Ревизская сказочница

Как посчитать процент салтычих? Опубликовала график о том, как менялась доля крепостных, принадлежавших женщинам, и получила в комментариях замечательный вопрос: «А если процент салтычих от общего количества помещиков небольшой, то все выводы будут на уровне статистической погрешности». И вот меня страшно заинтересовал сам переход от женщин, владевших собственностью, к «проценту салтычих». Я вроде считала имущество, а теперь, кажется, должна посчитать преступниц? Салтычиха вообще регулярно появляется, когда я пишу о женщинах-помещицах. Пошла в поиск по комментариям, и уже по двум запросам нашлось около дюжины разных сообщений. Правда, используют её имя по-разному: кто-то приводит в пример, кто-то спорит, что она была исключением, кто-то напоминает о жестоких помещиках-мужчинах. Поэтому объявлять все эти упоминания одинаковыми я бы не стала, но захотелось разобраться, как именно работает эта ассоциация. А заодно вспомнила человека, которым занималась ещё в кандидатской диссертации. Лев Дмитриевич Измайлов, рязанский помещик и генерал, которого обвиняли в жестоком обращении с крепостными, он стал образом Троекурова, творил зверства и мерзости несказанные и убийства тоже, И! рязанское дворянство неоднократно выбирало его губернским предводителем. Причём в 1815 году его сторонники захотели отправить к нему целую делегацию, чтобы просить вновь занять эту должность. Петицию подписали 35 дворян, помимо двух инициаторов. Довольно выразительная подробность: человека хотели снова видеть во главе губернского дворянства, и ради этого готовы были специально ехать его уговаривать. В диссертации у меня есть и история его конфликтов с губернатором, и переписка с министерством, и документы о том, как он сохранял поддержку. Есть и обвинительное решение по делу о жестоком обращении, поэтому рассказывать, будто он вообще никогда не понёс последствий, было бы неверно. Но многолетнее доверие части дворянского общества от этого никуда не исчезает. И вот мне интересно, насколько часто при разговоре о мужской собственности кому-нибудь предлагают сначала установить «процент измайловых». И какой Вы думаете будет результат? Сам по себе мой график ничего не рассказывает о доброте владельцев. Он показывает, какая доля учтённых крепостных принадлежала женщинам и как она менялась. А вопрос, почему при словах «женщина-помещица» так быстро возникает Салтычиха, заслуживает уже собственного исследования. В общем, хотела посчитать собственность, а теперь думаю, а кого Вы, замечательный мой читатель, представляете когда читаете про женщин собственников.

День Экономиста в России - 11 ноября Подборка экономических каналов, которые мы рекомендуем ✅@tolk_tolk и ✅@proeconomics – макроэкономика, статистика и аналитика, а также интересные факты, цитаты, и авторские коментарии ✅@dtravin61 — канал экономиста Дмитрия Травина, автора книг об истории и проблемах модернизации ✅@economhistory — экономическая история вместе с Еленой Корчминой ✅@zakupki_time — главный канал страны об экономике госзакупок (и не только об экономике) ✅@kirillrodionov - Кирилл Родионов об энергетической политике. И не только. ✅@c0ldness «Холодный расчёт» - об экономике с цифрами и на основе моделей и расчётов ✅@le_dauphinois - интереснейший канал о французской экономической школе ✅@xtxixty «Твёрдые цифры» (именно такие!) ✅@producttoday - продуктовый ритейл и все, что с ним связано ✅@rusecon - Russian Economic History – документированные факты и оригинальные выводы о событиях экономической истории России и СССР ✅@datainthecity – канал Инессы Трегубовой о том, кто как и зачем «измеряет города» ✅ @unexpectedvalue - Аналитика и мемы про макро, банки, жилье и когнитивные искажения ✅@reburg - канал Михаила Хорькова о рынке недвижимости России, городах и его жителях. ✅@helicoptermacro - о макроэкономике и недвижке: научный подход разбавленный мемами ✅ @rzdfiles - Железные дороги: экономика, статистика, аналитика, science, история ✅@Sroprom - promДВИЖ - самое важное и интересное о железнодорожном транспорте необщего пользования. ✅@yeltsovm - профессиональный и личный взгляд Максима Ельцова на рынок недвижимости СПб ✅@neoconomica - канал НИЦ имени Олега Григорьева «Неокономика» ✅@furydrops – научно-популярный канал об экономике и экономической науке Григория Баженова (НИУ ВШЭ) ✅@centralbank_russia - официальный канал ЦБ РФ - наиболее информативный из ведомственных каналов ✅@econbox - Ниточки к данным, инфографике, оценкам. Автор - Андрей Гнидченко (ЦМАКП) ✅@pauldemidovich - авторский канал журналиста Павла Демидовича ✅@Swinteaparty - умный взгляд на экономику ✅@censum - Value-added channel Стоимостное управление ✅@personaltradingideas - владение цифрами и обзор ситуации на рынке ✅@logistan - Логистика, промышленность, инфраструктура, ВЭД в Центральной Азии и не только. ✅@infranewsme - грузовой (и не только) транспорт в России и в мире ✅@totalepc - записки экономического географа Станислава Адамайтиса ✅@ibelokurov - наблюдения и исследования Ивана Белокурова ✅@sterngang - новости, исследования, анализ данных ✅@WCIOMofficial -ВЦИОМ - официальные социологические данные и рейтинги ✅@cmasf - канал Центра Макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) ✅@nes_official - официальный канал Российской экономической школы Будем признательны за дополнения к списку!

А я тут в подборки попала!) Ура)

Прошлое не предопределяет будущее Давайте сегодня покажу график из будущей книги, не знаю, останется ли он в окончательном варианте. На нем доля крепостных мужчин, принадлежавших женщинам, в разных местностях в 1720-х и 1760-х гг. По горизонтали исходное положение, по вертикали то, что получилось. Посмотрите на Великий Устюг: женская доля выросла с 3 до 51%. Соответственно, мужская сократилась. При этом довольно высокая исходная доля совершенно не гарантировала дальнейшего роста. В Петербурге и Нижнем Новгороде она немного снизилась. А местности, начинавшие примерно с одинаковых 5–8%, через сорок лет оказались на очень разных уровнях, от 8 до 30%. График показывает довольно простую вещь: зная исходную долю женской собственности, мы очень мало можем сказать о том, какой она станет через несколько десятилетий. В общем, прошлое не предопределяет будущее. И обратите внимание, всё это происходило без публичного обсуждения роли женской собственности. Пока мы ищем историю изменений в текстах, жизнь идет

Бухгалтерия материнской любви Сегодня давайте поговорим о статье Екатерины Олешкевич о том, как работающие матери из городской бедноты устраивали уход за младенцами в западных землях Российской империи конца XIX и начала XX века. Одним из вариантов было за плату оставить ребёнка у женщины, которая брала к себе нескольких детей и могла присматривать за ними год или два, пока их матери работали. Такой уход стоил три-пять рублей в месяц. Для сравнения автор приводит заработки петербургских работниц: десять-восемнадцать рублей в месяц. По её оценке, женщины могли отдавать на уход за детьми от пятой части до половины заработка. И вот мне кажется, что это довольно серьёзное обстоятельство, когда мы пытаемся понять их отношение к собственным детям. Среди клиенток было много прислуги и кормилиц, которым запрещали держать собственных детей в доме работодателя. То есть женщина могла зарабатывать кормлением чужого ребёнка и из этих денег оплачивать уход за своим. Уехать в город на заработки, родить и организовать уход за младенцем было довольно сложной экономической задачей, особенно если родственники остались в деревне, а прекратить работать ты не можешь. В газетах такие заведения называли «фабриками ангелов». Дети там действительно часто умирали, условия были тяжёлыми, а качество ухода могло быть очень плохим. Из этого охотно делали вывод, что матери сознательно отдавали детей на смерть, а женщины, принимавшие младенцев, на этом наживались. Олешкевич через аккуратную работу с источниками, развенчивает этот миф. Она сопоставляет газетные публикации и судебные отчёты с архивными материалами уголовных дел, протоколами допросов, медицинскими описаниями и обследованиями рабочего быта. В судебных делах сохранились объяснения самих матерей и женщин, которые брали детей на воспитание. Конечно, вопросы задавал следователь, он же записывал ответы, и это нужно учитывать. Но через эти материалы можно рассмотреть повседневные действия, которые довольно плохо помещаются в историю о матерях, желавших избавиться от детей. Женщины приходили навещать младенцев, по возможности кормить грудью, приносили одежду. Иногда меняли нескольких нянек, пытаясь найти лучший вариант. Если ребёнок внезапно умирал, обращались в полицию. Некоторые предпочитали оставлять его в городе, чтобы регулярно видеть и проверять, как за ним ухаживают, хотя была возможность отправить к кормилице в деревню. Автор обращает внимание и на то, что высокая младенческая смертность была общей проблемой бедных семей. Сам по себе факт смерти ребёнка ещё не позволяет установить намерения матери или женщины, которая за ним смотрела. В заключении Олешкевич предлагает рассматривать оплату ухода как выражение материнской привязанности. Вот за такие вещи я и люблю экономическую историю: иногда у нас появляется возможность оценить серьёзность намерений через расходы. Когда женщина, которой самой едва хватает на жизнь, регулярно отдаёт существенную часть заработка за уход за ребёнком, это довольно весомое свидетельство того, что его судьба ей важна. А вместе с посещениями, принесённой одеждой и поисками лучшей няньки эти платежи позволяют увидеть материнскую заботу в действиях, за которые современники так охотно обвиняли женщин в её отсутствии. Ekaterina Oleshkevich, «Hired Childcare and Changing Maternal Perceptions Among the Urban Poor: Baby Farming in the Western Lands of Late Imperial Russia», Gender & History, 38 (2026), 158–171. #Бабий_сундук

А кто здесь собака? Сегодня хочу рассказать про одну очень изящную статью Анны Жуковской. Она не специалист по Древней Руси, и мне особенно нравится, что происходит, когда хороший историк немного выходит за пределы своей обычной темы и начинает задавать вопросы тексту, который все давно знают. В Пространной редакции Русской Правды есть положение о краже: «если вора убьют у клети или во время кражи, то убийство во пса мѣсто». Привычное объяснение состоит в том, что застигнутого на месте вора можно безнаказанно убить, как собаку. Собака считалась нечистым животным, вор тоже человек нехороший, вроде всё понятно. Но Жуковская обращает внимание на продолжение: если вора уже связали, убивать его нельзя. И вот почему? Он ведь за время связывания, кажется, не успел стать лучшим человеком. Она предлагает перенести образ собаки на того, кто застал вора. Хозяин или сторож бросается на чужака, как сторожевой пёс, защищающий имущество. При таком прочтении закон учитывает внезапный гнев человека, который обнаружил кражу. Но действие этого объяснения довольно быстро заканчивается: если ты уже связал вора, то успел перейти от первой яростной реакции к вполне организованным действиям. За дальнейшее насилие придётся отвечать. Жуковская рассматривает и другие тексты. В «Законе судном людем» есть положение, запрещающее убивать собаку, которая вошла в открытую дверь. А в древнерусской литературе с собакой связывали в том числе ярость и охрану имущества. То есть у этого образа было больше значений, чем привычная нам нечистота. Меня здесь страшно радует сам исследовательский ход. Иногда свежий взгляд на давно известный источник даёт совершенно прекрасный результат. Anna Joukovskaia, «The Truth About the Dog (The Article on Theft in the Extensive Pravda)», Ruthenica XIX (2026), 38–45. #literature

Заметки на полях конференции Наверное, этот период с точки зрения научных достижений можно назвать удачным: я получила несколько персональных приглашений на конференции, и одна из них была совершенно бомбическая в бенедиктинском монастыре Нидеральтайх в Баварии. В конце дня мы ходили на службу по византийскому обряду, то есть в привычной для православной традиции форме, но на немецком. Немецкий, один из многих языков, который я не знаю от слова совсем, однако ощущение медитативности было удивительным. После целого дня разговоров и докладов очень хорошо оказалось просто посидеть и послушать церковную службу. А вот зарисовка примерно в ста метрах от монастыря. Как экономический историк, я, конечно, сразу обратила внимание на расположение: рядом Дунай, один из важнейших путей сообщения. Смотришь на старую гравюру с судами на реке, и монастырь сразу становится частью довольно оживлённого мира. Хотя к самому Дунаю у меня, как выяснилось, есть замечания.

С обычным докладом на двадцать-двадцать пять минут я прохожу все выступление. Но даже репетиция первых минут многое проясняет. Пока говоришь вслух, довольно быстро обнаруживается, что мысль, которая в голове выглядит ясной, требует ещё работы, прежде чем выпускать её к людям.

Как я репетирую выступления и почему ChatGPT ко мне добрее, чем надо Меня попросили рассказать, как я готовлюсь к докладам и что именно репетирую с ИИ. Важно, что я почти всегда репетирую свои выступления. Был небольшой период, когда почувствовала себя достаточно уверенно и решила, что можно обойтись без этого. Но аудитории разные, люди разные, и то, что понятно одним, другим нужно объяснять совсем иначе. Особенно когда сама давно живёшь внутри своей темы и уже плохо помнишь, что остальным эти вещи пока неизвестны. Чаще всего я использую голосовой режим ChatGPT и сначала объясняю, перед кем собираюсь выступать и зачем. Если представляю исследование на раннем этапе, когда ещё собираю данные и не понимаю, куда всё повернётся, мне нужно построить выступление так, чтобы у аудитории были вопросы и помощь: что ещё поискать, как улучшить стратегию сбора данных, о чём я пока не подумала. Если работа уже сложилась, задача другая: понятно объяснить аргумент и показать, на чём основаны выводы. Соответственно прошу его контролировать каждую из задач. Затем прошу его представить себя слушателем, например экономистом из хорошего университета, который пришёл на семинар по экономической истории. Перед стартом спрашиваю, как он себя представляет в этой роли, мне важно понять, совпадает ли его представление о моей аудитории с моим. В Париже у меня было выступление на час пятнадцать. Отрепетировать его целиком несколько раз довольно сложно, поэтому я сосредоточилась на первых пяти-семи минутах и трёх слайдах. В итоге провела за ними около часа. На экономических семинарах особенно важно в начале объяснить, какой у тебя вопрос, что ты выяснила и какую мысль слушатели должны запомнить. Я прошу выслушать весь подготовленный кусок, не перебивать и оценить его целиком. На самом семинаре меня могут прервать через минуту, что в Париже и произошло. Но во время подготовки мне сначала нужно самой пройти весь путь и услышать, складывается ли объяснение. После этого спрашиваю, где потерялась логика, какие понятия остались непонятными и в какой момент слушатель перестал понимать, к чему я веду. Например, для книги важно понятие "экономическая автономия". Его нужно заранее определить, потому что у экономиста, который меня слушает, уже может быть своё представление о том, что это такое. Ещё задаю очень полезный вопрос: «Какой главный вывод ты сделал из моего выступления?» Иногда ответ меня страшно удивляет, потому что я вообще не имела в виду ничего такого. Дальше приходится разбираться, где он что-то додумал, а где я сама построила объяснение так, что из него вполне можно было сделать этот вывод. Заодно можно спросить: что из услышанного слушатель считает установленным результатом, что моей интерпретацией, а что открытым вопросом? Для исследовательского доклада это особенно важная проверка. Легко так увлечься рассказом о гипотезе, что слушатель решит, будто всё доказано. Или сопровождать каждое утверждение таким количеством оговорок, что результат просто теряется. Потом показываю ему слайды и прошу оценить, помогают ли они следить за мыслью. Бывает, что на слайде всё выглядит понятно, а когда начинаешь объяснять вслух, обнаруживается, сколько всего ещё приходится договаривать. Обычно я репетирую три раза. В первый раз я всегда тороплюсь, во второй начинаю так старательно себя замедлять, что получается слишком медленно, а с третьей попытки попадаю в нужный темп и время. Есть раздражающая особенность: ChatGPT очень любит меня поддерживать и сообщать, что всё уже хорошо. Поэтому приходится отдельно просить указать конкретные места, где непонятно, затянуто или не хватает объяснения. А ещё можно отдельно потренировать возвращение к докладу после вопроса. Сначала проговорить кусок целиком, а во второй попытке разрешить себя перебивать. В Париже стало ясно, что эта часть тоже заслуживает более серьезной репетиции.

Детектив и профессиональная деформация Я уже много раз говорила, что я большой фанат детективов, причём запойный. Недавно посмотрели «Воспоминания об убийстве» Пон Джун Хо, 2003 года, и, на мой взгляд, это один из лучших детективов всех времён и народов. Но профессиональную деформацию никто не отменял, поэтому я всё время отвлекалась на бытовые детали. Действие происходит в Южной Корее во второй половине 1980-х, и многое мне удивительно напомнило Советский Союз. Особенно интересно на это смотреть, когда знаешь, какой Южная Корея стала за прошедшие десятилетия. Полезла читать и обнаружила, что об этом уже есть статья с прекрасным названием «Тёмная сторона модернизации»: Kwang Woo Noh, «Dark Side of Modernization: Bong Jun Ho’s Memories of Murder (2003)», Asian Cinema, 2008. Автор, среди прочего, разбирает две чудесные детали. Есть сцена с кроссовками Nice, которые полицейский дарит человеку, над которым до этого издевался на допросах. У меня они немедленно вызвали воспоминания о постсоветских 1990-х со всеми этими почти знакомыми названиями марок. А автор связывает их с корейским производством по субподряду для западных брендов и зависимостью от мировой экономики. И ещё образец ДНК, который приходится отправлять на анализ в США. Для автора это тоже важная деталь: нужной следствию технологии внутри страны нет, приходится обращаться за границу и ждать результата. Мне кажется, через такие мелочи особенно интересно рассматривать экономическое развитие. Мы знаем про корейское экономическое чудо, а здесь можно посмотреть, как выглядела повседневная жизнь людей в процессе этого самого чуда и какие возможности у них тогда были. В том числе у полицейских, которым нужно поймать убийцу. В общем, фильм страшно рекомендую.

Надо воевать под шуршащие бутерброды А давайте я расскажу, как прошло мое выступление в Парижской школе экономики. Когда получаешь такое приглашение и потом об этом сообщаешь, все выглядит круто. Но в каждой бочке дегтя есть немного меда, и до него еще нужно добраться. Из мятежной Болоньи я прилетела в такой же мятежный Париж и в отеле продолжала докручивать презентацию. Решила представлять проект книги, довольно многослойной, без эконометрики, идентификации и прочих вещей, за которые экономистам удобно зацепиться. То ли смело, то ли неразумно, но «если я чего решил, я выпью обязательно». На доклад час пятнадцать, отрепетировать все почти невозможно, поэтому я решила сосредоточиться на первых семи минутах будущего доклада, которые я трижды презентовала ChatGPT. Просила его представить себя экономистом из хорошего университета и указать, где аудитория перестанет понимать, что я вообще пытаюсь сказать. После первой попытки он посоветовал поменьше извиняться и заметил, что я уже занимаю сицилианскую защиту, хотя напасть на меня еще никто не успел. После третьей попытки почувствовала себя увереннее и пошла на семинар. В Болонье баррикаду на входе в университет обычно немного отодвигают, если кому-то нужно пройти. В Париже все серьезнее: минут десять мы выясняли на входе, что я действительно приглашённый докладчик, но в итоге я всё-таки попала внутрь. Меня встретили, мы поговорили, я успела немного поработать, а потом начался семинар. В аудитории около двадцати человек, и вкусно пахнут бутерброды, каждый в отдельном шуршащем пакетике. Среди шуршащих Тома Пикетти, который сидит аккурат передо мной во втором ряду. Под радостное шуршание начинаю доклад. Надеялась, что хотя бы первые пять-семь минут меня не прервут, но первый вопрос поступил примерно через минуту. Вопросы хорошие, ответы я знаю, только после каждого нужно возвращаться к аргументу. А когда у тебя в голове целая книга, там немедленно начинают толпиться чудесные фактики, каждый из которых рвется к людям. Минут через двадцать я уже перестала замечать шуршание и с горящими глазами продолжаю доклад. И тут вижу, что Пикетти доел бутерброд и достал большой розовый планшет. На новый слайд смотрит несколько секунд, потом утыкается в планшет. В голове, причём на русском, проносится: «Корчмина, поздравляю, ты уже утомила Тома Пикетти». Разумеется, я не знаю, что он читает и о чём думает. Но внутри доклада провести исследование причин использования планшета невозможно, а собственная голова уже всё объяснила. Смотрю на знакомого профессора и начинаю подозревать, что он засыпает. Решаю больше смотреть на молодых ребят в аудитории, но они тоже поели. В попытке их не упустить начинаю шутить на неродном языке. Шутка уводит от основной линии партии и правительства, вернуться к которой в состоянии нервного возбуждения становится всё труднее. К тому же в аудитории тепло, а после вкусного бутерброда это отдельное испытание для слушателя. Минут через сорок пять появляется совершенно ясная мысль: боже мой, пусть это уже закончится. Но следом приходит другая: соберись, тряпка, ты сюда про книгу приехала рассказывать. Начинаю чуть больше ходить и активнее жестикулировать, пытаясь всё-таки довести аргумент до конца. И в итоге получаю несколько отличных вопросов в самом конце, на которые у меня пока нет ответа. Именно таких, ради которых стоит ездить на семинары: записала, буду думать. А после выступления ко мне подошла аспирантка с горящими глазами. Сказала, что ей было интересно, что она о многом задумалась и будет ждать мою книгу. Ну вот, кажется, теперь надо её всё-таки дописать.

Женщины в ведомстве 1897 года: двадцать пять должностей Открыла документ № 14241 от 31 мая 1897 года, уже не помню зачем, но в какой-то момент начала рассматривать феминитивы. Насчитала двадцать пять. Смотрительница, помощница, повивальная бабка, попечительница, почётная попечительница, председательница, начальница, учительница, классная надзирательница, войсковая акушерка, лекарская помощница, кастелянша, наставница, воспитательница, настоятельница, сестра милосердия, конторщица, директриса, инспектриса, распорядительница, больничная надзирательница, главная надзирательница, старшая надзирательница, классная дама, преподавательница. Самый неожиданный феминитив для меня - это инспектриса. Кажется, из того русского языка, который я знаю, это слово совсем ушло. Но мне здесь, конечно, интересны и сами должности. На мой взгляд, в этом списке хорошо видны уже сложившиеся гендерные нормы: женщины там, где нужны уход, воспитание, учёт и организация быта. Причём им вполне полагаются и руководящие должности, особенно там, где нужно управлять другими женщинами: воспитанницами, сёстрами, пациентками. Так что по этому списку можно определить, какой работой женщине прилично заниматься и над кем ей позволительно начальствовать для конца 19 века.

По две копейки независимо от пола Продолжу делиться фактиками в мире галактики из той же книги Е. В. Акельева «Повседневная жизнь воровского мира Москвы во времена Ваньки Каина». Очень рекомендую тем, кто ещё не читал, я там всё время нахожу что-нибудь интересное. Вчера писала про работников, которые протестовали против привлечения к работе их жён и дочерей, а сегодня нашла пример одинаковой платы мужчинам и женщинам. Речь здесь о принудительном труде заключённых: «таких мужеска пола для казенных работ отсылать в Московскую губернскую и полицмейстерскую канцелярии или откуда сколько требовано будет, а баб и девок для работ же на мануфактурные прядильные дворы, где давать заработных денег, как мужеска, так и женска пола, по 2 копейки на день человеку». Меня здесь, конечно, интересуют эти две копейки в день, которые полагались и мужчинам, и женщинам. У меня давно есть подозрение, что у самого порога выживания пространство для разницы в оплате довольно небольшое: возможно, женщине платят столько же просто потому, что меньше уже некуда. Получается такое равенство выживания, когда общая бедность вполне может обеспечивать одинаковую плату независимо от пола. Осталось разобраться, были ли эти две копейки именно таким минимумом.

Мужчины без рубах, а женщины без работы Ну что, попробую еще раз вернуться к моим замечательным читателям. Причина, по которой я не выходила в эфир, относительно проста: все происходящее в мире, довольно жёсткие манифестации в Болонье, статус мигранта и вытекающая из этого бюрократия, куча работы и попытки воспитывать детей, которые вышли из воспитуемого возраста. Ну и осенняя хандра итальянского разлива. В общем, интересного много, а сил об этом рассказывать пока мало. Но 4 ноября пригласили выступить в Парижскую школу экономики (сама в шоке). Из одного мятежного города в другой, кажется, хороший повод вернуться в эфир. Про выступление еще расскажу, а сегодня про находку из чудесной книги Е. В. Акельева «Повседневная жизнь воровского мира Москвы во времена Ваньки Каина». В 1756 году работники Большого суконного двора протестовали против привлечения к работе их жен и дочерей. Объясняли они это тем, что в производственных помещениях тесно, «человек от человека не более аршина», мужчины часто работают без рубах, а иногда «приходят пьяны и являются беспокойны, и в том происходят от таковых всякие скверные слова и прочие азартные дела». То есть мужчины приходят пьяными, сквернословят и ведут себя беспокойно, а не допускать к работе предлагается женщин. Мы знаем разные аргументы против женского труда, но этот мне особенно понравился. Мужчины довольно откровенно описывают собственное поведение как проблему. Только менять предлагается состав работников. #Бабий_сундук

Очень мне нравятся рекламные вырезки из 90-х. Выглядят очень мило. Особенно, с заголовком multimedia 🙂 Газета «Известия» 1994 год Источник

Депрессия и насилие А давайте расскажу вам об исследовании, которое представили у нас на департаменте. Работа ещё в процессе, готового текста пока нет, но результаты уже очень интересные, хотя и тревожные. Предварительное название будущей статьи «Depression, Violence and Bargaining Power». Pietro Biroli и соавторы исследуют, как лечение материнской депрессии влияет на насилие со стороны партнёра. Здесь важен контекст: речь о сельском Пакистане. Исследователи используют рандомизированное психологическое вмешательство и данные восьмилетнего наблюдения. Если длинную историю свести к короткому выводу: терапия уменьшила депрессию, но в среднем повысила вероятность того, что женщина столкнётся с насилием. У женщин с более высоким статусом относительно мужа терапия снизила сексуальное насилие и укрепила их позиции в семье. Они стали больше участвовать в принятии домашних решений, чаще выходить на рынок труда и рожать меньше детей. У женщин с более низким статусом относительно мужа всё пошло в другом направлении. Несмотря на первоначальное улучшение психического состояния, выросло психологическое, физическое и сексуальное насилие. Их участие в семейных решениях и на рынке труда, наоборот, сократилось. Со временем насилие свело на нет первоначальный положительный эффект терапии. Что значит «более низкий статус»? В представленном исследовании его определяют через разницу в образовании супругов. То есть речь о женщинах, которые вышли замуж «вверх»: за мужчину с более высоким уровнем образования. Важен именно разрыв внутри пары, а не просто низкое образование женщины само по себе. Одно из возможных объяснений заключается, в изменении привычного баланса власти. Когда депрессия отступает, у женщины могут появиться силы выражать желания, возражать, настаивать на своём. Но в окружении, где от неё не ожидают собственного голоса, это может встретить сопротивление и насилие со стороны партнёра. Это пока интерпретация механизма, а не окончательно установленное объяснение. И всё же мне такой результат интуитивно понятен: возможность обрести голос и возможность безопасно им пользоваться далеко не одно и то же. Соавторы: Victoria Baranov, Sonia Bhalotra, Michelle Escobar Carias, Lisa Bates, Joanna Maselko и Siham Sikander.

Была ли екатерининская Россия экономически отсталой? Меня справедливо послали читать работу Евгения Тарле с почти таким же названием, и я понятно дело пошла. Статья вышла больше ста лет назад, а спор, в который он вступает совсем актуальный! Тарле заметил интересную вещь: представление об экономической отсталости России сложилось в XIX веке, когда отставание от быстро менявшейся Англии стало гораздо заметнее. А потом это представление перенесли на XVIII век. Вместо того чтобы спросить, как выглядела Россия на фоне других стран своего времени, ей предъявили счёт за то, что случилось позже, этим страдает и современная историческая наука по многим вопросам. Вот мои любимые подробности. Экономист Шторх хвалил Россию за сравнительно небольшое число ограничений внутренней торговли: без множества местных монополий и дорожных пошлин, которые существовали в европейских странах. Но отсутствие юридических препятствий ещё не говорит нам, какую долю торговля занимала в бюджете страны. Ещё прекраснее история из 1780-х. Русские считали, что торгуют с Францией совсем немного. Французский министр финансов Калонн объяснял: товары просто возят голландские посредники. Они покупают во Франции, продают в России, загружают корабли льном, лесом, кожами, и везут все обратно. В таможенных книгах конечный пункт назначения при этом не всегда виден. Вот вам и проблема исторической статистики: торговля есть, а в документах двух стран она выглядит по-разному. Тарле пишет и про промышленный Арзамас, который удивил путешественника Палласа, и большие русские мануфактуры. А чтобы сравнение с Европой не превращалось в сравнение с воображаемой «передовой Францией», рассказывает замечательную историю о французской 15-летней работнице. Она умела обращаться с новой машиной, и министр финансов знал ее по имени. Девушку даже хотели отправить руководить мануфактурой в провинции, но сомневались: слишком молода! При этом я не готова согласиться с оптимизмом Тарле. Например, иностранный наблюдатель хвалит русского мастера за способность сделать то же изделие, что делают европейцы, но с меньшим числом инструментов и более простой машиной. Тарле видит здесь свидетельство мастерства. А я признак проблемы: талант отдельного человека не заменяет производство, которое можно наладить и повторить в большом масштабе.

Давно ничего здесь не писала, но обещаю исправиться. И начну с недавней находки, которая меня страшно порадовала. Лингвист Роман Фисун создал религиозные корпуса русского языка, где собраны тексты православного и исламского религиозного дискурса: статьи, книги, вопросы и ответы. Больше всего меня порадовало, что, кажется, впервые встречаю отдельный большой корпус русскоязычного исламского религиозного дискурса. Можно сравнивать, как об одних и тех же вещах говорят в разных религиозных сообществах, причём на одном языке. На картинке как раз такое сравнение. Например, слово «гнев» в исламском корпусе встречается чаще, чем в двух показанных православных, а «уныние» заметно реже. #data

Принцип Карениной, или зачем экономистам Толстой Иногда я читаю статьи исключительно из-за названия. Вот сегодняшнее: THE KARENINA PRINCIPLE: A DECISION RULE FOR CONTRADICTING REQUIREMENTS Ну как такое не открыть. Дальше, правда, выяснилось, что статья математическая, и примерно на словах multiplicative measure of success я начала подозревать, что это немного за гранью моего понимания. Все помнят начало «Анны Карениной»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Из этой фразы вырос так называемый принцип Анны Карениной. Джаред Даймонд использовал его, например, когда писал об одомашнивании животных и крахе обществ: для успеха необходимо, чтобы одновременно выполнялось несколько условий, тогда как для неудачи иногда достаточно провала одного. Авторы этой статьи задают следующий вопрос: а что делать, если необходимых условий несколько, ресурсов на всё не хватает и, что ещё хуже, попытка удовлетворить одно требование мешает удовлетворению другого? Допустим, нам нужно одновременно поддерживать работу, семью и здоровье. На самом простом уровне они конкурируют за время. Если я сегодня работаю на час дольше, у меня остаётся на час меньше на семью. Это обычная проблема ограниченных ресурсов. Но авторы добавляют ещё один уровень. Дополнительный час работы может не просто отнять час семейного времени. Я могу прийти домой настолько уставшей и раздражённой, что качество оставшихся трёх часов с семьёй тоже станет хуже. И вот это уже совсем другая задача. То же самое с фирмой. Ей нужно одновременно поддерживать текущее производство, инвестировать в инновации и каким-то образом не довести сотрудников до состояния, когда они все разбегутся. Причём эти цели не только требуют одних и тех же денег: решение одной проблемы может непосредственно усугублять другую. Самая очевидная стратегия в такой ситуации, посмотреть, где сейчас хуже всего, и бросить туда дополнительные ресурсы. Но авторы показывают, что это может приводить к перекомпенсации. Исправляя самый заметный дефицит, мы способны настолько нарушить остальные части системы, что в итоге вся система становится менее устойчивой. И здесь появляется собственно Karenina rule. Нужно не максимизировать что-нибудь одно и даже не обязательно спасать то, что сейчас выглядит хуже всего. Нужно восстанавливать оптимальное соотношение между всеми необходимыми условиями, одновременно учитывая, как воздействие на одно из них меняет остальные. Если совсем грубо лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным....

28 сентября, Международный день права на безопасный аборт: средневековая Япония и контроль над рождаемостью Сегодня день, когда говорят о репродуктивных правах, доступе к безопасным процедурам и праве женщин контролировать собственное тело. Хороший повод вспомнить, как с этим обстояло дело в средневековой Японии. В японской историографии используются два термина: датай "изгнание плода", общий термин для аборта и инфантицида, мабики буквально "прореживание рассады". Эвфемизм, который применялся к инфантициду, как садовник прореживает всходы, оставляя сильнейшие, так семья "прореживала" детей, оставляя тех, кого могла прокормить. Во время голода Тэммэй (1780-е) в домене Намбу в реке плавали десятки детских тел, завёрнутых в соломенные маты. Массовый инфантицид был реакцией на невозможность прокормить всех рождённых детей. Власти испугались падения налоговых поступлений, поэтому во многих доменах ввели регистрацию беременных женщин и денежные поощрения за роды. Методы аборта в период Токугава (XVII–XIX века): 1. Абортивные средства (медикаменты): • Геккэй-яку "лекарство для менструации", эвфемизм для абортивных препаратов • Соединения ртути (!) • Настой из растения семейства лопуховых (геккэйто) • Настой из ипомеи Эти средства продавались открыто до XVII. В 1640 году бакуфу (военное правительство) запретило продажу абортивных средств в Эдо (Токио). В 1697 году аборт стал официально нелегальным. Указ 1842 года предписывал суровое наказание тем, "кто продаёт лекарства для абортов как мужчинам, так и женщинам".Но на практике всё было сложнее. В начале XIX века деревня Касуя выдавала женщинам детальные инструкции, как проводить аборты, с указанием, что процедуры разрешены для женщин более трех месяцев беременности. 2. Механические методы: • Нанесение ядовитых веществ на живот или его сильная вибрация до выкидыша • Введение палки или тупого предмета в матку. К середине XVII века техника введения тупого инструмента в матку была усовершенствована и применялась профессионалами, обычно повитухами. 3. Народные поверья (неэффективные): В регионе Окаяма женщины пытались вызвать выкидыш, прижигая пупок моксой (полынная сигара для прижигания), ели карпа перед сном, энергично массировали живот на втором месяце беременности. Считалось, что аборт "наиболее вероятен, если попытаться в нечётные месяцы беременности". Если ничего не помогало, "можно было попробовать спрыгнуть с высокого места на седьмом или восьмом месяце". После родов или аборта женщины пытались предотвратить следующую беременность: • Пить миску солёной воды каждую ночь перед сном • Мочиться сразу после полового акта (считалось, что это предотвращает зачатие) • Делать бездонные мешки из ткани и посвящать их местным святилищам, чтобы предотвратить беременность (символизм очевиден: "пусть семя проходит сквозь меня, как через дырявый мешок") • Называть последнего ребёнка Суэ для девочки или Томэкити для мальчика Институциональный контекст: почему аборт был массовым Япония периода Токугава аграрное общество с жёсткой сословной системой и ограниченными ресурсами. Аборт и инфантицид были рациональной демографической стратегией. Семья контролировала количество детей исходя из возможности их содержать. Государство это понимало, но хотело налогов. Женщины находились, как обычно, между двумя молотом (государством) и наковальней (возможностями семьи). При этом аборт все-таки был зоной автономии, где женщина (часто вместе с семьёй) принимала решение вопреки официальной политике.