Политтехнологи

Арап Петра Великого: кем был африканский прадед Пушкина (к Дню рождения великого поэта). В истории Пушкина есть необычная и важная линия — Абрам Петрович Ганнибал, тот самый «арап Петра Великого». который был прадедом Пушкина по материнской линии. Родословная такая: Абрам Петрович Ганнибал 🤍 его сын Осип Абрамович Ганнибал 🤍его дочь Надежда Осиповна Ганнибал, мать Пушкина 🤍 Александр Сергеевич Пушкин. Абрам Ганнибал — прадед Пушкина, и если считать по родословной, от Абрама Ганнибала у Пушкина было примерно 12,5% — одна восьмая. а не четверть как обычно пишут в Рунете. Предполагают, что будущий Абрам Петрович родился в Африке примерно в 1696–1697 году. В детстве он оказался в Константинополе, а около 1705 года был доставлен в Россию ко двору Петра I. Выходит что мальчику было около 8–10 лет. Для Европы и России того времени такие дети при дворах воспринимались как «арапы» — экзотическая часть придворной культуры. Слово арап тогда обозначало темнокожего африканца. Да, Ганнибал был темнокожим африканцем по происхождению. Версия где родился. Писали об Эфиопии или Абиссинии, позже о районе Логон (район Камеруна). Железной точки в этом вопросе нет, но можно почти с уверенностью сказать, что Абрам Ганнибал был африканцем по происхождению, К Петру I мальчик попал как подарок. Но дальше случилось то, что делает эту историю не просто придворной экзотикой.Пётр сделал его своим крестником. После крещения Ибрагим получил имя Абрам, а отчество Петрович — от крестного отца, самого Петра. Женой Абрама Ганнибала, от которой пошла пушкинская линия, была Христина-Регина фон Шёберг, в русском варианте — Христина Матвеевна. Она происходила из остзейского дворянства (прибалтийско-немецкая дворянская кровь). Почему Пётр так выделил этого мальчика? Сначала африканский мальчик мог быть для него частью придворной редкости. Такая уж была мода времени. Но Ганнибал оказался не просто «диковиной при дворе». Пётр увидел в нём не только экзотику, но и способности. Мальчик быстро учился, был понятливым, дисциплинированным и подходил царю как человек нового типа: образованный, технически подготовленный, лично обязанный Петру и не связанный со старой боярской средой. Ганнибал получил отличное образование, учился военному инженерному делу, служил в армии, стал инженером-фортификатором, дослужился до высокого военного чина и вошёл в российское дворянство. Путь невероятный: африканский мальчик, привезённый ко двору как подарок, стал российским военным инженером, дворянином и прадедом великого русского поэта. И здесь важен не только процент крови. Важна сама история рода: человек, вырванный из одного мира, попавший в другой, прошедший через зависимость, двор, службу, обучение, возвышение и борьбу за своё место. В этой линии есть что-то очень пушкинское: внутренняя свобода и сопротивление готовым ярлыкам. Пушкин знал историю прадеда и не случайно обратился к ней в незавершённом романе «Арап Петра Великого». Получается, в родословной Пушкина сошлось многое: русское дворянство, народная речь, европейская образованность, петровская эпоха, африканская линия Ганнибалов и остзейская линия фон Шёбергов. И, может быть, именно поэтому Пушкин так плохо помещается в любые узкие рамки. Именно поэтому он слишком русский, чтобы быть просто официальным символом ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Пушкин как культурный код: почему его невозможно присвоить 6 июня родился Александр Сергеевич Пушкин (6 июня 1799 — 10 февраля 1837). В России его давно называют «нашим всем». Фраза настолько привычная, что её часто произносят автоматически: в школах, в официальных речах и на культурных мероприятиях. Но за ней есть смысл, который глубже дежурного почтения. Пушкин действительно «наше всё». Только не потому, что его назначили главным русским поэтом и включили в обязательную программу. Назначить великим можно кого угодно. В России с этим вообще всё хорошо: была бы табличка, а величие потом как-нибудь оформят. С Пушкиным другое. Он стал не украшением культуры, а частью её внутреннего кода. Поэтому его невозможно присвоить. Власть всегда пыталась использовать Александра Сергеевича: сделать его удобным, встроить в правильные формулы и речи, превратить живого, свободного, резкого человека в безопасный культурный знак — памятник, цитату, школьный портрет, торжественное «наше всё» по расписанию. Но с Пушкиным это никогда не работает. Его можно цитировать с трибуны, можно произносить правильные слова о его значении, но нельзя забрать себе то, что давно живёт глубже — в языке, интонации, памяти, мышлении и самой русской культуре. Пушкин находится внутри культуры, а не где-то в стороне. И важны здесь не только литература, построение слова и европейское образование. В Пушкине была ещё одна сила — живая народная речь. Та самая, которая пришла к нему через сказки, песни, присказки, поверья и рассказы его няни Арины Родионовны. Через русскую речь, которая не создавалась указами и не утверждалась комиссиями. Она жила в народе веками: в деревенской избе, в сказке, в памяти, в устном предании. Там и хранилась тайна языка. В живой интонации. В способности несколькими словами передать сюжет, характер, судьбу, смешное, страшное, ласковое, тёмное и светлое. В той глубине, где русский язык связан не только с книжной культурой, но и с древними пластами народной традиции, уходящими ещё в дохристианские времена. Пушкин сумел это услышать. И не просто использовать как декоративный фольклор, а взять живую народную речь и поднять её до уровня великой литературы, не убив её живости. В этом и есть одно из его главных чудес. Он соединил европейскую образованность и русскую народную стихию. Салон и сказку. Историю и присказку. Лёгкость французской культуры и глубину русской устной традиции. Поэтому его язык стал не искусственной литературной конструкцией, а чем-то большим — узнаваемой формой русского мышления. Русским кодом. Пушкина невозможно превратить в бронзу, потому что бронза молчит. Пушкин не молчит. Он слишком свободный для официальной витрины, слишком ироничный для казённого почтения, слишком точный для пустых речей и слишком живой для роли культурной мебели. И чем сильнее его пытаются сделать исключительно официальным символом, тем заметнее, что он этим символом не является. Он принадлежит не власти. Он принадлежит русскому языку и русской культуре. А значит — людям, которые на этом языке думают, спорят, любят, злятся, шутят, страдают, помнят и понимают себя. Пушкин не просто писал на русском языке. Он помогал русской речи стать собой, добавив ей свободу, ясность и силу, без которых невозможно представить ни литературу, ни публицистику, ни саму русскую мысль. Он показал, что можно писать легко и глубоко. Просто и умно. Красиво и без фальши. Остро и без лишнего шума. Вот почему его невозможно заменить и присвоить. Настоящий Пушкин всегда глубже любой чужой повестки. Он часть того, из чего эта культура вообще состоит. Пушкин — это не памятник, которому раз в год приносят официальные цветы. Пушкин — это свобода русского языка. Без него русский мир был бы другим: беднее, тяжелее, грубее и менее свободным. Именно поэтому он остаётся нашим всем. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Меня просят публиковаться не только в Telegram, но и в российских соцсетях. Отвечу: в хаМ я не пойду - он намного хуже (для меня) чем Telegram, и я не люблю, когда сначала отрубают привычный и удобный сервис, максимально усложняют к нему доступ, а потом показывают на хаМ и говорят: «Есть другой сервис. Пользуйтесь». Это не свободная конкуренция. а административная замена выбора Веселит, когда хаМ называют «государственным мессенджером». По структуре владения государству там принадлежит 5,73%, и он скорее «государственный» не по собственности, а по методу продвижения: сверху «рекомендуют», а гражданам объясняют, что это теперь их добровольный выбор. У меня осталась свобода выбора, и я буду пользоваться ей до последней возможности. Если выбора не останется, я не стану изображать добровольное участие. Просто закрою все свои проекты. Я хорошо понимаю и не осуждаю тех, кто уже ушел в хаМ по работе. Всех, кому однажды сказали: «Надо завести». А у нас «надо» — это не предложение. Это команда, оформленная в виде заботы. А для людей это не любовь к платформе, а обязательный элемент работы. Когда «попросили», а отказаться нельзя, свобода выбора быстро превращается в декорацию. Но полностью игнорировать запрос подписчиков я, конечно, не буду. Буду дублировать часть публикаций во ВК: — на личной странице; https://vk.com/mgf_pr — в группе «Политтехнологи»: https://vk.com/tg_polittehnologi Это не переезд, а запасной вход для тех, кому Telegram стал недоступен. Замечу. что многие публикации в ВК остаются незамеченными алгоритмами и идут по нулям. Особенно если, не дай бог, в тексте есть даже легкая критика власти. Все понимают о чем я. И тогда алгоритмы превращают твой профиль в неизвестную зону Основным для меня останется Telegram. А хаМ который тащат жестким административным способом, вряд ли когда-то сможет стать живой. Такое уже было. Помните «убийцу YouTube» — Rutube. Результат все знают: искусственно выращенные цифровые победы не жизнеспособны. С хаМ история выглядит еще хуже. У проекта за два года накопилось более 80 млрд рублей прямых убытков и он и дальше будет убыточным. Можно загнать туда организации и людей. Можно писать красивые отчеты и победные релизы. Можно даже убедить начальство, что всё идет успешно. Но заставить пользователей хорошо относиться к хаМ нельзя. Пользователь, как ни странно, хочет удобства, скорости, живой среды и ощущения, что он пришел сам, а не его привели под руку. У хаМ есть предыстория. Он сделан на основе TamTam. Помните такой? Его тоже пытались сделать большим. Не получилось. Он тихо умер. Потом появился административный кислород и требование гнать звать всех туда, куда люди сами не пошли. Поэтому я сомневаюсь, что новая версия вдруг станет народной любовью только потому, что так хочет начальство. Есть простое правило: в хороший продукт не надо загонять. Люди сами его находят, если он хороший и им нужен. А если его надо постоянно навязывать, значит, проблема не в людях. Хотя, конечно, в отчетах обычно виноваты именно они. Так что моя позиция простая. Telegram остается основной площадкой. ВК будет запасным вариантом для тех, кому по разным причинам Telegram недоступен. В хаМ не пойду. Не из вредности. Хотя и из нее тоже. Просто я понимаю. что этот продукт через пару лет станет никому не нужным (как только закончится финансирование). И потому что он жалкое подобие Telegram И я не собираюсь участвовать в спектакле, где свободу выбора сначала ломают, потом заменяют заботливым маршрутом, а потом называют это добровольным переходом. При этом повторю: никого не упрекаю. Каждый сам решает насколько он хочет быть свободным. Пить яд. как Эзоп я не буду. но и двигаться туда. куда меня загоняют. я не собираюсь. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

6 июня 2026 года до Дня выборов 20 сентября 2026 года осталось1️⃣0️⃣6️⃣дней. (Весь список выборов ЗДЕСЬ.) + Брянская область (выборы губернатора) Продолжается конкурс «Лучшие политтехнологи России, весна 2026» ВЕСЬ СПИСОК И ПРАВИЛА ЗДЕСЬ⬅️ Продлить иль завершить - вот в чём вопрос Дать шанс кому-то увеличить шанс? Иль шансов было предоставлено в избытке? Решать лишь вам. и боле не кому!... 4 июня сделал пост; Продлить иль завершить — вот в чём вопрос, о том. что поступают предложения продлить срок голосования в конкурсе "Лучшие политтехнологи России. весна 2026". Аргумент выдвигались весомые. При этом были и противники продления, которые также приводили разумные аргументы. Поэтому я создал мини-опрос и предложил проголосовать: Как считаете, конкурс «Лучшие политтехнологи России» нужно продлить или завершить в ранее объявленный срок? Варианты ответа смотрите ЗДЕСЬ по ссылке. и если еще не успели проголосовать - голосуйте! Время голосования до 22:00 - 6 июня 2026 года. Как решит сообщество так и будет. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

«Живопырки» на ПМЭФ: как элиты проговорились о своём отношении к бизнесу На деловом завтраке «Сбера» в рамках ПМЭФ прозвучала фраза, которая наглядно показала реальное отношение к российскому бизнесу лучше десятков докладов про инвестиционный климат. Речь шла об ограничениях для бизнеса. Андрей Макаров рассуждал о том, зачем бизнес надо освобождать от «оков», и сформулировал это так: ... а зачем это делают? Для того, чтобы дать вот этим вот живопыркам, которые вокруг себя насоздавали, чтобы зарабатывать бабки. <...> Все эти нормы нужны, чтобы не было в стране бизнеса, который бы не чувствовал себя заранее виновным И Макаров в целом прав: бизнес не должен жить в состоянии вечной виновности, не должен постоянно чувствовать, что он уже что-то нарушил и просто ждёт, когда за ним придут. Но между этой правильной мыслью появляется слово «живопырки» и формула «насоздавали, чтобы зарабатывать бабки». В такой формулировке бизнес выглядит не как люди, которые создают компании, рабочие места и платят налоги, а как какая-то мутная обслуга вокруг больших игроков: «живопырки», которых «насоздавали», чтобы они «зарабатывали бабки». Греф, казалось бы, возразил: Живопырки и есть эта самая экономика Но проблема в том, что Макаров назвал так бизнес, а Греф это слово не отбросил, а фактически «защитил» живопырок. Получилось не: «Это предприниматели, это экономика, это рабочие места, это риск и ответственность». Получилось: да, бизнес — это «живопырки». Непонятно и поведение СМИ, которые пишут, что это «странное просторечное слово». Это слишком мягко сказано. «Живопырка» — слово из воровского жаргона. Такой формулировкой бизнес опустили до уровня мутной забегаловки, суеты, толкотни и «пыряния» ради бабок. Расшифровка звучит так: «живо» — быстро, суетливо, оживлённо; «пырка» — от «пырять», толкать, тыкать, пихать, кое-как возиться. То есть место, где все бегают, пихаются, шумят, толкаются и как-то крутятся, но с блатным уклоном. И вот этим словом описывают российский бизнес? Не где-то во дворе пятиэтажки, а на ПМЭФ. На площадке, где государство, крупные корпорации и финансовые институты публично демонстрируют, как они видят экономику, предпринимателей и правила игры. Где каждое слово считывается не как частная шутка, а как сигнал. Это не оговорка. Это отношение. И сигнал предельно ясный: бизнес вроде бы нужен, но его по-прежнему легко опустить до уровня подозрительной суеты, которая «зарабатывает бабки». Недопустимо публично говорить о предпринимателях языком блатного пренебрежения. Недопустимо называть бизнес, который создаёт рабочие места и платит налоги, словом из криминального лексикона. Недопустимо сначала заваливать предпринимателей требованиями, ставками, отчётностью и проверками, а потом ещё и объяснять им, что они тут просто «пырятся» ради бабок. И главное, недопустимо делать это на мероприятиях уровня ПМЭФ, где должны говорить о доверии, развитии, инвестициях и уважении к тем, кто реально создаёт экономику. Потому что доверие не появляется из воздуха после красивой панели. Оно может быть разрушено одной такой фразой. Публичный язык элит формирует социальную рамку, и одно неудачное слово может сработать сильнее десятка красивых докладов. Предприниматели слышат не презентацию. Они слышат отношение. Когда бизнес называют «живопырками», это унижает не одну условную группу компаний. Это бьёт по всему предпринимательскому сословию: по всем тем, кто не рассуждает об экономике, а реально в ней живёт. Такие формулировки нельзя выпускать в публичное поле без последствий. Они создают конфликт там, где власть и крупные институты должны хотя бы демонстрировать уважение. И проблема не в одном грубом слове. Слово просто сорвало маску и показало: бизнесмен — не партнёр государства, а подозрительный персонаж. Если маленький — значит мутный. Если зарабатывает — значит крутит «бабки». Если крутится — значит «живопырка». Если просит нормальные условия — значит мешает серьёзным людям строить великую экономику Доверие не строится на блатном жаргоне. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Как оппозиция пыталась создать из дружеского стёба политический конфликт ПМЭФ снова показал: политический скандал можно попытаться сделать из чего угодно — из опоздания, из шутки, из сна и даже из интонации. В этом деле главное не то, что было на самом деле, а то, что очень захотелось увидеть: конфликт там, где его нет. Так, вокруг губернатора Вологодской области Георгия Филимонова сейчас как раз попытались разыграть такой сюжет. Повод сам по себе смешной: Константин Малофеев подколол Филимонова за опоздание на панельную сессию, а Алексей Чадаев у себя в Telegram-канале написал, что заснул на лекции губернатора о вреде алкоголизма. Для нормального человека это дружеский стёб. Для оппозиции — почти раскол идеологического лагеря. Видимо, если приятели публично подкалывают друг друга, значит, всё: элиты дрогнули, союзники устали, режим зашатался, срочно нужны посты, где выводы уже готовы, а факты. кому они нужны эти факты. В этом и есть главный фокус: когда реального конфликта нет, его начинают искать в мимике, паузах, опозданиях и шутках. Не потому что там действительно что-то есть, а потому что без конфликта рушится сам сюжет. А сюжет нужен больше, чем факты. Но проблема в том, что конфликта здесь не видно. Ни политического, ни идеологического, ни личного. Малофеев и Филимонов давно находятся в одном идеологическом поле, и это видно хотя бы по их публичному взаимодействию. Они явно не выглядят людьми, которые друг другом недовольны и публично выясняют отношения. Поэтому замечание про опоздание куда больше похоже на дружескую шпильку, чем на демонстрацию раздражения. С Чадаевым история ещё показательнее. Он написал не о том, что устал от Филимонова, а о том, что организм у него с детства так реагирует на лекции о вреде пьянства. Вспомнил бабу Нюсю, которая чехвостила деда Колю за алкоголь куда ярче и образнее, чем губернатор. Дед всё равно засыпал. Чадаеву, как он сам пошутил, это передалось по наследству. То есть там не выпад против Филимонова, а самоирония и вполне понятный намёк: о пьянстве надо говорить жёстче. Может быть, даже ещё жёстче, чем это делает Филимонов. Не языком панельной сессии и аккуратных формулировок, а так, чтобы доходило. Потому что алкоголизация — это не тема для вежливой презентации с фразой «необходимо усилить профилактическую работу». Это социальная болезнь, и мягкая риторика здесь часто звучит как декоративная салфетка на операционном столе. Поэтому сам факт, что Филимонов поднимает тему алкоголизации, очень важен. Вопрос не в том, надо ли об этом говорить. Надо. Вопрос в том, насколько жёстко и в понятных формулировках это делать. Но оппозиции такой смысл не нужен. Ей нужен конфликт. Не дружеский подкол, а «усталость союзников». Не ирония внутри одного круга, а «трещина». Не самоирония Чадаева, а «сигнал Филимонову». Очень удобная схема: сначала вырвать шутку из контекста, потом добавить драму, потом объявить это анализом. Это вообще любимый жанр политического Telegram: выхватить одну реплику, выбросить контекст и построить драму с таким видом, будто раскрыта тайная война башен. Хотя на деле кто-то просто дружески пошутил над знакомым. В этой истории интересен не конфликт. Его нет. Интересно другое: как быстро из обычной шутки пытаются собрать политическую драму. Достаточно вынуть контекст, добавить тревожный голос — и вот уже почти раскол. Почти, потому что реальность опять мешает. Здесь оппозиция показывает не слабость Филимонова, а собственную привычку видеть раскол даже там, где люди просто шутят. Если нет реального конфликта, его всё равно пытаются собрать из жестов, реплик, опозданий и слов Чадаева. о том что он с детства засыпает при разговорах о пьянстве. ПМЭФ большой. Там действительно можно найти много интересного. Но если главная находка — это попытка превратить сон Чадаева в политический кризис, значит, с кризисом пока бедновато. Зато с фантазией всё стабильно. Особенно забавно всё это смотрится на фоне фото, где «озлобленный» Малофеев пожимает руку Филимонову. Конфликт такой явный, что без оппозиционного Telegram его вообще можно было бы не заметить. Не правда ли?

Продолжение публикации: Партии как нахлебники государства: партийные финансы-2025 В третьем квартале 2025 года «Новые люди» потратили 559 млн руб. Больше всех среди думских партий они потратили на публичные мероприятия — 42 млн руб. Видимо, новая вывеска требует регулярной подсветки, иначе граждане могут внезапно забыть, что она новая. ✅ ВСЕГО в СРЗП поступило 726 млн руб. СРЗП (уже сейчас СР) в 2025 году зависит от госбюджета: и из 726 млн руб. поступлений 639 млн.руб. пришло из федерального бюджета. Это 88%. Прочие поступления, включая пожертвования, членские взносы и другие источники — около 87 млн руб. Потрачено — 713 млн руб. Справедливоросы решили не жить в кредит В третьем квартале 2025 года СРЗП потратила 180 млн руб. Отдельно партия выделилась благотворительностью — 29 млн руб. за квартал. Что с малыми партиями в 2025 году «Яблоко» получило 189 млн руб. Потратило — 189 млн руб. Партия возрождения России получила 45 млн руб. Потратила — 43 млн руб. «Родина» получила 9 млн руб. Потратила — 9 млн руб. Партия пенсионеров получила 16,7 млн руб. Потратила — 16 млн руб. «Коммунисты России» получили 5,6 млн руб. «Зеленая альтернатива» потратила 34 млн руб. «Зеленые» потратили 0,9 млн руб. На фоне думских партий малые партии выглядят совсем иначе. Там уже не партийная машина, а скорее юридическое присутствие в реестре и редкие признаки финансовой жизни. Что видно по 2025 году ЕР остается главным игроком. У нее 8,8 млрд руб. поступлений и 8,6 млрд руб. расходов. Это другой масштаб по сравнению со всеми остальными. КПРФ — вторая по деньгам партия, но ее доходы почти полностью бюджетные. ЛДПР получила 767 млн руб., а потратила 922 млн руб. «Новые люди» получили 719 млн руб., а потратили 836 млн руб. СРЗП получила 726 млн руб. и потратила 713 млн руб., то есть жила осторожнее остальных парламентских оппозиционных партий. Основная финансовая логика партийной системы прежняя: партия власти имеет крупнейшую региональную машину и крупную внебюджетную базу, а парламентская оппозиция в основном живет на государственном финансировании. Партиям уже не хватает денег выделенных из федерального бюджета и полученных доходов, поэтому. практически все парламентские партии, берут кредиты и живут в долг (кроме СР). Получается простая схема: избиратель один раз проголосовал на выборах в Госдуму, а партии потом несколько лет получают за это деньги из бюджета. Получает и за выборы Президента (если участвует в них, выдвигая кандидата). Поэтому и такое название статьи: как граждане избиратели проголосуют — так партии и живут. Только живут не избиратели, а партии. За бюджетный счет. Короткое сравнение с 2024 годом (подробнее здесь) В 2024 году ЕР получила 9,3 млрд руб. в 2025 году — 8,8 млрд руб. КПРФ получила 2,4 млрд руб., в 2025 году — 1,8 млрд руб. ЛДПР получила 1,2 млрд руб., в 2025 году — 767 млн руб. «Новые люди» получили 1,029 млрд руб., в 2025 году — 719 млн руб. СРЗП получила 712 млн руб., в 2025 году — 726 млн руб. По расходам: В 2024 году расходы были выше почти у всех: ЕР — 10,2 млрд руб., КПРФ — 2,4 млрд руб., ЛДПР — 933 млн руб., «Новые люди» — 904 млн руб., СРЗП — 841 млн руб. Главный вывод: в 2025 году партийные доходы в основном просели, но зависимость от федерального бюджета сохранилась. Особенно у КПРФ, ЛДПР и СРЗП. У ЕР бюджетные деньги тоже огромные, но партия власти дополнительно имеет крупную внебюджетную базу. Напомню, партии в соответствии со статьей 33 пунктом 6 Федерального закона «О политических партиях» ежегодно получают средства из федерального бюджета за каждый голос, отданный за федеральный список партии на выборах депутатов Госдумы. Ставка — 152 руб. за голос. Также партии получают единовременное финансирование по результатам выборов Президента России, если выдвигали зарегистрированного кандидата. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Партии как нахлебники государства: партийные финансы-2025 Если коротко, то доходы у большинства партий просели, а расходы на аппарат и региональные структуры остались одной из главных статей. ЦИК России опубликовал Сводные финансовые отчеты политических партий за 2025 год (см. здесь отчет за 2024 год) В 2025 году у большинства думских партий основным источником дохода снова осталось федеральное бюджетное финансирование. Партии получают деньги за результат на выборах в Госдуму: 152 рубля за каждый голос, отданный за федеральный список* Зависимость партий от госбюджета ЕР - 48,5% КПРФ - 88,9%. ЛДПР - 84,2%. "Новые люди" - 63,4% СР - 88% Важная деталь: в 2024 году бюджетные поступления у КПРФ, ЛДПР и «Новых людей» были выше из-за президентской кампании. Эти партии выдвинули своих кандидатов — Николая Харитонова, Леонида Слуцкого и Владислава Даванкова — и получили единовременное федеральное финансирование за их результат. ЕР и СРЗП своих кандидатов не выдвигали, а поддержали Владимира Путина, который шел как самовыдвиженец. Поэтому у них такой выплаты за собственного кандидата не было. В 2025 году президентских выборов не было, и дополнительных «за президентские» деньги у партий не поступало. В общем виде картина за 2025 год выглядит так. ✅ ВСЕГО в ЕР поступило 8,8 млрд руб. ЕР получила из бюджета 4,27 млрд руб. В отличие от парламентской оппозиции живет не только на господдержке. и у нее около половины поступлений — внебюджетная часть (зависимость от бюджета (48,5%)): прочие поступления, включая пожертвования, займы, членские взносы и другие источники — около 4,5 млрд руб. По расходам ЕР тоже вне конкуренции. В 2025 году партия потратила 8,6 млрд руб. Это больше, чем все остальные думские партии вместе взятые. Особенно показательны расходы за третий квартал 2025 года. За этот квартал ЕР получила 1,8 млрд руб., а потратила 3,3 млрд руб. Из них: на содержание региональных отделений — 2 млрд руб.; на содержание руководящих органов — 314 млн руб.; на публичные мероприятия — 35 млн руб.; на пропаганду — 189 млн руб.; на погашение займов — 730 млн руб. То есть главная статья расходов партии власти — содержание региональных отделений. И выплата долгов. Даже у ЕР партийная жизнь идет в кредит. ✅ ВСЕГО в КПРФ поступило 1,8 млрд руб. Поступления из федерального бюджета — 1,6 млрд руб. Это 88,9% (зависимость партии от бюджета). Прочие поступления, включая пожертвования, членские взносы и другие источники — около 200 млн руб. Потрачено — 2 млрд руб. КПРФ в 2025 году решила пожить в кредит.. а борьба с капитализмом оплачивается государством. Ирония такая жирная, что её уже можно ставить в партийный отчет отдельной строкой. В третьем квартале расходы КПРФ составили около 531 млн руб. ✅ ВСЕГО в ЛДПР поступило 767 млн руб. Основной источник дохода — федеральный бюджет. из которого поступило 646 млн руб. (зависимость от бюджета составила 84,2%) Прочие поступления, включая пожертвования, членские взносы и другие источники — около 121 млн руб. Потрачено — 922 млн руб. Получается что в 2025 году ЛДПР потратила больше, чем получила. и также решила жить не по средствам. в кредит. В третьем квартале 2025 года ЛДПР потратила 424 млн руб. Это заметная активность на фоне годовых поступлений. Партия явно старается показывать, что она жива не только юридически, но и финансово. Хотя кошелек говорит: «осторожнее, господа-товарищи, у нас тут не бесконечный Жириновский». ✅ ВСЕГО в «Новые люди» поступило 719 млн руб. Из 719 млн руб. поступлений 456 млн руб. составило федеральное бюджетное финансирование. При этом у партии заметная внебюджетная часть (включая пожертвования, членские взносы и другие источники) — около 263 млн руб. (зависимость от госбюджета - 63,4%). Потрачено — 836 млн руб. «Новые люди» в 2025 году решили быть как и другие парламентские партии, и также пожить в займы, потратив больше, чем получили. Продолжение публикации ниже ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

ДЭГ проверять нельзя: он предусмотрен законом, ему надо верить. 4 июня, Верховный суд России ожидаемо отказал Виктору Толстогузову в иске к ЦИК по порядку проведения ДЭГ с формулировкой: «В удовлетворении административного искового заявления Толстогузова... отказать». Сам Толстогузов ставил вопрос вполне понятный: избиратель имеет право на то, чтобы его голос был «учтен правильно и подсчитан комиссией, а не оператором ДЭГ». То есть, грубо говоря, чтобы выборы считал избирком, а не оператор электронной системы. Но в ЦИК ответили, что порядок ДЭГ соответствует закону, голос анонимизируется и шифруется, а истец, по сути, оспаривает не отдельные пункты порядка, а саму норму федерального закона о ДЭГ. Позиция получилась очень удобная: гражданин говорит, что хочет понимать, как его голос учитывается и кто реально его считает. В ответ ему объясняют, что порядок ДЭГ закону соответствует, а претензии фактически относятся уже не к порядку, а к самому закону о ДЭГ. Получается, человек ставит вопрос о проверяемости электронного голосования, а его выводят за рамки спора: мол, порядок тут ни при чём, сама система предусмотрена законом. Dura lex, sed lex, а вопросы к нему, видимо, задавать неприлично. А фраза о том, что к ДЭГ «нельзя подходить с привычными требованиями», только усиливает ощущение абсурда. Потому что привычное требование к выборам очень простое: результат должен быть понятен, проверяем и вызывать доверие. Если для нового способа голосования это требование становится «непривычным», то проблема, возможно, не в гражданах. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал Политтехнологи

Продолжение публикации: Политтехнолог умер. Да здравствует социальный архитектор Раньше политтехнолог приходил на кампанию и работал с электоратом, формировал их мнение. Теперь социальный архитектор до кампании — формирует фон. Во время кампании — делает так, чтоб этот фон правильно сработал, а уже после кампании следит, чтобы люди не увлекались самостоятельными выводами. и помогает им правильно сделать эти самые выводы. С точки зрения власти, логика безупречная. Если общество все равно надо удерживать, объяснять, направлять, вовлекать и успокаивать, зачем делать это рывками? Лучше построить целую профессию. С дипломами, конкурсами, институтами, стандартами и правильными словами. С точки зрения общества, вопрос гораздо неприятнее. Потому что за красивым термином «социальная архитектура» скрывается очень простая вещь: кто именно будет проектировать общественные изменения и в чьих интересах? Если социальный архитектор действительно помогает людям решать реальные проблемы, слышит запросы, соединяет жителей, власть и ресурсы — это одна история. Но если его главная задача — красиво упаковывать уже принятые решения, гасить раздражение и переводить конфликт в безопасный патриотический формат, то это не архитектура общества. Это ремонт фасада перед приездом начальства. Именно поэтому тема социальных архитекторов важна для политтехнологов. Не потому, что появилась новая модная вывеска. А потому, что меняется сама рамка профессии. Политтехнолога больше не хотят видеть просто специалистом по выборам. Его хотят видеть специалистом по управляемой социальной реальности. Человеком, который умеет не только считать голоса, но и создавать среду, в которой нужный результат выглядит естественным. Если вообще хотят его, политтехнолога, где-то видеть. В этом смысле фраза «время политтехнологий — вчерашний день» звучит не как отказ от политтехнологий, а как их повышение в должности. Просто теперь это не про кампанию. Теперь это про постоянное проектирование лояльности, доверия, идентичности и правильного образа будущего. Политтехнолог умер. Но, как выяснилось, умер он только для того, чтобы воскреснуть в каске социального архитектора и с чертежом общественного счастья в руках. Остаётся только один скромный вопрос: 74 социальных архитектора точно хватит на такую страну? Если им предстоит работать с конфликтами, доверием, ценностями, территориями и образом будущего, то эта цифра выглядит не как кадровый прорыв, а как слайд из красивой презентации. Почти год после конкурса о них не было слышно как о реально работающей системе. Ну кроме тех, кто, возможно, в условном Урюпинске уже провёл стратегическую сессию с флипчартом и гордо назвал это проектированием будущего. Но теперь всё снова выглядит убедительно: ПМЭФ, стандарт, проекты, будущее, правильные слова, уверенные лица. На бумаге всё идёт хорошо. А бумага, как известно, у нас всегда самая лояльная часть общества. Политтехнолог умер. Да здравствует социальный архитектор. Теперь осталось проверить, сможет ли он построить согласие не в презентации, а в стране. Фактура: сессия «Проекты социальной архитектуры. Создание точек роста территорий» прошла на ПМЭФ-2026 3 июня. В конкурсе социальных архитекторов, прошедшем 7 месяцев назад, участвовало 220 человек, победили 74, все сразу. О конкурсе я писал много, ищите в канале по #социальный_архитектор. Фраза Александра Харичева о том, что «время политтехнологий — это вчерашний день», прозвучала на ПМЭФ-2025. И сложно с ним не согласиться. Политической конкуренции и выборов нет. Но есть ли социальные архитекторы. ну кроме тех, кто работает в АП? ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал Политтехнологи

Продолжение публикации: Политтехнолог умер. Да здравствует социальный архитектор Это не противоречие. Это кадровая преемственность. В СССР таких людей называли проще и честнее: идеологические работники. Они занимались политическим воспитанием, агитацией, пропагандой, идеологической работой и объяснением гражданам, как правильно понимать линию партии. Потом Советский Союз закончился, единую идеологию формально отменили, появилось политическое разнообразие, конкуренция, а вместе с ними — политтехнологи. Теперь конкуренции нет. Выборы стали похожи на процедуру подтверждения. Слово «политтехнолог» стало токсичным, но строителей воздушных замков будущей прекрасной жизни никто не отменял. По сути, таким работникам просто выдают новую табличку. Да и «социальная архитектура» звучит солиднее. Это вам не социальная инженерия с её подмоченной репутацией, мошенническими схемами и инфоцыганским рынком чудес. Тут как будто уже не управляют обществом, а строят новое будущее. Правда, как обычно, без лишних вопросов к тем, кому в этом будущем жить. Так появляется историческая линия: идеологический работник → политтехнолог → социальный архитектор. И это не просто смена вывески, а смена эпох: советская идеология, конкурентные выборы, управляемое согласие. Красиво, манипулятивно, логично — по мнению бюрократии выглядит почти как развитие. Разница, конечно, есть. Социальная архитектура претендует на большее. Она хочет быть не инструментом кампании, а инструментом постоянного управления общественными изменениями. Это уже не просто «привести людей на избирательный участок» или «правильно упаковать кандидата». Это попытка работать с самим полем общественных ожиданий: что люди считают нормальным, чему доверяют, чем гордятся, чего боятся и какой образ будущего готовы принять. И вот тут становится понятно, почему власти так понравился этот термин. Он позволяет говорить о политическом управлении языком заботы. Не контроль — а вовлечение. Не идеологическая обработка — а формирование ценностей. Не мобилизация — а участие. Не управление настроениями — а работа с социальным самочувствием. Не объяснение гражданам, как им надо думать, — а помощь в поиске их мечты. Бюрократический язык, как и весь язык канцелярита, вообще великое изобретение. Он способен даже дрель назвать инструментом бережного взаимодействия с поверхностью. И официально социальные архитекторы должны заниматься общественными проектами, патриотическим воспитанием, традиционными ценностями, гармонизацией межнациональных и межконфессиональных отношений, работой с молодежью, участниками СВО и их семьями, развитием обратной связи между обществом и властью. Набор понятный. Это все самые чувствительные зоны, где у государства есть запрос не просто понимать что в мозгах у людей, но скорее на правильную интерпретацию происходящего в этих мозгах. Потому что любая конфликтная тема должна быть не столько решена (далеко не всё можно решить), сколько встроена в приемлемое повествование. когда людям нужно объяснить, почему все происходящее не просто терпимо, а исторически осмысленно, социально полезно и должно еще вызывает чувство сопричастности. Если люди поверили — проект успешен. Если не поверили — значит, общество опять плохо поняло своё счастье. Особенно показательно, что теперь речь идет о стандарте социально-архитектурных проектов. Стандарт — это уже не разговор в кулуарах и не модная панельная дискуссия. Это попытка закрепить общий птичий язык, роли участников, критерии результата и понятие эффективности. То есть власть хочет не просто запускать отдельные инициативы, а превратить работу с обществом в конвейер управляемого согласия. И вот здесь политтехнологам стоит внимательно смотреть на происходящее. Потому что социальная архитектура — это не замена политтехнологии в смысле «старые ушли, новые пришли». Это попытка встроить политтехнологическое мышление в более широкую систему государственного управления. Главное — постоянная настройка общественного восприятия. Продолжение следует ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал Политтехнологи

5 июня 2026 года до Дня выборов 20 сентября 2026 г. осталось1️⃣0️⃣7️⃣дней. (Весь список выборов ЗДЕСЬ.) + Брянская область (выборы губернатора) Продолжается конкурс «Лучшие политтехнологи России, весна 2026» ВЕСЬ СПИСОК И ПРАВИЛА ЗДЕСЬ⬅️ Всех победили. Конкуренцию убрали. Вывески сменили. Политтехнолог больше не выигрывает выборы. Он строит декорации согласия. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Политтехнолог умер. Да здравствует социальный архитектор В России хоронят слово «политтехнолог». Не самих политтехнологов, где-то кому-то в роли статиста все равно работать надо. Хоронят именно слово. Потому что оно стало слишком прямым, слишком понятным и слишком честным и ненужным. Политтехнолог — это человек про выборы, кампании, рейтинги, мобилизацию, агитацию, управляемую конкуренцию. манипуляцию и прочие неприятные вещи, которые называть вслух в нынешнем приличном обществе не стоит. А вот «социальный архитектор» звучит уже совсем иначе. Почти благородно. Почти как человек, который не занимается политическим обслуживанием системы, а проектирует счастье, доверие, будущее и правильное общественное самочувствие. На ПМЭФ-2026 эта тема получила очередное развитие. На сессии «Проекты социальной архитектуры. Создание точек роста территорий» обсуждали уже не просто красивый термин (у которого нет даже определения), а единый стандарт социально-архитектурных проектов. То есть новая профессия, на словах, обрастает институтами, конкурсами, образовательными программами, методичками и,, будущей системой оценки эффективности. На бумаге все хорошо. Сначала было слово. И сказали да будет так. Потом конкурс, потом институт. может когда-то появится и стандарт. а потом может начнут задействовать и людей, которые будут объяснять регионам, как правильно строить доверие, вовлекать граждан в общественную жизнь, формировать образ будущего и работать с запросами общества. Иными словами в не поэтичной версии. про "Здесь будет город сад" — создание новой управленческой прокладки между властью и обществом. Забавно, смотреть на то, что социальную архитектуру пытаются подать как нечто принципиально более высокое и чистое, чем политтехнологии. Александр Харичев еще на ПМЭФ-2025 говорил, что время политтехнологий — это вчерашний день, а социальная архитектура якобы «гораздо важнее и общественно значимее». Смысл понятен: раньше были конкурентные избирательные кампании, штабы, кандидаты, агитация и выборы. Теперь — тонкая работа с обществом, ценностями, идентичностью и созданием воздушных замков образом будущего. Но если снять с этой упаковки праздничную обертку, внутри обнаружится очень хорошо знакомый механизм. Просто раньше политтехнолог должен был провести кампанию, объяснить избирателю, за кого голосовать, и принести результат, теперь социальный архитектор должен работать шире: не только во время избирательных кампаний, но и между ними. Он должен работать с настроениями граждан. Работать не только с кандидатом, но и с представлениями людей о стране, регионе, власти, будущем и собственной роли в этом прекрасном спектакле. То есть политтехнолога не отменили. Точнее не отменили его работау, но расширили до круглогодичного режима. В этом и есть главный политический смысл всей конструкции. Сначала всех победили. Потом уничтожили реальную политическую конкуренцию. Потом сделали так, что на выборах уже нет борьбы разных проектов будущего (никому не нужных программ кандидатов и партий) и всё больше — на управляемую процедуру подтверждения заранее понятного результата. И после этого выяснилось: классические политтехнологи больше фактически не нужны. Потому что политтехнолог нужен там, где есть борьба. Где есть риск. Где есть соперник. Где надо убеждать, перехватывать повестку, работать с сомневающимися и вытаскивать результат в конкурентной среде. А когда конкуренция уничтожена, нужна уже не политтехнология, а социальная архитектура. Не кампания против оппонента, а постоянная работа по оформлению лояльности. Не борьба за голоса, а строительство такой общественной декорации, в которой людям объясняют: всё уже решено, без вас, но вы всё равно участвуете. И здесь как раз начинается самое интересное. По официальным данным, в конкурсе социальных архитекторов было 74 победителя. Многие из них политтехнологи. И получается красивая картина: политтехнологии объявили вчерашним днем, после чего значительную часть новой профессии составили люди именно из этой вчерашней профессии. Продолжение следует. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал Политтехнологи

В 21 выпуске подкаста один из самых известных политологов России, генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций Дмитрий Орлов откровенно рассказал о текущем состоянии политической системы России, ответил на вопрос, с чем связаны беспрецедентные в новейшей истории страны запреты и назвал ключевые риски, стоящие сегодня перед Россией. Из подкаста вы также узнаете: 📍Как жить в концепции "осаждённой крепости" и есть ли она. 📍Является ли высокий уровень патриотизма в обществе и объединения вокруг флага, президента и армии остаточным образом будущего? 📍Умирают ли политтехнологии? 📍Искусственный интеллект в политологии. 📍Традиционные ценности и их связь с советским прошлым. Смотреть на площадках: VKВидео RUTUBE YouTube Вадим Попов в Telegram | YouTube | ВК Видео | RUTUBE |TikTok |Дзен |Max|

Продлить иль завершить — вот в чём вопрос. Поступают предложения продлить срок голосования в конкурсе "Лучшие политтехнологи России. весна 2026". Аргумент весомый: многие коллеги не успели нормально включиться, потому что были сильно заняты работой, в том числе праймериз. Нагрузка действительно у многих была серьёзная. А сейчас, по крайней мере до партийных съездов, у части политтехнологов может появиться больше времени, чтобы принять участие. Еще один аргумент за продления, связан с тем, что многие сильные игроки по какой-то причине в конкурсе пока не участвуют или набирают мало голосов уступая менее известным, но более активным коллегам. , Возможно, многие сильные игроки отложили на потом. Возможно, как это часто бывает в нашей профессии, собирались заняться «завтра», а завтра внезапно оказалось занято штабом, дедлайном, согласованием, ещё одним согласованием и заказчиком, который срочно решил, что всё надо было сделать вчера. Но есть и другая позиция. Она тоже вполне разумная: конкурс не нужно продлевать. Кому было важно принять участие, тот уже это сделал. Месяц для голосования — довольно большой срок. И если за месяц человек не нашёл времени, не факт, что дополнительные две недели что-то принципиально изменят. Есть и статусный момент. Чёткое соблюдение заранее объявленных правил игры только повышает вес конкурса. Правила есть правила. Их неуклонное выполнение делает конкурс более серьёзным, понятным и привлекательным в будущем. Это дисциплинирует участников: если срок объявлен, значит, на него нужно ориентироваться, а не ждать, что всё потом продлят, потому что «ну мы же не успели». С другой стороны, если запрос на продление действительно заметный (таких людей много), его тоже нельзя просто игнорировать. Конкурс всё-таки делается для профессионального сообщества, а не для того, чтобы гордо стоять у календаря с выражением лица каменной статуи. Поэтому хочу спросить у вас. Как считаете, конкурс «Лучшие политтехнологи России» нужно продлить или завершить в ранее объявленный срок? Да, нужно продлить на две недели - 👍 Нет, не нужно продлевать. Надо завершить 7 июня - 👎 Напишу свой вариант ответа в комментариях -🔥 Не знаю, не скажу, мне всё равно - 🤔 ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

4 июня 2026 года до Дня выборов 20 сентября 2026 г. осталось1️⃣0️⃣8️⃣ дней. (Весь список выборов ЗДЕСЬ.) + Брянская область (выборы губернатора) Продолжается конкурс «Лучшие политтехнологи России, весна 2026» Голосование — 4 мая — 7 июня 2026 года (до 22:00) ВЕСЬ СПИСОК И ПРАВИЛА ЗДЕСЬ⬅️ Политтехнолог не спрашивает, чего хочет избиратель. Он узнаёт желание заказчика и убеждает избирателя, что это его собственный выбор ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Не знаешь, что будет через месяц или год? Смело говори про 2050-й. Следующий год — полная неизвестность, зато через 25 лет всё расписано по кварталам. Там уже никто не вспомнит ни прогноз, ни прогнозиста. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Выборы в эпоху дипфейков: новая угроза для политических кампаний Дипфейки перестают быть игрушкой для мемов и развлечений, и становятся инструментом информационной борьбы. Цифры это подтверждают. В 2024 году в российском сегменте интернета было выявлено 84 уникальных социально опасных дипфейка. В 2025 году — уже 627. За первые пять месяцев 2026 года — 616. Для сравнения: за январь–май 2025 года было выявлено 117 таких видео. это в 5,26 раз меньше чем в январь-май 2026-м. Меняется и характер подделок. Всё чаще объектами дипфейков становятся не знаменитости и блогеры, а губернаторы, чиновники, политики и представители власти. Распространяются фальшивые обращения, выдуманные заявления, несуществующие решения и ролики, имитирующие официальную позицию конкретного человека. Для выборов это серьёзный риск. потому что раньше видео воспринималось как доказательство: человек говорит, значит, это было. Теперь избиратель видит лицо, слышит голос, узнаёт интонацию, но перед ним может быть полностью работа ИИ. Главная опасность дипфейков не только в самой подделке, а в скорости её распространения. Фейковый ролик часто приобретает способности вируса, и может разойтись за несколько часов. При этом опровержение приходит позже, когда часть аудитории уже всё увидела, переслала и сделала выводы. Да и опровержение не завоевывает так соцсети как сам дипфейк. Между тем в политике иногда достаточно не доказать ложь, а просто создать сомнение. Проблема давно вышла за российские рамки. Дипфейки и сгенерированные ИИ материалы уже появлялись вокруг выборов в разных странах: от поддельных аудиозаписей в Словакии до AI-робозвонков в США. Технология быстро становится частью политической борьбы, а значит, штабы не могут относиться к ней как к экзотике из мира нейросетевых страшилок. Для штабов это меняет работу с репутацией кандидата. Недостаточно выпускать заявления и надеяться, что избиратель сам разберётся. Нужны заранее подготовленные официальные каналы, быстрые опровержения, мониторинг поддельного контента и понятный способ проверки: где настоящее заявление, а где цифровая подделка. Инструменты могут быть разными: цифровое подтверждение происхождения контента, маркировка, водяные знаки, C2PA/Content Credentials. Но важнее другое: система должна быть готова до атаки, а не придумана после того, как ролик уже разошёлся. (На канале много писал о #спиндокторинге). Особенно опасны такие вбросы в последние дни кампании. В этот момент времени на спокойную проверку почти нет, эмоции выше, а любое сомнение может работать против кандидата. Поэтому. еще раз повторю борьба с дипфейками должна быть не импровизацией после вброса, а частью антикризисного плана кампании. Чем эта информация интересна политтехнологам Для политтехнологов это уже не тема про ИИ, а прямой электоральный риск. Дипфейк может ударить по кандидату, штабу, партии, губернатору. Причём ударить не только по рейтингу, но и по управляемости кампании: штаб вместо повестки начинает тушить фейк, объяснять очевидное и догонять уже разошедшуюся подделку (читайте много статей по теме #деструктивные_технологии, #черный_pr). Помните! В кампании заранее должны быть подготовлены официальные площадки, порядок быстрой реакции, мониторинг видео, единая линия опровержения и понятные правила подтверждения подлинности заявлений. Иначе в момент атаки придётся не управлять кампанией, а бегать выявляя где размещен фейк и объяснять, что кандидат не говорил того, что он «сказал» на видео. Вывод Дипфейки уже не технологическая экзотика, а новый фактор электоральных рисков. В ближайших кампаниях штабам придётся работать не только с агитацией, рейтингами и повесткой, но и с защитой базового доверия к информации. В эпоху дипфейков главный вопрос избирателя звучит уже не просто: «верю или не верю?». Теперь он звучит жёстче: «это вообще было?» ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Продолжение публикации: Двойные стандарты как путь к катастрофе Такая политика выгодна левым партиям, которые получают новые зависимые электоральные группы. Она выгодна бюрократии, которая строит целые индустрии вокруг «разнообразия», «инклюзии», грантов, комиссий, департаментов и программ перевоспитания общества. Идеология идентичности стала удобной технологией управления. Общество дробят на группы, каждой группе объясняют, кто её враг, кому она должна и кто ей должен. Вместо общего гражданского пространства появляется обиженное население. а вместо равенства перед законом — соревнование за статус жертвы. Главная опасность в том, что такая система копит раздражение у большинства. Люди годами видят, что их интересы, культура, безопасность и право на голос становятся второстепенными. Им объясняют, что они должны уступать. Должны каяться, должны оплачивать чужие ошибки, должны молчать. А когда они возмущаются, им говорят, что само их возмущение неоправданное. Это опасная ошибка. Нельзя бесконечно унижать большинство людей лекциями о толерантности. Обиду и недовольство нельзя отменить корпоративным роликом про "разнообразие". Если людям годами показывать, что они граждане второго сорта в собственной стране, рано или поздно появятся силы, которые превратят это раздражение в политическое оружие. И тогда виноваты будут не те, кто однажды сорвётся. Виноваты будут те, кто годами строил систему двойных стандартов, запрещал нормальный разговор и называл любое сопротивление ненавистью. В этом и состоит главный парадокс. Идеология, которая обещала справедливость, всё чаще производит новую несправедливость. Она хотела защитить слабых, но начала создавать привилегированные группы, говорила о свободе, но пришла к цензуре, боролась с дискриминацией, но стала оправдывать дискриминацию в обратную сторону. Она обещала мир в обществе, но но на деле выращивает конфликт. Настоящий либерализм — это не поклонение любой новой повестке. Это равенство перед законом, свобода слова, ответственность за поступки и одинаковые правила для всех. Без коллективной вины. Без групповой индульгенции. Без принципа «этим можно, а этим нельзя». Равные права и равные правила для всех — это не экстремизм. Это основа нормального общества. И важно различать нормальную терпимость и болезнь толерантности. Терпимость — это когда общество не преследует человека за происхождение, веру, внешний вид или частную жизнь, пока он не нарушает общие правила. Это признак силы и уверенности. Но болезнь толерантности начинается там, где общество уже не способно защищать собственные границы, культуру, безопасность и право на здравый смысл. Когда любое сопротивление объявляют ненавистью, любую критику — фобией, а любое требование порядка — экстремизмом. Такая «толерантность» перестаёт быть добродетелью, и становится проигрышем здравого смысла. Замечу, что это не только европейская история. Это универсальный приём любой власти, которая хочет не решать проблемы, а прикрываться ими, сталкивая людей лбами и используя народ как удобный расходный материал. Пока общество верит в красивые лозунги, его используют как одноразовый материал: стравливают, доят налогами, кормят страхами и сталкивают лбами, чтобы никто не спрашивал с тех, кто всё это устроил. Самое мерзкое в этой истории то, что всё это давно перестало быть ошибкой. Власти сами выращивают эти конфликты и кормят их каждый день. Им выгодно, чтобы люди спорили не о провалах правительства, не о безопасности, не о налогах, не о миграционной политике, не о разрушенной интеграции, а о том, кто кого оскорбил, кто кому должен и какая группа сегодня считается более правильной. Пока общество грызётся внутри себя, правители спокойно занимается тем. чем им хочется, снимая любую ответственность за свою деятельность. Сначала они создают проблему, потом запрещают её обсуждать, потом обвиняют граждан в «ненависти» и «нетолерантности». Это не прогресс и не гуманизм. Это управляемый раскол общества под красивыми лозунгами. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Двойные стандарты как путь к катастрофе Этот текст не для тех, кто привык думать заголовками. У кого клиповое мышление уже заменило способность разбираться в происходящем. Я об этом писал отдельно. Этот текст о том, как под красивыми словами про толерантность, разнообразие и справедливость общество дробят, стравливают и используют. Кто не хочет читать длинно — может не читать. Именно на таких и рассчитана система. В настоящее время классический либерализм, основанный на равных правах и равных правилах для всех, сильно потеснён идеологией идентичности — Identity Politics. Суть этой идеологии проста: человек всё чаще рассматривается не как личность и гражданин, а как представитель группы. Мир делится на «угнетателей» и «угнетённых» по признаку расы, пола, сексуальной ориентации, происхождения, религии и других групповых характеристик. Моральная правота человека теперь всё чаще зависит не от его поступков, а от того, к какой группе его записали. Это главный разрыв с классическим либерализмом. Раньше принцип был понятен: равные права, равные обязанности, один закон для всех. Нарушил — отвечай. Не нарушил — никто не имеет права назначать тебя виновным просто за происхождение, пол, цвет кожи или «неправильную» идентичность. Теперь всё иначе. Одним группам заранее выдают статус жертвы и моральную индульгенцию. Другим заранее вменяют историческую вину и требуют бесконечно уступать, каяться, молчать и платить. Это уже не равенство. Это новая кастовая мораль с прогрессивной вывеской. И здесь проблема не в защите людей от дискриминации. так как нормальное государство как раз и должно защищать граждан от произвола, насилия и унижения. Проблема начинается там, где борьба за равные права превращается в систему неравных правил. Где одним можно то, за что других репутационно, публично и профессионально унижают и уничтожают. Где одних судят по поступкам, а других — по принадлежности к «правильной» ("угнетенной") или «неправильной» группе. Особенно хорошо это заметно в культуре, медиа, кино, соцсетях и цифровых платформах. Там уже действует откровенная асимметричная цензура. Одни темы, символы и образы получают режим максимальной защиты. другим строят препоны. Радикальная повестка спокойно подаётся как прогресс, а традиционные ценности, классическая эстетика, обычная семейная модель или даже умеренная критика феминизма, гендерной политики и новой идеологической моды всё чаще объявляются опасными. Человека могут наказать за одно слово, старый пост, неудачную шутку или просто неправильный вопрос. При этом представителям «правильных» групп часто прощают то, за что обычного человека давно бы публично растоптали. Их агрессия называется болью. Их радикализм — голосом угнетённых. Их двойные стандарты — борьбой за справедливость. Это уже не защита слабых. Это новая система моральной иерархии. Та же логика работает и в миграционной политике. Вопрос здесь не в том, что мигранты плохие по происхождению. Вопрос в другом: что происходит с обществом, когда массовую миграцию проводят без реальной ассимиляции (культурной), без жёстких требований к соблюдению законов, без уважения к культуре и правилам принимающей страны. Если государство завозит миллионы мигрантов, но не требует от них принятия общих норм, оно создаёт не разнообразие, а параллельные общества. Возникают районы, школы, сообщества и культурные анклавы, где всё меньше общего с остальной страной. При этом коренные жители слышит одно и то же: терпите, платите налоги, молчите и не задавайте неудобных вопросов. Любая критика быстро получает ярлык расизма, ксенофобии или «правого экстремизма». Даже когда люди говорят не о происхождении, а о преступности, безопасности, школах, жилье, социальной нагрузке, правах женщин, уличном порядке или отказе от интеграции. Нормальный разговор подменяют моральной дубинкой. Но запрет на общение не отменяет проблему, а загоняет её глубже. При этом элиты не наивны, и прекрасно понимают, что делают. Такая политика выгодна крупному бизнесу, которому нужна дешёвая рабочая сила. Продолжение публикации ниже ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»