Шхуна Ганжа

устройство социальной жизни можно оценить, как Вы знаете, и по мимолетному разговору на ночной остановке в ожидании пролонгированного рождественским расписанием общественного транспорта. Все вы знаете, если читаете газеты или смотрите местное телевидение, что транспорт в рождественскую ночь пролонгирован, хотя последнюю пару лет это ничем не подтверждается. Хотя если вы читаете газеты или смотрите местное телевидение, вы никак не можете этого читать, поэтому забудем о газетах и о телевидении. Так вот устройство социальной жизни устроено так, как обрывочные реплики замерзших пассажиров неприехавшего транспорта на московской остановке. Один из пассажиров всё время повторял “странно, что ничего не ходит, ОНИ же всегда пускают специальные маршруты в таких случаях” и “ что ж это ОНИ говорят, что транспорт будет ходить, а его нет”. А другая реплика звучала так: “я уже точно знаю, что если интервал показывается в приложении слишком большой, то он приедет намного раньше, но не сразу, - либо через 5 минут, либо вообще не приедет” вот так устроена социальная жизнь в этом месте, и я могу суммировать ее в следующем положении: если причины и следствия не сходятся, то их инициатор либо забыл о своих обещаниях, либо помнит. Но если он помнит о них, то отсутствие видимых плодов этих обещаний должно нас удивить либо заставить установить новые закономерности между одними и теми же явлениями такова наука социальная философия, если она использует методы социальной антропологии и изучает gouvernementalité

эта рождественская история случилась со мной накануне Рождества, когда консьюмеристские силы, дремлющие внутри общества, высвобождают себя для примирения самого буржуазного из ныне живущих поколений с остальными, идущими на поводу их бесконечной покупательской способности в условиях вечного дефицита ресурсов. Речь, разумеется, идет о поколении беби-бумеров, имеющих привычку и хватку подменять любые ценности ценностями обновок, гедонизма и развлечения. Даже мы, поколение Х, выросшие в расцвет рок-движения и культивирования бесконечной свободы, не можем переплюнуть поколение беби-бумеров в их любви к товарному фетишизму. Все эти тенденции привели меня прямо к сумочный магазин, который я посещала ради сбора живых человечьих голосов. Дело в том, что по моему последнему внепротокольному этнографическому исследованию, владелицами самых выдающихся серебрянных и золотых голосов оказываются люди самых скучных профессий - бухгалтеры, диспетчеры, кондукторы и помощники инженеров, а не врачи, не преподаватели и не актрисы. И пусть моя выборка предвзята, но именно она объясняет, как я стала владелицей восхитительной графитово-изумрудной сумочки с тремя отделениями, одно из которых не застегивается. Откликнувшись на серебряный голосовой зов, я завела7 ненужную мне сумочку, тем самым продемонстрировав солидарность с поколением беби-бумеров, немедленно почувствовавших, что оно является проводником моего желания, что приводит их обычно в совершеннейший восторг. Это отделение и стало местом рождественских историй, - вернее, причиной событий, лежащих в их основании. Я шла по улице и уже не искала тульских бубликов. Тульские бублики оказались жертвой производственного перерыва, когда раз в году, как я это себе воображаю, моются огромные чаны от теста, спит закваска и останавливаются огромные чугунные хлебовыпекающие печи. Хотя, возможно, бублики в праздники никто не ест и поэтому их не делают. Но Домнушке нужны эти бублики как триггеры счастья, и отсутствие бубликов толкало меня к пустым витринам, где бубликов не было. Но на углу Первомайской и Ленина лежали настоящие бублики, сделанные аккурат только что, и они были последними. В восторженном состоянии я заплатила за них пятьдесят рублей и уложила в сумочку, весело двигаясь по нечищенным тропинкам к заветному месту, о котором ничего сказать нельзя кроме того, что оно заветное. Перед самым заветным местом я не почувствовала, что несу бублики и так и оказалось: незастегивающееся отделение зияло пустотой. Развернувшись в сторону нечищенных тропинок, я побежала по ним, вглядываясь в их потемневшие полосы, пока не разглядела хищное лицо немолодой дамы, старавшейся не смотреть мне в глаза. Спросить ее, не находила ли она моих бубликов, я не решилась, - лицо немолодой дамы говорило о том, что она ни в чем не признается и посмеется надо мной. Я двинулась дальше, чтобы доказать себе порочность мира и падшесть человеческого рода, оставляя для себя крохотную надежду, что бублики меня ждут где-то на дороге. В конце самой длинной тропинки виднелась темная точка, а по приближении она разрослась до бубликов. Я мысленно оговорила ни в чем не повинного человека! Я нашла бублики. Неодобрительно каркнули галки, шум машин слился с голосом моей совести, бублики были у меня в руках а вторая рождественская история была почти такая же, только это были не бублики, а банка меда из Даниловского монастыря, которую я увидела около рельсов место на своей станции. Звук полукилограммовой банки меда, падающей с высоты, был настолько выразителен, что я еще постояла какое-то время, рассматривая ее, такую недоступную и совершенно целую. Опять мне стало легко, и опять всё закончилось шумом приближающегося транспорта

лучшие композиторы для салонного и домашнего музицирования - Эшпай, Щедрин и кто-то в подобном духе. Такого рода композиторы берут усредненную музыкальную реальность в виде записанного фольклора или этнографии наличного звучащего, которые они не различают по аутентичности, времени функционирования и выразительности. Под руку им попадаются какие-то напевы, колыбельные, танцы, плясовые на радио, неумелое напевание, стройные традиции и всякая белиберда. Иногда попадается возвышенное, тихое и громкое, которое они тоже помещают в нотные камерные сборники, предварительно отбив у этого возвышенного тягу к экспансии. Сентиментальное они лечат хроматизмами, натуральными ладами и переменными размерами, а ненормализуемое, напротив, лиризируют и расцвечивают цветами сложнейших гармоний. И никаких "динамик", неуклонных развитий, алхимии процессов, скоростей и музыкальных высказываний. Как прототипы их пьес дудели в дуду, передавая радость остальным от самого факта дудения, так и их фортепиано предпочитает стать немножко глухим к обратной связи с публикой. Долбежка, перебирание и поглаживание клавиш соединяет пианино и играющего на нем в необязательный альянс вслушивающихся в извлекаемое и инструмента звучание

посетила возмутительную звуковую выставку. Она возмутительная, потому что весь мир давно договорился, что все индустриальные места хранят звуки прошлого, которые накладываясь на звуки настоящего, формируют ландшафты нашей памяти и всё такое прочее. И что мы как бы услышав эти звуки, застываем, застигнутые этим прошлым и начинаем видеть призрачное будущее сквозь призму настоящего, застигнутого этим прошлым. И что голоса, вибрации и загадочные шумы смешиваются в звуковую хонтологию, оправдывая стоимость билета в 500 рублей. Но на этот раз произошел какой-то сбой или автор сошел с ума, приставив просто записанные звуки к довольно коммодифицированным бывшим советским пространствам, назвав это еще и симфониями в общем, я возмущена, концепция неправильная, прошу отдать мне мои 440 рублей обратно

(poll without text)

Трамп на российском новостном телевидении выполняет роль несносного дальнего родственника, которому удалось сколотить себе состояние и закрепить свое влияние. Мононоги Трампа на российском телевидении даются в довольно обширном варианте, так что зрители вынуждены вглядываться в лицо Трампа, вслушиваться в его голос и терпеть его паузы. Зритель должен ответить на вопрос "почему он такое себе позволяет?" и ответить на него следующим образом: родственник есть родственник, что уж тут поделаешь. В этот момент зритель переживает целую гамму чувств, но легкая буря в душе завершается молчаливым глубоким вздохом и выдохом через нос интересно, что в случае с Рейганом советский телезритель должен был отвечать себе совсем на другой вопрос: "если он лицемерит и говорит неправду, то почему он так весел и спокоен"? Ответ должен был лежать в плоскости того, что он как бы сошел с ума и не понимает всей пагубности своего непонимания серьезности происходящего. Но разумеется, жираровский треугольник в этот момент уже сковывал жертв холодной войны своей железной скобой, и спустя какое-то время веселые лицемеры с легкостью губили свои и чужие души : начиналась новая эра

предположим, что я могла бы заставить себя сходить на новых Чебурашку-Простоквашино- Буратино и даже затащить на них каких-нибудь уморительно-язвительных детей для совместной критики или поддержания практик обхихикивания отечественной продукции, но не буду и не пойду. Это три прекрасных, просто превосходных, просто высокопрофессиональных продукта, при создании которых использовалась техника переплевывания прототипов. Чебурашка здесь утрачивает все признаки смешного и милого, а превращается в маленького мудреца. Такой чебурашка - перфекционист, он доволит до блеска всё, включая собственное хулиганство, остроумие, саспенсы и прочее. Его прототип был противоречив, нелеп и невыразителен. Простоквашино - довольно скучный мультфильм, где приходилось терпеть затянутые эпизоды и неподходящую музыку. Теперь же Простоквашино исправлен, нормализован, нарративные линии и герои прописаны жирно и грамотно, темп и ритм повествования приведены в соответствие со стандартами. Расколдован и Буратино, - всё что только можно, в нём улучшено. Все три образца показывают устройство современной идеологии: переплюнуть всех, опираясь на готовое культовое. Но культовое потому и культовое, что появляясь в самый неподходящий момент, оно протягивало руку помощи субьекту-самозванцу, ни к чему не годному, ни на что не надеющемуся, никуда не двигающемуся. Насильственное подталкивание к узреванию чуда во всем окружающем ничем не отличается от системы умных домов, пиковского строительства и прочим утопиям принудительной и искусственной квазисоциальной жизни. Ошибочное предположение журналистского мышления о том, что всё это ностальгия по советскому или паразитирование на готовых идеях, представляет собой лишь крошечную часть правды. Отгадка состоит в том, что тот, кто не мыслит, имеет уйму времени для нарциссического миметизма - во всём ему чудятся роли, иерархии, образцы для подражания и общество спектакля. Он отыскивает эссенции этих механизмов и доводит их до совершенства, уподобляясь ИИ или китайской пищевой и легкой промышленности. Механизм непрерывной интерпретации и эмансипации, лежащий в основании западной культуры, подменяется старательностью, сногшибательностью и обалденностью. В этом смысле провинциализм подобной установки, пусть и с использованием голливудских и уорнербразеровских технологий, не продвигает ни на шаг своих исполнителей к делу совершенствования и освобождения человеческого духа, но переплюнуть с ее помощью удается всех

никогда мне еще не игралось так хорошо Бетховена, как сегодня после 15-летнего перерыва, и в целом тоже. А почему? Потому что времена были очень долго совсем не бетховенские "Патетическую сонату" надо выстрадать, и незачем ее играть просто так, лепеча что-то о революции и страданиях народа. Учительница моя незабвенная, Тамара Константиновна, любила говорить, что нет у меня веса, что нужно отяжелеть, чтобы его играть, стать чугунной. Оказывается, я давно стала чугунной и даже не заметила как и когда

так вот зачем нужны четыре телевизора по одному в каждом помещении - когда отключают интернет, оттуда узнают новости. Не сразу, конечно, - ты идешь к телевизору за порцией новостей, вначале ты их просто ждёшь, но они почему-то не приходят. Можно, конечно, что-нибудь почитать в эти часы, но чтение еще больше отдаляет тебя от мира, - еще чуть-чуть, и новости вообще перестанут тебя волновать. А телевизоры - это как бы такой интернет, но крупноформатный и с чужими предпочтениями, будто тебе достался чужой телефон или ноутбук. От этого неловко, но можно привыкнуть. Мы сидели и привыкали с Домнушкой на кухне, где я ей красочно описывала достоинства телевизора и его контента. На ОРТ показывали "Войну и мир", где умирал цветной Дорохов. - хороший фильм, - сказала я, но посмотрев его 5 минут, засомневалась. - А там реально есть вставки на французском? - спросила Домнушка. - Конечно, - сказала я, - и много, а ты откуда знаешь? - Есть такие известные мемы, типа "меня бесит, что в "Войне и мире" часть текста написана на русском", я оттуда все знаю потом мы пощелкали пультом и нашли Спас, где шел фильм "За витриной универмага", где две строгие советские партийные деятельницы вели разговор о совести, и в этот момент из левего нижнего угла выплыла икона с информацией о святых 4 января и их жизненном пути. Это произвело на нас такое неизгладимое впечатление, что мы стали смотреть канал Карусель, а потом новости. - Этот корреспондент сейчас реально говорит из Вашингтона или это сгенерировано? - спросила Домна. - Реально! - сказала я, - это должность, называется "собственный корреспондент"! - Ого, - сказала Домна, - неплохо

правые каналы написали, что написали левые каналы, предварительно заявив, что они молчат, при этом центристы уверены, что правым каналам сказать нечего, а левые сдержаны в своих оценках, не замечая того факта, что ни левые, ни правые не верят ни в каких центристов, заявляя, что некоторые просто помалкивают если каждая влиятельная сила будет позволять пунктуально соблюдать законы, нарушая все мыслимые нормы, и если из -за соблюдения всех мыслимых норм никакие законы соблюдаться не будут, то кто осудит консерваторов и посмеется над либералами? (вот попробуйте теперь переплюнуть мою метапозицию в ее метаобобщении)

вы, наверное, опять хотите спросить меня, как поживает телевизор. Так слушайте же. На канале НТВ идет новогодний огонёк. С великим трепетом я решилась взглянуть на давно забытые лица, и мне повезло, я сразу попала на дуэт Шамана и Лепса с балетом Тодес. Шаман с Лепсом очень устали, на сцене они работали. Я разобрала только рифму "она - вина" - ну, Вы понимаете, там такой сюжет, что "не моя вина", что "она опять одна" и что-то "в бокале красного вина". Т.е. символизм ясен, это как бы главный герой раздваивается, потому что ОНА не выходит у него из головы, хотя прошли десятки лет. Что ж, это характерно для мужчин и следовательно песня реалистичная. Вокруг занимался гимнастикой бодипозитивный балет тодес Аллы Духовой, обтянутый черными латексными одеждами. Что же, и это реалистично, с годами женщины полнеют и успевают так много, что кажется, что их не меньше 15-20 штук. В своем танце они окружили Шамана с Лепсом, но не в хороводе, а как бы обложили военно-эротическими построениями. Идет как бы такая война мужчин и женщин, битва в любви. Что ж, и это реалистично. Вероятно, Шаман предполагался как альтер-эго Лепса, или наоборот, - в любом случае это удачно и показывает идею неоднозначности человеческой личности. Оба они были в черных костюмах - то ли ради элегантности, то ли богемности. Вот эта часть не удалась, честно говоря, не идет этим певцам черный цвет вообще и похожи они в нём на состарившихся школьников в школьной форме. Утиный нос Шаману выправили полоской хайлайтера и затемнением крыльев носа, т.е. оптической иллюзией. Нос выпрямился, но контраст темного и светлого создавал эффект бурундука, т.е. гримеры недоработали. Съемки велись кружащейся камерой, но это несчастье сейчас на всех каналах телевидения и не только. На остальных каналах шли всякие отечественные фильмы с ремейками сказок, сказаний и советских комедий. И там тоже кружила камера - как я понимаю, это знак не напрасно потраченного бюджета и так называемого профессионализма. На канале Спас как всегда бледные дети пели молитвы, потом оператор наезжал на икону, потом опять на бледных и кротких детей, а потом появилась их руководительница и сказала : "три года назад я как-то заметила, что дети перешли на английский в своей речи. Тогда я...", и тут я переключила программу, чтобы мое предположение не нашло подтверждения

поскольку какой-то кинокомитет, министерство или управление снабжает нас тут уже несколько лет в кинопрокате регулярными зарубежными шедеврами, к которым мы тут стали уже даже привыкать, я готова утверждать, что современный киношедевр - это такой особенный жанр не только со своими правилами, но чуть ли не со своей техникой. Шедевры однообразны, в центре шедевра всегда судьба семьи или ребенка/старика, дома/места/его отсутствия, памяти и ее законов, травмы - одновременно исторической и обязательно личной, много звуков без означаюших, виртуозной работы художника и оператора, световых и цветовых отсылок к мировой живописи, минимум музыки, много ручной работы в в отношении вещного мира, работа с темпоральностями, мало текста, есть закадровый голос, уйма выразительного молчания и оглушающей тишины, отсутствует авторская мораль, всё пронизано холодной наблюдательностью и свидетельством. Глаз камеры - глаз свидетеля, ухо режиссера - регистратор звуков воспоминаний или неслышимого. В такой несменяемой комбинации вся эта машина по производству шедевров превращается в машину трюизмов и пошлости по наведению просветления и исторического катарсиса. Поэтому по-настоящему интересной была бы книга о классовой природе современного европейского шедевра. Главный вопрос заключался бы в следующем, как это так получается, что фильмы, произведенные в странах капиталистического лагеря, так близки и понятны в странах нашего большевистски-социалистического? Отчего и наша память устроена как их? И не являемся ли мы все просто средним классом, - проще говоря, рантье и буржуазией, которая оправдывает свое существование механизмами травмы и вытесненной памяти, будучи растворенными в производстве и воспроизводстве субъектами, держащимися источников своего не слишком активного дохода?

посмотришь на себя, бывало, в зеркало, просидев несколько дней дома за работой, пусть и творческой, и испугаешься: взгляд дикий, пугающий, лицо отражает только буквы, к которым ты был прикован, взывает такое лицо к чему-то или к кому-то, чего оно само не знает, жалко себя становится просто до слёз, вспоминает лицо итальянскую тесноту в метро, или португальскую болтовню в кафе, или армянское такси или хоть бы продавцов сока на набережной Куры. Лететь бы вечно самолетом каких-нибудь турецких авиалиний да радоваться голосам и шуршанию разных людей. А переместишься в ближайший поезд в такой момент, а у остальных всё еще хуже! Вот уж видно, что окружающие вообще никуда не выходят, а теперь поехали, - инопланетяне, а не люди. Особливо мужчины этим отличаются, причем семейные не меньше остальных. Сразу виден весь гендерно-социальный ландшафт нашей необъятной страны, видно, что держат их в семьях вовсе не за хозяев, а ссылают в какие-то комнаты, гаражи или на работу. Лица как в "Купании красного коня", независимо от величины щек и живота: удивленные, растерянные и прсветленные пустотой. Женщины тверды и своего отдавать не намерены, но тоже не от мира сего, будто слышат какой-то звук или зов, но что это за звук, что за зов, сказать не могут. И при этом все хорохорятся это всё от темноты, я считаю, холода, влажности и безветрия, т.е. виноват, разумеется, климат и что-то еще

замените в салате оливье картошку бататом, добавьте вместо каперсов крупный турецкий булгур, вместо огурцов покрошите зеленую часть порея, а горошка вовсе не кладите, и поезжайте куда-нибудь на недельку прочь из дома. Если вернувшись, вы обнаружите оливье почти нетронутым, ваш эксперимент не удался, а если съеденным - возможно, тоже. Как истолковывать отъеденный экспериментальный оливье, я не берусь сказать, - просто угрюмо повторяйте "ну это же был эксперимент"

пока маялась в ожидании в районной библиотеке, внимательно прочитала десяток случайных книг. Все бестселлеры оказались негодными и графоманскими, а главное - разреженными и дозированными: на каждой странице что-то происходит или мыслится, но ровно в том объеме, чтобы дотянуть до 350 страниц. А если автор плох, то он свое творческое бессилие прикрывает словом "вздохнул" вместо "сказал". Т.е. все что-то говорят, - причем так, что сказать им именно что и нечего, но если приписать "вздохнул", то возникает как бы эффект умолчания. Но мы знаем эти приемы еще по позднесоветским повестям о пионерах, занимающихся сбором макулатуры или летним отдыхом, и нас не проведешь. Но есть авторы и проверенные, хорошие. Я попыталась читать одновременно, т.е. попеременно, Пришвина и Шатобриана, и вот что бросается в глаза. Мир Пришвина разрежен до пустоты, - очевидно, что писать ему не о чем, хотя вокруг бывает какое-то шевеление, доходят слухи либо проносится над верхушками елей небольшой ветерок. Шатобриан же находит в гуще таких плотных культурных, политических и исторических завихрений, что еле уворачивается от париков, взглядов, крючочков. сабель, равнений, скрипучих лестниц, тысяч дверей, ведущих в тысячи комнат, спален. чердаков, кабинетов, кладовой, приемных, парадных, казарм, а мимо проходят полки, гвардейцы, прекрасные особы, знаменитые господа и разный многосословный люд. И у всего этого культурного многообразия есть еще тысячи названий, которые Шатобриан знает и еле успевает упоминать. У Пришвина же есть только его на ходу изобретаемый язык, - скудный, неточный, а у некоторых вещей, явлений, событий и прочего видимого и невидимого нет вообще никаких имен и названий. Взрослый человек находится в положении ребенка, которому вручили знание слов не от тех вещей, которыми они представлены. Что ему остается? Остается выкликать то, что есть, называя солнышко, заячьи следы, самовар, забор, дождь, стул, жизнь их именами. Но имена эти вызывают к жизни какие-то особенные, покалеченные вещи и природные явления, как будто часть их значения остается в тени. В этом случае удобно говорить и о политическом, - например, о революции. Кто знает что такое революция? О ней знают все эти вещи, которые называют обломками слов, и главное знание заключается в том, что большая часть этой самой революции остается в своем неназывании в тени

автор канала пытается стать автором т.н. диссертационного исследования. и в очередной раз пути его сходятся с книгами сомнительного и очень немодного содержания

и еще раз о дубляже фильмов. Вообще-то дубляжи фильмов надо бы запретить, но пока этого не случилось, я опять выскажусь. На дублированные фильмы попадают случайно, но если уж попадают, то это не проходит ни для кого бесследно. А всё почему? А всё потому, что некоторых явлений в нашей жизни нет или есть они в минимальном количестве, поэтому передавать их голосом по-русски кощунственно. В частности, у нас отсутствует культура лицемерия, - и слава, как говорится, Богу, что отсутствует. И к примеру, актеру дубляжа надо это лицемерие передать голосом. "Привет!" - говорит, к примеру, главная героиня зарубежного фильма своему отцу или гражданскому мужу, как бы улыбаясь и сияя, а сама, змеюка, имея камень за пазухой и фигу в душе. Пр-русски это звучит не то что не убедительно, а просто порнографично, как фальшивые стоны или монологи Алисы из одноименной колонки. Естествено, все эти дыры и лакуны конкретно-исторических смыслов компенсируются придыханием, совершенно противоестественным. Придыхают у нас только ведущие новостных телепрограмм и подкастов, и то только последние 40 лет, а до этого придыхали только кокотки и всякие там секретарши и женщины-доктора наук из сериалов с Татьяной Дорониной. Весь этот неуместный эротизм начинает тяжелым грузом ложиться на мои плечи своим неподъемным неожиданным смыслом. С мужским дубляжом всё намного хуже. Если женского субъекта с такой речью я еще могу вообразить - всякое бывает, женщину обидеть легко, в конце концов, то хриплое самозабвение вычерпывающего все свои обертона актера мне решительно непонятно. От этого только рождается ощущения, что актерам дали читать текст, в котором одни многоточия. Примерно это вот такой текст: "...Привет...а, ты уже здесь....ну привет....не ждала меня, да?..а я пришел...слушай, у меня к тебе есть дело....ты вообще как?...в порядке?...знаешь....я ведь всегда любил тебя....не веришь....веришь...я сам не верю..." и т.д. Т.е. это речь безумца, и она сводит с ума зрителей поэтому дубляж надо поскорее запретить, чтобы никто случайно или нарочно с ним никогда по-русски не сталкивался, такое моё утверждение

(poll without text)

осел, овечки, вол и три верблюда и голуби, - куда ж теперь без них сидели за столом и ожидали блюда но кто-то вдруг сказал: салют, смотри! все вышли на балкон и увидали что у подъезда дети позабыли сани но нет, не сани, - как бы колыбель что это дворники везут в такой момент? какой-то гравий или реагент - в Рождественскую ночь? Под Новый год? - нам надо им помочь, - решили звери но это был не гравий и не реагент а что увидели они - секрет и три курьера въехали во двор с востока с доставкой вайлдберрис, вкус вилл и самокат хоть на верблюдов пересесть был каждый рад они немедленно всё побросали и встали все вокруг, и тихо повторяли короткую считалочку "не спи! кого не вижу я, тот на меня смотри"