Германия.Экономика

Германская экономика: прогноз вверх, структурные проблемы – на месте. И немного вверх ногами 11 ноября, в день своего 71-летия, канцлер Фридрих Мерц получил от Совета экономических экспертов ФРГ (Sachverständigenrat Wirtschaft) ежегодный доклад за 2026/2027 гг. под названием «Финансовая политика перед трудными решениями» (Finanzpolitik vor harten Entscheidungen). Подарок оказался неоднозначным. «Экономические мудрецы» существенно улучшили прогноз, но одновременно предупредили правительство о необходимости болезненных реформ. Основные положения доклада: ▪️ Экономический рост: 1,3% в 2026 г. и 1,0% в 2027 г. Главные источники нынешнего оживления — неожиданно устойчивый экспорт и государственные расходы. В следующем году большую роль должны сыграть потребление и государственные инвестиции. ▪️ Инфляция: 2,8% в 2026 г. и 3,3% в 2027 г. Высокие энергетические издержки продолжают ограничивать восстановление экономики. ▪️ Государственные финансы: растущие оборонные расходы и обслуживание долга усиливают бюджетные дисбалансы. При сохранении нынешней траектории государственный долг к 2040 г. может приблизиться к 100% ВВП. ▪️ Структурные реформы: эксперты рекомендуют пересмотреть неэффективные субсидии, реформировать социальное обеспечение, постепенно ограничивать долговое финансирование оборонных расходов. Не исключаются и дополнительные налоговые меры, но лишь после исчерпания других возможностей. ▪️ Производительность: даже внутри одной отрасли наиболее эффективные предприятия превосходят отстающие по производительности в 3,5–5 раз. Среди приоритетов – распространение новых технологий, цифровизация, развитие стартапов, повышение мобильности рабочей силы и снижение административных барьеров. Наш комментарий. Для штандортной политики правительства Мерца доклад имеет принципиальное значение. Он показывает различие между циклическим восстановлением экономики и укреплением долгосрочной конкурентоспособности хозяйственно-политического пространства Германии. Рост, поддерживаемый экспортом и государственными расходами, ещё не означает преодоления структурных слабостей. Особенно если расширение бюджетных возможностей сопровождается увеличением долговой нагрузки, а технологические инновации недостаточно быстро распространяются среди предприятий. В центре внимания Совета фактически оказались важнейшие составляющие германского штандорта: качество институциональной среды, производительность, технологическая модернизация, человеческий капитал и устойчивость государственных финансов. Для канцлера доклад одновременно стал политическим ресурсом и предупреждением. Улучшенный прогноз позволяет говорить о первых признаках восстановления. Однако реализация предложенных реформ требует непростых договорённостей внутри правящей коалиции ХДС/ХСС и СДПГ, особенно по пенсионному обеспечению, налогам и бюджетным приоритетам. Мерц поблагодарил экспертов за обнадёживающие сигналы, но признал необходимость консолидации государственных финансов. Теперь главное – сумеет ли правительство превратить дополнительные финансовые ресурсы и принятые решения в устойчивый рост производительности и частных инвестиций. И небольшая деталь с презентации доклада. На фотографии пяти членов Совета Вероника Гримм держит экземпляр годового отчёта вверх ногами. Конечно, случайность. Но для иллюстрации нынешнего положения германской экономики – почти готовая метафора. Главный вопрос не в том, как держать доклад. А в том, удастся ли германскому правительству поставить штандорт на устойчивую траекторию развития. Вопрос на сегодня открытый.

Бавария: Ильзе Айгнер идёт в президенты, а штандорт ждёт перемен В германской политике появилось немного женского колдовства. Ильзе Айгнер (ХСС), председатель баварского ландтага, выдвинута кандидатом на пост федерального президента ФРГ. Для Баварии это исторический шанс получить своего представителя во главе государства. А пока внимание политического Берлина обращено к баварской политической элите, Институт IW Consult представил исследование Standort Bayern – Unternehmensperspektiven 2026, подготовленное по заказу Объединения баварской экономики. В июне–августе были опрошены 701 предприятие из семи административных округов земли. Что думает баварский бизнес о собственном хозяйственном штандорте? 📌 Общая оценка условий хозяйственной деятельности составила 72,5 балла из 100 – столько же, сколько годом ранее. Снижение остановилось, но до уровня 2019 г. (76,2 балла) ещё далеко. 📌91,5% предприятий вновь выбрали бы Баварию для размещения бизнеса. Привязанность компаний к региону остаётся высокой. 📌Главные проблемы – традиционные: бюрократия, стоимость энергии и административные ограничения. Особенно низко оцениваются цены на топливо, бюрократическая нагрузка и скорость реализации мер по упрощению регулирования. 📌Инвестиционная активность остаётся неоднородной. С 2023 г. треть опрошенных предприятий увеличила капиталовложения, однако перспективы до 2028 г. оцениваются сдержанно. Инвестиции преимущественно направлены на поддержание и обновление существующих мощностей, а не на расширение производства. Наш комментарий. Бавария остаётся одним из наиболее сильных экономических штандортов Германии. Но исследование IW показывает, что высокая привязанность предприятий к территории / хозяйственному пространству не означает их готовности наращивать производственные инвестиции. Именно здесь проявляется одна из главных проблем германской штандортной политики: устойчивость сложившихся хозяйственно-политических структур ещё не гарантирует появления новых конкурентных преимуществ. Баварское правительство во главе с Маркусом Зёдером активно отстаивает интересы регионального бизнеса на федеральном уровне. Однако многие проблемы, обозначенные предпринимателями, требуют согласованных решений Мюнхена, Берлина и Брюсселя. Политический успех баварского ХСС и состояние баварского штандорта – разные измерения одной реальности. Выдвижение Айгнер укрепляет позиции баварских христианских социалистов в федеральной политике. А результаты исследования IW напоминают, что конкурентоспособность ведущей промышленной земли зависит не от политического представительства как такового, а от качества рамочных условий хозяйственной деятельности.

Польское экономическое чудо: чему Германия учится у восточного соседа? Немецкая Tagesschau посвятила большой материал экономическому подъёму Польши. Ещё недавно воспринимавшаяся в ФРГ как сравнительно бедный восточный сосед, сегодня она всё чаще рассматривается как привлекательный инвестиционный штандорт, способный конкурировать с германским. Конечно, цифры впечатляют. В 2025 г. польский ВВП вырос на 3,6% против 0,2% в Германии. На 2026 г. Еврокомиссия прогнозирует рост польской экономики на 3,5%. В стране работают около 6 тыс. германских предприятий, накопленные прямые инвестиции которых оцениваются примерно в 50 млрд евро. Авторы публикации корректно выделяют несколько составляющих польского успеха: сравнительно низкие административные барьеры, ускоренное развитие инфраструктуры, налоговые стимулы, квалифицированную рабочую силу и цифровизацию государственных услуг. По оценке руководителя Германо-Польской внешнеторговой палаты Ларса Гутхайля, в цифровизации административных процедур Польша опережает ФРГ как минимум на десятилетие. Меняется и миграционная динамика. В 2024 г. из Германии в Польшу переехало почти 91 тыс. человек, тогда как в обратном направлении – около 82 тыс. Важную роль играют улучшение условий занятости и повышение привлекательности польского рынка труда. Наш комментарий. Польский экономический подъём – объективная реальность, а не пропагандистская конструкция. Однако его источники значительно сложнее, чем предполагает популярное выражение «экономическое чудо». Во-первых, польская модель формировалась в условиях масштабной поддержки со стороны ЕС, доступа к единому рынку, притока иностранных инвестиций и включения национальных предприятий в трансграничные производственные цепочки. Германия была и остаётся одним из ключевых участников этого процесса. Во-вторых, конкурентные преимущества Польши связаны не только с более низкими издержками, но и заслуживающими с точки зрения штандортного подхода уважения институциональными решениями: ускорением разрешительных процедур, цифровизацией, развитием транспортной инфраструктуры и повышением качества человеческого капитала. В-третьих, высокая динамика роста сопровождается серьёзными финансовыми ограничениями. Еврокомиссия прогнозирует на 2026 г. бюджетный дефицит в размере 6,5% ВВП, а государственный долг к 2027 г. может достичь 68,3% ВВП. Сохраняются демографические, энергетические и кадровые вызовы. Главный штандортный вывод: экономический успех Польши нельзя рассматривать исключительно как результат ослабления Германии. Он во многом обеспечен той же европейской интеграционной моделью, одним из главных бенефициаров и архитекторов которой выступала ФРГ. При этом её сосед демонстрирует, что конкурентоспособность определяется не только объёмом инвестиций, но и качеством институциональной среды, скоростью принятия решений и способностью государства создавать благоприятные условия для бизнеса. Для правительства Ф. Мерца польский опыт – дополнительный аргумент в пользу ускорения структурных реформ германского штандорта. А для Варшавы – напоминание о том, что долгосрочная устойчивость её экономической (штандортной) модели зависит в том числе от состояния германской и общеевропейской экономики.

Две азиатские миссии Берлина: диверсификация без разрыва с Китаем В конце октября канцлер Ф. Мерц посетил Сингапур, Японию и Республику Корея, а федеральный президент Ф.-В. Штайнмайер – Китай. Практически одновременные поездки продемонстрировали два взаимодополняющих направления германской внешнеэкономической политики: расширение партнёрств в Индо-Тихоокеанском регионе и сохранение хозяйственно-политического диалога с Пекином. В Сингапуре согласована программа стратегического партнёрства на 2027-2028 гг., охватывающая торговлю, инвестиции, искусственный интеллект, полупроводники, научные исследования и энергетическую инфраструктуру. В Японии центральное место заняли экономическая безопасность и технологическое сотрудничество. В Республике Корея обсуждались высокотехнологичные производства и перспективы взаимодействия бизнеса. Мерц также выступил на Азиатско-Тихоокеанской конференции германской экономики. Штайнмайер провёл переговоры с руководством КНР и посетил исследовательский центр Volkswagen в Хэфэе. По данным концерна, разработка новых моделей на китайской площадке занимает на 30% меньше времени и обходится до 40% дешевле, чем в ФРГ. Китай становится для германского автопрома не только рынком сбыта и производственной базой, но и самостоятельным центром инноваций (см. также). Наш комментарий. Берлин стремится не отказаться от глобализации, а изменить конфигурацию экономических зависимостей. Сингапур рассматривается как финансово-логистический и управленческий узел, Япония и Республика Корея – как технологические партнёры, Китай сохраняет значение крупнейшего производственно-инновационного пространства. В этой стратегии проявляется принципиальное противоречие. ФРГ заинтересована в снижении зависимости от Поднебесной. Однако китайские подразделения германских концернов всё чаще сами становятся источниками конкурентных преимуществ. Политика диверсификации поэтому не равнозначна экономическому размежеванию. Одновременно меняется роль зарубежных штандортов. Они уже не ограничиваются производством и сбытом продукции, а приобретают собственные исследовательские и технологические компетенции. Это повышает эффективность международных концернов, но ставит вопрос о сохранении инновационного потенциала Германии. Важен и общеевропейский уровень. Выступая 27 октября в Сингапуре, Мерц предложил лучше согласовывать действующие торговые соглашения Евросоюза с азиатскими партнёрами, а также двигаться к заключению масштабного соглашения о свободной торговле со странами Транстихоокеанского партнёрства (CPTPP). В долгосрочной перспективе канцлер выступил за создание зоны свободной торговли ЕС-АСЕАН. Цель – расширение рынков сбыта и возможностей германского бизнеса в условиях усиления протекционизма и фрагментации мирового хозяйства. Немецкий штандорт уже невозможно рассматривать исключительно в национальных границах. Его конкурентоспособность всё больше определяется способностью управлять сетью зарубежных производственных и инновационных пространств. Однако интересы этой международной сети и задачи укрепления промышленного потенциала самой Германии совпадают далеко не всегда.

Audi и Трамп: политический скандал или успех штандортной стратегии? В Германии разгорелась дискуссия вокруг главы Audi Гернота Дёлльнера, который 24 октября выступил вместе с президентом США Дональдом Трампом на предвыборном мероприятии в Джорджии. Поводом стало объявление о планах строительства первого собственного завода Audi в Соединённых Штатах. Предполагаемый объём инвестиций – около 4 млрд долларов. Предприятие рассчитано на ежегодный выпуск до 200 тыс. автомобилей и создание примерно 4,5 тыс. рабочих мест. Начало строительства запланировано на 2027 г., производства – на начало 2030-х гг. Окончательное решение ещё должен одобрить наблюдательный совет Volkswagen. Выступление Дёлльнера вызвало резкую критику со стороны профсоюзов, производственных советов и ряда политиков. Руководителя обвиняют в участии в предвыборной кампании Трампа и нарушении принципов корпоративной нейтральности. Особое недовольство вызывает перспектива миллиардных инвестиций за рубежом на фоне сокращения рабочих мест и неопределённости будущего германских предприятий Audi. Сам Дёлльнер утверждает, что действовал исключительно в интересах компании, а предложение о совместном публичном объявлении инвестиционных планов исходило от американской стороны. Наш комментарий: предлагаем посмотреть на ситуацию с точки зрения штандортной стратегии. Audi решает прежде всего экономическую задачу – укрепление позиций на одном из важнейших зарубежных рынков в условиях протекционистской политики Вашингтона. Американские пошлины обошлись компании примерно в 1,2 млрд евро за прошлый год. Локализация производства позволяет уменьшить тарифные и валютные риски, приблизиться к потребителю и воспользоваться преимуществами американского инвестиционного пространства. В этом контексте прямой контакт с президентом США – не обязательно свидетельство политической солидарности. Для международного концерна взаимодействие с руководством принимающего государства является частью инвестиционной дипломатии. Тем более что американская администрация, по сообщениям СМИ, обсуждала с Audi возможные тарифные послабления. Разумеется, участие в предвыборном мероприятии создаёт репутационные риски. Однако оценивать действия руководства компании исключительно через призму политической символики означало бы упустить их экономическое содержание. Есть и более глубокое противоречие. Немецкие политики призывают автомобильные концерны сохранять рабочие места в Германии, но одновременно германский штандорт сталкивается с высокими издержками, структурными проблемами и необходимостью приспосабливаться к торговому протекционизму США. Зарубежные инвестиции Audi не обязательно означают отказ от германского производственного пространства. Укрепление позиций на североамериканском рынке способно поддержать финансовую устойчивость всего концерна, включая его немецкие предприятия. Но это зависит от дальнейшей инвестиционной и производственной стратегии компании. На наш взгляд, главный вопрос состоит не в том, почему Дёлльнер оказался рядом с Трампом, а в том, сможет ли Audi превратить американскую локализацию в преимущество для всей своей международной производственной системы, не ослабляя германский штандорт. Политический скандал уже состоялся. Хозяйственные результаты ещё предстоит оценить. Важно: прагматическая штандортная дипломатия может быть экономически рациональной даже тогда, когда её политическое оформление вызывает неприятие.

Два «больных человека Европы»: французский кризис и германский штандорт Politico назвала Францию новым «больным человеком Европы». Ещё недавно этот диагноз преимущественно адресовали Германии. Теперь две крупнейшие экономики ЕС одновременно переживают кризисные процессы, хотя причины и проявления существенно различаются. Сравним долговую нагрузку. По данным Eurostat, во II квартале 2026 г. государственный долг Франции достиг 3,6 трлн евро, или 119,1% ВВП. В Германии – 2,92 трлн евро, или 63,4% ВВП. Разница составляет около 670 млрд евро и почти 56 процентных пунктов соответственно. Средний показатель еврозоны – 88,8% ВВП. Франция вынуждена занимать всё дороже: 22 октября доходность её десятилетних государственных облигаций достигла 5,14%, а превышение над доходностью германских бумаг составило 169 базисных пунктов. Правительство Себастьена Лекорню предусматривает в проекте бюджета на 2027 г. экономию около 43 млрд евро. Но сокращение расходов сталкивается с массовыми протестами, а политическую неопределённость усиливают предстоящие президентские выборы. У Германии проблемы иного характера, но бюджетная экономия также становится необходимостью. Чёрно-красная коалиция одновременно наращивает расходы на оборону и инфраструктуру и сокращает, с её точки зрения, менее приоритетные статьи. В проекте бюджета на 2027 г. предусмотрены расходы в 555,4 млрд евро и чистые заимствования в 118,7 млрд евро – без учёта специальных фондов. Запланированы сокращение субсидий почти на 3 млрд евро, экономия на федеральном управлении и дальнейшем финансировании отдельных программ. При этом процентные расходы бюджета должны вырасти до 41,9 млрд евро. Французский кризис непосредственно затрагивает германский хозяйственный штандорт. В 2025 г. Франция была вторым после США экспортным рынком ФРГ: поставки германских товаров достигли 117,4 млрд евро. Французская бюджетная консолидация способна дополнительно ослабить спрос на продукцию немецкой промышленности. Другой риск – распространение напряжённости с рынка французских облигаций на банковскую систему еврозоны и стоимость кредитования германских предприятий. Наш комментарий. У Парижа и Берлина формируется общая проблема: растущие расходы на безопасность, инфраструктуру и социальную сферу вступают в противоречие с ограниченными возможностями государственных финансов. Однако инструменты различаются. Франция вынуждена сокращать дефицит под давлением финансовых рынков, Германия пока располагает большим пространством для заимствований и перераспределения бюджетных ресурсов. При этом германская экономическая слабость носит прежде всего структурный характер: промышленный спад, инвестиционный дефицит, высокие издержки и утрата части конкурентных преимуществ. Поэтому даже относительно устойчивые государственные финансы не гарантируют восстановления хозяйственного штандорта. Возникает опасная взаимозависимость. Французская экономия способна затормозить германский экспорт, а слабость германской промышленности – ограничить возможности роста всей еврозоны. Одновременно обоим правительствам предстоит искать средства на поддерживаемые ими общеевропейские оборонные и инфраструктурные инициативы. Главный риск – не банкротство Франции, а взаимное усиление французского долгового и германского структурно-промышленного кризисов. Евросоюз может оказаться в ситуации, когда его главный финансовый стабилизатор нуждается в экономическом оздоровлении, а важнейший партнёр стабилизатора – в финансовом.

Налогов больше, денег нет: бюджетный парадокс Германии 22 октября в ФРГ обнародован новый прогноз налоговых поступлений. Казалось бы, хорошая новость для правительства Фридриха Мерца: в 2027 г. государственная казна получит на 10,9 млрд евро больше, чем предполагалось в мае. Из них федеральному бюджету достанется 4,1 млрд. В целом налоговые поступления государства в 2027 г. должны превысить 1 трлн евро. На период до 2030 г. дополнительный доход по сравнению с майской оценкой составит 43,4 млрд евро. Но вице-канцлер, министр финансов Ларс Клингбайль (СДПГ) заявил: новых бюджетных возможностей не появилось. Причина – действующие долговые ограничения, которые при улучшении конъюнктуры сокращают допустимый объём заимствований, а также уже принятые обязательства по расходам. В тот же день главы всех 16 федеральных земель потребовали от Берлина выполнить обещание о снижении налога на электроэнергию для всех потребителей. Пока льгота распространяется лишь на производственный сектор, сельское и лесное хозяйство. Субъекты федерации также настаивают на скорейшем введении предельных цен на бензин и дизельное топливо. Действующая временная налоговая скидка примерно в 17 евроцентов на литр истекает в конце года. Возникает своеобразная бюджетная коллизия: налоговые доходы растут, но возможности для обещанного снижения налоговой нагрузки остаются ограниченными. Свою долю дополнительных средств требуют и муниципалитеты. Германский союз городов предупреждает, что их совокупный годовой дефицит уже составляет около 30 млрд евро. На этом фоне представители промышленности, предпринимательских объединений и ремесленных палат в свою очередь настаивают на налоговом облегчении для укрепления конкурентоспособности. Наш комментарий. Октябрьская налоговая оценка обнажила и дефицит государственных доходов, и противоречия в распределении бюджетных ресурсов. Правительство Мерца оказалось между несколькими обязательствами: финансировать инфраструктурную модернизацию и оборону, выполнять социальные обещания, поддерживать конкурентоспособность хозяйственного штандорта и одновременно соблюдать долговые ограничения. Противоречия проявляются и внутри правящей коалиции: ХДС/ХСС выступает за расширение налоговых послаблений, тогда как возглавляемое Клингбайлем финансовое ведомство требует указать источники их финансирования. Не менее показателен конфликт между федеральным центром, землями и муниципалитетами. Каждый уровень власти рассчитывает на дополнительные ресурсы, но никто не готов добровольно отказаться от своих приоритетов. Главный вопрос уже не в том, сколько дополнительных миллиардов поступит в бюджет. Скорее в том, какие политические и хозяйственные задачи получат преимущество при их распределении. Именно здесь будет проверяться способность чёрно-красной коалиции обеспечить согласованность экономической политики и обещанного штандортного диалога.

Министерин К. Райхе предлагает десять мер для ускорения развития водородного рынка 19 октября Федеральное министерство экономики и энергетики представило пакет из десяти мер по стимулированию водородной экономики. Его глава Катерина Райхе признала, что формирование рынка H₂ отстаёт от первоначальных планов: себестоимость производства водорода существенно превышает готовность потенциальных потребителей платить за него (см. также: 1;2 ;3 ). Главные направления нового пакета: 1. Поддержка промышленного спроса. В рамках механизма углеродных контрактов на разницу (Carbon Contracts for Difference, CCfD) для водородных проектов выделяется отдельное направление финансирования объёмом не менее 1,5 млрд евро. Соответствующий конкурс намечен на 2027 г. Всего для программы CCfD предусмотрено до 8,7 млрд евро, причём водородные проекты смогут претендовать и на средства общей программы. 2. Переоборудование электростанций. Планируется стимулировать перевод газовых генерирующих мощностей общей мощностью 4 ГВт на водород. Конкурсы на первые 2 ГВт предполагается провести в 2027 г. с переходом на H₂ с 2040 г., на остальные 2 ГВт — в 2030–2032 гг. с переходом с 2043 г. Законодательная база ещё разрабатывается. 3. Создание рынка низкоуглеродной стали. При строительстве морских ветропарков предполагается стимулировать использование стали, произведённой с применением возобновляемого или низкоуглеродного водорода. Аналогичные критерии рассматриваются для государственных закупок стали и цемента. 4. Снижение производственных издержек. Берлин выступает за более гибкие европейские требования к возобновляемому водороду, льготные сетевые тарифы для электролизёров и расширение импорта из различных стран. 5. Инфраструктура. Продолжится развитие магистральной водородной сети (H₂-Kernnetz), импортных коридоров и хранилищ. По данным министерства, в 2025 г. в эксплуатацию введено более 500 км магистральной сети, ещё 2200 км находятся на стадии реализации. Федерация и земли намерены направить на развитие инфраструктуры в ближайшие годы в общей сложности 4,2 млрд евро. Наш комментарий. Новый пакет свидетельствует о дальнейшей корректировке германской водородной политики. Правительство стремится преодолеть замкнутый круг: высокая стоимость H₂ ограничивает спрос, отсутствие гарантированного спроса сдерживает инвестиции в производство, а недостаточная загрузка инфраструктуры повышает издержки. Райхе делает акцент на экономической реализуемости проектов, формировании рынков сбыта и более гибком регулировании. Одновременно расширяется технологический подход: наряду с возобновляемым водородом всё большее значение приобретает низкоуглеродный. Однако государственное субсидирование по-прежнему остаётся необходимым условием развития рынка. Главным критерием результативности новой политики станет не объём объявленного финансирования, а появление устойчивого промышленного спроса и коммерчески жизнеспособных проектов. Пока такие перспективы не очень.

Германия раскатывает красную дорожку для инвесторов: 230 млрд евро обещаний и ставка на искусственный интеллект 19–20 октября в Берлине состоялся первый международный инвестиционный саммит Invest in Germany, организованный федеральным правительством. В нём приняли участие около 200 руководителей германских и зарубежных компаний и инвестиционных структур. Мероприятие стало отправной точкой одноимённой инициативы по систематическому привлечению и сопровождению частных инвестиций. 📌По итогам саммита канцлер Фридрих Мерц объявил об инвестиционных обязательствах на сумму около 230 млрд евро. Согласно уточнённым данным Федерального министерства экономики и энергетики, речь идёт о 228,6 млрд евро по более чем 70 крупным проектам 2026 г. стоимостью свыше 100 млн евро каждый. Из этой суммы 95,5 млрд евро приходится на иностранные компании. При этом сроки реализации и состав объявленных обязательств пока полностью не раскрыты. 📌Среди участников и инвесторов – Amazon, NVIDIA, Microsoft, RWE, Schwarz-Gruppe, Blackstone, Brookfield и Sanofi. Amazon, в частности, планирует вложить более 16 млрд евро в 2027 г. в облачную инфраструктуру, ИИ, спутниковую связь и другие направления. Brookfield заявила о намерении инвестировать десятки миллиардов евро в энергетику, цифровую инфраструктуру и промышленность в течение пяти лет. 📌Особое место заняло сотрудничество с американской NVIDIA. Федеральные министерства экономики и научных исследований подписали декларацию о намерениях по развитию Physical AI – ИИ, интегрированного в физические производственные системы, прежде всего робототехнику. Предполагается расширить доступ к соответствующим технологиям не только для крупных концернов, но и для малых и средних предприятий и научных организаций. Саммит охватил также полупроводники, энергетическую и транспортную инфраструктуру, цифровизацию, высокие технологии и космическую промышленность. 📌Мерц напомнил об объявленной в июле 2025 г. инициативе Made for Germany, участники которой намерены инвестировать в немецкий штандорт до 2028 г. свыше 800 млрд евро. Конечно, эти цифры нельзя автоматически складывать с результатами нынешнего форума: необходимо учитывать возможное пересечение проектов и различия между намерениями и фактическими инвестициями. Правительство рассчитывает дополнить частные капиталовложения государственными инструментами, включая Deutschlandfonds: около 30 млрд евро публичных средств должны способствовать мобилизации более 130 млрд евро капиталов. Наш комментарий. Берлин стремится восстановить доверие бизнеса к германскому хозяйственному пространству, используя сочетание государственных вложений, прямого диалога с инвесторами и адресного привлечения международного капитала. В центре внимания – не только традиционная промышленность, но и новые технологические направления, прежде всего промышленный ИИ. Сотрудничество с NVIDIA особенно показательно: германские инженерные компетенции предполагается соединить с американскими вычислительными технологиями. Это открывает возможности для повышения производительности, но одновременно ставит вопрос о технологической зависимости. Заявленные 230 млрд евро – значимая сумма, но пока не показатель состоявшегося инвестиционного перелома. Результативность инициативы будет определяться тем, сколько проектов действительно реализуют, какие новые производственные мощности и рабочие места появятся и удастся ли устранить системные ограничения – высокие издержки и налоги, бюрократию, недостаток квалифицированных кадров и длительные разрешительные процедуры. Иными словами, красная дорожка для инвесторов расстелена. Теперь предстоит убедиться, что она ведёт к реальным капиталовложениям, а не только к новым инвестиционным обещаниям.

Какую песню запевает христианская молодёжь? 16-18 октября в Бонне прошёл 78-й съезд Молодёжного союза ХДС/ХСС (Junge Union). Около 300 делегатов обсуждали будущее германской экономики, пенсионной системы, технологической модернизации и реформаторского курса правительства. Главными гостями стали канцлер Фридрих Мерц, премьер-министры Северного Рейна – Вестфалии Хендрик Вюст и Баварии Маркус Зёдер. Центральной темой стала справедливость между поколениями. Молодые христианские демократы требуют начала преобразований пенсионной сферы, сдерживания роста социальных расходов и прекращения практики переноса финансовых обязательств на будущих налогоплательщиков. В отличие от прошлогоднего съезда открытого столкновения с канцлером не произошло, но разногласия не исчезли. Мерц пообещал последовательно реализовать согласованные с СДПГ реформы, включая пенсионную. При этом предупредил социал-демократов: сохранение коалиции не является самоцелью, у компромиссов с партнёрами существуют пределы. По его словам, политический почерк ХДС/ХСС должен стать заметнее. Всем должно быть ясно, что христианский блок – это старший партнёр, социал-демократы – младший. Канцлер связал перспективы победы на следующих федеральных выборах с восстановлением устойчивого экономического роста и модернизацией социальных систем. Вюст потребовал от Берлина прекратить коалиционные споры и приступить к реализации принятых решений. Зёдер выступил ещё жёстче: реформы нельзя бесконечно откладывать, а их финансирование – обеспечивать дальнейшим наращиванием государственного долга. Экономическая повестка молодёжи не ограничилась пенсиями. Программным направлением съезда стало превращение Германии в мирового лидера по практическому применению искусственного интеллекта. Для этого предлагаются ускорение технологических преобразований, сокращение бюрократии и повышение инновационной активности. Наш комментарий. Боннский съезд показал, что молодое поколение ХДС/ХСС не отказывается от поддержки канцлера, но требует наполнить реформаторский курс конкретным содержанием. Пенсионный спор отражает более фундаментальное противоречие: между необходимостью поддерживать действующие социальные обязательства и обеспечивать долгосрочную конкурентоспособность германского штандорта. Показательно совпадение требований партийной молодёжи с заявлениями трёх ведущих политиков Союза. Все выступают за реформы, однако степень готовности идти на конфликт с СДПГ различается. Вюст и Зёдер могут позволить себе более жёсткие формулировки, тогда как Мерц несёт ответственность за сохранение работоспособности федеральной коалиции. Какую же песню запевает христианская молодёжь? Не песню политического бунта против Мерца, а требование ускорить преобразования, прекратить перекладывать их издержки на молодые поколения и перейти от объявленных решений к результатам. И, похоже, «эту песню не задушишь, не убьёшь». Пока канцлеру удаётся избегать открытого конфликта с партийным активом. Особого внимания заслуживает позиция «Молодой группы» (Junge Gruppe) парламентской фракции ХДС/ХСС, объединяющей молодых депутатов (часть её членов входит также во влиятельную Gruppe 25 – объединение впервые избранных в бундестаг в феврале 2025 г.). Несогласие актива с отдельными положениями пенсионной реформы способно поставить под вопрос правительственное большинство при голосовании. В случае обострения кризиса вокруг Мерца настроения этой части фракции могут стать одним из факторов, определяющих парламентскую судьбу канцлера. Но именно практические итоги реформ определят, насколько долго сохранится это перемирие.

Германия на саммите ЕС: бюджетная дисциплина для Брюсселя, дополнительные миллиарды для Киева На заседании Европейского совета 15-16 октября канцлер Фридрих Мерц обозначил два приоритета германской политики: ограничение роста общеевропейских расходов и увеличение финансовой поддержки Украины. В первый день саммита развернулась дискуссия о многолетнем бюджете ЕС на 2028–2034 гг. Предложенный ирландским председательством вариант объёмом 1,62 трлн евро (в ценах 2025 г.) вызвал возражения как крупнейших чистых плательщиков, включая Германию, обеспечивающую более пятой части финансирования бюджета ЕС, так и государств, заинтересованных в сохранении аграрных и региональных программ. Берлин требует дальнейшего сокращения расходов. Для сравнения: первоначальное предложение Еврокомиссии составляло 1,76 трлн евро, а Европарламент выступает за увеличение бюджета примерно до 1,79 трлн евро, но это без учёта расходов на обслуживание долга NextGenerationEU (все суммы – в ценах 2025 г.). Во второй день Мерц выступил за увеличение средств для Украины на предстоящую зиму и 2027 г. Киев, в свою очередь, оценивает дефицит обычного государственного бюджета на следующий год в 32,6 млрд долл., а недостаток оборонного финансирования – в 45 млрд долл. Эти расчёты ещё проверяет Еврокомиссия. Напомним, что ЕС уже согласовал кредитную программу для украинского государства на 2026–2027 гг. объёмом 90 млрд евро, из которых примерно половина должна быть предоставлена до конца текущего года. Однако новые потребности Киева ставят вопрос о дополнительных источниках финансирования. При этом ФРГ остаётся одним из основных национальных доноров: её военная помощь Украине на 2026 г. предусмотрена в размере 11,5 млрд евро. На фоне разногласий с Вашингтоном руководство ЕС подтвердило намерение продолжать поддержку Киева и санкционную политику в отношении России. Берлин стал одним из основных лоббистов интересов режима, но без конкретизации возможности увеличить помощь. Одновременно подтверждена зависимость государств Евросоюза от американских военно-технологических возможностей, включая спутниковую связь и разведывательное обеспечение. Другим результатом саммита стало согласование Германией и Францией общей позиции по смягчению требований к автомобилям с двигателями внутреннего сгорания после 2035 г. Предлагается снизить норматив сокращения выбросов CO₂ до 90% без обязательной компенсации оставшихся 10%. Берлин также согласился с более строгими требованиями к европейскому происхождению автомобилей, получающих государственную поддержку. Но окончательное решение институтами ЕС ещё не принято. Наш комментарий. Германская политика обнаруживает характерное противоречие между геополитическими обязательствами и экономическими возможностями. Мерц стремится усилить европейскую поддержку Украины, одновременно ограничивая рост общего бюджета ЕС. Формально эти позиции совместимы, если перераспределить расходы или привлечь дополнительные заимствования. Однако и то и другое требует согласия партнёров и в конечном счёте предполагает финансовую нагрузку на государства-члены. Для Германии проблема особенно чувствительна на фоне необходимости одновременного повышения конкурентоспособности хозяйственного штандорта, увеличения оборонных расходов и проведения социальных реформ. Почти сюжет басни Крылова про трёх известных персонажей. В то же время франко-германский автомобильный компромисс показывает, что Берлин способен добиваться согласования национальных промышленных интересов на европейском уровне. Главный вопрос – сможет ли Германия совместить претензии на европейское лидерство с бюджетной дисциплиной и растущими внешнеполитическими обязательствами. Октябрьский саммит продемонстрировал, насколько сложным становится поиск такого баланса.

Штандортный диалог канцлера и работодателей – обещания, критика и готовность сотрудничать 13 октября в Берлине состоялся ежегодный Deutscher Arbeitgebertag 2026, организованный Федеральным объединением союзов германских работодателей (BDA). Главными выступающими стали канцлер Фридрих Мерц и президент объединения Райнер Дульгер. 📌Мерц: реформы идут, бизнес должен поддержать правительство. Канцлер признал наличие глубоких структурных проблем германской экономики, но подчеркнул её устойчивость и появление признаков восстановления. Он сослался на рост ВВП в первом полугодии 2026 г. и улучшение экономических прогнозов. В центре правительственной повестки – реформирование пенсионной системы, здравоохранения и страхования по уходу, повышение гибкости рынка труда, сокращение бюрократии, ускорение инфраструктурных проектов и улучшение налоговых условий для инвестиций. Мерц заверил работодателей, что коалиция продолжит реформы, несмотря на внутренние разногласия, и призвал бизнес совместно с работниками участвовать в обновлении страны. 📌Дульгер: обещаний недостаточно, нужны решения и результаты. Президент BDA выступил существенно жёстче. Он призвал правящую коалицию отказаться от узкопартийных интересов и использовать парламентское большинство для проведения необходимых преобразований. Дульгер представил концепцию «Германия-2036»: снижение совокупных взносов на социальное страхование до уровня менее 40%, государственной квоты – существенно ниже 45%, ускорение разрешительных процедур, повышение качества образования, рост инвестиций и экономики. Одновременно он передал канцлеру план из 20 конкретных предложений, включая сокращение административной нагрузки, цифровизацию государства, повышение гибкости трудовых отношений и снижение налогового бремени. Масштаб недовольства предпринимателей показал актуальный опрос BDA/Forsa: 89% предприятий не удовлетворены работой федерального правительства, 91% – его экономической политикой и политикой занятости. Среди основных проблем названы бюрократия (86%), неопределённость хозяйственно-политического курса (76%) и высокие затраты на труд (74%). При всей резкости критики Дульгер пожелал правительству успеха и подтвердил готовность работодателей поддерживать реформы. Наш комментарий. Сегодняшняя встреча стала показательным эпизодом германского Standortdialog: власть и предпринимательское сообщество согласны с необходимостью структурной модернизации национального хозяйственно-политического пространства, но расходятся в оценке темпов и достаточности предпринимаемых мер. Мерц стремится превратить обещания реформ в доверие бизнеса. Дульгер, напротив, требует сначала подтвердить эти обещания конкретными результатами. При этом работодатели не заинтересованы в провале правительства: они предлагают собственную программу преобразований и готовы участвовать в её реализации. Важная особенность нынешнего диалога – смещение акцента с отдельных мер поддержки предприятий на системные условия конкурентоспособности германского штандорта: стоимость труда, социальные обязательства, эффективность государственного управления, инвестиционный климат и кадровый потенциал. Однако между согласованием целей и их реализацией остаётся серьёзное препятствие – необходимость компромиссов внутри правящей коалиции и с другими участниками социального партнёрства. Таким образом, штандортный диалог власти и бизнеса продолжается, но его главным критерием становится уже не готовность сторон к сотрудничеству, а способность перевести согласованные приоритеты в практически ощутимые изменения условий хозяйствования.

Штандортный Рубио(кон) перейдён? 7 октября госсекретарь США Марко Рубио выступил в Афинах с программной речью о будущем западной цивилизации. На фоне Акрополя он призвал европейцев пробудиться от «долгого сна», восстановить национальный суверенитет, промышленную и военную мощь, вернуть контроль над критическими цепочками поставок и обеспечить технологическое лидерство. Фактически Вашингтон предлагает Европе американскую версию обновления её хозяйственно-политического пространства. Особое место в этой конструкции занимает Германия – ведущий промышленный штандорт Европейского союза. Правительство Ф. Мерца решает во многом схожие задачи: повышение инвестиционной привлекательности, реиндустриализация, технологическая модернизация и укрепление оборонного потенциала. Наш комментарий. Совпадение целей ещё не означает совпадения интересов. США и ФРГ одновременно выступают трансатлантическими партнёрами и конкурентами за капитал, технологии, квалифицированные кадры и размещение производств. При этом Германия – не просто национальная промышленная площадка. Через производственные цепочки и инвестиционные связи она существенно влияет на экономическое пространство всего Евросоюза и её европейских партнёров. Возникает принципиальный вопрос: укрепление германского штандорта будет способствовать стратегической самостоятельности Европы или усилит её зависимость от американских приоритетов? Ответ зависит не только от политических заявлений, но и от того, где будут размещаться новые производства, создаваться технологии и осуществляться инвестиции. «Штандорт видит, штандорт знает, штандорт ничего не забывает».

Германские миллиарды для Украины: сколько обещано, сколько выделено и куда направлено? Поездка канцлера Фридриха Мерца в Киев 4 октября получила продолжение в бундестаге. На состоявшихся 7 октября по инициативе АдГ дебатах обсуждались объявленные канцлером 1 млрд евро военной помощи и ещё 350 млн евро на восстановление энергетической инфраструктуры Украины. Уточним: упомянутый миллиард выделяется из уже предусмотренных / одобренных бюджетных средств. Речь идёт о конкретизации ранее утверждённых расходов, а не о новом дополнительном ассигновании. Представитель АдГ Маркус Фронмайер заявил, что германская помощь Украине уже достигла 100 млрд евро, к которым добавляются ещё 30 млрд через ЕС. Представители правительственных фракций возразили, подчеркнув значение поддержки Киева для безопасности Германии и Европы. 8 октября Кильский институт мировой экономики (IfW Kiel) опубликовал исследование, позволяющее уточнить содержание широко обсуждаемой суммы в 100 млрд евро. Согласно расчётам экспертов, средства, которые федеральное правительство относит к двусторонней помощи Украине, можно структурировать следующим образом: 📌 41,7 млрд евро квалифицируются как непосредственная помощь Украине; 📌35,9 млрд евро израсходованы внутри Германии, преимущественно на поддержку украинских беженцев; 📌 22 млрд евро относятся к будущим обязательствам и бюджетным разрешениям на расходы. Причём 27,45 млрд евро из внутренних расходов приходится на социальные выплаты украинским беженцам, ещё 7,15 млрд – на поддержку земель и коммун в связи с их размещением. Наш комментарий. Исследование IfW Kiel выявляет существенную методологическую проблему германской бюджетной статистики: в одной общей сумме объединяются непосредственная помощь Украине, внутренние расходы ФРГ и будущие финансовые обязательства. Все три категории имеют экономическое значение, но характеризуют разные направления использования государственных средств. Их смешение затрудняет оценку реальных масштабов помощи и усиливает внутриполитические разногласия. Дополнительная проблема – снижение прозрачности отчётности: с июня 2025 г. федеральное правительство перестало публиковать подробные сведения о военной помощи, ограничиваясь агрегированными показателями. Таким образом, политически объявленная сумма помощи и объём фактически направленных Украине ресурсов – далеко не одно и то же. Это необходимо учитывать и при оценке новых финансовых обещаний германского канцлера.

От бегства гетмана к бегству канцлера: зачем Мерц ездил в Киев? 1918: «Сегодня в три часа утра гетман, бросив на произвол судьбы армию, бежал, переодевшись германским офицером, в германском поезде, в Германию». - М.А. Булгаков «Белая гвардия» В 2026 г. в дни празднования главного государственного праздника Германии - Дня немецкого единства - канцлер Фридрих Мерц внезапно оставил Берлин и уехал ранним утром 4 октября в Киев, на украинском поезде, на Украину с необъявленным визитом. Визиту канцлера сопутствовал его рекордно низкий рейтинг одобрения (всего 10%) внутри самой Германии - кризис доверия к правительству продолжает усугубляться. В ходе визита в Киев было объявлено о выделении Берлином военной помощи в 1 млрд евро, а также 350 млн евро на восстановление энергетики, средств на совместное производство беспилотников и др. Для Мерца это попытка перехватить внутриполитическую инициативу: он пытается доказать, что помощь Украине – это рабочие места для немецкой промышленности. Пока Мерц ищет «убежище» в расширении внешнеполитической активности, внутренняя повестка ФРГ требует радикальной смены управленческих подходов. Символическое бегство от катастрофических внутренних рейтингов показывает, что на фоне слабости партийных элит усиливается запрос на альтернативное – деидеологизированное, прагматичное управление. Это чётко зафиксировала немецкая предпринимательская сеть Die Deutsche Wirtschaft (DDW), запустив голосование за «Экспертное правительство». Условие для предложений одно – предлагаемые кандидатуры не должны быть партийными политиками. После обработки в июле 11 тыс. полученных голосов с большим отрывом заняла первое место как канцлер «экономический мудрец» Вероника Гримм. Фактически это требование вернуть в политику прагматизм, деидеологизированное управление, раз партийная система с трудом справляется с реформированием страны. Фигура «суперминистра» Даниэля Штельтера в экспертном кабинете олицетворяет программу, альтернативную курсу Мерца: возврат к ядерной энергетике, реанимация немецкого производства вместо затяжного спонсирования внешних конфликтов. Поездка Мерца в Киев, где он в шесть раз популярнее, чем у себя дома, закрепляет разрыв между интересами немецкого избирателя и действиями партийных элит. В этих условиях инициатива DDW по созданию экспертного кабинета выглядит попыткой через социологический эксперимент обозначить варианты формирования альтернативного правительства. Визит был «омрачён» из-за стремления Украины к скорейшему вступлению в Европейский союз. Канцлер, чьё собственное положение крайне шаткое, привёз в Киев вместо полноценного предложения лишь странный суррогат – «ассоциированное членство». И суть этого предложения по-булгаковски пряма: «кормить (в рамках экономических механизмов) вас, пожалуй, будут, но права голоса у стола не дадут». Посещение Киева должно было «лучше объяснять» согражданам Мерца необходимость новых трат. На деле же канцлер оказался в ситуации, где ему самому пришлось оправдываться перед принимающей стороной и изобретать юридические уловки, чтобы не связывать Германию и ЕС неподъёмными обязательствами. Пытаясь обещать Киеву поддержку и одновременно тормозить его интеграцию ради спасения хрупкости немецкого бюджета, канцлер лишь приближает финал своей коалиции.

3 октября: единая Германия – всё ещё разные штандорты 3 октября Германия отмечает 36-летие объединения. Центральные торжества в этом году принимает Бремен под девизом «Viele Stärken – Ein Land» – «Много сильных сторон – одна страна». Этот лозунг хорошо описывает не только федеративную Германию, но и одну из её главных хозяйственно-политических проблем: государство едино уже более трёх с половиной десятилетий, однако его региональные штандорты по-прежнему существенно различаются. Опубликованный накануне праздника доклад уполномоченной правительства по делам восточных земель Элизабет Кайзер показывает двойственную картину. По оценкам жизненных условий и возможностей социального продвижения жители Востока и Запада сегодня во многом сблизились. Но структурные различия сохраняются – в накопленном имуществе, наследовании, представленности в руководящих структурах и экономическом потенциале регионов. Доля выходцев из восточных земель среди руководителей высших федеральных органов выросла с 13,9% в 2022 г. до 16,3%, но всё ещё остаётся непропорционально низкой. Одновременно Восток постепенно перестаёт быть только объектом политики «выравнивания условий жизни». Здесь формируются собственные конкурентоспособные штандорты – прежде всего в микроэлектронике, энергетике, новых технологиях и исследованиях. Федеральное правительство специально выделяет недавно открытый новый завод Infineon в Дрездене как пример таких индустриальных ядер. Инфраструктурный спецфонд должен дополнительно поддержать дороги, сети, энергетику, цифровую инфраструктуру и образование. Но День единства проходит на фоне уже общегерманского штандортного кризиса. Согласно свежему ARD-DeutschlandTrend, 77% граждан считают, что ощущают всё больше нагрузок, несмотря на обещанное правительством облегчение; около половины опасаются снижения своего жизненного уровня. 74% считают меры властей по снижению высоких энергетических цен недостаточными. При этом половина опрошенных в принципе готова принять болезненные реформы социальных систем, если их необходимость будет убедительно объяснена. Есть и ещё один символичный показатель. По появившимся в СМИ данным из внутренних расчётов Минфина, государственная квота в 2026 г. может достичь 52% ВВП, а в 2027 г. – 52,4%. Для сравнения: в 2025 г. она составляла 50,3%. Если расчёт подтвердится, речь пойдёт о максимуме за рассматриваемый Минфином период с 1960 г., не считая статистического скачка 1995 г., связанного с принятием долгов Treuhandanstalt. Наш комментарий. Спустя 36 лет германское единство всё меньше является классической проблемой «догоняющего Востока». На первый план выходит другая задача – качество и связанность всей системы германских штандортов. Восточные земли в отдельных секторах уже способны выступать точками новой индустриализации, тогда как традиционно сильные западные регионы сами столкнулись с дорогой энергией, инфраструктурным износом, дефицитом кадров и необходимостью технологической перестройки. Поэтому современная формула германского единства – уже не столько Angleichung Ost–West, сколько создание сопоставимых условий для инвестиций, инноваций и человеческого капитала во всех регионах. И здесь возникает парадокс нынешнего Дня единства: региональные различия постепенно сокращаются именно в тот момент, когда конкурентоспособность германского штандорта в целом оказалась под давлением. «Много сильных сторон – одна страна» сегодня звучит не столько как констатация достигнутого, сколько как хозяйственно-политическая задача на следующие годы.