ЛикбеZ

Регионы затягивают пояса, чтобы свести бюджеты Счётная палата опубликовала первые итоги исполнения бюджетов в 2026 году. Доклад показывает, что финансовая ситуация остаётся напряжённой. Федеральный бюджет столкнулся со значительным внеплановым дефицитом, а регионы смогли сохранить общий профицит в основном за счёт сокращения расходов. Особенно заметно урезание затрат на социальную сферу. Расходы регионов на здравоохранение за первый квартал снизились на 6,4%. Одновременно общий рост расходов субъектов Федерации оказался самым низким с начала специальной военной операции. Фактически многие регионы предпочли экономить, чтобы удержать финансовые показатели в допустимых пределах. Ещё несколько лет назад ситуация выглядела иначе. В 2022–2024 годах региональные бюджеты активно поддерживались федеральными трансфертами и ростом доходов от сырьевого экспорта. Однако замедление экономики, рост обязательных расходов и увеличение нагрузки на бюджетную систему постепенно сокращают финансовые возможности субъектов Федерации. В результате формальный профицит регионов не означает улучшения их положения. Напротив, он всё чаще достигается за счёт отказа от части расходов, включая социальные программы и развитие инфраструктуры. Эксперты допускают, что во втором квартале положение может несколько улучшиться благодаря дополнительным доходам бюджета, однако тенденция к жёсткой экономии на местах пока сохраняется.

Ну что сказать вам москвичи 16 июня Москва получила очень прямой и очень неприятный сигнал: Путин не способен защитить даже столицу собственной страны. Все годы Кремль строил культ всесильного государства, которое якобы держит под контролем небо, границы, тыл и безопасность граждан. Но реальность выглядит иначе. Волны беспилотников шли на Москву одна за другой, мэрия в почти онлайн-режиме сообщала о новых целях, ограничивалась работа аэропортов, под ударом оказался объект нефтяной инфраструктуры. Это уже не случайный пролет и не единичный сбой. Это демонстративный провал системы защиты, за которую персонально отвечает президент России. Именно поэтому ответственность здесь нельзя размазывать по ПВО, мэрии или «отдельным службам». В России вся модель власти выстроена так, что вопрос безопасности — это не техническая тема, а главный политический товар Путина. Он десятилетиями продавал населению простую сделку: откажитесь от свобод, от политической конкуренции, от нормальной страны — зато я гарантирую вам порядок и защиту. Но если дроны волнами доходят до Москвы, если горят объекты, если столица живет в режиме тревоги, значит эта сделка разрушена. Удары по Москве — это не абстрактная «атака на Россию». Это прямое доказательство того, что путинская вертикаль не справляется даже там, где обязана была показать абсолютный контроль. Не Белгород, не приграничье, не оккупированные территории — сама Москва. Сердце режима. Витрина стабильности. Символ недосягаемости. И если даже здесь люди просыпаются под сообщения о налете, значит президент, который обещал безопасность, больше ее не обеспечивает. Самое болезненное для Кремля в том, что это уже нельзя списать на форс-мажор. Когда атака длинная, волновая и массовая, это означает не «разовый прорыв», а системную уязвимость. А системная уязвимость столицы — это уже политический приговор всей путинской модели. Путин любит говорить о победах, суверенитете и исторической миссии. Но для обычного москвича все намного проще: если ты президент, который обещал защиту, а дроны летят на Москву, — это твоя вина. Не чья-то еще. Твоя.

G7 пообещала Украине больше оружия и новые санкции против России Лидеры стран G7 на саммите во французском Эвиане подтвердили курс на дальнейшую поддержку Украины. В итоговом заявлении говорится о расширении военной помощи, поддержке энергетики и усилении экономического давления на Россию. «Большая семёрка» намерены увеличить поставки систем ПВО, ракет-перехватчиков и дальнобойных вооружений. Рассматривается расширение сотрудничества с украинским ВПК для роста производства оружия внутри страны. Отдельное внимание уделено энергетике. G7 пообещала дополнительную помощь для подготовки Украины к следующей зиме и поддержания работы энергосистемы. Ещё один пункт — новые ограничения против российской экономики. В заявлении говорится о намерении усилить санкции, включая меры против нефтегазового сектора, который остаётся основным источником экспортных доходов России. О мирных переговорах или поиске компромисса речи не идет. Главный акцент сделан на продолжении поддержки Киева и дальнейшем давлении на Москву.

Контракт любой ценой, как меняется система набора в российскую армию Российские власти сталкиваются с растущими трудностями при пополнении армии новыми контрактниками. Темпы набора остаются высокими, однако потребность в личном составе сохраняется, что вынуждает государство постоянно искать новые способы привлечения людей на военную службу. В первые годы конфликта основным стимулом стали крупные выплаты за подписание контракта. Постепенно суммы росли, а к кампании по набору подключились практически все регионы страны. Теперь денежные бонусы получают не только сами военнослужащие, но и посредники, которые приводят новых кандидатов в военкоматы. Фактически набор всё больше напоминает систему выполнения плановых показателей. Кроме того, заметную роль в пополнении армии играет так называемый спецконтингент. Речь идёт об осуждённых, фигурантах уголовных дел, а также гражданах с серьёзными финансовыми проблемами и долгами. Для многих из них контракт становится возможностью решить накопившиеся жизненные трудности. В связи с этим требования к кандидатам постепенно смягчаются. Если ещё несколько лет назад акцент делался на состоянии здоровья и уровне подготовки, то сегодня главным критерием всё чаще становится готовность подписать контракт. Такая модель позволяет поддерживать необходимую численность войск, однако одновременно ставит вопросы о качестве подготовки личного состава и долгосрочной устойчивости системы комплектования армии.

Позиция Владимира Соловьёва интересна не столько тезисом об «экзистенциальной войне», сколько тем, что в ней фактически происходит отождествление страны с политической и идеологической группой, которая многие годы выступает главным публичным обоснованием СВО. Когда звучит утверждение «нас никто не отпустит с этой войны», возникает вопрос: кто именно скрывается за этим «нас»? Для государства и общества любой конфликт рано или поздно заканчивается — переговорами, перемирием или новым балансом сил. Однако для тех, кто сделал поддержку войны основой своей политической, медийной и профессиональной идентичности, её последствия действительно могут оказаться долгосрочными. После завершения боевых действий неизбежно возникнут вопросы о причинах, целях, цене и итогах конфликта. Поэтому слова об экзистенциальном характере войны можно рассматривать не только как оценку положения России, но и как признание положения самих идеологических работников СВО. К ним вопросы будут возникать как за пределами страны, так и внутри неё. И в этом смысле их опасения выглядят вполне рациональными: для многих из них завершение войны станет не финалом истории, а началом периода политической и общественной оценки их роли в произошедшем.

Рост цен на дизель и перебои с поставками становятся не просто отраслевой проблемой, а потенциальным риском для продовольственной безопасности. Если уборочная кампания войдёт в пик на фоне дефицита топлива, часть урожая может быть собрана с задержками и дополнительными издержками. Пока о прямой угрозе голода речи не идёт, однако рост себестоимости сельхозпродукции уже закладывает основу для нового витка продовольственной инфляции. История показывает, что топливные кризисы в аграрный сезон почти всегда заканчиваются ростом цен на продукты для конечного потребителя.

Автокредиты без льгот дорожают Стоимость кредитов на новые автомобили в России растёт из-за постепенного сворачивания государственных программ поддержки. По данным Объединённого кредитного бюро, в мае полная стоимость кредита на новую машину составила 14,5%, на подержанную — 22,7%. Разрыв между сегментами сократился до 8,2 процентного пункта — это минимальный показатель с конца 2024 года. Если раньше льготные программы помогали удерживать спрос на новые автомобили, то теперь покупателям всё чаще приходится брать кредиты на рыночных условиях. При этом банки продолжают активно включать в договоры страховки и дополнительные услуги. Из-за этого реальная стоимость займа оказывается заметно выше рекламируемых ставок. Для рынка это означает дальнейшее охлаждение спроса и снижение доступности автомобилей для многих российских семей.

Дело Вербицкого указало на пределы российского влияния в Армении Полиция Армении освободила математика и блогера Михаила Вербицкого, задержанного 13 июня в аэропорту Еревана. В России он объявлен в розыск по делу о призывах к терроризму и внесён в перечень террористов и экстремистов. Освобождение произошло после того, как армянские власти не получили официальный запрос на экстрадицию из России. Формально речь идёт о юридической процедуре, однако история получила политическое звучание. За последние годы отношения Москвы и Еревана заметно ухудшились. После потери Нагорного Карабаха и серии конфликтов между руководством двух стран Армения начала активнее развивать связи с Евросоюзом и США. Одновременно ослабли позиции политических сил, выступавших за безусловную ориентацию на Москву. На этом фоне всё чаще проявляется новая реальность: Россия уже не может рассчитывать на автоматическое выполнение своих пожеланий даже со стороны формальных союзников по ОДКБ и ЕАЭС. Показательно, что ответом Москвы на политическое отдаление Еревана всё чаще становятся не дипломатические успехи, а торговые ограничения. За последние недели российские ведомства ввели запреты и ограничения на поставки армянских цветов, овощей, фруктов, ягод, сухофруктов, рыбы, минеральной воды «Джермук», а также продукции ряда производителей коньяка и вина. Позднее под ограничения попала практически вся подкарантинная продукция из Армении. В связи с этим дело Вербицкого выглядит не причиной, а симптомом более крупного процесса. Влияние Москвы на Южном Кавказе сохраняется, но уже не является безусловным. И чем чаще политические разногласия сопровождаются торговыми запретами, тем очевиднее становится, что прежняя модель отношений России с Арменией уходит в прошлое.

Бензин попроще, чтобы хватило всем Российские власти фактически признали растущие проблемы с обеспечением внутреннего рынка топливом. Правительство продлило разрешение отдельным нефтеперерабатывающим заводам выпускать бензин и дизельное топливо с характеристиками, заметно уступающими стандарту «Евро-5». Формально речь идет о временной мере поддержки отрасли, однако по ряду параметров такое топливо уже ближе к экологическому классу «Евро-3». Главное изменение касается содержания серы. Если стандарт «Евро-5» допускает не более 10 мг серы на килограмм топлива, то теперь отдельным предприятиям разрешено выпускать бензин с показателем до 150 мг, а дизельное топливо — до 350 мг. Кроме того, увеличены допустимые нормы содержания ароматических углеводородов, этанола и ряда присадок. Фактически рынок получил возможность использовать горючее, соответствующее требованиям начала 2000-х годов. Подобные решения Россия уже принимала в кризисные периоды. После введения санкций в 2022 году власти неоднократно смягчали экологические и технические требования для автопрома и нефтепереработки, объясняя это необходимостью сохранить производство и избежать дефицита. Теперь аналогичный подход применяется и к рынку топлива. Продление послаблений показывает, что проблемы отрасли оказались более долгосрочными, чем предполагалось изначально. Причины решения выглядят вполне прагматично. За последние годы нефтепереработка столкнулась с последствиями атак на НПЗ, сложностями модернизации и перебоями в поставках оборудования. Власти предпочли сохранить объемы производства и избежать пустых заправок. Однако за этот компромисс заплатят потребители. Топливо с повышенным содержанием серы ускоряет износ двигателей, топливной аппаратуры и каталитических систем современных автомобилей. В результате россияне могут столкнуться с ростом расходов на ремонт в момент, когда автомобили, запчасти и обслуживание уже заметно подорожали. Фактически часть издержек топливного кризиса перекладывается с производителей на владельцев машин.

Денег в регионах становится всё меньше Финансовые проблемы российских регионов продолжают нарастать. По данным Счётной палаты, в первом квартале 2026 года дефицит бюджета зафиксирован уже в 56 субъектах Федерации. Год назад таких регионов было 46, а до 2022 года — всего шесть. Ещё тревожнее выглядит рост числа регионов, где дефицит превышает 10% доходов: за год их количество увеличилось с 23 до 35. Наиболее сложная ситуация сложилась в Еврейской автономной области, Кемеровской и Вологодской областях, а также в Республике Коми. В ряде случаев регионам не хватает от трети до половины собственных доходов для покрытия текущих расходов. Крупнейшие бюджетные разрывы в денежном выражении зафиксированы в Кузбассе, Ханты-Мансийском автономном округе, Краснодарском крае, Иркутской и Московской областях. Главная причина — сокращение прибыли предприятий. Налог на прибыль традиционно остаётся одним из ключевых источников доходов региональных бюджетов, однако за год его поступления снизились почти на 12%. Особенно сильно пострадали сырьевые и промышленные территории. В Республике Коми сборы этого налога упали в 4,5 раза из-за ухудшения положения добывающих и перерабатывающих компаний. К слову, большинство регионов уже давно отказались от многих необязательных расходов и живут в режиме жёсткой экономии. Откладываются стройки, сокращаются программы благоустройства и ремонта, а в некоторых городах власти экономят даже на уличном освещении. В 2025 году совокупный дефицит региональных бюджетов достиг 1,5 трлн рублей. Если нынешняя тенденция сохранится, к концу 2026 года эта сумма может превысить 3 трлн рублей, что станет одним из самых серьёзных бюджетных кризисов регионов за последние десятилетия.

Четыреста долгостроев и миллиарды под замком Российская транспортная инфраструктура всё глубже погружается в проблему долгостроев. По данным Счётной палаты, объём незавершённого строительства в системе Минтранса за 2025 год вырос с 225,6 до 257,3 млрд рублей. Одновременно резко увеличилось число объектов, которые так и не были доведены до конца: с 89 до 461. Часть роста чиновники объясняют изменением системы учёта. Однако за сухими цифрами скрывается куда более серьёзная проблема. Количество объектов, строительство которых продолжается более пяти лет, достигло 401. Фактически речь идёт о сотнях проектов, в которые уже вложены государственные средства, но которые продолжают существовать лишь на бумаге или в виде недостроенных площадок. Проблема долгостроев сопровождает российскую транспортную отрасль ещё с 1990-х годов. Тогда многие стройки были заморожены из-за нехватки финансирования. Позднее ситуацию пытались исправить масштабными национальными программами модернизации дорог, портов и аэропортов, однако хронический рост стоимости работ, бюрократические сложности и перенос сроков по-прежнему остаются обычным явлением. Показательна ситуация в авиационной инфраструктуре. Несмотря на небольшое снижение объёма незавершённого строительства в Росавиации, на конец года оставались недостроенными 60 объектов, включая реконструкцию 51 аэропорта. В числе фактически замороженных проектов — аэропорты Мурманска, Охотска и Экимчана, реконструкция взлётно-посадочной полосы в Якутске и инфраструктуры аэропорта Перми. Для многих регионов это означает сохранение транспортных ограничений и дальнейшее ожидание обещанной модернизации, сроки которой вновь уходят вправо.

От бензина до демографии. Регионы все чаще переходят в режим экономии Сразу несколько событий последних недель показывают, что российская экономика сталкивается с растущими ограничениями ресурсов. В регионах вводятся лимиты на продажу топлива, власти сокращают расходы на городскую инфраструктуру, а аграрии предупреждают о нехватке дизельного топлива перед началом уборочной кампании. Особенно заметна ситуация на топливном рынке. После серии атак на нефтеперерабатывающие предприятия в ряде регионов появились ограничения на отпуск бензина. Одновременно правительство временно смягчило требования к качеству топлива, разрешив выпуск продукции по стандартам, которые еще несколько лет назад считались устаревшими. Подобные меры уже применялись в России в периоды санкционного давления и логистических сбоев. Проблемы затронули и сельское хозяйство. Фермеры Центральной России и южных регионов сообщают о росте цен на дизельное топливо и трудностях с поставками. Исторически именно период уборочной кампании является наиболее чувствительным для аграрного сектора, поскольку любые перебои с горючим быстро отражаются на себестоимости продукции и ценах в магазинах. На этом фоне регионы все чаще переходят к режиму жесткой экономии. В отдельных городах сокращаются расходы на освещение улиц и общественных пространств. Санкт-Петербург фиксирует снижение туристического потока, а Главный военно-морской парад отменен уже второй год подряд. Для города это не только праздничное мероприятие, но и важный элемент туристического сезона. Экономическая неопределенность постепенно отражается и на социальных показателях. Рождаемость продолжает снижаться, а демографы прогнозируют дальнейшее сокращение населения. Когда растут цены, сужаются возможности для планирования будущего и усиливается чувство нестабильности, это неизбежно влияет как на общественные настроения, так и на эффективность работы самой системы управления.

Значительная часть россиян становится беднее в реальном выражении, и это уже не выглядит временным следствием кризиса. Экономика все чаще компенсирует собственные проблемы за счет трудовых ресурсов. Люди работают дольше, переработки становятся нормой, а полноценную компенсацию за дополнительный труд получает лишь меньшинство. Одновременно сокращаются премии и стимулирующие выплаты, тогда как рост зарплат все хуже успевает за инфляцией. В этой логике все отчетливее проявляется принцип «люди — новая нефть». Если раньше главным источником дополнительных доходов для государства и экономики были высокие цены на сырье, то теперь растет роль человеческого ресурса. Дефицит кадров, увеличение допустимого объема сверхурочной работы и постепенное размывание границ нормального рабочего дня создают модель, при которой от граждан требуется больше труда без сопоставимого роста благосостояния. Формально занятость остается высокой, однако за этой статистикой скрывается другая тенденция: сохранение уровня жизни требует все больших усилий. Для многих россиян переработка из исключения превращается в обязательное условие поддержания привычного дохода. Это один из наиболее заметных признаков того, что адаптация экономики к новым условиям происходит прежде всего за счет населения.

Ипотечная эпоха заканчивается Министерство финансов намерено к 2030 году сократить долю льготной ипотеки до 25–30% от общего объёма жилищных кредитов. Об этом сообщил заместитель министра финансов Иван Чебесков. Сейчас ситуация выглядит совершенно иначе: ещё в начале 2026 года около 90% ипотек на первичном рынке выдавались с государственной поддержкой. Уже в ближайшее время власти должны представить новые условия семейной ипотеки. Льготные программы стали одним из главных инструментов поддержки строительной отрасли после пандемии и особенно после 2022 года. Благодаря субсидированным ставкам рынок жилья избежал резкого спада, а застройщики сохранили высокие объёмы продаж. Однако у этой политики появился и обратный эффект: цены на квартиры росли быстрее доходов населения, а зависимость рынка от бюджетных вливаний достигла рекордных значений. В Минфине всё чаще говорят о необходимости возвращения к более рыночной модели. Официально это объясняется стремлением сделать поддержку адресной и помогать прежде всего семьям с детьми и другим приоритетным категориям граждан. Но есть и финансовая сторона вопроса. При высоких процентных ставках государству приходится компенсировать банкам огромные суммы, а расходы на ипотечные программы становятся всё более тяжёлой нагрузкой для бюджета. Фактически речь идёт о постепенном сворачивании одной из самых дорогих мер государственной поддержки последних лет. Решение показывает, что власти начинают экономить даже на чувствительных для населения направлениях. Для рынка недвижимости это означает новую реальность: спрос всё меньше будет поддерживаться бюджетом и всё больше зависеть от реальных доходов граждан и состояния экономики.

Грань на горизонте В российской политической системе прозвучало то, что еще недавно казалось почти невозможным: в Госдуме начали открыто говорить о том, что СВО может обернуться проблемой уже не только вовне, но и внутри страны. Депутат КПРФ Вячеслав Мархаев прямо заявил, что Россия находится «на грани социального взрыва», и потребовал от властей публично объяснить, каким вообще видится выход из спецоперации. Важна здесь не только сама формулировка, хотя для официальной российской политики она действительно звучит резко. Важнее другое: такие слова впервые настолько прямо звучат изнутри системы — от человека, встроенного в легальное политическое поле, которое годами существовало скорее как управляемая декорация согласия. И Мархаев — уже не исключение. Незадолго до этого депутат той же КПРФ Ренат Сулейманов заявил, что российская экономика может не выдержать затяжной военной кампании и завершать ее нужно как можно быстрее. По сути, в парламенте начали вслух произносить мысль, которую раньше старались обходить: дело уже не просто в высокой цене СВО. Вопрос в том, насколько долго страна вообще способна нести эти издержки без серьезных последствий для внутренней стабильности. Официальная картина при этом остается прежней: разговоры о консолидации, отчеты об устойчивости, привычный язык стабильности. Но трещины становятся все заметнее. ВЦИОМ перестал публиковать открытый рейтинг доверия Владимиру Путину после его снижения до 29,5% — самого низкого уровня с начала полномасштабной войны. Одновременно оборонные расходы, по разным оценкам, уже занимают почти половину федерального бюджета. И здесь возникает главный вопрос. Долгое время СВО подавалась как внешний процесс — что-то, что можно финансировать отдельно от повседневной жизни большинства. Но постепенно последствия становятся слишком заметными, чтобы их игнорировать: рост цен, бюджетное давление, усталость общества, тревожность, проблемы с управляемостью и накапливающееся ощущение неопределенности. Поэтому слова о «социальном взрыве» выглядят для Кремля особенно неприятным сигналом. Они ставят под сомнение одну из ключевых установок последних лет — представление о том, что можно долго вести спецоперацию и одновременно удерживать внутреннюю стабильность без серьезных издержек. Когда подобные предупреждения начинают звучать уже от системных политиков, это обычно означает, что напряжение внутри стало слишком заметным, чтобы его полностью скрывать. Если такие оценки появляются даже в Госдуме, это уже не выглядит просто эпизодом внутренней дискуссии. Скорее это признак того, что СВО постепенно перестает работать как фактор консолидации и все заметнее превращается в источник внутренних рисков.

Командование на подрыве В России всё заметнее проявляется новая и довольно опасная для Кремля реальность: СВО всё чаще добирается не просто до тыла, а до людей, которые этой спецоперацией управляют. Речь уже не о случайных диверсиях или разрозненных эпизодах. Всё больше это похоже на системную охоту за военными фигурами. Самый громкий недавний случай — взрыв автомобиля в Балашихе 9 июня. Следствие подтвердило сам факт подрыва BMW X3 во время движения: водитель погиб на месте. Но российские власти показательно не стали сразу называть его имя. Эта пауза только подогрела слухи — в Telegram и медиа почти сразу появились версии, что погибшим был высокопоставленный военный, начальник управления поставок ракет и артиллерийских боеприпасов ГРАУ Минобороны Дамир Давыдов. Уже на следующий день ФСБ заявила о предотвращённом покушении на российского военнослужащего в Подмосковье. По версии спецслужбы, завербованный иностранец должен был застрелить цель из пистолета с глушителем, а затем продолжить подготовку диверсий. А 12 июня в поселке Щапово в Новой Москве пытались подорвать полковника Андрея Пинчука — бывшего министра госбезопасности ДНР. И здесь важен сам рисунок происходящего: взрыв, адресная атака, вербовка исполнителей, работа по конкретным людям. Всё это начинает выглядеть не как совпадение, а как повторяющийся сценарий. Причём это началось не вчера. В феврале сообщалось о покушении на первого заместителя начальника ГРУ генерал-лейтенанта Владимира Алексеева — одного из ключевых людей в российской военной системе. Уже тогда стало понятно: высокий статус, звание и место в иерархии больше не дают полной защиты даже далеко от фронта. Именно здесь — главный политический смысл происходящего. Когда целью становятся не склады, мосты или инфраструктура, а люди, принимающие решения, меняется сама логика войны. Давление переносится на управленческий контур системы, на тех, кто обеспечивает её устойчивость. И это удар не только по безопасности конкретных генералов или офицеров. Это удар по ощущению контроля внутри элиты. Кремль годами строил систему, в которой верхушка силового аппарата должна была чувствовать себя максимально защищённой. Но если взрывы происходят в Подмосковье, если появляются сообщения о новых покушениях, если даже фигуры масштаба Алексеева, Давыдова и Пинчука оказываются в зоне риска — значит, представление о «глубоком тыле» начинает давать трещину. А когда у людей, принимающих военные решения, исчезает чувство личной безопасности, это уже вопрос не только охраны. Это начинает влиять на устойчивость самой вертикали.

С выводами источников «Незыгаря» можно было бы во многом согласиться в 2023-м и даже в 2024 году, когда общество действительно демонстрировало заметную консолидацию вокруг военной повестки. Однако к середине 2026 года ситуация выглядит значительно сложнее. Проблема в том, что дальнейшая милитаризация общественных настроений сегодня возможна в основном административными и принудительными методами. Но такие решения способны дать лишь краткосрочный эффект, одновременно создавая новые социальные и политические риски. Именно поэтому власти не спешат идти по этому пути, несмотря на постоянное давление со стороны так называемой «России воюющей», требующей более жестких мер, мобилизации ресурсов и эскалации. При этом существует и другая Россия — гораздо более многочисленная. Ее запрос заключается не в ударах возмездия и не в расширении военной кампании, а в ее завершении. Для значительной части общества вопросы личной безопасности, уровня жизни, инфляции, доходов и будущего семьи постепенно становятся важнее символической риторики и военной мобилизации. Поэтому ключевой вопрос будущей избирательной кампании может заключаться не в том, насколько эффективно власть сможет нарастить военно-патриотическую повестку, а в том, удастся ли ей удержать баланс между требованиями сторонников дальнейшей эскалации и запросом большинства на нормализацию жизни. И именно здесь для Кремля возникают самые серьезные политические риски.

Наличные возвращаются в оборот Весной 2026 года доля покупок за наличные в России выросла до 30,2%. По данным «Платформы ОФД», на бумажные деньги пришлось уже почти каждое третье приобретение — на 5 процентных пунктов больше, чем годом ранее. Эксперты связывают этот разворот сразу с несколькими факторами. Один из них — регулярные перебои с мобильным интернетом и связью, из-за которых возникают сложности с оплатой картами и через банковские приложения. В таких условиях наличные вновь становятся своеобразной «резервной системой» расчетов. Кроме того, росту наличного оборота способствует расширение теневого сектора экономики. Расчеты без банковских посредников сложнее отслеживать, что делает их привлекательными для части бизнеса. Дополнительным стимулом остается и желание предпринимателей сократить расходы на эквайринг — комиссии за прием банковских карт. Еще несколько лет назад Россия считалась одной из самых быстрорастущих стран по развитию безналичных платежей. Однако нынешняя статистика показывает, что цифровизация расчетов оказалась не столь необратимой, как казалось. При возникновении технических ограничений и росте экономической неопределенности население и бизнес вновь обращаются к привычным бумажным деньгам.

Топливные лимиты становятся новой реальностью В Татарстане официально введены ограничения на отпуск бензина на автозаправочных станциях. Региональные власти объясняют меру необходимостью избежать ажиотажного спроса и гарантировать поставки топлива промышленным предприятиям, коммунальным службам и экстренным ведомствам. Формально речь идёт о профилактике дефицита, однако само появление лимитов свидетельствует о растущем напряжении на рынке. Проблемы с обеспечением топливом в России фиксируются уже не первый месяц. Ранее ограничения и перебои наблюдались в Крыму, отдельных регионах Юга России, а также в крупных городах. В последние недели сообщения о лимитах на заправках поступали из Москвы и Санкт-Петербурга. Одновременно растут биржевые цены на бензин, а независимые АЗС всё чаще сталкиваются с трудностями при закупке топлива. Причины кризиса носят комплексный характер. На ситуацию влияют сезонный рост спроса, ремонтные работы на нефтеперерабатывающих заводах и регулярные атаки беспилотников на объекты нефтяной инфраструктуры. Дополнительное давление создают логистические проблемы и перераспределение ресурсов в пользу государственных и оборонных потребностей. К слову, подобные ограничения уже вводились в России в периоды топливных кризисов начала 1990-х и в отдельных регионах в 2000-х годах. Однако тогда речь шла преимущественно о локальных сбоях. Сегодня тревогу вызывает расширение географии проблемы. Для страны, которая долгие годы называла себя энергетической сверхдержавой и остаётся одним из крупнейших экспортёров нефти в мире, появление лимитов на бензин выглядит симптомом серьёзных структурных трудностей внутри отрасли.

Россияне сохраняют чувство гордости за страну Россияне чаще всего связывают свою страну с тремя чувствами — гордостью, любовью и верой. По данным ВЦИОМ, именно эти эмоции сегодня остаются основой отношения граждан к России. Главными поводами для гордости респонденты называют историю страны (90%), природные богатства (87%), культуру и искусство (87%), а также достижения науки и спорта — по 82%. Среди открытых ответов часто упоминались народ России, национальная идентичность и государственность. За последние 10–15 лет россияне особенно выделяют успехи в спорте, укрепление суверенитета и развитие технологических отраслей. Всё чаще предметом гордости становятся наука, медицина и высокие технологии. Исследование показывает, что даже в условиях внешнего давления базовые чувства по отношению к России остаются устойчивыми. Для многих граждан источником гордости остаются как историческое наследие страны, так и её современные достижения.