Pedants motley tongue

@motleytongue · Russian · active

Шекспир и его современники - ссылки, библиография и новости. Для дискуссий - https://t.me/motleytongues (принимаю не анонимов, напишите в личку) Для связи - @vsmakarov (ИМЛИ / ПСТГУ / ШК РАН) Рекламу не размещаю. Sharing is not endorsement

Subscribers 1.2K Subscribers, last 30 days: 1.2K → 1.2K +0 24h · +0 7d
Reach per post (ERR) 26.8%322 avg views
Posting 1.4/day last 7 hours ago
Reactions per 1K views 57.4 ❤ ❤‍🔥 🔥
  1. edited

    Все-таки немного дополню, по-прежнему не касаясь колмогоровской сложности и прочего мне недоступного :) Вот мы видим распределение шекспировских пьес по сложности character networks (кто не знает, это основано на подсчете, какие персонажи с какими одновременно находятся на сцене и соответственно "общаются"). Из самой диаграммы очевидно, что сложность достаточно сильно связана с жанром. В топе - практически одни хроники: персонажей много, они не всегда объединены в четкие группы, может не быть центрального персонажа, который общался бы со всеми, очень многие присутствуют на сцене одновременно (так как много церемониальных сцен), что завышает плотность связей между персонажами. Ниже идут трагедии, где важнее центральный персонаж или несколько персонажей, к кому сходятся связи с остальными, а в самом низу - комедии, где самая четкая группировка персонажей по сюжетным линиям, мало больших сцен и очень важен "тип", "гумор" и т.д. Конечно, предсказать позицию отдельной пьесы не всегда возможно. Тут еще надо помнить, что везде есть второстепенные персонажи, не несущие особой сюжетной нагрузки, зато приносящие "входящую информацию" - слуги, солдаты, вестники, в основном снова в хрониках и в трагедиях. Полноценные ли это персонажи и стоит ли их вообще учитывать - а если нет, то где линия отсечения? Но где на схеме такой сложности будет располагаться жанр, в целом понятно. Уж если считать, то взять тогда некую целостную группу и посмотреть, как character networks работают внутри нее. А иначе слишком банально получается. В общем, вывод обычный и не менее банальный - чтобы что-то считать в тексте, надо вначале понимать, как этот текст и его составляющие работают.

  2. Измерение связности системы персонажей шекспировской пьесы по принципу колмогоровской сложности (прочитал три раза, ничего не понял, возможно, это интересно, на первом месте "Антоний и Клеопатра", на последнем - "Буря")

  3. Еще одна тема, о которой надо писать подробнее - роль каталогов пьес в закреплении их жанровых ассоциаций. Конечно, часто на титульном листе уже было написано, что перед нами - "трагедия" или "комедия", но наличие жанра как обязательного свойства пьесы - когда появилось оно? Может быть, за "двадцать лет без театра", когда появилось время и желание собрать и оценить изданное, а заодно и составить первые списки пьес. На первой картинке - самый ранний каталог, в приложении в изданию "Беспечной пастушки" Томаса Гоффа (1656). Кто его составил, неизвестно, по имени печатников он называется каталогом Ричарда Роджерса и Уильяма Ли. Это просто алфавитный список пьес с указанием автора через запятую (если он известен). Более известен "список Арчера" в приложении к издании мидлтоновской комедии "Закон о стариках" (1656) - порядок тут тоже алфавитный, но впервые появляется буквенная кодификация жанров: С - comedy, T - tragedy, I - interlude (например, шекспировская "Все хорошо, что хорошо кончается"), H - history (например, приписанная Шекспиру "Иеронимо, в двух частях"), M - masque. В заголовке еще обещана P - pastoral, но я таких в списке нашел буквально две (одна из них - перевод гвариниевского "Верного пастуха"). Этот вариант обычно называется "списком Арчера" по имени владельца магазина, заказавшего (и продававшего) издание. На LPD есть фото высокого качества, сделанные с фолджеровского экземпляра. Часто упоминают еще каталоги ассортимента книготорговых лавок - например, знаменитые ежегодники Хамфри Моузли, но там все-таки нет табличной системы и жанр не всегда указывается (хотя действительно пьесы идут отдельно от романов, стихотворных сборников и т.д.) Но самый подробный каталог на этом этапе составил герой, о котором я буду много говорить в сентябре - Фрэнсис Кёркмен. В версии 1661 в нем было 690 пьес, а а в издании 1671 - уже больше 800 (I have not only seen, but also read all these Playes, сообщает нам автор - и все якобы можно купить у него в магазине). Возможно, что список Арчера тоже на самом деле составил Кёркмен, но в каталоге, опубликованном уже под его именем, немного другая система: вначале идут пьесы авторов с самым большим каноном: Шекспир (48 пьес, вы, нынешние расширители канона, ну-тка!:)), Бомонт и Флетчер (52) Бен Джонсон (50, включая маски), Шёрли (38), Томас Хейвуд (25), Мидлтон и Роули (27, причем они идут как Бомонт и Флетчер - в паре), Мессинджер (16), Чапмен (17), Брум (17), Дэвенант (14). Кёркмен подсчитал, что на этот топ-10 авторов приходится больше трети всех пьес - 304. Классификация в целом та же, но добавлены еще TC - трагикомедии, а интерлюдиями Кёркмен считает или очень ранние пьесы 16 века, или, наоборот, современные фрагменты эпохи "двадцати лет без театра". Я все думаю о том, насколько важна именно табличная форма, в которой одной пьесе может соответствовать только один жанр - и должен соответствовать, потому что у Кёркмена немало пьес без указания автора, но нет ни одной, для которой не указана буква жанрового кода. Ну конечно, он же их все прочитал, жанр здесь - это итог классификаторского суждения. Мой любимый "Недовольный" в списке Арчера - С, а в каталоге Кёркмена - TC. Надо бы заняться полной таблицей соответствий и отловить все интересные вариации. UPDATE: забавно, как работает человеческий мозг. Смотрю на все списки, и так хочется поверить, что "Этот человек, Уотсон, он был один!" :))

  4. edited

    Обсуждали тут недавно с коллегой знаменитый фрагмент из "Генриха VI", часть 2 (речь Джека Кэда после взятия Лондона), и вспомнили, что вообще-то винотечение из водоразборного фонтана на Чипсайде (т.н. Great Conduit) действительно периодически устраивали - в дни коронаций нового монарха, больших праздников в королевской семье или военных побед. Нашлась недавняя статья, где объяснялось, как это делали: нет, вино по акведукам не пускали, а просто в дом рядом с водоразбором загружали бочки с белым и красным вином (важно, что цвет разный) и присоединяли к трубам. Кстати, и как вода шла с северо-запада в Лондон по трубам, надземным и подземным, там тоже можно прочитать. И кстати, очень интересно сравнить обещания Кэда с тем, что пишут историки. Водоразборный фонтан он выбирает самый маленький (оттого и название pissing conduit - на картинке в левом углу, в самом начале Чипсайда), зато, мол, вино вместо воды будет течь целый год: I charge and command that, at the city's cost, the Pissing Conduit run nothing but claret wine this first year of our reign А вот как описывает реальные события Лодовик Ллойд в книге об истории торжеств и триумфов: at the coronation of Henry the fourth, nine seuerall Conduites ran for two daies of Claret wine and white wine, in nine seueral places of the citie of London as plentie as water to all passers by. Девять фонтанов по два дня - это, конечно, не то что один фонтан, но целый год (аттракцион неслыханной щедрости, но за счет города). Кстати, неясно, кто обычно это винотечение финансировал. С одной стороны, при коронации это вроде бы должен быть королевский подарок горожанам, с другой - есть несколько указаний, что оплачивали вино те, кто управлял водоснабжением, то есть либо совет олдерменов Сити, либо отдельные корпорации (например, ганзейские купцы при коронации Марии Тюдор). И дело тут, видимо, не только в желании ублажить алкоголелюбивых горожан. Некоторый смысл имеет и отсылка к чуду в Кане Галилейской - вот, например, в стихотворении Джона Лидгейта на торжественный въезд Генриха VI в Лондон (1432, очевидно, после поездки на коронацию во Францию): The Kyng forth rydyng entryd Chepe anoon, A lusty place, a place of alle delycys; Kome to the Conduyt, wher, as cristall stoon, The watir ranne like welles of Paradys, The holsome lykour, ful riche and of grete prys, Lyke to the water of Archedeclyne, Which by miracle was turned into wyne.

  5. edited

    И финальная виньетка про As You Like It. Конечно, Лаутарис и Аршад не могут пройти мимо издательской тайны этой пьесы. В августе 1600 в наш любимый Stationer's Register внесли любопытную запись. В особом разделе указали, что 4 "книги" пока выпускать не будут: "As You Like it", "Генриха V", "Много шума из ничего" и джонсоновского "Каждый в своем гуморе". Все это пьесы, права на которые принадлежали слугам Лорда-камергера, и соседство первых двух пьес хорошо работает на гипотезу Лаутариса: мол, страшные упоминания или намеки на запрещенного Эссекса, решили перестраховаться. Правда, странно, что вначале "the players were willing to make a public declaration of their political loyalties", а потом передумали. Но да, лето 1600 - важный переломный момент в жизни Эссекса. В июне специально созданная комиссия Тайного совета рассмотрела его "дело" (после того, как он самовольно вернулся из Ирландии и ворвался в королевские покои),в начале июля его наконец отпустили из резиденции Лорда-хранителя печати Томаса Эджертона (где его видел и с ним, вероятно, разговаривал секретарь Эджертона Джон Донн). В июле же слушалось уже настоящее судебное дело против Джона Хейуорда, автора исторического сочинения о правлении Генриха IV, в котором он якобы проводил параллели между некомпетентностью Ричарда II и современным положением дел (да еще и посвятил книгу Эссексу). Фрэнсис Бэкон провел по просьбе королевы экспертизу, Хейуорда отправили в Тауэр, где он и пробыл до смерти Елизаветы. Эссекс уехал в поместье дяди, в конце июля Елизавета приказала его там держать под арестом, а в конце августа приказ отменила. На фоне всего этого можно представить себе, как актеры, перепугавшись, отказываются передавать печатникам текст пьесы. Но почему нельзя было поступить так, как до этого поступили с "Ричардом II" - выкинуть сцену низложения короля и напечатать текст без нее (впрочем, мы не знаем, была ли там она вообще до четвертого кварто 1608 года). Из AYLI можно было выкинуть монолог первого лорда про слезы оленя и про Жака, из пролога к 5 акту "Генриха V" можно было выкинуть буквально шесть с половиной строк. А уж что там в "В своем гуморе" и особенно в "Много шума из ничего" про Эссекса, и представить трудно. Да и вообще, пусть посвящений Эссексу в печати и стало в 1600 году значительно меньше, но его имя в книгах вполне могло упоминаться. В конце концов, ровно через 10 дней, 14 августа, единственная пьеса, где Эссекса прямо восхваляют и сравнивают с Генрихом V (не по масштабу личности, а по радости лондонцев от побед - да и победы-то никакой у Эссекса в Ирландии не получилось!) была зарегистрирована в Компании печатников, а потом и напечатана. Обычно пишут, что упоминание Эссекса оттуда убрали - но на самом деле там вообще нет Хора и прологов к актам (как и актов, и даже сцен - напечатано сплошным текстом без разделений на фрагменты). Так же быстро зарегистрировали и напечатали еще две пьесы - осталась только As You Like It, про которую как будто забыли и она долежала себе до первого фолио. Что же случилось в августе 1600? Если бы знать... Вполне заслуживает доверия, например, гипотеза Майкла Хирелла, который заметил, что на странице регистра чуть выше есть запись о том, что некоему Джеймсу Робертсу в мае того же года разрешили напечатать две пьесы слуг Лорда-камергера, в том числе довольно известную о споре "суконных и бархатных штанов". Почему не там, где все другие записи, а на особом листе в начале? Хиррел предположил, что было некое разбирательство в суде компании (мы бы назвали жто конфликтной комиссией или арбитражем), и в мае победил печатник, а в июле - театральная компания. Но почему тогда остальные пьесы напечатали так быстро? Может быть, AYLI попала под цензуру как сатира? Но "комические сатиры" спокойно выходили в свет. В любом случае, после смерти Елизаветы никаких оснований не печатать пьесу больше не было бы. Может быть, издатели о ней просто забыли?

  6. Разочарование года. Еще в апреле немало писали о том, что Крис Лаутарис из Шекспировского института и искусствовед Ясмин Аршад открыли что-то новое о том, как As You Like It связана с восстанием и падением графа Эссекса. Книгу, в которой опубликована их статья, я еще не читал (но в Google Books посмотреть фрагмент можно). Если вкратце, то там не про шекспировскую пьесу, а про портрет неизвестной дамы в персидском костюмы Маркуса Геррартса. В этой даме пытались опознать и королеву Елизавету, и многих аристократок, и (моя любимая версия) Ауру Солтану - девочку, которую Энтони Дженкинсон купил на невольничьем рынке где-то в Центральной Азии или в дельте Волги и подарил Елизавете, вернувшись в Англию. Лаутарис и Аршад (скорее, я думаю, последняя, Крис - не искусствовед) попробовали доказать, что это портрет Пенелопы, урожденной Деверo, в замужестве - Рич, в последние годы жизни - графини Девонширской (про ее семейные проблемы можно прочитать в любой биографии), той самой Стеллы, которой Филип Сидни посвятил свой знаменитый цикл сонетов. Портрет, кстати, купила королева Анна в начале 18 века и теперь он в королевской коллекции. Специалисты тут, возможно, поспорят, я только кратко перескажу аргументы авторов. В сонете, который написан на картуше в правом нижнем углу, авторы видят отсылку к гомеровской Пенелопе (я, если честно, не вижу). Дама на портрете коронует цветочной гирляндой плачущего оленя (авторы вспоминают, что слезы раненого оленя считались лекарством от всех болезней, одним из видов безоара), а олень здесь - это, мол, брат Пенелопы, граф Эссекс. Тут надо изучать подробнее, учитывая, что филологи обычно довольно никудышные геральдисты, но на гербе Эссексов красный олень и правда есть, но в качестве одного из щитодержателей. В статье в TLS, о которой речь впереди, Лаутарис приводит несколько цитат, где Эссекс ассоциируется с оленем, но как-то пока не очень убедительно - разве что за исключением рукописного стихотворения об олене, которого ценил царственный лев и ненавидел злой верблюд (очевидно, Роберт Сесил). Дальше идут всякие странноватые аргументы, вроде того, что два кольца на шнурке - одно черное, другое красное - означают Рича (R[ed]), мужа Пенелопы, и ее тогдашнего любовника Чарльза Блаунта (B[lack]), лорда Маунтджоя, будущего графа Девонширского. Общий смысл получается такой, что Пенелопа страдает из-за опального брата и просит вернуть ему фавор королевы. Правда, не очень понятно, где королева могла бы эту картину увидеть и разглядеть ее детали, ну ладно. Возможно, авторы тут были и правы. Но вот в июльском TLS вышла их статья, посвященная уже шекспировской комедии (TLS теперь так отгородился от доступа без подписки, что не знаю, удастся ли открыть хоть фрагмент текста, мне его прислали коллеги. Пересказ статьи есть в лонгриде на сайте Бирмингемского университета). Уже само заглавие "Rebel Playwright: What a painting reveals about Shakespeare’s political allegiances" заставляет заподозрить, что раз так напрямую давят, доказательных аргументов немного. Лаутарис и Аршад начинают с того, что сама постановка "Ричарда II" в день перед восстанием - знак того, что Шекспир и труппа как минимум сочувствовали Эссексу. Тут много пафоса и критики бардопоклонства ("For many bardolaters, approaching Shakespeare through his politics is tantamount to a sacrilegious act, an admission that this great poet of the universal human condition sullied himself with the crude partisanship of his age") Но раз Шекспир не возвышенный Бард, почему он сразу должен стать политическим активистом? Риски в реальной поддержке Эссекса огромные, политические интриги - вещь непредсказуемая, и с чего в них должен участвовать частный человек без политических амбиций? Вы уже, конечно, поняли, что Лаутарис подводит нас к тому, чтобы увидеть в грусти Жака над раненым оленем сочувствие Эссексу. Действительно, в "Розалинде" Лоджа - первоисточнике сюжета - над оленями никто не грустит, никакого Жака нет. Особо авторы замечают, что Жак назвал оленя " poor and broken bankrupt" (а Эссекс лишился дохода от монополий! и еще у него leathern coat!) Вот, мол, придворные плохие, затравили Эссекса и теперь ничего не замечают и бегут мимо плачущего оленя (Sweep on, you fat and greasy citizens). От этого мне как-то совсем грустно. Во-первых, риторика "страдающей сестры" на частном портрете и риторика публичного театра не могут так топорно соотноситься. Во-вторых, зачем Шекспиру возбуждать в зрителях "Глобуса" (а авторы прямо-таки просят представить себе эту картину) сочувствие к опальному аристократу - из абстрактного гуманизма? но это то же самое бардопоклонство в новой обертке. В-третьих, насколько обедняется вся картина Арденского леса, если Жаку жалко графа Эссекса, а не младшего брата людей - оленя? Ведь в том и смысл упрека Жака герцогу и придворным: вы бежали от двора, теперь вы живете в лесу и воображаете себя веселым и дружным братством лесников, а ведь вы и тут притесняете и убиваете ближнего, "прирожденных граждан места сего" (kill them up / In their assign'd and native dwelling-place). Сколько в Арденскому лесу таких Эссексов? В-четвертых, авторы забывают про гротескную сцену IV.2, где Жак устраивает гротескный триумф после охоты, заставляя одного из лордов надевать рога убитого оленя (ну и все шутки про брак и рога в лесу, где олени - природные граждане, тоже в эту же копилку). Неужели Эссекса мало в посвящениях, в одах, в марциальных отсылках (как в шекспировском же "Генрихе V"), чтобы еще его вставлять в любое упоминание о плачущем олене, которое, я думаю, есть примерно в каждой третьей пасторали? Попробовал посчитать раненых оленей в текстах 1590-х, на третьем десятке сбился и устал. Неужели это все про Эссекса? Или получается как у Гилилова: найдем хорошую метафору и наложим на нее нужное нам тавро? Есть, впрочем, еще один аргумент, разберем его завтра.

  7. Вчерашняя лекция о Троиле и Крессиде (пока без кавычек, так как до Шекспира еще не дошли) Видео Аудио Традиционное спасибо Алле за организацию и запись!

  8. Ну и конечно, анонимное стихотворение о Троиле (вернее, о Троиле как зеркале петраркистского героя) есть в самом знаменитом поэтическом сборнике 16 века (он же "альманах", "мисцеллания" и т.д.) - "Песнях и сонетах", изданных Ричардом Тоттелом в 1557. Называется оно "A comparison of his loue wyth the faithfull and painful loue of Troylus to Creside" и начинается с длинного пересказа, каким хорошим во всех отношениях был Троил - а дальше, мол, решать вам, дорогая леди. Lo lady then iudge you by this, Mine case and how my case doth fall, For sure betwene my life and his, No difference there is at all. His care was greate so was his paine, And mine is not the lest of twaine. For what he felt in seruice true For her whom that he loued so, The same I fele as large for you, To whom I do my seruice owe. There was that time in him no paine, But now the same in me doth raigne. В структуре стиха, наверно, и кроется ответ, почему рассказ о Троиле и Крессиде так популярен, что дошел даже до баллад: он передает одновременно надежду и страх мужчины-автора и читателя: с одной стороны, Крессида будет благосклонна, с другой - Крессида в итоге будет Крессидой

  9. Немного к завтрашней лекции о Троиле и Крессиде. Меня всегда удивляет, как много античных мифологических персонажей в балладах (вроде бы простые тексты для невзыскательной аудитории, а смотри же...) Вот "Муки любви" (1559, нечастый случай точного датировки на печатной балладе): на мотив песни о царе Соломоне, упоминаются Парис и Елена, Леандр, Приам, Геркулес, Фисба, Ифий и Анаксарета (как говорится, кто сможет вспомнить без словаря), ну и конечно, Knowe ye not howe Troylus Languished and lost his joye with fittes and fevers mervailous For Cresseda that dwelt in Troye Tyll pytie planted in her brest ladie ladie. В балладе о "бранятся - только тешатся" (характерная двухчастная баллада, первая часть - от лица юноши, вторая - девушки) латинскую цитату прямо в текст баллады удается вставить. Though Cressida I prove, yet Troylus thou wilt rest. Amantium irae amoris redintegratio est И снова целая галерея античных героев, в каждом куплете новые. Или вот такая комбинация из двух частей: на лицевой - возлюбленную восхваляют превыше всех античных образцов (и антиобразцов типа Крессиды): Stout Hector held Andromicha a stately beautious Queene, But shes, no Troylus Cressida, yet faire as ere was seene [...] The Grecian Helen was a Moore, compard with my deare Saint, The faire facd Hyrens beauty poore, and yet shee does not paynt, а во второй - классический антиблазон (описание антикрасоты той же самой возлюбленной по частям тела, приведу только маленький фрагмент): Her haire not like the golden wire but black as any Crow; (привет, сонет 130, кстати) Her beetle browes, all men admire, her forehead wondrous low. Удивительная все-таки вещь баллады

  10. repost

    Селия (Оселку) Куда бредешь, умник? Смотри, в дебри не забреди. Оселок Госпожа, ваш отец послал меня за вами. Селия Ого! Ты теперь служишь посланником? Оселок Нет, я просто оказался там — и меня послали. Честью клянусь! Селия Где ты научился этой клятве, дурак? Оселок Я научился ей у одного рыцаря, который честью своей клялся, что пирожки отменные, а горчица прескверная. Но, уверяю вас, все наоборот: пирожки были прескверные, а горчица отменная. Так как же выходит — рыцарь клялся ложно? Ничуть. Селия Как ты это докажешь, о гора знаний? Розалинда Вот-вот! Блесни-ка своей ученостью. Оселок Запросто. Встаньте передо мной, милые дамы, огладьте свои длинные бороды и, не сходя с места, поклянитесь бородами, что я плут. Селия Клянемся своими бородами (если бы они у нас были), что плут ты и есть. Оселок Ну, это вопрос спорный! В любом случае, так это или не так, ваша клятва не станет ложной. Потому что, если вы клянетесь тем, чего у вас нет, такой клятве грош цена. Рыцарь поклялся своей честью, которой у него никогда не было, — если только он не истрепал ее в клочья своими клятвами еще до этих пирожков с горчицей. Селия Какого такого рыцаря ты имеешь в виду? Оселок (Розалинде) Да того самого, которого так любил ваш батюшка герцог Фердинанд. Розалинда Довольно, дурак! Молчи уж лучше, а то дождешься плетки, и очень скоро. Оселок Выходит, дурак не смеет сказать разумное слово о глупостях, которые творят разумные люди? Селия Твоя правда. С тех пор, как даже крохи дурацкой мудрости попали под запрет, глупости мудрых, не стесняясь, вылезли напоказ. Уильям Шекспир «Будь по-вашему, или Кому что нравится», Акт первый, Сцена 2 Приехал тираж остроумнейшей комедии Шекспира в пяти актах в новом переводе! Автор перевода и послесловия — Григорий Михайлович Кружков. Дизайн Вадима Гусейнова. #Шекспир #КомуЧтоНравится #ГригорийКружков #КнигаАвгуста

  11. repost

    ЛЕКЦИЯ Друзья! Иногда великий сюжет вырастает из одной строки. У Гомера Троил появляется лишь мельком, среди сыновей, которых оплакивает старый Приам, а Крессиды нет вовсе. Но средневековая Европа сумела разглядеть в этой почти пустоте целую историю любви и предательства, и несколько столетий подряд она занимала поэтов не меньше, чем гнев Ахилла. Шекспир оказался в этой длинной цепочке одним из последних и написал, пожалуй, самую мрачную из своих «комедий». Герои великой войны предстают у него мелочными, тщеславными, смертельно уставшими; высокая риторика соседствует с насмешкой; а любовь заканчивается не гибелью, а чем-то гораздо более горьким. 22 августа в 19.30 МСК О «Троиле и Крессиде» расскажет Владимир Сергеевич Макаров, старший научный сотрудник ИМЛИ РАН, доцент ПСТГУ и сопредседатель Шекспировской комиссии РАН. Какими предстают у Шекспира герои Троянской войны и как история несчастной любви меняет наш взгляд на весь троянский цикл? О чём пойдёт разговор - Почему в Европе оказался так популярен сюжет, которого вообще нет у Гомера - Итальянские приключения Троила и Крессиды - Троил и Крессида в Англии — Чосер и Хенрисон - Троянцы в Англии — от Брута до елизаветинской поэзии - Кто ещё, кроме Шекспира, выводил Троила и Крессиду на сцену Всех ждём. Вход свободный, регистрация не требуется..

  12. Чего катастрофически не хватает, так это легальной онлайн-библиотеки, где были бы хорошие (старые и новые) электронные издания классики. Не пожалел бы денег на подписку, если бы можно было под рукой иметь Литпамятники, собрания сочинений, библиотеку античной литературы и пр. и пр. Пока развлекаюсь поиском, например, Чосера, на тех платформах, что есть, и все время попадаются чудеса библиографических описаний.

  13. В Фолджеровском блоге - интереснейшее эссе Брэнди Адамс про выражение "artificiall intelligence" в трактате Джона Харви (это младший брат кембриджского ритора Габриэля, того самого, который ругался с Нэшем в памфлетах) о непознаваемости пророчеств. Про медную голову Роджера Бэкона надо писать отдельно, а про Харви могу добавить, что он вообще страшно любит слово artificial: в трактате на 140+ страниц оно встречается почти 30 раз. Примерно в половине случаев потому, что этот термин часто встречается в рамистской логике (artificial argument опирается на логику мышления, inartificial - на какую-то внешнюю информацию или авторитетное мнение, которые логически из самого рассуждения не выводятся). Получается, что у Харви, видимо, natural intelligence - это когда человек просто понимает, что происходит, а artificial intelligence - когда он это логически объясняет. Оба этих вида понимания противопоставляются откровению и пророчеству: how can any such diuine, and Metaphysicall mysterie be directly, or indirectly intimated by any naturall or artificiall intelligence? Целиком прочитать книгу (у кого хватит сил, конечно, - но это явно не я) можно здесь

  14. Для распознавания рукописей, написанных т.н. "секретарским почерком" разработали ИИ-модель, названную (вероятно, в честь донновского покровителя-гонителя?) Egerton. Попробовал ее потестить через Transkribus на нескольких сканах завещаний - очень неплохая.