Шхуна Ганжа

в нашей богом забытой после снесения Черкизона местности лет пять назад объявили вокзал, и наставив всяких перегородок и навешав навигационно-непригодных табличек, назвали его "Восточный". Почему он Восточный, отчего Восточный, никому не объяснили, а только люди - вот ведь существа! - немедленно стали сюда приезжать и пытаться вести себя как на вокзале, т.е. прибывать сюда с чемоданами на колёсиках, тележками и детьми и метаться по искусственным переходам и лестницам с целью попасть на свой поезд, что в конце концов, им удается. Но поскольку этот объявленный Восточный вокзал по сути старый перрон, то вся эта торжественная суета отъезжающих даже им кажется чем-то неправдоподобным, что подтвержается их вопросами "а это уже вокзал?" или "а где вокзал?" при том, что они уже собственно на вокзале. Наш Курский вокзал, к слову сказать, тоже никого не впечатляет, но этот прямо балансирует на границе с не-вокзальностью да и неужели такова любая городская и государственная жизнь? неужели и вправду всё это не требует никакого вызревания, никакого духа, предваряющего появление места? Вот так просто объявляешь: тут у нас будет место власти, обходите его стороной, потому что внутри его построек находится сама власть! Ничего не предвещало, но раз объявлено, теперь не поспоришь. А это у нас публичное место, - эй, публика, айда сюда, будем устраивать публичность. Место должно было бы сожрать идею, превратить ее во что-то иное, но получается, что нет, что человек подыграет всему, даже пустоте