те праздные люди моих школьных лет, которые совершали девиантные поступки и душили друг друга в рекреациях, хотели бы продолжить и машут мне рукой и посылают какие-то подмигивания. О работе своей они умалчивают, зато рассказывают о так называемом отдыхе, который, видимо составляет смысл ихнего существования. А ведь это пролетариат и нижний средний класс, он мог бы и артикулировать условия своего угнетения. Но про угнетение в данной социальной сети ни слово, место его закрашено какими-то анилинового цвета картинками

Работа светофоров в городе Москва. Работа светофоров в городе Москва отличается от работы светофоров во всех прочих городах тем, что пять или семь назад светофоры в городе Москва отрегулировали таким образом, что в большинстве мест сначала 5 минут горит свет под названием "красный", а потом 30 секунд горит свет под названием "зеленый". В других городах тоже встречаются непроходимые места с такими светофорами, но на редких и особенных перекрестках, которые все ругают и обходят стороной. Но в Москве все не так, у нас ничего не ругают. Можно ли назвать регуляцией, управлением или каким-то похожим словом то, что либо быстренько всех пропускает, либо никого не пропускает? Да, в Москве это так и называют. А надо сказать, что в Москве бывает три вида погоды: стужа, когда пешеходы отмораживают задние конечности, ожидая, что будет и им дорога, жара, когда пешеходы теряют сознание от палящего на них пять минут солнца, и прекрасная, когда у пешеходов портится настроение от глупого стояния на месте. У местных бегунов даже поначалу выработалась привычка бега на месте в таких случаях, но потом и они плюнули и переместились в крытые помещения. Москвой еще ни разу не управляли властители-пешеходы, но сейчас хорошо видно, что ей управляют даже не автомобилисты. Где ты, искусственный интеллект? Смоделируй нам какие-нибудь процессы, измерь и посчитай нас, займись статистикой, биодинамикой и всякими штуками, придуманными в советских НИИ 1920-х-1980-х гг. Оживи нам табло на остановках, которые регулярно меняют, но так и не включают, либо транслируют на них запутывающую марсиан информацию. В общем, не знаю, заметили ли лингвисты, но сейчас на светофорах никто не услышит фразу "подожди зеленого" и "о, зеленый", а только "пойдем отсюда", "я не собираюсь еще и тут стоять" и "да господи, он сломался"

(poll without text)

во время опроса о базовых ценностях при назывании варианта "свобода и права человека" 86% спросили "а что это?", 34% захихикали, один человек сбежал, 14% вспомнили про Перестройку и синий ликёр, еще 6% пригрозили сообщить об этом охранникам

философский текст мне писать понравилось. Стилистическая ответственность - минимальная, формулировки могут быть неточными, казенно-бюрократический вкрапления в язык никто не осудит, иногда можно прямо переходить на уродливо-философский жаргон и это даже сделает тебя понятнее. При изложении фактов можно превращаться в героя Зощенко и называть вещи готовыми именами, как будто эти названия что-то отражают. Ответственность лежит только в зоне знания о последовательности предыдущих дискуссий и историко-философских шахматных шагов. Это резко отличает письмо критического типа и сочинений в духе наук о духе: микродвижения не в ту сторону и любая языковая глухота грозят обернуться фатальными результатами. Но хуже всего с литературой и всякой художественностью, - там надо обзаводиться микроскопом и впускать в себя духов социальности, уговаривая их вести себя потише, но далеко не отлучаться

вот до чего довел нас всех постсекулярный поворот, что в выражении " и ослепляющей мощи оркестрового звучания" ты немедленно узреваешь символику Преображения и ждёшь, когда в тексте появится упоминание того, кому эти мощи принадлежали

наконец-то я поняла, кто мой нелюбимый философ - это Ясперс. Вот весь философский китч в своей полноте, и гениальная одаренность автора только ему помогает. Духовные диагнозы! Человечество! Духовное состояние! Рузум и антиразум! Этапы, стадии, осевое время, нанизывающее на себя цивилизации. Индивидуум! Пограничные ситуации! Экзистенциализм! Не даром он весь у меня на даче, пожелтевшие страницы в перестроечных ламинированных черных обложках. И не надо на меня так смотреть, не надо.

кажется, сейчас я не выдержу и объявлю учебно-просветительскую лекцию по сноскам, до того утрачена их культура. Это и понятно: за культурой сноски стоит культура нашёптывания. Произнося нечто, ты немедленно опускаешься к ушам коллег и добавляешь особые подробности. Зумеры, конечно, с трудом овладевают искусством сносок, принимая их за сплетни или малозначительное. Но это не так! Это диалогический бахтинский голос, это Другой самого письма! - Кстати, - как бы говоришь ты сам себе, - а вот еще...куда же вы все разбежались?! я только сноску добавить хотел!

Вы как хотите, а лучше для околофевральских снежных хлопьев, от своей ннанолегкости не падающих, а именно спускающихся на невидимых ниточках, ничего нет, нежели переложенный для фортепиано Гавот A-dur из "Ифигении в Авлиде" Глюка. И чтоб играл его не какой-нибудь реактивный стукач по клавишам, но и не манерный рубатный злоупотребитель замедлениями, а простой знающий меру гений, владеющий пианиссимо, но придерживающий свой навык. И вот вы садитесь перед окном, слушаете мажорного тихого Глюка, и перестаете дышать, потому что такое кино и есть вершина гуманистической документалистики. Она повествует о времени текущей жизни лучше тикающих часов, стучащего метронома и даже зловещей мелодии будильника, потому что гавот триста лет никто не танцует, а он продолжает этого ждать

⚡из-за двери слышны фразы "да я всё понимаю", "разумеется, а как же иначе", "дело не в этом", "так и сделайте это" и "ну нет, ну зачем же"

⚡первые кадры встречи показывают, что на видео даже дорогой паркет возможно спутать с линолеумом из детского сада

⚡Уиткофф говорит, что уже где-то ел эти сладости, только не может вспомнить, где именно